Помоги проекту - поделись книгой:
Счастливчиками, правда, считали себя недолго. Неуютно почувствовали себя буквально с первых минут пребывания и фойе Дворца Спорта — поразило обилие людей в милицейской форме.
Но вскоре мы по достоинству оценили "дар предвидения" организаторов концерта. Как только на сцене появились участники группы КИНО, многотысячная толпа подростков, заполнившая все помещения Дворца Спорта, ломанулась (прошу прощения за это не салонно звучащее слово, лишь оно способно передать динамику происходящего) к сцене. Вот тут-то и вынырнул из-за кулис взвод дюжих милиционеров.
"Все говорят, что мы в месте, но никто не знает, в каком!" — пел со сцены Виктор Цой. Эта фраза из его песни, как ни толкуй ее многозначительность, одним из смыслов имеет намек весьма очевидной пошлости. Но именно она вызвала подлинную бурю в зале. Вспыхнули многочисленные бенгальские огни, развернулись кумачовые полотнища — двое подростков лихо размахивали государственным флагом Советского Союза. В воздух полетели шапки, шарфы, а кое-где и шубы.
После очередного "прорыва" к сцене кто-то из хулиганов завладел милицейской шапкой. Она пополнила собой "ассортимент" взлетавших над толпой головных уборов. Но в воздух взлетали изделия не только из меха и трикотаж: потерявшие голову от счастья видеть воочию любимых кумиров, подростки бросали друг в друга и на сцену бенгальские огни. Три раза представитель администрации Дворца Спорта вынужден был просить их прекратить безобразие, непосредственно угрожающее здоровью зрителей и самих артистов. Говорил о легковоспламенимых материалах, которыми покрыты стены и зал Дворца. Толпа не поддавалась на уговоры. Администрация была вынуждена продолжать концерт при электрическом освещении, позволяющем милиции наблюдать за соблюдениями пожарной безопасности. Однако такой поворот вызвал взрыв негодования у Виктора Цоя. Ничего не сказав, он положил на пол гитару и ушел за кулисы. Концерт прервался. В зале начались беспорядки: распоясавшиеся хулиганы сметали выставленные у сцены заградительные ряды из стульев, пытались оттеснить милицейский кордон и прижать его к основанию сцены. Под напором толпы милиционеры просто рисковали быть раздавленными. Наконец вышел Цоя. Он потребовал выключить свет. Толпа начала скандировать: "Свет! Све-е-ет!". Администрация уступила с условием, что в зале не будут зажигать бенгальские огни и свечи. Однако молодые люди и не подумали соблюсти это требование.
В результате продолжение концерта проходило при столь ненавистном Цою электрическом освещении. Протестуя против этого, Виктор дважды вновь демонстративно уходил со сцены, провоцируя обострение беспорядков в зале Дворца Спорта. Пел о с видимым неудовольствием, активно выказывая свое раздражение. Продолжение концерта было недолгим: артист его скомкал, внезапно оборвав выступление фразой: "Все! Первый блин комом".
Впечатление от первого концерта КИНО осталось как от чего-то непристойного, оскорбляющего человеческое достоинство. Посудите сами. Было все: дискотека в тулупах, милицейские кордоны, разнузданная толпа, провокационные действия артиста, подвыпившие юнцы сомнительной внешности…
После концерта мы с коллегой попытались встретиться с Виктором Цоем, задать ему несколько вопросов относительно случившегося на концерте, а главным образом — расспросить о его творчестве. Бородатый парень, представившийся менеджером группы КИНО, заявил, что Виктор не станет ни к кем встречаться. Когда же мы обмолвились, что представляем воинов Восточного краснознаменного пограничного округа и хотели бы договориться о возможном коротеньком выступлении КИНО перед пограничниками, в ответ услышали, что за концерт коллектив зарабатывает десять тысяч рублей и на мелкую шабашку не разменивается…
Конечно, к отказу мы готовы были. Но его циничная форма ошеломила.
Что ж, можно пережить разочарование от того, что разрекламированный в фильме режиссера Учителя "Рок" бессребреник Цой оказался обыкновенным скаредным гастролером.
В апреле 1989 года мы летели из Мурманска, где работали в акустическом варианте. На несчастье Виктора рейс оказался молодежным. Узнали его сразу. Узнаваемость же у него была просто поразительная. Узнавали со спины, с колена (Это конечно шутка). Я ни разу не слышал слова "кажется". "Кажется, это Цой". И наш рейс превратился в раздачу автографов. Наверное, он дал сотни три автографов и даже не сказал, что устал. Он просто, по возможности, улыбался и расписывался. Потом где-то нашли фотоаппарат, и Виктор пошел фотографироваться. У него не было комплекса "звезды", он был естественен…
Недавно один знакомый вспоминал, как КИНО выступало в нашем крае. Это было весной 1989 года.
— Я тебе скажу. Цой — это было что-то! Я их сопровождал на гастролях, поскольку работаю звукорежиссером. А звук и аппаратура в музыке самое важное.
Удивляла сама обстановка на концертах. При том, что у КИНО бледный музыкальный материал, вдруг моментально появлялось ощущение неукротимой энергии. Это фантастика: рев аппаратуры киловатт в двадцать, дикий рев толпы — такой же по силе, в зале сидишь, текст разобрать невозможно, кругом — женский визг, слезы, толпа рыдает, подпевает, машет руками… А прямо на тебя со сцены летит какая-то энергия, дикая, и с ней ничего нельзя сделать. Было в Цое что-то, не знаю, может быть, излучение, биополе через микрофон, да еще имидж у них был удачный — все в черной форме.
Цой выходит: "Привет, Краснодар!" И ни слова больше. Сразу играют. Они никогда не настраивались перед концертами. Вышли, взяли гитары — и вперед!
Помню, поехали в аэропорту их встречать. Спрашивают: "А узнать сможете?" Да узнаем как-нибудь! И точно, тогда было пекло, жара, а тут выходят ребята в черной коже, в сапогах.
— Где машина?
— Поехали…
Притом во все время пребывания на Кубани группа сидела на черешне. Только ее наверное и ели. У них же в Питере этого нет! Говорят — "А где у вас эта… ну вишня. Только сладкая?" Наташа, жена Виктора, сразу на Дорожном рынке купила целый мешок. Окна в машине открыли, и давай трассеры пускать!
У Цоя звездной болезни не было, свободно общался. Правда, не любил, когда доставали, чаще молчал. А если говорил. была заметна детская непосредственность. Часто, казалось, голос его звучал полуобиженно.
В Краснодаре после концерта на стадионе к машине было невозможно пробиться. Толпа ее окружала, раскачивала, все поют, прут, орут: Витя! Витя! Всю машину помадой разукрасили, всякие сердечки, цветочки.
Пришлось подпольно загнать прямо на стадион "Волгу" и тихо уехать.
Виктор очень любил уединение. Мы его на море возили туда, где никого нет. Он и у нас на Кубани отдыхал, я его в район Юбилейного возил, И то — ведь ни один человек об этом не знал, однако прибежали три пацана с его фото в журнале. Вы дядя Цой? Я. А правда вы карате умеете?
Цой засмеялся. "Умею немного", — говорит. Взял журнал, чего-то им там нарисовал.
Вообще-то я в то время с КИНО не только по краю ездил, по всей стране. Тогда это было намного легче…
КИНО было очень популярным. Помню, приехали в Сочи, за день до концерта. А там возникла накладка, во всем городе ни одной афиши, никто о концерте не знает, у организаторов в программе указаны совсем другие сроки. Афиши вывесили только утром, а уже к вечеру, до начала концерта, все размели. Билеты разлетались с визгом, я такого больше нигде не видел. А уж работать довелось со многими.
Кстати, когда там в "Жемчужину" селились, одна заморочка получилась. Подходим, говорим: Здесь должна быть бронь на КИНО. Тетя нам отвечает: Да, кино было, все поснимали и уже уехали.
Нет, объясняем, это совсем не то КИНО, а группа такая.
Вот-вот, я и говорю, была киногруппа, но уже все отсняла.
Объясняли десять раз, пока она не начала фамилии сверять. Цоя селить вместе с Наташей отказались — так и так, штампа в паспорте нет. Паспорта были заграничные, там такой штамп не предусмотрен.
Ничего не знаем!
Совок, чего ты хочешь…
Мы в Сочи добирались на машинах из Краснодара — ребята захотели край посмотреть.
Я с Каспаряном ехал, он мне всю дорогу рассказывал, как они с Виктором по Америке катались. Их Джоанна пригласила, вроде тогда она у Каспаряна невестой была, он мне так сказал. Но он немного угрюмый парень. Может, это имидж повлиял, они в него вросли?
Еще этот со мной, барабанщик ихний был, Густав. Они его так и представляли: Это наш придурок. Он фотограф, кинооператор и художник.
Но никто при этом не говорил, что Густав барабанщик.
16 сентября. 18:00. Цой готовится к концерту. В коридоре — кучка фотографов. Цоя просят отвлечься на минутку — он выходит в коридор и стоит у стены столько, сколько надо. Терпит бьющий в лицо свет, покорно поворачивает голову и только на просьбу улыбнуться отвечает корректно, но твердо: "Улыбаться не буду". Я договариваюсь с Виктором насчет интервью. Он согласен. К сожалению, сегодня не получится. Но вот завтра… Завтра — с удовольствием. Назначили встречу на 17:00. Подумав, Виктор переносит рандеву на полчаса — чтоб уж наверняка, чтобы мне не пришлось ждать его понапрасну теряя время. Я очарована. Целый вечер шлифую свои вопросы, которые собираюсь задать завтра. Телефон трещит, не умолкая, друзья-приятели интересуются, как дела, и априори поздравляют с удачей. Мне бы глупой сплюнуть через левое плечо…
Ибо 17 сентября в 17:30 Цоя во Дворце Спорта не было. 18:00 — никого. Люди — ведущий программы В.Янке и обслуживающий персонал начинают беспокоиться. 18:30. Начинается концерт, выступают "003" и "РИО"…
18.45. Янке звонит в гостиницу, ему отвечают, что группа КИНО выехала во Дворец Спорта двадцать минут назад.
Появляется директор группы — его ждали как Бога, но первое, что он сделал, спросил: "А где ребята?" Все обом-мели. Сотрудницы Дворца Спорта спешно начали припоминать, где ключ от запасного выхода. Было чего бояться — в переполненном Дворце Спорта ребята ждали Цоя. Ради него они пришли сюда, а что может быть неумолимей толпы разъяренных поклонников, оставшихся с носом? Янке снова позвонил в гостиницу. Оказывается, КИНО все же было там. Через пять минут — впритык — ребята приехали.
И тут началось действо. У дверей грудью встал директор группы. Никакие ссылки на личную договоренность с Цоем не действовали. Пришлось удалиться. Уйти, не солоно хлебавши…
Директор группы КИНО может позволить себе бросить свысока пожилому фотографу-любителю, который принес и подарок Цою очень и очень неплохие фотографии и смиренно просил одного — самому преподнести их " последнему герою". — "Ему после съемки по двести штук дарят…" — и категорически не пустить…
11ричин несколько. Недавно после длительного перерыва ко мне в гости зашел Виктор Цой и тоже начал с этого вопроса: неужели, мол, прекращаете играть? Прекращаем, говорю, посмотрели подряд две передачи "Взгляда" — одну с "АКВАРИУМОМ, другую с КИНО, поняли, что нам угрожает такой же позор и решили разойтись в разные стороны…
Поздней промозглой осенью 1989 года я бродил по Ленинграду и поисках Виктора Цоя. Цой прятался и, спасая газетный материал, я встречался с кем-то из его группы. Пустые, неосмысленные слова, нулевые реакции — им просто нечего было сказать без Цоя, статья умерла при зачатии.
Через две недели, уже в Москве, мне позвонил Юрий Айзеншпис и спросил, не хочу ли я поговорить с Цоем — в столице начинались концерты КИНО, и нужна была реклама. Помня свои питерские мытарства, я ответил грубо. Многомудрый и терпеливый Айзеншпис сказал, что мы с Цоем неправы оба, но он, Айзеншпис, берется привезти Цоя куда мне надо и во сколько надо.
Польщенный, я ответил: "Завтра в два в редакции". Хитрый Айзеншпис привез Цоя в десять, и за четыре часа провел его по редакциям всех московских газет, шумиха была обеспечена, и в два я увидел измочаленного одними и теми же вопросами, полуослепшего от фотовспышек Цоя. Бесстрастная диктофонная пленка сохранила разговор — очередную попытку заглянуть за фасад, неудачную, как все до и после нее.
(Интервью в главе № 2).
Итак… Впрочем, я совсем забыла, что намечался еще "Альянс" с новым составом. Гаснет свет, музыкантов "Альянса" сменяют "киношники". Цоя стадион встречает воплями восторга, первые аккорды тонут в энтузиазме зрителей, но нас успокаивают: "Ребята, это разминка". После третьей "разминки" зал реагировать почти перестал, напряженно замер в ожидании все-таки песни. Объяснив, что у каждой группы свое звучание, спросив, слышно ли его, Виктор начал концерт с тех же трех "взглядовских" песен. Народ в партере рвался поближе, но укреплениям перед сценой могла позавидовать любая крепостная башня, поэтому, решив, что давить друг на друга не стоит, партер попытался забросать группу бенгальскими огнями или, на худой конец, гвоздиками. Гвоздики, в отличие от огней, до сцены не долетали.
Спев заглавную песню из нового альбома, решив, видимо, что новенького для нас хватит, Цой перешел к тому, что принесло ему и его группе любовь и популярность, звание лучшего альбомиста прошлого года. Народ неистовствовал. Даже до наших высоких трибун дошла энергия партера. Там, внизу, они были "все вместе", мы же — "каждый сам за себя", единства под контролем достигнуть трудно. Цой пел: "Мама, мы все тяжело больны! Мама, мы все сошли с ума!" И хотя милиционер в нашем секторе не был мамой, но с Витей он был вполне согласен. Даже струны на гитаре не выдержали: "Ребята, я струну опять порвал. Я вам пока что-нибудь спою один". Спел. Стадион романтически заслушался. Вернулся Каспарян с гитарой. Смена струн — смена настроения. "Бошетунмай" — блестящая пародия стала еще смешнее, когда все гитаристы затанцевали в проигрыше — шаг влево, шаг и право, опять влево… Опять чуть погрустили — "Если есть в кармане пачка сигарет, значит все не так уж плохо на сегодняшний день"… И вперед! "Я ждал это время и вот это время пришло", "Они говорят, им нельзя рисковать", "Дальше действовать будем мы", "Между землей и небом война", Вперед, к группе, которая на рукаве, к "Группе крови!". Тут уж вскакивают все, яркая полоса света по центру стадиона вызывает бурную реакцию — все руки поднимаются, шум как при сходе " ножной лавины. Полоса света — от огромных букв на сцене — "КИНО", чтобы никто не забыл, на каком концерте он здесь присутствовал. Ура!
Эрика.
Десять концертов дал в Красноярске абсолютный победитель всех проводимых в СССР хит-парадов 1988 года Виктор Цой. Четыре вечера подряд пятитысячный Дворец Спорта
"Енисей" заполнялся до отказа поклонниками группы КИНО. Лидер группы, в отличие от других рок-звезд, вел себя на сцене очень спокойно и корректно. Обычно за все выступление более трех фраз: "Здравствуйте!", "Спасибо" и "До свидания" человек в черном не произносил. Несмотря на это, публика, завороженная его песнями, неистовствовала в зале, выражая восторг во всю мощь своих легких. Правда до конца "фанам" не давали развернуться переодетые сотрудники "ОМОНа", пресекая все попытки молодежи танцевать и поджигать какие-либо предметы. Но некоторая часть публики шла на ухищрения, выражая свои эмоции не в зале, а прямо на сцене. Наверное многие помнят, как на одном из концертов девушка, передав цветы Цою, бросилась к нему на шею и застыла в сладострастном поцелуе, долго не выпуская ошалевшего от такого поступка музыканта… Несмотря на то, что Цой особо журналистов не балует и очень редко дает интервью (это он продемонстрировал и в нашем городе, отказав "Студии-2), что, конечно же, ни в какой мере не унижает авторитет передачи и ее ведущего), нам все же удалось передать ему полученные письма.
На следующий день, посмотрев на них, Виктор Цой согласился ответить на некоторые заданные вопросы.
(Интервью во 2-й главе)
— … первую машину я ему нашел — и это была "девятка", на которой практически Виктор учился — и тоже несколько раз попадал в аварию, в мелкие дорожно-транспортные происшествия. Он побил эту машину изрядно, но когда уже почувствовал уверенность, что стал хорошо вести, он сам захотел купить другую машину, и я ему оказал помощь. Ну не я, так любой другой бы помог — это же ни о чем не говорит. К тому времени он уже стал шалить на дороге. Помню, мы с ним отправились в одно место, и он мне на пятки наступал, терся о мой бампер. Он уже хорошо водил машину, но, я думаю, этого было недостаточно — опыта все-таки не хватало…
Все было отлично, как в Ленинграде. Отличная музыка, отличная публика, отлично подготовленная милиция. Концерты прошли 9-11 марта во дворце спорта" Юбилейный". Краснеть за наших зрителей не пришлось. Их было много, и заведенный партер оказал мощную поддержку Цою и его команде. Перед КИНО в роли разогревающей группы выступила уфимская группа "ЧК". Зрители тепло попрощались с уфимцами, и горячо, на стадии закипания, приветствовали главных действующих лиц.
Они вышли, как обычно, все в черном и с белыми гитарами, намекая, очевидно, на то, что только музыка спасет мир. Программа КИНО составлена из песен, хорошо знакомых, вошедших в альбом "Ночь", "Группа крови" и последний, прошлогодний. Долгожданная радость сметнула фанов с кресел партера, оказавшихся в который раз ненужными, и заполнила площадку перед сценой. До Цоя можно было дотронуться рукой, но полукольцо непреступных спецназовцев четко держало дистанцию. Не обошлось без эксцессов. С каждого концерта сотрудники органов выводили подвыпивших мальчуганов, спокойно и корректно восстанавливая порядок. Впрочем, публика не давала повода пустить в ход резиновые дубинки, что отдельно приятно.
Вообще, концовка концертов неизменно получалась ударной. После "Мы ждем перемен" выдавалась заключительная "Группа крови", и восторгу публики не было предела.
Перед концертом: Это случилось во время гастролей КИНО у нас в Запорожье. Даже не интервью, не дружеская беседа в теплой компании. Просто вышли покурить на лестницу в "Юности" на пять минут перед выступлением, поговорить "про жизнь", так сказать. Да и разговор был не о чем, простой дежурный разговор знаменитости с "допущенными к столу". Но, тем не менее, я хотел бы рассказать об этом.
Поделиться книгой: