Помоги проекту - поделись книгой:
Мы возвращаемся к тезису Павла: Евангелие - это "сила Божья для спасения" (вспомните, что "спасение" для Павла и Библии в основном касается этой жизни, а не после этой жизни; об этом мире, а не о “небесах” после смерти). И она доступна " еврею первому, а также греку".
Там, где Павел говорит о "греках" в Римлянах и Галатах, мы используем "язычник". Оба термина означают "неевреи", но с нюансами. Они относятся гораздо меньше, скажем, к кельтам или китайцам, чем к великим имперским народам (римлянам), которых евреи слишком хорошо знали из прошлого подчинения или настоящего угнетения. Все они могут быть обобщены как "греки", потому что это был поддерживаемый военными культурный империализм Александра Македонского, который представлял наибольшую угрозу еврейской традиции и идентичности с четвертого века до нашей эры. Но теперь, конечно, хотя греческий меч давно исчез, римский меч все еще вложен в греческие ножны.
Божья страсть, говорит Павел, заключается в том, чтобы создать единство из «сначала евреи, а также потом греки» (Рим 1:16; 2:9-10). Но прямо сейчас, до этого будущего Божественного Единства, существует досадная черта на человеческом уровне. Павел обвиняет человечество во всеобщем провале, так как «все, и иудеи, и греки, находятся под властью греха», так что между ними «нет различия, так как все согрешили и лишены славы Божией» (Рим 3:9; 3:22-23). Единство евреев и греков, то есть всего мира, как бы уже существует, но это единство под грехом.
Чтобы обосновать свою вселенскую критику, Павел, рассматривает сначала греков в 1: 16-2:16 (пожалуйста, прочитайте), а затем своих собратьев-евреев в 2:17-3: 18 (пожалуйста, прочитайте). Его основной посыл заключается в том, что существует общий божественный закон для всего человечества, с одной версией, написанный в обещаниях и традициях евреев и другая версия неписаная, но в сердцах и совести язычников. Это тот же самый Бог, известный иудеям из Завета и язычникам из творения.
Однако как для греков, так и для иудеев «Ведь правы перед Богом не те, кто внимает Закону, а те, кто исполняет Закон». (2:13). Это предложение, кстати, является хорошим местом, чтобы увидеть, что "праведный" и “справедливый” (или “праведность” и “справедливость”) означает то же самое в целом для Библии и Павла в частности. Никогда не истолковывайте «праведный (ность)» как в нашем современном понимании чрезмерно показное благочестие или религиозность, которые могут быть искренними, но, возможно и нет. Для Павла делать что, то справедливо, - это делать то, что правильно, и делать то, что правильно,—это делать то, что справедливо, и это верно как для Бога, так и для нас.
Во-первых, что, по мнению Павла, не так с язычниками в 1: 16-2: 16 (пожалуйста, прочитайте вместе с нами)? Он приводит два несостоятельных аргумента, и оба они исходят из стандартных анти-языческих синагогальных текстов, которые, кстати, были столь же предвзятыми, как и языческие антиеврейские тексты.
Одно из "неудач" язычества идолопоклонство: «и вместо поклонения бессмертному Богу поклоняются образам, подобным смертному человеку, птицам, четвероногим и пресмыкающимся» (Рим 1:23). Далее, от идолопоклонства (1:24, 26, 28), приходит безнравственность. Павел приводит длинный список (1:26 -31), первым из которых является гомосексуализм: «это и отдал их Бог во власть позорных страстей: их женщины заменили естественные сношения на противоестественные, равно как и мужчины, отвергнув естественные сношения с женщинами, пылают похотью друг к другу: мужчины с мужчинами творят постыдные дела, готовя тем себе возмездие, которое они заслужили, сбившись с пути». (Рим 1:26-27).
Павел, как и другие современные еврейские моралисты, выделил гомосексуализм не только как греховный, но как "неестественный" в этом обвинительном заключении. Но сексуальная природа определяется биологией, телом и гениталиями. Для многих людей сегодня, сексуальная природа определена химией, мозгом, и гормонами. Очевидно, Павел никогда не сталкивался с вопросом, с которым мы имеем дело сегодня. Да, конечно, сексуальное действие следует за сексуальной природой, но чем и кем определяется сексуальная природа? А что, если гомосексуализм для одних так же «естественен», как гетеросексуализм для других? И вспомните, конечно, что Павел, и предположительно его современники, находил длинные волосы у мужчин и короткие волосы у женщин “против природы " в 1 Коринфянам 11:14-15. Мы бы, конечно, назвали это суждением, обусловленным временем и местом, локальной культурой, а не природой и Богом.
Во-вторых, что, по мнению Павла, не так с его собратьями евреями в 2: 17-3: 18 (пожалуйста, прочитайте вместе с нами)? Как они вписываются в его обвинение в всеобщем человеческом грехе? Его основное обвинение заключается в том, что они не соответствуют своим требованиям или своим идеалам:
«21 Ты учишь других, а почему не учишь себя? Проповедуешь «не воруй» — и сам воруешь.22 Говоришь «не нарушай супружескую верность» — и сам нарушаешь. Презираешь идолов — и грабишь храмы. Похваляешься Законом — и нарушением Закона наносишь бесчестье Богу». (Рим 2:21-23)
Эти аргументы, весьма, весьма натянуты. Когда язычники, упрекали евреев, это было не столько про лицемерие, сколько про иррациональность их верности Закону Завета, который эти язычники считали суеверием. Более того, когда Павел говорит, что «Настоящий иудей тот, кто таков внутри, у кого обрезание в сердце, а это дело Духа, не буквы. Ему похвала не от людей, а от Бога». (Рим 2:29), то современный ему еврей, подобный Филану Александрийскому, ответил бы «Конечно, но у вас должны быть оба обрезания, внутренние проявляется во внешнем».
В целом, 1:16-3:18 достаточно неглубокие и поверхностные обвинения всеобщей греховности, но вместо того, чтобы опровергать их мы можем обдумывать их глубокий смысл. Кажется, что-то в самом деле неправильно и серьёзно нарушено, если не в человеческой природе, то, по крайней мере, с нормальностью человеческой цивилизации, с тем, что Павел и мы называем «мудростью этого мира». Правда, как говорит Павел, у нас есть законы и декларации, которым мы не следуем и которые тем самым свидетельствуют о нашем неискренности, и даже о лицемерии.
Подумайте, например, о великой нации, которая обещает «свободу и справедливость для всех», но, похоже, вполне равнодушна к неспособности достичь ее. Или, что еще хуже, подумайте о том, как человечество, в ужасной эволюции, перешло от империализма 19 века через тоталитаризм 20 века к терроризму 21 века. Теперь мы вынуждены задуматься о нормальности самой цивилизации, и это заставляет нас перечитывать обвинение Павла в глобальном грехе сегодня на более глубоком уровне, чем когда он впервые написал это. Может быть, конечно, он просто увидел тот же глобальный недостаток, но выражается это на единственном языке, доступном ему из его прошлой и нынешней традиции, в то время как мы должны сделать то же самое сейчас на более радикальном языке нашего прошлого и настоящего опыта.
Что же тогда является решением глобальной неудачи, космической греховности или вселенской человеческой пропасти между декларируемым идеалом и его реальным достижением? Вот ответ Павла и его первые три основополагающих термина: Божья праведность (справедливость) предоставляется для оправдания человечества через жертву Христа (Рим 3: 25-26). Каждый из этих терминов был глубоко неправильно понят и тем самым сделал теологию Павла непонятной.
Однако, если вы неверно истолковали Павла как возвещающего, что Бог есть Бог возмездия, вам понадобятся богословские искажения, чтобы объяснить, как такое может быть “благой вестью " (Евангелие), особенно для этой вселенской человеческой греховности, описанной в Рим 1-3. Однако фактическая "хорошая новость" Павла заключается в том, что собственный характер Бога это "распределительное правосудие", доступно для всех желающих принять его-без предварительных достоинств или условий.
Оправдание(justification) : трансформация, а не обвинение. Если вы неправильно истолковали правосудие Божье у Павда, как возмездие, единственной хорошей новостью может быть то, что Бог притворится, как бы, что мы были праведны, что Бог вменит нам праведность, которой у нас не было. Такое «как будто» ужаснуло бы Павла. Там нет ничего о вымышленном вменении праведности, но все о фактическом преобразовании по справедливости в этих утверждениях из 2 Коринфянам:
«18Мы же все, не закрывая лица покрывалом, видим, как в зеркале, сияние Славы Господней и преображаемся, становясь Его подобием и сияя все более яркой славой. Это совершает Господь, а Он есть Дух». (2 Кор 3:18)
«16 Вот почему мы не падаем духом. Даже если наша внешняя оболочка ветшает, наша внутренняя сущность обновляется с каждым днем». (2 Кор 4:16)
«17 Итак, кто соединен с Христом, тот новое творение. Старое прошло — и вот настало новое». (2 Кор 5:17)
Это преобразование, а не обвинение.
Всеобщий грех человечества намного, намного хуже, чем те традиционные списки пороков, которые Павел приводит для греков и евреев в Рим 1-3. Мы приняли насилие как наркотик цивилизации, и теперь наша зависимость угрожает самому творению. Жизнь Христа была воплощённым откровением ненасильственного Бога, и это было законченно смертью от жестокой несправедливости, против которой он выступал справедливо и ненасильственно. Его смерть была жертвой, чем-то ”сделанным священным", как мы видели выше, потому что это было окончательное свидетельство о характере его Бога и окончательное приглашение для нас участвовать с ним. И мы участвуем в умирание-метафорически или действительно- в насильственной нормализации цивилизации или путем смерти—буквально и действительно (к сожалению, часто все еще необходимо)—от того же доминирующего зла, которому мы противостоим.
В качестве физической аналогии подумайте о воздухе, которым мы дышим. Он всегда и поровну доступен для каждого в любом нормальном месте или времени. Мы не делаем ничего, чтобы получить его, ничего, чтобы заслужить его, и он есть безоговорочно для хороших людей и плохих людей. С одной стороны, это абсолютно трансцендентно, так как мы зависим от него полностью. С другой стороны, это абсолютно имманентна, поскольку он повсюду внутри и снаружи нас. Действительно, мы почти не замечаем воздух, если с нами или с ним всё нормально.
Воздух, однако, свободное предложение которое только будет свободным подарком когда мы признаваем его и кооперируем с им. Мы всегда вольны либо принять слишком мало воздуха и задыхаться или взять слишком много в гипервентиляции. Кроме того, если мы выбираем удушение или гипервентиляцию, мы не должны говорить, что воздух наказывает нас. Это всегда вопрос сотрудничества и взаимодействия с тем, что уже есть везде.
Благая весть Павла (Евангелие) заключается в том, что Божья праведность, то есть сам характер Бога как распределительной справедливости, это благодать, бесплатный дар, предлагаемый всем нам абсолютно и безоговорочно для нашего оправдания (justification), то есть для нашего сотрудничества с Богом в преобразовании Божьего мира. Именно из этой первичной распределительной справедливости, которая является божьим даром самого себя, должна прийти вторичная распределительная справедливость, которая преобразует мир.
Кроме того, Вера как приверженность-это всегда интерактивный процесс, двусторонний пакт, предполагающий верность обеих сторон со всеми соответствующими различиями и отличиями. Поэтому, как подчеркивает Павел в Римлянах, Бог и Христос верны миру, и поэтому, в ответ на веру, мир должен быть верен им. Божья праведность во Христе преданно последовательна, и христиане должны быть последовательно верны в ответ на этот дар благодати.
Авраам является великой моделью для Павла такого ответа веры, как полная приверженность Божьему дару себя. Авраам был, говорит Павел, общим предком язычников, которые живут верой без обрезания, а также евреев, которые живут верой с обрезанием. «Или Бог есть только Бог Иудейский? Разве он не Бог язычников тоже? Конечно, и язычников» (3:29).
Семья иммигрантов открывает в этой стране (США)ресторан, они много работают, великолепно процветают и приобретает полное гражданство. В благодарность, верность и патриотизма, они поднимают американский флаг над своими заведением каждое утро. Патриотизм с флагом - это вера с делами. Но квартал ниже, другая семья с рестораном решает, что лучше поднимать просто флаг, что бы, не потеряет свой бизнес. Флаг без патриотизма-это дела без веры. Это очень веское различие и всегда присутствующая возможность в политике или религии.
Но это создаёт серьёзную проблему. Если проехать по кварталу, как отличить один ресторан с флагом от другого? Как вы можете сказать, кто из них патриот, смотря на ресторан или даже слушая владельца? Вы можете судить так о вере с делами, так и о делах без веры. Вы можете видеть, дешевые полемики и обвинения могут возникнуть в спорах и конфликтах.
Дела и закон. Заметьте, для начала, что Павел говорит: «вне Закона грех мертв». (Рим 7.8), это не Закон или Тора Израиля, но все законы! Ещё раз, будьте очень внимательны!
Павел не только противопоставляет «веру» как условное обозначение для веры-с-делами, против «дел», как условное обозначение дела-без-веры, он также противопоставляет веру закону и очень часто объединяет их как вера против дел закона. Он это делает в послании к Галатам : «Но мы знаем, что ни один человек не будет оправдан делами Закона, а только верой в Иисуса Христа. Поэтому и мы поверили в Христа Иисуса, чтобы получить оправдание верой в Христа, а не делами Закона, так как делами Закона «не оправдается никто из живущих»» (Гал 2:16). И он повторяет это еще раз в послании к Римлянам 3: 28: «Мы считаем, что человек оправдан верой, а не делами, предписанными законом».
С одной стороны, любой нехристианский еврейский богослов ответил бы: «конечно, Павел, мы это знаем и принимаем. Мы оправдываемся благодатью наших договорных отношений с Богом, для которого Закон является внешним знаком, для публичного проявления нашей приверженности. С другой стороны, Павел хорошо отзываются о “законе Христа” Галатам 6:2, “Закон веры” в послании к Римлянам 3:27, а “закон Духа Жизни во Христе Иисусе " в Римлянам 8: 2. Он также говорит: “весь закон заключен в одной заповеди : «возлюби ближнего своего, как самого себя» (Гал 5:14) и, дважды, “любовь есть исполнение закона” в послании к Римлянам 13:8-10. Еврейский “закон” плохой, а христианин “закон” хороший? Или, с нашей современной точки зрения, если жизнь по закону хороша для политической жизни, почему она может быть плоха для религиозной?
Всё-таки, что не так с законом, и чем обеспокоен Павел? Есть ли что-то более глубоко неправильное в законе, чем обычная опасность того, что вера-с-делами-закона станет делами-закона-без-веры (то есть, в нашей аналогии, патриотизм-с-флагом становится флагом-без-патриотизма)?
Есть две взаимосвязанные проблемы с законом для Павла. Во-первых, его присутствие устанавливает знание и ответственность за послушание. Мы признаем его заявлением, т.к знаем, что нам следует делать, но с другой стороны, правовая формулировка не влечет за собой каких-либо внутренних возможностей для достижения результатов. Примером может служить ограничение скорости в 55 миль в час, установленное на наших автомагистралях; оно устанавливает, что мы должны делать, но непозволяет нам делать это безошибочно.
Имеет ли Павел в виду, что убийство, например, возникает только из-за или в ответ на закон? То есть закон провоцирует грех, командование провоцирует непослушание? Нисколько. Просто закон устанавливает знание, утверждает, что мы сейчас знаем что то или иное неправильно, то или это не должно быть сделано. Если, например, люди заявляют, что все они имеют равные и неотъемлемые права, они уже знают, что эта ситуация должна преобладать, они признают, что они знают это, и, если после этого они не будут следовать, их собственный закон осуждает их. Этот знак 55 миль в час не провоцирует вас ездить 75, но он устанавливает, что вы теперь знаете, что превышение 55 ошибочен. Вы не можете ослушаться несуществующего закона.
Закон дает силу знания (мы не должны этого делать), но он не приносит с собой по своей сути силу послушания (мы не будем этого делать). "Я не понимаю своих поступков" - говорит Павел "во имя закона, - ибо я не делаю того, что хочу, но делаю то, что ненавижу” (Рим 7:15). Это не личное или индивидуальное признание несоответствия Павла еврейской Торе, а структурное или системное признание человечеством своих лучших законов и самых искренних идеалов. Это пропасть между знанием и волей или совестью и действием.
Закон, провозглашает Павел, устанавливает правила, но не трансформирует. Закон информирует совесть извне, провозглашает Павел, но вера наделяет ее внутренней силой. Помните Филимона и Онисима из второй главы? Освободит ли Филимон Онисима свободно и охотно от своего сердца, движимый своей преданной христианской верой? Или он освободит Онисимаа , потому что он чувствует себя вынужденным сделать, что бы просто успокоить Павла или даже подчиниться христианскому закону? Он будет действовать по вере или по делам христианского закона?
Во-первых, в доиндустриальном обществе около трети выживших детей умерли к шести, две трети к шестнадцати и три четверти к двадцати шести годам. В древнем мире и во всех тех местах, где современный мир еще древний, смерть - это не будущее и дальний конец жизни, а ее настоящее и постоянный спутник. Даже помимо смерти от голода и бедствий войны, смерть наступала от болезней, недоедания и истощения, вызванных несправедливостью.
«Смерть» Христа всегда означала для Павла страшную смерть несправедливой казни, ужасную смерть позорного распятия. Это не означало смерть как нормальный конец жизни. Его богословие не было построено на смерти и воскресении Христа, как если бы Христос умер дома в Назарете и воскрес там на третий день. Смерть Христа является результатом несправедливости и насилия. Вот, потом, спустя две тысячи лет и особенно в XXI веке терроризм заменяет тоталитаризма ХХ века, мы задаем этот вопрос. Смерть и насилие-это последний враг Бога? Или, что еще лучше, несправедливая и насильственная смерть, является последним врагом Бога?
Взгляд Павла в Рим 1-8 касается единства греков и евреев, то есть всех людей, в глобального преобразованном мире. Но замысел императорского Рима был также о единстве всех людей в преобразованном глобальном мире. Поэтому конфронтация идет не о целях, а о средствах. Это окончательное завершение должно прийти как мир через насильственную победу и умиротворение или как мир через ненасильственное правосудие и оправдание?
Мы сами не можем считать различие между язычниками и евреями или даже основным разделением глобальной семьи. Мы можем думать о имущих и неимущих, о первом и третьем мире, о тех, кто имеет больше, чем им нужно, и о тех, кто едва может выжить. Но, в любом случае, речь идет и всегда будет идти о мире. Павел завершает этот раздел великолепным гимном не только нашей свободе, но и свободе самого творения:
«19 Ведь все мироздание с нетерпением ждет, когда Бог открыто явит Своих сынов 20 (оно не исполняет своего предназначения не по собственной вине, а потому что такова была воля Бога), в надежде на то, 21 что оно, само мироздание, станет свободным от рабства у гибели и разделит свободу и славу детей Божьих. 22 Ведь мы знаем, что все мироздание стонет и мучится до сих пор, как при родах. 23 И не только мироздание, но и мы, уже получившие Духа как начаток новой жизни, — и мы в душе стонем, дожидаясь того дня, когда Бог примет нас как Своих сынов и все существо наше сделает свободным». (Рим 8:19-23)
Павел упоминает «творение» пять раз в этих пяти стихах. Тогда услышьте голоса Бога и Библии, Иисуса и Павла, когда они настойчиво шепчут против хора нашего нарциссического индивидуализма: "речь идет о мире, тупица. Это касается всего мира".
Павел движется внутри более узкого разделением в этом мире: на язычников и евреев. Он фокусируется на разделении внутри иудаизма между нехристианскими евреями и христианскими евреями, между евреями, которые не приняли Иисуса как своего Мессию, и теми, кто принял.
Павел первоначально надеялся, что объединенная община нехристианских евреев и христианских евреев станет будущим иудаизма. Бог сотворил бы это единство «не только для иудеев, но и для язычников»(Рим 9: 24) , что «относится как к иудеям, так и к язычникам. Господь один у всех, щедрый ко всем, кто к Нему взывает» (Рим 10: 12). Но к середине 50-х годов, когда он писал римлянам, он уже знал, что что-то пошло не так с этим ожидаемым единством: этого не происходило и уже не произойдет. Отсюда и этот пронзительный крик «2 Велика моя печаль, и боль в сердце беспрестанна! 3 Лучше бы мне самому быть проклятым и отлученным от Христа ради братьев - моих соплеменников!» (Рим 9:2-3). Для Павла, однако, это не только человеческая проблема должна быть решена, но божественная “тайна” (Рим 11:25) для размышления. Поэтому его первое внимание сосредоточено на Боге и как и почему Бог позволил этому произойти.
Что же тогда о подавляющем большинстве евреев, которые не приняли Иисуса как своего Мессии? Даже когда Павел сталкивается с тем, что для него является разрушительной реальностью, он никогда не говорит, что “те из Израиля” (Рим 11:23) потеряны, осуждены и оставлены Богом. Вместо этого мы получаем второй эмоционально заряженный крик «Я спрашиваю: так неужели Бог отверг Свой народ? Нет! Я сам израильтянин, потомок Авраама, из племени Вениамина. 2Не отверг Бог Свой народ, который Он избрал с самого начала». (Рим 11: 1-2). Так какова же Божья цель во всем этом?
Эсхатологическое видение Павлом великого очищения мира Богом состояло в том, чтобы евреи и язычники объединились в одну общину в последовательности «сначала еврей, а также грек» (Рим 1:16; 2:9-10). Но Бог, говорит Павел, обратил этот процесс вспять. Итак, сначала язычники и только потом евреи «Я спрашиваю: неужели они споткнулись, чтобы пасть совсем? Нет, конечно! Из-за их падения спасение пришло к язычникам, чтобы вызвать у Израиля ревность». (Рим 11: 11). Другими словами, «Я хочу, братья, открыть вам одну тайну, чтобы вы о себе высоко не мнили: ослепление, в котором пребывает часть Израиля, не навсегда, а до тех пор, пока полное число язычников не придет к Богу». (Рим 11:25).
Самое поразительное во всем этом разделе - торжественное предупреждение “Вам, язычникам", которым Павел завершает всю свою экспозицию (11:13-36). Он строго и настойчиво предостерегает их, например, от хвастовства и уверенности в себе ярким образом Израиля как древнего и одомашненного оливкового дерева, и то что они дикие и недавно привитые ветви (11:17-24). Он подчеркивает, что все это божественное “тайна” (11:25), но сегодня, спустя две тысячи лет, мы можем и должны говорить даже более полно, чем тогда Павел.
Он сказал язычникам «Они не приняли Радостной Вести — и Богу они враги, ради вас враги. Но они — избранный народ Божий, и Бог их любит, любит ради их праотцев. 29 Неотъемлемы Его дары и неизменно призвание!» (Рим 11:28-29). Теперь мы говорим то, что Павел и представить не мог. Есть два Завета, один еврейский и один христианский, оба бесплатные дары Божественной благодати, оба приняты изначально и оба живы только верой. Это единственный способ сегодня перечитать то, что Павел назвал Божьей “тайной " перед лицом продолжающейся истории.
Мы видели в гл 3, что Павел, в конце концов, успешно сосредоточил свое Дамасское поручение от Бога и Христа на язычниках "боящихся Бога", тех нееврейских сочувствующих, которые посещали синагогу и находились религиозно между полными евреями и чистыми язычниками. Для многих евреев это был преднамеренная миссионерская стратегия, вполне адекватный способ отвратить этих людей от идолопоклонства и безнравственности без требований полного обращения (например, обрезание мужчин), к которому было очевидно семейное и социальное противостояния.
Но Павел никогда не мог принять это как миссионерскую стратегию. Он видел "боящихся Бога" потерянными между мирами, потому что они следовали некоторым еврейским правовым требованиям, не принимая в полной мере еврейскую веру. Павел никогда не мог представить себе полуеврея, полу-язычника. Это совсем не то, что примеры дел-без-веры? Он предупредил римлян по другому вопросу, например, о тех, кто «не действует от веры», утверждая, что «а все, что делается не по вере, есть грех». (14:23).
Другими словами, посещение еврейской синагоги, "боящимися Бога" признаётся глубоко правильным и то что они должны обратиться в иудаизм. Поэтому что, не делая этого, они находятся в "грехе", и то, что они делают это дела (без веры), а не вера (с делами). То, что происходит, это не борьба между Павлом и его собратьями евреями за Христа для них, но Христос для "боящихся Бога". Это борьба между, с одной стороны, христианской миссионерской стратегией Павла и, с другой стороны, миссионерской стратегией еврейской синагоги, за сердца и умы симпатизирующих язычников. Павел обвиняет их, и всех тех евреев, которые поддерживают их-в попытке праведности (оправдания) законом, делами и делами закона.
У Павла есть весомые аргументы, однако не вполне безошибочные. В конце четвёртого века, когда христианство стало религией Римской Империи, евреи, возможно, сказали бы Павлу «теперь вы видите в чём проблема? Язычники завалили нас, они поглотили нас. Вы думаете, что обратили их, но они обратили нас. Если вы так хороши, как вы думаете, просто будьте самим собой, и пусть миссия по привлечению будет успешна, а миссия путём обращения потерпит неудачу». Или, как заключает Павел «О бездна Божьего богатства, мудрости и всеведения! Не объяснить Его решений! Не понять Его путей! . . .Ибо всё от Него, через Него и для Него! Ему слава вовеки! Аминь». (Рим 11:33, 36).
Наконец, мы обращаемся к заключительным главам Послания к римлянам. Оставим в стороне три раздела: 12:14-13:10 и 16:1-16, которые мы уже рассматривали в главах 4 и 2, соответственно, и 15:22-33, и частично в послесловии. Мы сейчас сфокусируемся на мысли Павла о единстве между евреями-христианами и язычниками христиан в Римской общине (12:1-15:21).
Напомним, что, когда Павел пишет это письмо, Клавдий только что умер в 54 году н. э. и подросток Нерон стал новым императором. Это был момент, как мы видели ранее, когда поэт Кальпурний Сикулус мог сказать своим римлянам: «среди безмятежного мира золотой век рождается во втором рождении . . . а он, сам Бог, будет править народами» (Эклог 1.42, 46). Это был также момент, когда Павел мог сказать в своём послании к римлянам: «Не приспосабливайтесь к образу жизни этого мира, но пусть Бог преображает вас, обновляя ваш ум, чтобы вы могли постигать, чего Он хочет от вас, что для Него хорошо, угодно и совершенно». (Рим 12:2), и «Живите со всеми в мире, насколько это зависит от вас». (Рим 12:18). Это было при Нероне, очень непростое пожелание “насколько это зависит от вас”.
Что поражает вас сразу после 12: 1-15: 21 - это увещевания Павла не только к внешнему миру, но особенно к внутреннему миру. “ Живите в полном согласии друг с другом" говорит он в 12:16 и 15:5. Кроме того, Павел советует римским общинам «не ставьте себя выше, чем следует. Будьте скромны и судите о себе здраво, по мере той веры, которую Бог дал каждому из вас» (Рим 12: 3). Далее, он говорит им: «22Так помни, что Бог и добр, и суров. Суров к отпавшим, к тебе добр, пока уповаешь на Его доброту. А нет — и тебя срубят.» (Рим 11:22). Гармония была необходима, потому, что Бог даровал им расхождения в христианской вере или различия христианской веры. Какова же была ситуация внутри и за пределами Римского христианства, которая требовала столь долгой мольбы о мирном единстве?
Павел, несколько тенденциозно, называет одну группу “слабой [в вере]“, а другую - "сильной [в вере]". "Слабые" - это те, для кого еврейское соблюдение кошерных законов питания и религиозноных обрядов было еще важно. Это, конечно, могут быть либо христианские евреи, либо христиане, боящиеся Бога. "Сильные" - это те для кого такое соблюдение было ненужным. "Скажем, один верит, что можно есть все, а другой, у кого вера слаба, ест одни овощи. . . . . Один считает, что какой-то день важнее остальных дней. Для другого все дни равны. Пусть каждый поступает по своему разумению". (Рим 14: 2, 5).
Что касается практики и собственной ситуации в группа ясна. Обращаясь к обоим, Павел говорит "Тот, кто ест, пусть не презирает того, кто не ест. Тот, кто не ест, пусть не осуждает ” (14:3). Общая основа единства даже в этом несогласии заключаться в следующем:
«Один считает, что какой-то день важнее остальных дней. Для другого все дни равны. Пусть каждый поступает по своему разумению. 6 Тот, кто особо чтит какой-то день, делает это в честь Господа, и тот, кто ест, ест в честь Господа, потому что благодарит Бога за пищу. И тот, кто не ест, в честь Господа не ест — он тоже благодарит Бога». (Рим 14 5-6)
Поэтому, настаивает он, слабые не должны “выносить суждения" о сильных и сильные не должны “презирать" слабых (Рим 14:4, 10, 13).
Говоря со слабыми, Павел никогда не советует и не приказывает им отказаться от кошерных и календарных обрядов. Воистину, все, что он говорит им, - это не "судить" сильных (14:3, 4, 10, 13).
Павел увещевает больше сильных. Он говорит им неоднократно и решительно «5Но если ты огорчаешь брата тем, что ешь какую-то пищу, ты уже не живешь по закону любви. Так не губи своей пищей того, за кого умер Христос». (Рим 14: 15; Также читайте 14: 20-21; 15:1). Если, другими словами, кошерный и календарные обряды не важны для вас, как и их отрицание. Если вся еда хороша, то и кошерная пища тоже. Если каждый день хорош, то и суббота тоже. Сильные должны приспособиться, преодолеть это, вырасти – «Ведь Царство Бога не есть нечто, относящееся к еде или питью. Оно — справедливость, мир и радость, которые дает Святой Дух». (Рим 14:17). Павел просит каждую группу принять религиозные различия друг друга, чтобы они могли вместе поклоняться и разделить Вечерю Господню (15: 6-7). Но он также настаивает на том, что и соблюдение, и несоблюдение должны исходить из веры, а не, скажем, из дискриминации, презрения или осуждения (читать 14:22-23).
Более раннее решение было не кошерная еда для всех, но Иаков Иерусалимский, брат Иисуса, потребовал, чтобы это было изменено на кошерную для всех. Все лидеры согласились, кроме Павла, который даже назвал Петра "лицемером" за изменение его позиции. Павел держался политике без уступок, которая привела его к разлуке с другими и даже с Варнавой. Мы предположили в главе 3, что абсолютный отказ Павла идти на компромисс по этому вопросу был не теологическим, а скорее полемическим, и что это объяснило его разные ответы, на ту же самую тему еды в Риме (Рим. 14).
Здесь, в Рим 14, мы имеем возможность гораздо лучшее понять видение Павла, основанное на его собственном богословии, чем в том более раннем споре в Антиохии. И в этом есть несколько довольно очевидных уроков для нас сегодня. Эти трения между "слабыми” и "сильными" христианами по поводу еврейских обрядов в христианстве могут казаться нам неуместными после двух тысяч лет раздельной идентичности. Но в то время и в том месте они были серьезной проблемой, может быть, даже главной проблемой. Многие современные внутри христианские споры будут казаться такими же устаревшими и неактуальными для последующих христианских веков, какими сегодня нам кажутся антиохийские и римские. Но, в любом случае, то, как Павел стремился разрешить эти древние споры, все еще может быть парадигмой для более поздних внутри христианских разногласий. В любой такой дискуссии сильные презирают слабых, и как говорит Павел «приветствуем друг друга, как Христос принял вас, во славу Божию» (Рим 15:7)
В своем послании к Римлянам благая весть (Евангелие) от Павла заключается в том, что божественное Я, Дух Божий, свободно предлагается всем без каких-либо предварительных заслуг или условий, и что мы, люди, все еще свободны, принять или отклонить это. Таким образом, распределительная справедливость Бога это наше оправдание, приходящее как благодать, которую принимают с верой. С так понимаемой теологией Павла, у нас есть один очень своеобразный вопрос к нему.
Мы хотели бы знать, почему Павел говорит в Филиппах: «Со страхом и трепетом созидайте свое спасение» (Фил 2:12б). Почему он ставит страх и трепет на первое место и делает Бога – Богом террора?
Мы считаем, что было бы разумно прочитать все предложение, в контексте. Павел говорит христианам в Филиппах
«Со страхом и трепетом созидайте свое спасение, 13 ведь это сам Бог действует в вас, направляя и вашу волю, и поступки для Своих благих целей» (Фил 2: 12b-13)
Правда, там так много страха и дрожи, но вопрос остался. Если Бог делает все, что хочет за нас, почему мы делаем все же боятся и трепетать? Если бы все зависело от нас, то мы могли бы переживать за нашу возможную неудачу, но если Бог делает все за нас и для нас, то почему должен быть какой-то трепетный страх или страшный трепет?
Начнём с того, что Павел упоминает "дела" три раза в этом одном предложении, один раз в начале, один раз в середине и один раз в конце. Это, кажется, раз и навсегда положило конец любой дискуссии о том, возможна ли вера без дел, внутренняя приверженность без внешнего проявления. Ответ ясен - не может быть. Проблема, как видно уже, не в том, что может быть вера-без-дел, но могут быть дела-без-веры. Вы не можете иметь любовь без шоу, но вы всегда можете иметь шоу без любви.
В стремлении понять, как Бог работает в нас, чтобы дать как намерения и действия, мы вернёмся к предыдущему примеру из медицинских технологий. При пересадке сердца старое и повреждённое сердце человека полностью удаляется и заменяется новым и неповреждённым. Новый орган может быть отторгнут организмом, но есть лекарства, предотвращающие это.
То, что Бог сделал во Христе и что Бог тем самым предлагает каждому, это изменение личности, замена характера, духовная трансплантация. Божий Святой Дух, Дух ненасильственной распределительной справедливости, являющийся Божьим Я, природой и характером Бога, предлагаемый свободно и безвозмездно всем людям. Это то, что Павел называет по гречеси "charis", и мы переводим как «благодать». Это подарок без какого-либо предварительного условия или требования от Бога или наших заслуг. В самом деле, как можно себе представить это? Чтобы продолжить нашу аналогию, можно сказать, что лекарства против отторжения после пересадки Духа Божьего называются молитвой и медитацией, поклонением и литургией.
Павел называет этот процесс духовной трансплантации "Божьим праведным творением” или "Божьим оправданием" мира. Но что действительно удивительно, так это не столько то, что трансплантат «Божественный Дух» свободно предлагается Богом, но то, что он свободно предлагается друзьям и врагам, да, даже врагам Бога! Согласно словам Иисусу: «ибо Бог делает восход солнца на злых и на добрых, и посылает дождь на праведных и на неправедных»(МФ. 5:45).
Эту абсолютную благодать, дарованную даже врагам Бога, Павел никогда не мог забыть, потому что он испытал ее лично в Дамаске. Именно тогда, когда он был, как он сказал Филиппийцам, “гонителем Церкви”, Бог уполномочил его жить во Христе (Фил 3: 6). Это было именно тогда, когда он, как он сказал Галатам «жестоко преследовал церковь Божью и . . . пытаясь уничтожить её», то в нем произошла трансплантация Божьего Духа (Фил 1: 13). Именно “когда мы были врагами Бога“, как он сказал римлянам, "мы примирились с Богом через смерть Его Сына " (Рим 5:10).
Трансплантация Духа, свободно приносит Богу друзей и врагов, не уничтожает свободы человека и это даёт нам тот же самый Бог. Мы всегда свободны, принять или отвергнуть это. Принятие это то, что Павел называет «верой», и, конечно же, это не просто означает веру в свободное предложение, абстрактное и теоретическое признание того, что это бесплатное предложение доступно. "Вера" означает благодарное подчинение духу трансплантации Божьей ненасильственной распределительной справедливости, которая наделяет нас силой воли и позволяет нам работать над восстановлением этого мира в сотрудничестве с Богом.
Однако, в конце концов, все еще стоит вопрос о том, чтобы созидать наше спасение со страхом и трепетом. Мы можем только сделать вывод, что причина, по которой мы должны бояться и трепетать о нашем спасении, не в том, что Бог накажет нас, если мы потерпим неудачу, а потому, что мир накажет нас, если мы добьёмся успеха!
Глава 7. Совместная жизнь "во Христе”
Хотя обращение это личный процесс, Павел не просто обращал людей. Павел создавал общины. Он обращал людей к новой жизни в общинах, призывая к совместной жизни "во Христе". Фраза является сокращением для образа жизни в обществе, радикально отличающегося от того, что в нормальных обществах этого мира принято.
Мы кратко рассматривали жизнь “во Христе" в главе 5 в контексте понимания Павлом Христа распятого и искупления (примирения). Там мы говорили о том, чтобы стать единым со Христом, во Христе, будучи распятым с ним, умирая и воскресая с ним, участвуя в его смерти и воскресении. В этом смысле “во Христе" - это метафора новой личности и ориентации на жизнь, которая является результатом "духовной трансплантации".
Но жизнь ”во Христе" для Павла была прежде всего новой идентичностью для индивидов. Понимание Павла сильно отличалось от широко распространённого понимания роли «религии» и цели «духовности» в современной западной культуре, где они часто рассматриваются как прежде всего частные, индивидуальные вопросы, хотя многие христиане говорят, что быть христианином также означает быть частью Церкви. Для Павла жизнь «во Христе» всегда была общим делом. Это было не просто потому, что "важно быть частью церкви", а потому, что его целью, его страстью было создание сообществ, чья совместная жизнь воплощала альтернативу нормальности "мудрости этого мира".
Поделиться книгой: