Помоги проекту - поделись книгой:
Двери Выборгского районного комитета были открыты круглые сутки. Районный комитет, районный Совет и штаб Красной гвардии работали часто целыми ночами. Заслушивались отчёты о настроениях на заводах. Докладчики сообщали о ходе митингов. Подсчитывались боевые силы. Проверяли, как идёт набор в Красную гвардию.
Выборгский район стал большевистской крепостью. Не случайно Центральный Комитет поместил Ленина под охрану выборгских красногвардейцев.
«Выдающуюся роль в октябрьском восстании сыграли балтийские матросы и красногвардейцы с Выборгской стороны. При необычайной смелости этих людей роль Петроградского гарнизона свелась главным образом к моральной и отчасти военной поддержке передовых бойцов»[67], —так оценил Сталин балтийцев и красногвардейцев Выборгского района.
Такая же работа кипела и в других районах. В Рождественском комитете партии заседания происходили каждые три дня. В первую очередь обсуждались всегда два вопроса: сообщения о настроениях на заводах и кого куда послать для изменения положения в пользу большевиков. Ежедневно происходили летучие совещания двух-трёх основных работников района: нужно было планировать несколько агитационных выступлений. От крупных заводов в районе всегда присутствовали дежурные связисты. В случае необходимости можно было в самый короткий срок известить о выступлении все предприятия.
На заседаниях комитета не ставился вопрос о вооружённом восстании — всем без исключения была ясна линия большевистской партии. Обсуждали только, где добыть оружие и кого вооружать.
При районе находился специальный инструктор — унтер офицер, сочувствовавший большевикам. Каждый день шло обучение стрельбе. Тут же в районном комитете инструктировали красногвардейцев.
В последние дни перед выступлением систематически устраивались совещание с беспартийными представителями заводов. Делегатам давали материалы для ответов на «каверзные» вопросы эсеров и меньшевиков. Эти совещания помогли районному комитету связаться с самыми широкими слоями рабочих.
Настроение в районе было настолько напряжённым, что рабочие ночью забегали в комитет справиться — не началось ли восстание.
Районные комитеты работали с исключительным революционным подъёмом. Везде чувствовалось, что близится решающий штурм. Повсюду в рабочих районах Петрограда создавались свои революционные боевые штабы — районные центры восстания. Лихорадочно шли комплектование, вооружение и подготовка рабочих дружин.
Вскоре после Выборгского был создан военно-революционный комитет Нарвско-петергофского района.
Образование военно-революционного комитета было встречено рабочими с энтузиазмом. На крупнейшем предприятии района — Путиловском заводе — по всем мастерским были приняты постановления о полной и безоговорочной его поддержке.
Военно-революционный комитет помещался рядом с районным комитетом большевиков на Новосивковской улице в доме № 21. Он держал связь с Военно-революционным комитетом Петроградского Совета, отдавал распоряжения по штабам Красной гвардии. На него возлагалась охрана районов, ему были подчинены все красногвардейские отряды. Комитет работал под непосредственным руководством Нарвского районного комитета партии.
За несколько дней до Октябрьского переворота был создан революционный штаб и в Петроградском районе. И здесь штаб работал в тесной связи с районным комитетом большевиков, под его непосредственным руководством.
Штаб помещался в здании Совета. В его распоряжении находились все красногвардейские отряды района. Штаб проверил боевую готовность отрядов, снабдил их оружием, организовал охрану мостов, взял под контроль местные гнёзда контрреволюции — Владимирское и Павловское училища, установив за ними постоянный надзор.
В Московско-заставском районе штаб районного военно-революционного комитета был утверждён на расширенном совещании с представителями фабрик и заводов при районном комитете партии. К этому времени подавляющая масса рабочих крупнейших предприятий района — завода Речкина, обувной фабрики «Скороход» и др. — безраздельно шла за большевиками. На «Скороходе» большевистский коллектив насчитывал в октябре около 500 человек. Районным комитетом была проведена большая работа по организации боевых дружин. Так же работали штабы революции и в других районах столицы.
На всех фабриках и заводах Петрограда под руководством фабрично-заводских комитетов, фабричных коллективов и районных штабов Красной гвардии было организовано обучение красногвардейцев военному делу. Красная гвардия Обуховского завода насчитывала до 400 человек вооружённых, хотя записалось до 2 тысяч красногвардейцев. Их разбили на 10 отрядов. Во главе каждого отряда стояли большевики. Они регулярно проводили военное обучение рабочих. Московско-заставский район насчитывал в октябре 1917 года 2 тысячи красногвардейцев из общего числа 13 тысяч рабочих Московской заставы.
На Путиловском заводе было около, 1500 красногвардейцев. Занятия происходили в определённые дни после окончания работы под руководством унтер-офицеров и солдат-большевиков. Из среды рабочих и солдат, из самой гущи народных масс выделялись сотни и тысячи прекрасных работников-организаторов и агитаторов. Заводским комитетом была создана военная комиссия из трёх человек. Она вела запись на заводе в Красную гвардию. Комиссия в цехах нашла немало добровольных помощников.
В Василеостровском районе одним из наиболее организованных боевых отрядов являлись красногвардейцы Трубочного завода. Как члены большевистской партии, так и беспартийные обучались военному делу с большой охотой. К Октябрю на заводе составился целый батальон — около 2 тысяч человек.
В Василеостровском районе работала Вера Слуцкая — талантливый пропагандист, — один из преданнейших работников большевистской партии. Прикреплённая к району, она с утра явилась на Васильевский остров и весь день проводила на его фабриках и заводах. Среди работниц её звали «Железной».
«Бывало, — вспоминали работницы, — придёшь в общую комнату и слышишь: «А наша-то «Железная» опять всю ночь не спала — посидела, подремала за столом часа два и снова убежала на какую-то фабрику»[68].
К Октябрьским дням заводы Васильевского острова, как и других районов города, ощетинились красногвардейскими штыками.
Заводы в эти дни мало походили на предприятия, скорее — на вооружённый лагерь. То и дело мелькали вооружённые люди, щёлкали затворы. За станками — красногвардейцы, опоясанные через плечо патронами. На дворе завода прилаживают броню из щитов к грузовым машинам, ставят на них пулемёты.
«Нас не пугает предстоящая близкая борьба… мы твёрдо верим, что из неё мы выйдем победителями.
Да здравствует власть в руках Совета рабочих и солдатских депутатов!»[69] — заявляли в своей резолюции рабочие завода «Старый Парвиайнен».
Такие заявления поступали и из других районов Петрограда. В районах наряду с огромным революционным подъёмом царили атмосфера хорошо организованной работы и уверенность в победе. Рабочие готовились к бою.
Боевая подготовка Петроградского комитета показала, что пролетарии столицы имеют в решительном сражении надёжного, стойкого и опытного руководителя.
Условия работы в Москве несколько отличались от Петрограда, где борьбой непосредственно руководил Центральный Комитет большевиков. Основные кадры петроградского пролетариата состояли из металлистов и рабочих тяжёлой промышленности крупных предприятий. Это был «потомственный пролетариат», как их называли, подчёркивая тем самым, что петроградские рабочие давно потеряли связь с деревней. В Москве преобладали текстильщики. Их связь с деревней была теснее. Они медленнее освобождались от мелкобуржуазных влияний. Крупные предприятия Москвы составляли исключение в массе мелких и средних предприятий. Петроградский пролетариат пострадал от военных мобилизаций меньше, чем московский. Правительство старалось не посылать на фронт квалифицированных рабочих. В Москве взамен мобилизованных пришли новые пополнения из деревни, что на некоторое время значительно понизило боеспособность рабочих. Военная организация московских большевиков была значительно слабее военном организации Петрограда.
А главное — в Москве не было такого руководства партийной организацией, какое обеспечивали в Петрограде Ленин и Сталин.
Большим препятствием в деле мобилизации масс являлось то, что, в отличие от Петрограда и всех крупнейших центров, в Москве существовали отдельно Совет рабочих депутатов и Совет солдатских депутатов. Соглашатели всячески тормозили слияние Советов, стремясь тем сохранить своё влияние хотя бы в одном Совете солдатских депутатов, ибо в Совете рабочих депутатов быстро укреплялись большевики.
В Петрограде борьба приняла более острую форму и потому, что тут находилась центральная правительственная власть, и потому, что город включён был в прифронтовую полосу. В Петрограде репрессии были более суровыми. Таких явлений, как расстрел июльской демонстрации, неоднократное закрытие большевистских газет, арест руководителей, Москва не знала. В Москве после июльских дней местные власти ограничились лишь тем, что закрыли для большевиков доступ в казармы и временно запретили митинги под открытым небом.
Однако контрреволюция очень внимательно следила за развитием событий в Москве. Вторая столица, спокойная купеческая Москва, противопоставлялась первой — бурному революционному Петрограду. В Москву собиралось бежать Временное правительство. В Москве заседали «общественные деятели». Под этим «невинным» названием скрывались виднейшие деятели контрреволюции, по существу — её штаб. Москва расположена сравнительно недалеко от Донской области, откуда всегда можно было подтянуть казаков. Словом, Москву контрреволюция считала, якорем спасения. Сюда собирались перебросить побольше сил. Москву предполагали использовать ещё в период Государственного совещания.
Незадолго до него стало известно, что к Москве передвигается 7-й Сибирский казачий полк. Большевистская печать подняла тревогу. На заводах и фабриках выносили резолюции протеста против передвижения казаков. Кто передвигал полк, кто давал распоряжение — никто не сознавался, а те, кто знал, отмалчивались. Большевики прямо назвали Временное правительство виновником передвижения казаков, но Керенский тоже молчал, а командование Московского военного округа слало опровержение за опровержением.
Казачий полк так и не принял участия в выступлении Корнилова: выступление было ликвидировано раньше, чем московская контрреволюция успела придти ему на помощь. Но казаки остались в Москве и под Москвой.
Сейчас, когда вновь началась подготовка наступления против революции, Ставка решила направить в Москву целую кавалерийскую Дивизию.
Взамен присылаемой дивизии было приказано вывести из Москвы 7-й казачий полк. Но контрреволюционеры в Москве рассчитали, что лучше иметь синицу в руках, чем журавля в небе. Командующий Московским военным округом полковник Рябцев срочно попросил оставить полк в Москве. Ставка отменила своё прежнее распоряжение, оставив полк в Москве. Считая это недостаточным, Ставка приказала перебросить ещё 4-й Сибирский казачий полк в Калугу.
Официальным «общественно-демократическим» органом, вокруг которого в Москве сосредоточились боевые силы контрреволюции, была избранная в июне 1917 года городская дума. Руководителем Московской городской думы был правый эсер, городской голова В. В. Руднев — врач по профессии, один из лидеров московской организации эсеров. Он был также и председателем Главного комитета Всероссийского союза городов. Крайне честолюбивый, Руднев претендовал на портфель министра, а может быть, и главы правительства, в случае если бы план организации в Москве нового временного правительства осуществился.
Однако не Руднев располагал реальными силами для борьбы с революцией. Боевые силы были в распоряжении штаба Московского военного округа, во главе которого стоял полковник генерального штаба К. И. Рябцев, — мало даровитый человек типа генштабистов-администраторов царского времени. Волна революции выбросила его на руководящий пост, который заведомо был ему не по плечу. Военный специалист без политического горизонта, он ориентировался на партию эсеров, стоявшую, по его мнению, у власти. Официально эсером он не был, многие считали его народным социалистом.
Рябцев мог опираться только не небольшую часть многотысячного московского гарнизона. Прежде всего — на два военных училища и шесть школ прапорщиков. В кадетских корпусах воспитывались дети дворян и офицеров. Старшие классы могли быть использованы как боевая сила.
В Москве находилось тысяч пятнадцать офицеров — в отпуску, по лазаретам, кадровый состав запасных полков. Все они были на учёте штаба, но не были сведены в единый отряд. Однако, какое количество офицеров будет защищать Временное правительство, никто сказать не мог.
На сторону контрреволюции предполагалось привлечь студентов. Большинство из них поддерживало Временное правительство.
Сверх того буржуазия организовала свою «домовую охрану». В неё входили студенты, служащие. Нанимали офицеров из числа приехавших с фронта. Охрана не являлась регулярной силой, но в уличной борьбе против восставших могла оказаться полезной. В самой Москве и в её окрестностях стояли казачьи части. В лучшем случае Рябцев рассчитывал на 20 тысяч человек. Основные кадры состояли почти исключительно из юнкеров и офицеров, хорошо знающих военное дело. Их прекрасно вооружили. При успехе правительства можно было надеяться на присоединение всех офицеров, которые находились в Москве. Но оставалось загадкой, сколько из всех намеченных людей реально примет участие в борьбе с революцией.
А тем временем гарнизон явно переходил в руки большевиков. Необходимо было прежде всего ослабить гарнизон.
15 октября под предлогом сокращения армии, начатого военным министром, Рябцев приказал расформировать 16 запасных полков. Среди них были московские части. Расформирование полков и отправку людей на фронт предлагалось закончить к 10 ноября. Приказ был секретным. Этой мерой контрреволюция сразу вырывала огромную часть вооружённых сил большевиков.
21 октября Рябцев приказал немедленно отправить на фронт всех солдат-специалистов: плотников, кузнецов, сапожников, столяров, портных и т. п. В прошлом большая часть их была рабочими. Они поддерживали большевиков.
Штаб Московского военного округа спешил подтянуть к Москве воинские силы и отправить из Москвы революционно настроенных солдат потому, что контрреволюции, видимо, было известно о письмах Ленина, в которых он рекомендовал начать выступление, в случае необходимости, именно в Москве.
Исходу борьбы в Москве, наряду с Петроградом, Ленин придавал исключительное значение. Ещё в первом письме о восстании — между 12 и 14 сентября — Владимир Ильич писал:
«… неважно, кто начнёт, может быть, даже Москва может начать…»[70]
Это не было директивой. Вождь революции в письме подчёркивал: восстание настолько назрело, что любой толчок может вызвать взрыв. В Москве нет центральных аппаратов правительства, там не ждут немедленного взрыва. Чутко следя за малейшим изменением в расстановке сил, Владимир Ильич 29 сентября снова повторяет, почему можно начать восстание в Москве:
«… мы имеем техническую возможность взять власть в Москве (которая могла бы даже начать, чтобы поразить врага неожиданностью)»[71].
В самом начале октября Ленин в третий раз писал: «Необязательно «начать» с Питера. Если Москва «начнёт» бескровно, её поддержат наверняка:1) армия на фронте сочувствием,2) крестьяне везде,3) флот и финские войска идут на Питер»[72].
Большевики Москвы были тесно связаны с Петроградом и немедленно узнали о решении Центрального Комитета. 19 сентября московская большевистская газета «Социал-демократ» опубликовала статью Сталина «Вся власть советам», где был поставлен вопрос о новом курсе большевиков на вооружённое восстание.
Письмо Ленина было получено в Москве во второй половине сентября. Письмо обсуждалось среди руководителей организации. Выяснилось, что Рыков, впоследствии расстрелянный за измену родине, был против восстания. Он понимал переход власти к Советам как своеобразный этап буржуазно-демократической революции.
Но в московской организации большевиков Рыков не нашёл поддержки.
Одно из совещаний для обсуждения письма Ленина состоялось на квартире В. А. Обуха. Там было 12–15 человек. Собрание затянулось, шли прения. Спорили не о восстании — этот вопрос не вызывал разногласий, — а о том, начинать ли выступление в Москве. Одни говорили, что Москва не может взять на себя почин выступления. Рабочие Москвы недостаточно вооружены, связь большевиков с гарнизоном слаба, до сих пор Исполнительный комитет Совета солдатских депутатов в руках соглашателей, да и сам гарнизон остался без оружия. Практически это означало отказ от восстания. Другие представители областного комитета большевиков полагали, что наличие хотя и небольшого, но боевого кулака при расхлябанности московских военных органов может обеспечить успех восстания. Большинство признало, что к восстанию готовиться необходимо, но начать его в Москве вряд ли возможно.
Затрудняли работу в Москве шатания и оппортунистические колебания среди отдельных руководителей Московского областного бюро.
Некоторые руководящие работники Московского комитета, как Пятницкий, разоблачённый впоследствии как враг народа, противились подготовке масс к захвату власти.
Все эти обстоятельства затрудняли работу московских большевиков, но они не могли задержать мобилизацию сил. Основная масса московских большевиков шла за Лениным и Сталиным, шла за Центральным Комитетом партии большевиков. Большевистские традиции декабрьского вооружённого восстания 1905 года вдохновляли рабочих Москвы на борьбу. Именно поэтому задолго до восстания в Москве созданы были многочисленные отряды Красной гвардии.
Процесс большевизации масс в Москве получил своё оформление в голосовании пленума московских Советов 5 сентября. Впервые в Москве депутаты и рабочего и солдатского Советов, существовавших раздельно, отдали большинство голосов за программную большевистскую резолюцию, которая выдвигала следующие требования:
1. Немедленное вооружение рабочих и организация Красной гвардии.
2. Прекращение всяких репрессий, направленных против рабочего класса и его организаций. Немедленная отмена смертной казни на фронте и восстановление полной свободы-агитации всех демократических организаций в армии. Очищение армии от контрреволюционного командного состава.
3. Выборность комиссаров и других должностных лиц местными организациями.
4. Осуществление на деле прав наций, живущих в России, на самоопределение, в первую очередь удовлетворение требований Финляндии и Украины.
5. Роспуск Государственного совета и Государственной думы. Немедленный созыв Учредительного собрания.
6. Уничтожение всех сословных (дворянских и прочих) преимуществ, полное равноправие граждан.
Осуществление этой платформы возможно лишь при разрыве с политикой соглашения и при решительной борьбе широких народных масс за власть»[73].
Принятие этой резолюции вынудило соглашательское большинство в исполнительных комитетах и президиумах обоих Советов подать в отставку.
19 сентября состоялись перевыборы. В Исполнительном комитете Совета рабочих депутатов оказалось 32 большевика, 16 меньшевиков, 9 эсеров и 3 объединенца.
Но в Исполнительном комитете Совета солдатских депутатов эсеры получили 26 мест, большевики — 16, меньшевики — 9 и беспартийные — 9.
В московском гарнизоне только одна треть считалась в строевых частях, остальные — в мастерских, складах, арсеналах и других обслуживающих фронт предприятиях. В строевых частях гарнизона преобладал переменный состав: после нескольких недель обучения солдат отправляли на фронт. Постоянный, кадровый состав — офицерский и солдатский — обучал переменный. Среди постоянного состава было много уроженцев Москвы — сынков буржуазии, служащих и чиновников. «Окопались в тылу», — говорили о них.
Чтобы сохранить своё влияние, эсеры и меньшевики «запретили отзыв депутатов из Совета. Но отдельные части отозвали немало потерявших доверие депутатов. Кроме того большевики широко использовали возможность производить перевыборы ротных и полковых комитетов.
Среди солдат гарнизона вёл энергичную работу ряд активных большевиков: М. Ф. Шкирятов, избранный в Совет солдатских депутатов и в Исполнительный комитет Совета, руководитель военной организации Московского комитета большевиков Ем. Ярославский,О. Варенцова и многие другие.
Военная организация развернула большую работу. Она выдвинула лозунг о смене уставших на фронте «окопавшимися в тылу». Это требование было направлено и против оборонческого Совета солдатских депутатов, так как постоянный кадровый состав был главной его опорой. Кроме того военная организация (Военное бюро) вела большую работу по перевыборам низовых солдатских комитетов. Ем. Ярославский получил специальное указание из Петрограда от Я. М. Свердлова всеми силами добиваться перевыборов солдатских комитетов. Эта мера должна была исправить ошибку, допущенную в Москве, где сохранилось раздельное существование двух Советов — рабочих и солдатских депутатов. К Октябрю все полковые и ротные комитеты, за исключением 1-й запасной артиллерийской бригады, были переизбраны.
Выборы в районные думы 24 сентября показали, какой глубокий сдвиг в сторону большевиков произошёл в пролетарски и полупролетарских массах Москвы: большевики получили почти 50 % голосов, кадеты — 20, эсеры — 15 и меньшевики — чуть больше 4 %.
Солдаты на 80 % отдали свои голоса большевикам. Некоторые части голосовали почти полностью за большевиков.
Этот исключительный успех говорил, что пролетарская революция в Москве перешла из периода мобилизации сил в период организации штурма.
Работа в районах Москвы с каждым днём всё усиливалась и расширялась. Диспуты с эсерами и меньшевиками собирали обширные аудитории. Часто случалось, что рабочие сразу после диспута переизбирали своих депутатов в Советы. Каждый день в газетах сообщалось о победе большевиков. На Прохоровской мануфактуре при выборах в заводской комитет прошли большевики, в Пресненский районный Совет было избрано 11 человек, из них — 8 большевиков.
В районных комитетах обучали военному искусству. Но руководители московской организации недостаточно занимались технической подготовкой восстания — оружия нахватало. Его искали все и всюду. Посылали в Тулу покупать револьверы. Выпрашивали у солдат. Вытаскивали припрятанные винтовки. В Замоскворечье около сотни винтовок, прочищенных и смазанных, было тщательно замуровано в стене заводского комитета завода Михельсона. О них знали немногие работники районного комитета. Винтовки вытащили и раздали надёжным людям.
10 октября вечером в Большой аудитории Политехнического музея состоялась Московская общегородская конференция большевиков. На повестке дня:
1. Современный момент:
а) новая корниловщина и провокация на фронте,
б) хозяйственная катастрофа,
в) всенародная борьба с холодом и голодом.
2. Кампания по выборам в Учредительное собрание.
Как раз за три дня до конференции Ленин обратился с письмом к Петроградской конференции, открытие которой намечалось 7 октября.
Ленин требовал мобилизовать все силы для отчаянной, последней, решительной борьбы с правительством Керенского.
К своему письму Ленин приложил резолюцию, рекомендуя её конференции. Письмо Ленина и его резолюция были доставлены в Москву. Их зачитали на общегородской конференции большевиков. Конференция приняла резолюцию Ленина полностью.
Это означало, что в один и тот же день, 10 октября, резолюция Ленина о вооружённом восстании не только была утверждена Центральным Комитетом партии, но и немедленно поддержана заседавшими 10 октября Петроградской и Московской общегородскими конференциями большевиков. Московские большевики одновременно с петроградскими поддержали вождя партии. Такова была сила организованности большевистской партии.
14 октября, после заседания Центрального Комитета большевиков, на котором присутствовали представители Москвы, состоялось заседание областного бюро в Москве. Оно без прений приняло директиву Центрального Комитета о восстании в немедленно наметило ряд мер по её реализации.
В заключение областное бюро большевиков постановило создать партийный боевой центр по руководству восстанием в составе двух членов областного бюро, двух — от Московского комитета и одного — от Московского окружного комитета.
Дня через два состоялось межрайонное совещание московского актива. Был горячий обмен мнений. Подсчитывали силы. Обсуждали, как усилить работу. Раздавались отдельные голоса о нехватке оружия. Жаловались на слабую связь с гарнизоном. Но актив почти единогласно поддержал решение о переходе к вооружённой борьбе за власть Советов. Решительная минута приближалась.
Революционный кризис в Москве и области нарастал гигантскими шагами. Уже десять недель бастовали кожевники. Металлисты и текстильщики были накануне стачки. Рабочие и служащие городских предприятий продолжали работать только потому, что Совет вмешался в их конфликт с городской думой. Положение рабочих становилось всё более невыносимым. Хозяева объявили негласный локаут, закрывали заводы и фабрики. Капиталисты усиленно обостряли кризис. Они провоцировали стачки, обвиняя потом рабочих в срыве производства. Нарушая интересы широких потребителей, хозяева натравливали их на рабочих. Сдержать массы было невозможно. Профсоюзы жаловались в Совет, требуя решительных мер в борьбе с проводимым буржуазией локаутом.
18 октября состоялось экстренное заседание Исполнительного комитета Московского Совета рабочих депутатов. На заседание были вызваны представители профсоюзов. Один за другим появлялись они на трибуне, рисуя перед слушателями тяжёлую картину положения рабочих.
Настроение в зале всё повышалось. Соглашатели чувствовали, что Исполнительный комитет поддержит профсоюзы. Эсеры и меньшевики потребовали перерыва, чтобы разойтись по фракциям и выработать конкретные предложения.
Пока заседали фракции, соглашатели вызвали на помощь Исполнительный комитет Совета солдатских депутатов — там преобладали эсеры и меньшевики.
Заседание продолжалось совместно с Исполнительным комитетом Совета солдатских депутатов.
Большевики требовали вмешаться в экономическую борьбу рабочих, издать ряд декретов о прекращении локаутов и удовлетворении всех требований бастующих. Если капиталисты откажутся, их нужно арестовать. На этой почве может произойти конфликт с местной и центральной властью. Тогда Совет, опираясь на массовое движение, перейдёт к захвату власти.
Предложение большевиков произвело впечатление разорвавшейся бомбы. Эсеры и меньшевики бесновались. Они понимали, что большевики ставят вопрос о власти.
Поделиться книгой: