Помоги проекту - поделись книгой:
Акциуме (31д.н.э): победа . . . мир обеспеченый на суше и на море
Анкара (14 н.э.): мир, обеспеченный победами на суше и на море
Из первого посвящения его командной палатки как мемориала в 31 году до н. э. до фронтона с декларации достижений в 14 СЕ, воплощения Августом Римской имперской теологии глубоко последовательна, на протяжении полувека. Его структурная последовательность такова: религия, ведущая к войне, ведущей к победе, ведущей к миру. Его девизом было: мир через победу на суше и на море. Его краткое изложение было: мир через победу.
Кроме того, Август и Рим не хотели и не могли утверждать, что изобрели этот процесс. Их требование состояло только в том, чтобы усовершенствовать его. Мир победой, они бы сказали, это путь мира, судьба наций, нормальная цивилизации и воля небес. Как еще можно было получить глобальный мир, за исключением глобальной победы. Какие еще альтернативы?
Именно как "альтернативу" Павел принимает послание Иисуса из еврейской страны и по всей Римской Империи. Именно из-за этого радикально противоположного видения переносятся и тем самым трансформируются все эти термины и титулы Римско-имперского богословия для Кесаря в воплощении Павловском христианском богословии во Христе.
Согласно «Деяниям апостолов», Фест, новоприбывший римский правитель еврейской страны, привел Павла на суд, а так же, царя Ирода Агриппу II, и свою сестру Бернику в Кесарии Приморской в конце 50-х годов. Фест рассказал им:
«25Но я, со своей стороны, пришел к выводу, что он не совершил ничего, что заслуживало бы смерти. А так как он потребовал августейшего суда, я решил отослать его к цезарю. 26Но я не совсем ясно представляю себе, что писать государю. Вот почему я привел его к вам, особенно к тебе, царь Агрйппа, чтобы после рассмотрения дела я знал, что мне писать. 27Я полагаю неразумным, посылая заключенного, не указать, в чем именно его обвиняют». (Деян 25:25-27)
Императором в то время был Нерон, но заметьте, что он может быть оставлен безымянным, как просто "ho Sebastos" - «тот, кому поклоняются», или "ho Kyrios" - «Господь». Но теперь приходит контрапункт, и от самого Павла.
В своих подлинных письмах Павел регулярно использует для Иисуса два выражения: "Господь" и "наш Господь". Вот несколько примеров. Иисус является "Господом" в Римлянам 1:7 и 13:14, но между ними Он "наш Господь" в 5: 1 и 5:11. Опять же: Иисус есть «наш Господь» в 1 Коринфянам 1:2, но «Господь» в следующем стихе (1:3); Он есть ”Господь“ во 2 Коринфянам 1:2, но ”наш Господь" в следующем стихе (1:3). И снова, в 1 Фессалоникам Иисус - “Господь” (1:1), но “наш Господь” далее (1:3; 5:9, 23, 28).
Это движение вперед и назад между ними - это первый и очень важный намек на то, для чего Павлу эти названия. Тот, кто является «нашим Господом», также является просто «Господином». Итак, предположительно «твой Господин» - кто бы ты ни был - не «Господь»? С одной стороны, в том римском мире название «Господь» можно было бы использовать как знак уважения к любому значащему начальнику: для мастера со стороны раба, для учителя учеником. С другой стороны, есть только один «Господь», а это римский император. И поэтому, чтобы сказать, что «наш Господь[Господин]» является «Господом», это то, что римляне называли государственной изменой. И Павел довольно случайно, но и последовательно смешивал два эти названия - "нашего Господа[Господина]" и как "Господа", что само по себе является имперским оскорблением!
Кроме того, Павел использует один и тот же термин "Господь", как для Иисуса, так и для Бога. В 1 Коринфянам 1:31 и 2:16, например, Павел цитирует из ветхозаветных текстов, в которых ”Господь" относится к Богу. Но затем, между этими цитатами Бога как Господа, появляется Иисус как «Господь». «Его не познал никто из повелителей этого мира, потому что, если бы они познали его, они не казнили бы на кресте Господа славы». (1 Кор 2:8) Господство Иисуса сливается с господством Бога, потому что Христос "есть образ Божий "( 2 Кор. 4:4).
Аналогия может помочь в понимании использования Павлом слова “Господь” для Иисуса, но, пожалуйста, не выходите за пределы языкового уровня. В немецком обычное слово для лидера-"фюрер", и, как и все существительные в этом языке, начальная буква пишется в верхнем регистре. Сам по себе этот титульный термин мог быть использован любым лидером, но в начале 1930-е это был официальный титул Адольфа Гитлера. Он был не просто лидером "ein Führer"- он был Лидером "Der Führe". В этом конкретном контексте назвать Иисуса "нашим лидером" или сказать, что ”наш лидер - это Лидер", - значит отправить вас прямиком в Дахау. Как со словом "лидер“ в немецком контексте, так и со словом ”Господь" в римском контексте. Любое эксклюзивное и абсолютное присвоение этого титула было смертельно опасным, потому что это было преднамеренным предательством.
Проблема Рима заключалась не в том, чтобы называть других “Господом” или даже говорить о “нашем Господе". Это может быть совершенно обычным, невинным и приемлемым. Но было предательским противостоянием утверждать, что ”наш Господь" был ”Господом", и если для нас сегодня "Господь" - это просто причудливый архаичный или патриархальный титул, то конфронтационный выбор между миром Кесаря и миром Христа всё равно не исчезает.
Если, таким образом, господство кесаря означало видение мира через победу, начертанное на камне от Акциума до Анкары, то каково было содержание альтернативного господства Христа? Проще говоря, как можно получить мир на Земле, кроме как путем насильственной победы?
Почему только после обращения Онисима в христианство долг Филимона состоял в том, чтобы освободить его? Почему для радикального Павла Филимон, не может владеть христианским рабом Онисимусом? Почему христианские женщины и мужчины, жены и мужья равны друг другу? Почему христиане должны быть равны друг другу?
Для рассмотрения этого принципа, мы переходим к более широкой матрице теологии Павла, как отмечено в его письме к Галатам. Это абсолютно важное заявление должно быть полностью прочитано, чтобы помочь нам в этом, мы изложили его следующим образом:
Ведь крестившись, чтобы соединиться с Христом,
все вы облеклись в Христа.
И нет уже ни еврея, ни язычника;
ни раба, ни свободного;
ни мужчины, ни женщины —
вы все одно существо в единении с Христом Иисусом.
А если вы — Христовы... (Гал 3:27-29)
Эта центральная триада никогда не должна цитироваться без тех обрамляющих утверждений, содержащих "в" и "со Христом" и ”в" и "ко Христу". Процитированные без этих рамок, они могут правильно отрицать действительность рабства, но они также неправильно отрицают действительность различия (в отличие от иерархии) между женщинами и мужчинами, а также непреходящее значение иудаизма как религии, отдельной от христианства.
Некоторые из таких деклараций о равенстве были сердцем радикальных преобразований, связанных с христианским крещением. Павел повторяет призыв к равенству только с первыми двумя примерами в 1 Коринфянам и снова замечает процесс кадрирования:
ведь все мы крещены одним Духом, чтобы стать одним телом:
-- иудеи и греки,
рабы и свободные --
Всем нам было дано испить одного Духа. (1 Кор 12:13)
Для Павла жизнь "во Христе" или жизнь “с Духом” означает точное тот же режим преображённой христианской жизни, преданные справедливости равенства.
Формула крещения обязывает крещеного человека к жизненному принципу: вы попадаете в христианскую общину как язычник или еврей, раб или свободен, женщина или мужчина, и вы равны друг другу в этом сообществе. Иерархические различия снаружи недопустимы внутри. Но это просто «как бы» фикция, требовать, чтобы, когда люди встретятся на христианских собраний и только в рамках такой встречи, все будут действовать «как если бы» они были равны? Это эквивалентно: «Мы все равны внутри, духовно, перед Богом, - но снаружи в мире, конечно, все возвращается к норме»?
Именно в ответ на эти вопросы письмо Филимону становится абсолютно жизненно важным. Это был, как мы видели, идеальный тестовый случай. Павел мог бы послать христианского раба обратно своему христианскому хозяину с увещеваниями для каждого: Онисим должен повиноваться, а Филимон-прощать. Или он мог бы попросить, чтобы Онисима оставили как его собственного раба. Но, нет, как мы видели, Павел посылает Онисима обратно к Филимону, чтобы Филимон мог, то есть, должен, освободить его добровольно, в силу его христианского долга, вытекающего из его христианского крещения. Христиане не могут быть равными и неравными друг другу в Христе. Но это равенство в христианском собрании выливается на улицы и заполняет всю христианскую жизнь. Христиане должны быть равны друг другу, внутри и снаружи—в собрании и в обществе.
Есть еще один более глубокий вопрос. Откуда взялось это видение равенства, основанного на крещении? Если Павел не исходит, конечно, он не исходит, из современных идей демократического равенства и прав человека, то откуда пришла эта концепция справедливости и равенства, основанного на крещении?
Прежде всего, другие евреи первого века делали то же самое заявление о справедливости равенства, и не только для евреев, но и для всех народов. Философ Филон Александрийский завершил свои особые законы следующими афоризмами: "равенство есть мать справедливости" и "справедливость есть порождение равенства" (4.42.231, 238).
Кроме того, в своем исследовании о созерцательной жизни он объяснил, что "терапевты", женщины и мужчины, подвижники, которые отказались от городской жизни ради пустынного “монастыря”, сделали это потому, что город «породил несправедливость, по причине неравенства, в то время как противоположное расположение и стремление произвели справедливость по причине равенства». По той же причине, терапевты отвергли рабство как “абсолютно и полностью противоречащее природе, ибо природа создала всех свободными, но несправедливость и алчность некоторых, предпочитающих неравенство, что причина всего зла, подчинив некоторых, дала более могущественную власть над теми, кто слабее” (1.2; 2.17; 9.70).
Когда один из Оракулов Еврейской Сивиллы представляет себе, как будет выглядеть совершенный мир Бога по его воцарении, он заявляет: "земля будет принадлежать в равной степени всем, неразделенная стенами или заборами. . . . Жизнь будут общей, а богатство не будет разделено. Ибо там не будет ни бедных, ни богатых, ни тиранов, ни рабов. Далее, нет никого кто будет либо большим, либо маленьким. Никаких королей, никаких лидеров. Все будут в вместе" (2: 313-38). Поэтому мы, современные люди, не должны думать, что мы что то изобрели.
Мы возвращаемся к нашему вопросу: как Павел понимал создание Богом нынешнего плацдарма для справедливости равенства в этом мире в христианских общинах?
Напомним, что "благодать и мир" во всех приветствиях Павла из семи подлинных писем происходит от "Бога Отца" (в самом раннем) и "Бога Отца нашего" (во всем остальном). У нас также есть такие термины "наш Бог и отец" (1 Фес. 1:3; 3:11, 13; Гал. 1:4); "Бог и отец" (2 Кор. 1:3; 11: 31; Рим. 15:6); “Бог-Отец” (Гал. 1: 1; Фил. 2:11; 1 Кор. 8:6; 15:24); “Отца” (Рим. 6:4).
Задумаемся, на мгновение, о термине "отец". С одной стороны, это кажется неподходящим мужским титулом для Бога, который, очевидно, вне пола. Не будет ли "мать" хороша или "родитель" даже лучше? С другой стороны, учитывая патриархальный уклон, почему "отец", а не любой из многих других исключительно мужские титулов из того же мира? Почему не "император"? Почему не "король" или "воин" или ”судья"? Почему именно "отец"?
Видение Павлом мира, это трансцендентальная проекция его видения, через дом и семью. Это единственная модель, с которой ему приходится работать. Он не работает на основе универсальных прав человека или демократических социальных прав. Он думает о домохозяине, который в патриархальном обществе обычно отец, поэтому мы можем заменить гендерные слово “отец” на не гендерное слово “домохозяин” или даже “домохозяйка".
Если, думал Павел, вы вошли в дом большой семьи, как бы вы судили домохозяина, то есть того, кто несет ответственность за все и все в этих стенах? Что заставило бы вас восхвалять или критиковать его, то что есть репутацию домохозяина? Что делает хороший и что делает плохой домохозяин?
Есть ли справедливое и равное распределения прав и обязанностей? Все дети сыты, одеты и укрыты? У всех есть всего в достаточном количестве? Получают ли некоторые члены гораздо больше, чем им нужно, в то время как другие получают гораздо меньше? Если это так, то, действительно, человек восхваляет домохозяина!
Для Павла, Домохозяин земного дома, домохозяин мирового дома, есть Бог, и все люди – жильцы дома Бога и дети Бога. Бог как Домохозяин- это Тот, кто несет ответственность за всё большую семью дома.
Поэтому для Павла справедливость равенства прямо связана с Богом и косвенно - с нами. Речь идет, прежде всего, о чести и славе справедливого Бога, отраженной в справедливом мире. Павел не думает о демократии, социальной справедливости или правах человека. Он думает, прежде всего, о чести и славе Божьей, явленных в том, как Христос жил и умер, и как мир должен жить и не умирать.
Именно поэтому у Павла так много слов из "языка семьи". Христиане уже заняли свое место в Божьей семье. Поэтому Филимон «брат» Павла, а Аппия «сестра» в Божьей семье (Филем. 1-2). Также интересно наблюдать, как Павел движется взад и вперед между определением призвания христиана как быть «сыновьями (huioi) Бога» и «детьми (tekna) Бога», иногда в том же самом блоке текста. Поскольку все христиане “во Христе", а Христос "Сын Божий“, Павел подчеркивает «сыны Божьи» в греческом послании к Галатам 3:26, но тогда у него есть «дети Божьи» в греческом послании к Филиппийцам 2:15. Еще более поразительным и показательным является то, как он вплетает “сыны Божьи” дважды в послании к Рим 8:14, 19 с «детьми Бога» дважды в послании к Рим 8:16, 21, и снова в послании к Рим 9:8. Это, для Павла, все о семейных ценностях, но божественных семейных ценностях, и это то, что делает его очень, очень радикальным
Наконец, на фоне того, что Бог является домохозяином нашего мира-дома, мы еще раз возвращаемся к акценту Павла на внутрихристианское равенстве в Филимоне, Галатах и 1 Коринфянам. Сегодня у нас может возникнуть соблазн критиковать Павла следующим образом: "ты такой узкий и ограниченный, дорогой Павел. Ты говоришь только о христианстве, а не обо всем мире.”
У нас, американцев, есть Клятва Верности Флагу, в которой говорится о "свободе и справедливости для всех", а не только для христиан. И мы открываем нашу Декларацию Независимости и там читаем о "самоочевидной истины, что все люди созданы равными и наделены их Творцом определёнными неотчуждаемыми правами, к числу которых относятся жизнь, свобода и стремление к счастью".
Как Павел мог бы отреагировать на эти провозглашения всеобщих и естественных прав по сравнению с утверждениями о христианских правах и обязанностях? Если бы он написал "письмо американцам", он мог бы утверждать, что, поскольку он считает, что все должны быть христианами, он также считает, что все народы должны быть равны. Он, возможно, спросил, как мы справляемся с равенством для всего мира или даже для всех американцев, отметив трудности, связанные с его собственными попытками убедить свои небольшие группы коринфян в этом. Возможно, он даже пришел к выводу о том, что в отношении равенства людей, искреннее и эффективное местничество было бы предпочтительнее неискреннего и неэффективного универсализма.
Мы начинаем помногу представлять Павловскую альтернативу программе римского мира через победу, а именно мир через правосудие. И здесь мы подчеркиваем, что справедливость означает распределительное, а не карательное правосудие (наказание). На Земле будет только мир, утверждает Павел, когда все члены Божьего мира-дома получают справедливую и равноправную долю его даров, тогда все члены Божьей семьи будут иметь более чем достаточно. Не путайте, добавил он, мир с затишьем.
Однако остается один важный вопрос. Если Рим устанавливает мир посредством военной победы и поэтому всегда предполагает насилие, то как насчет Божьего мира через распределительную справедливость? Может ли это быть установлено насилием? Может быть лучший способ гарантировать справедливость - убить несправедливых, лучший способ завершить справедливое распределение ресурсов Земли - убить всех тех, кто не будет сотрудничать справедливо и справедливо?
Чтобы ответить на этот вопрос, мы рассмотрим раздел в посланиях Павла, который, возможно, уже приходил вам в голову как возражение против всего сказанного в этой главе до сих пор. Как только этот раздел будет правильно понят, мы ясно увидим полную структурную последовательность христианского богословия Павла в его противостоянии с римским имперским богословием.
Как Павел может намереваться противопоставить Христианское равенство Римской иерархии, христианское богословие Павла римскому императорскому богословию, Христа Кесарю, а затем дать следующий совет или повеление в своем письме к Римлянам? Вот весь отрывок:
«1 Пусть все подчиняются властям, потому что всякая власть от Бога, и все существующие власти поставлены Богом.2 Поэтому тот, кто противится власти, противится тому, что повелел Бог, а всякий, кто противится, навлекает на себя Его суд. 3 Власти страшны не для добрых дел, а для дурных. Хочешь не бояться властей — делай добро, и они тебя похвалят. 4Они слуги Бога и действуют тебе во благо. А если делаешь зло, тогда бойся: они не напрасно носят меч, они слуги Бога и исполняют Божий приговор над теми, кто творит зло. 5Вот почему ты должен подчиняться властям не только из страха перед Божьим наказанием, но и по совести. 6 Поэтому вы и налоги платите, ведь власти, исполняя свои обязанности, тем служат Богу. 7Итак, отдавайте им то, что вы им должны: кому налог, кому подать, кому уважение, кому почет». (Рим 13:1-7)
Ученые дали несколько ответов на этот вопрос. Вот два из них, и, хотя мы ценим их обоснованность, мы хотим предложить третье толкование намерения Павла.
Во-первых, в той мере, в какой это можно и нужно считать общим и безусловным принципом, это один из самых неосторожных отрывков во всех письмах Павла. Оглядываясь назад на то, как использовался на протяжении всей христианской истории этот текст, Павел, несомненно, желал бы, чтобы он никогда не писал его.
Во-вторых, письмо была написана Римлянам в середине 50-х годов во время довольно беспокойного периода после смерти Клавдия и господства молодого Нерона. Его общие, вступительные заявления были призваны обосновать его конкретные, заключительные заявления о налогах и доходах. Иными словами, надо намерено избегать мученичества по пустяшным или неадекватным причинам. Современный пример - слова Дитриха Бонхеффера в адрес Эберхарда Бетге, когда все в кафе встали в нацистском салюте при известии о капитуляции Франции 17 июня 1940 года. «Подними свою руку!» сказал Бонхеффер. «Ты сумашедний? Нет, но мы должны рисковать за очень разные вещи, но не ради салюта». Человек умирает мучеником не за салюты или налоги и доходы, но за более глубокие дела Божьи во Христе.
Однако, мы предлагаем другую интерпретацию цели Павла, и она вполне может быть самой важной. Помните, кстати, что самые ранние рукописи Послания Павла к римлянам были написаны-как и все другие тексты Нового Завета без какого-либо разделения на наши главы или стихи. Заметьте, тогда, как легко мы склонны игнорировать непосредственный контекст как до, так и после, фокусируясь на 13:1-7, как будто это обязательно и очевидно совершенно обособленный раздел мысли Павла.
Но посмотрите, что происходит, когда мы начинаем концептуальный раздел Павла в 12: 14, а затем продолжаем его через 13: 1-7 до 13:10, Когда, другими словами, этот знаменитый раздел в 13:1-7 читается и интерпретируется в контексте Павла 12:14-13: 10.
Особенно внимательно посмотрим на это как общий комплекс 12:14-13:10 перекликается с радикальным языком Иисуса, пропагандирующим любовь к врагам и отрицающим насилие над ними в Нагорной проповеди. Этот комплекс, по сути, является Павловской версией послания Иисуса в Матфея 5: 39-48 и Луки 6: 27-36.
Так же и с темой сопротивления Павла в Римлянам 13: 1-7. Это относится к насильственному сопротивлению и, во всяком случае, подчеркивает его даже больше, чем Матфея 5:39. Посмотрите на его последовательность двух греческих глаголов в этих двух стихах:
Поэтому тот, кто противится (anti + histemi)
власти, противится (anti + histemi)
тому, что повелел Бог, а всякий, кто противится (anti + histemi),
навлекает на себя Его суд.
Вот почему ты должен подчиняться властям не только из страха
перед Божьим наказаниемне (anti + histemi)
но и по совести.
(Рим 13;2,5)
Если anti + histem является благородным (военным) насилием, anti + tasso и подавно. Мы еще раз ссылаемся на Liddell & Scott, который объясняет, что последний глагол означает "установить напротив, диапазон в битва против", а также "настроить себя против, встретиться лицом к лицу, встретимся в бою".
Он исходит от "anti", что означает "против“, и taxis- означает "составление, приказ или распоряжение армией. . . массив, порядок боя . . . один ранг или линия солдат . . . быть составленным немного линий глубоких . . . тело солдат, эскадрилья" и другие подобные военные распоряжения для боя. Кстати, наше английское слово "tactics" происходит от того же греческого корня.
Последняя Параллель. Иисус говорит: "Любите врагов ваших" И в Мф 5:44 и Лк 6:27-28. Павел говорит:
«8 Не будьте никому должны ничего, кроме долга взаимной любви. Кто любит другого, тот исполнил Закон. 9 Потому что все заповеди: «не нарушай супружескую верность, не убивай, не воруй, не желай чужого» — и эти, и остальные заповеди заключены все в одной: «люби другого, как самого себя». 10 Любовь не причиняет ближнему зла. Поэтому любовь — исполнение всего Закона». (Рим 13: 8 - 10)
В этих трех стихах ему удается пять раз упомянуть “любовь”.
Теперь мы можем видеть, что беспокоит Павла в 13:1-7, когда он заменяется в более полном контексте 12: 14-13: 10. Речь идет, конечно, о налогах и доходах, требуемых Римом, но более точно об отказе от них насильственно, о призраке жестоких налоговых восстаний среди христиан. Это то, что его так пугает, так что в «риторической панике», он делает некоторые очень непродуманные заявления, чтобы предотвратить эту возможность.
Павел больше всего боится не того, что христиане будут убиты, но что они убьют, не того, что Рим будет применять насилие против христиан, но что христиане будут использовать насилие против Рима. И это подчеркивает окончательное различие между миром Рима и миром Христа.
Мы начали эту главу со списка божественных титулов римской императорской теологии и трансцендентных притязаний Цезаря Августа. Мы выбрали те, которые большинство христиан могут считать специально созданными для Иисуса Христа или, по крайней мере, уникально приписываемыми ему в христианском богословии Павла. Но мы предположили, что они были конфронтационно перенесены Павлом от Кесаря ко Христу. И мы спросили, в чем именно разница в конкретном содержании между видением Рима, воплощенным в Кесаре, и видением Павла, воплощенным во Христе, особенно в отношении мира на земле.
Решающее различие между программой Кесаря и программой Христа состоит в том, что мир-это результат насильственной победы, и мир- как результат ненасильственного правосудия. Оба обещают мир на земле, поэтому конфронтация идет в средствах и не заканчивается—хотя, конечно, различные средства также изменят эти общие цели. Здесь, в сравнении и контрасте, структурные сердечники этех 2 зрений:
Религия => Ненасилие => Справедливость=> Мир
против
Религия => Насилие => Победа=> Мир
Общие титулы, указанные в начале этой главы-Божественный, Сын Божий, Бог и Бог от Бога, Господь, Освободитель, Искупитель и Спаситель мира-являются воплощенными программами. И эти программы различаются, как видно из отдельных названий "Император" для кесаря и "Мессия / Христос" для Иисуса. В каждом случае важно воплощенное содержимое.
Цезарь не только провозглашает, но и воплощает мир, через жестокую победу, подобно тому, как Христос не только провозглашает, но и воплощает мир, через ненасильственное правосудие. На Земле будет мир, говорит римское имперское богословие, когда все будет тихо и упорядоченно. На Земле будет мир, говорит Павловской христианское богословие, когда все будет прекрасно и справедливо.
Глава 5 "Христос Распят”
"Христос распят” - в двух словах сформулированное послание радикального Павла , эквивалент наклейки на бампер колесницы первого века. Наряду с «Иисус Христос есть Господь» и «во Христе» (тема главы 7), это слоганы Евангелия Павла.
Почему «Христос распят» был так важен для Павла? Какое значение он увидел в Кресте Иисуса? И как понимание Павла похоже или не похоже на широко распространённое христианское убеждение, что смерть Иисуса была заместительной жертвой за грех - что Он умер вместо нас? Неужели Павел так подумал? Или он видел смысл креста совсем по-другому?
Крест и воскресение Иисуса идут вместе в мысли и послании Павла. Воскресение придало кресту смысл, а Крест придал смысл Воскресению. Значение одного обязательно включает в себя значение другого. Поэтому мы будем рассматривать значения этих двух вместе.
Любое утверждение о значении для Павла “распятого Христа " рискует быть преуменьшенным, и поэтому начнем с его собственных слов. В письме к христианам в Коринфе в первой половине 50-х годов он суммирует в пяти словах своё Евангелие: «мы возвещаем Христа, распятого на кресте!» (1 Кор. 1:23). Через несколько предложений он повторяет это утверждение в более развёрнутой формулировке:
«И когда я пришёл к вам, братья, чтобы возвестить тайну Бога, я пришёл не с блеском и мудростью речей.2 Ведь я решил для себя, что я, будучи у вас, ничего не знаю, кроме Иисуса Христа - распятого на кресте Иисуса Христа!. (1 Кор 2:1-2).
Поделиться книгой: