Трофеи берсерков [СИ]

Волчицы встали рядом, удвоив радость воинов. Первая оторопь после эффектного появления девушки, прошла. До оборотней стало в полной мере доходить, какие перемены их ждут. Однозначно приятные перемены. Надежда на более радостное продолжение пути возрождалась.

— Дааа… — на разный лад донеслось сразу от нескольких воинов. Одно слово, а как много в нем содержания. Тут и ответ на заданный ранее вопрос, и согласие принять волчиц в свою компанию, и горячее желание это сделать, и дань восхищения красоте самок.

— А вы и есть плата, девушки? — воскликнул Ральф.

— Завтра узнаете, мальчики! — Марья искусственно рассмеялась низким грудным смехом. Это тоже часть арсенала по покорению мужчин. Заинтересовать, подразнить, показать кусочек того рая, который ждет самцов в ее объятиях, и… захлопнуть ставню. Что и было проделано под общий тоскливый вздох, раздавшийся снаружи.

— Ну что, подружка… Осталось выяснить, какие самки так усердно прячутся в повозке. Две рыси, две лисы. Странно, что мальчики такие голодные, — вмиг прекратив свой красивый смех и нахмурив тонкие брови, Марья заходила по комнате и рассуждала вслух. Ее не интересовало, слушает ли Нелет или уже спит.

— Ничего, как бы там ни было, я думаю, они нам не конкурентки. А если что, мальчики, несомненно, примут нашу сторону. Я об этом позабочусь.

— Но… Зачем тебе еще эти охранники? Нас же все равно к берсеркам отправляют? — голос Нелет предательски дрогнул на последнем слове. Она очень боялась как предстоящей дороги, так и ожидающих девушек беров. Страшных, безумных зверей. Нел видела, что они творили в городе, как расправлялись с противником. Молодая девушка к тому же ни разу за всю жизнь не покидала территорий своего клана.

Воспоминания о бойне заставили ее вновь задрожать и быстрее шмыгнуть под теплое одеяло. Когда укроешься с головой, завернешься в перину, как в кокон, кажется, что тебя никто не сможет тронуть. Кажется, что ты в безопасности.

— Зачем? — Марья резко отогнула край покрывала и раздраженно уставилась в большие карие глаза подруги. — Раз я говорю — надо, значит, надо!

План волчицы прост, и причины его банальны. В своем доме ей стало уже тесно, все обмельчали, волки слабы, последнее отдают в виде контрибуции берам. У Марьи высокие требования и амбиции. Пора двигаться дальше, она выросла из отчего дома, из старой стаи.

Для того чтобы получить центральное место под солнцем, Марье нужно все предусмотреть и как следует потрудиться. Нужно сделать так, чтобы все плясали под ее дудку, в том числе и сопровождающие обоз оборотни. Еще нужно устранить или оставить далеко позади своих конкуренток. Сильная молодая волчица, она во всем, всегда и везде должна быть первой.

И Нелет ей в этом поможет, ее она конкуренткой не считала. Недалекая, безвольная, Нел уже давно полностью зависела от старшей родственницы-подруги. Их отношения строились на основе взаимной выгоды. Нелет существовала для того, чтобы выполнять приказы: принеси-подай и прочее. В ответ получала покровительство, какие-то советы — вернее, все-таки указки. Изредка ей перепадало и что-то стоящее с барского плеча Марьи. Последней не нужна ни дружба, ни любовь, Марья — истинная альфа-самка. Дочь главы клана любит власть. И ничего более.

Все те же двое стражников проводили воинов к нескольким пустующим комнатам на первом этаже здания. Дом восстанавливали, видно, что его прибирали и чинили. Но, несмотря на приложенные усилия, все здесь оставалось хилым, старым и разваливающимся. Лишь толстые стены стояли ровно и не подводили своих хозяев.

Ни рыси, ни лисы привередничать не стали. Они обрадовались и сваленным на пол матрасам, возможности просто поспать. Все настолько выдохлись, что не обращали внимания даже на снующих по темным углам мышей. Охранники заснули, едва коснувшись головой колючей и жесткой поверхности подушки.

Многим из них снилась прекрасная незнакомка, покорившая с первого взгляда. А спали они, следует заметить, на новом месте. Все, без исключения. И наутро опять же многим вспомнилась старинная поговорка: «На новом месте приснись, жених, невесте». Правда, она придумана для глупых девчонок, но на этот раз в ее перевернутый вариант хотелось верить и суровым оборотням.

Обязанности старшего не позволили Генрису последовать за своими воинами. Тяжело переставляя ноги, он поплелся наверх, в покои главы. Нечаянный гонец с плохими новостями. Нужно ли говорить, что ощущения у него не из лучших.

В повозке в это время продолжали тихо сидеть девушки, тактика отсиживания и пережидания в укрытии наконец-то подействовала как надо. О трех живых трофеях забыли. Слуги рады отделаться от усталых, злых воинов, больше никаких распоряжений у них не имелось. Спровадили сопровождающих обоз воинов спать, фургон же оставили спокойно стоять во дворе и с чистой совестью удалились.

Девочки сидели тихо и наблюдали. Теперь уже в четыре глаза, Ханна тоже нашла подходящую щель и следила за обстановкой вместе с Адой. Одна Несса вела себя необыкновенно спокойно, никуда не рвалась, никаких сумасбродных идей не выкидывала. К отверстиям тоже не лезла, ничего не хотела видеть. Этому причиной не равнодушие, а страх. Несса не была уверена, что не ударится в панику, когда увидит их горе-охранников. Вернее, она уверена в обратном — что потеряет контроль и побежит. Ее выдержка не готова к такому испытанию, как встреча с оборотнями, причинившими ей столько боли. Заставившими ощутить себя вещью, которой любой может воспользоваться на свое усмотрение. И она, вещь, ничего не сможет сделать.

Слушая, как утихают звуки, расходятся воины и слуги, девушки молчали. Все они слышали красивый голос незнакомки, видели реакцию воинов на ее слов, и сделали каждая свои выводы. Новая девушка вряд ли впишется в их зашуганную и тихую компанию.

Ада надеялась, что Матис и другие оборотни переключат свое внимание на волчицу и оставят в покое трех сереньких и непривлекательных. Во время пути они все намазались раствором гриба-полевика. Жаль, что возможности как следует вымыться не было, но предназначенная для волос жидкой консистенции смесь все-равно сделала свое дело. Кожа девушек приобрела естественную сероватую бледность и неопрятную шероховатость.

Так, во всеоружии, они сидели и ждали, сами не зная чего. Клык прикончил оставшиеся запасы вяленого мяса, лисички вытащили из своего мешка жареные с чесноком сухарики. Девушки все вместе с удовольствием их схрумкали. Чесночный аромат изо рта — это еще одно проверенное средство против нежелательного мужского внимания.

Ночь была совсем тихая. Ада слушала тишину и слабое, хрипловатое и постанывающее ставнями окон дыхание волчьего города. Деревьев здесь росло мало, шелеста листвы, считай, совсем не слышно. По узким каменным улицам шоркал гоняемый ветром мусор, и зловещее эхо отбивало от стен домов писк мышей и скрип ржавых петель.

В такую атмосферу очень хорошо вписались два агрессивных голоса. Их обладатели резко повысили тон, начав спорить. Генрис с Мартеном скорой походкой вышли из дома и направились к стоящей рядом длинной постройке.

— У меня нет столько воинов! — прорычал глава Волков. Он выглядел крепким, высок и широкоплеч, густые седые волосы трепал ветер. Но вид портили сильно осунувшееся, испещренное глубокими морщинами лицо и сутулая спина. Владыка явно устал от бремени власти. Или от сопутствующих власти обязанностей.

— А сколько есть? — Генрис говорил тише, с нажимом, упрямо добиваясь от Мартена нужного решения.

— Нисколько нету! Вы все прятались за нашими спинами, первый ответный удар берсерков мы отражали в одиночку. Теперь я отдаю им дочь и последнее золото! И ты мне тут еще про смолгов говоришь и требуешь охраны обоза… — он тяжело задышал и гневно сверлил рыся взглядом. — Я склонен подозревать, что ты лжешь про появление на наших землях смолгов. Их истребили, ты сам помнишь, как это было. Ты участвовал в этом.

Генрис удрученно опустил голову, со стороны же выглядело как склонение головы перед владыкой. На Мартена это произвело успокаивающее действие. Они шли к конюшням, голоса снова становились тише, шаги отдалялись.

Девушки переглянулись. Они услышали каждое слово воинов.

— Оставайтесь здесь, я пойду послушаю дальше, — решилась Ада.

Ханна хотела остановить ее, медленно вылезающую из повозки, пойти за Генрисом самой. Но вспомнила о Нессе и вернулась на место. Лучше остаться с сестрой.

Лисичка снова боялась. Круглые, как блюдца, глаза напряженно следили за передвижениями подруг.

— Может, не надо? Ада, не ходи…

— Несса, я осторожно. Обещаю. У меня много опыта в слежке и подслушивании. — Ада успокаивающе улыбнулась. В доме Ханнеса она стала очень умелой в этих двух занятиях — незаметно следить и улавливать не предназначенное для ее ушей. Пусть данные навыки и не украшают девушку, но очень полезны в жизни.

Бесшумно выскользнув наружу, Ада, пригибаясь и делая большие скользящие шаги, пошла за мужчинами.

Генрис подошел к сложенным у одной из стен конюшни седлам и быстро отстегнул от одного из них небольшую суму. Молча достал из нее тюк ткани и протянул главе Волков. Мартен помедлил всего секунду, перед тем как принять сверток. Его ноздри затрепетали, втягивая в себя неприятный запах, исходящий от ткани. Так же молча он стал его разворачивать.

— Привет от давних знакомых, руку жать не обязательно, а то еще развалится, — осмелился пошутить Генрис, глядя на побледневшего волка.

В свертке лежала отрубленная конечность смолга. Черно-бурая свалявшаяся шерсть покрывала лапу до кисти, дальше шла сероватая грубая гожа, четыре длинных скрюченных пальца и жуткие когти. Мартен от неожиданности чуть не опозорился, отбросив от себя смердящий обрубок. Вместо этого он, бледный лицом, но не дрогнувшей рукой, протянул доказательство обратно Генрису.

— Не сильно свеженькая, — пробубнил, быстро выходя из конюшни.

— Около двух недель. Свежих смолгов, к счастью, на пути не встретили, — коротко пояснил рысь, бросая лапу смолга через плечо в кусты. Ему она больше не нужна.

— И что ты хочешь от меня? Ясно, нам всем грозит серьезная опасность: город, как на блюдечке, сервирован для нападения. Но тем более я не могу отправить с обозом своих воинов. Их осталось и так немного, а город, как ты сам заметил, нуждается в защите. — Мартен, как и все другие, впервые узнав о появлении смолгов, помрачнел, стал подавленным и растерянным. Никто не был готов к таким известиям.

— Хотя бы пятерых, Мартен. Они вернутся уже через неделю, если все сложится благополучно. Смолгов было не меньше десяти, нам нужен численный перевес. Иначе мы обоз смертников.

— Ты сам знаешь, неделя в таких условиях — очень долгий срок. Все может случиться. Надо восстанавливать город как можно быстрее, оборотни после войны совсем не шевелятся, ничего делать не хотят. Хуже сонных мух.

— С нами будет твоя дочь, — попробовал надавить Генрис в последний раз, хотя уже понимал, что бесполезно.

— Марья сильная и умеет постоять за себя. К тому же там ведь и так будут семеро охранников. На ее защиту хватит.

— Что, даже одного воина не дашь? — невесело усмехнулся разочарованный рысь.

Мартен помолчал недолго. Назначенная контрибуцией дочь или город, родственные узы или власть… Если он сумеет хорошо организовать оборону и победить в возможной стычке со смолгами, то, вероятнее, всего останется главой клана. Он еще не хотел уходить, у него еще есть достаточно силы. Глава Волков распрямил плечи и упрямо вздернул подбородок.

— Один и без моего приказа отправится за Марьей. Даже если бы я запретил, отправился бы. Он неплохой воин, поможет вам.

Мартен свысока посмотрел на рыся, его глаза сверкали решимостью и желанием еще побороться. Генрису было знакомо это выражение еще с их совместных походов в молодые годы. Мартен настроился сражаться.

Больше не споря, они пошли обратно в дом. Генрис, погруженный в угнетающие перспективы дальнейшего пути, перебирал в уме самые безопасные маршруты. По правде говоря, выбирать особо не из чего. Он удивлялся и негодовал в уме, почему беры не позаботились о защите своих трофеев. Вот же заданьице подсунул ему Ханнес!

Мартен не думал о проблемах рыся и опасностях, поджидающих обоз на пути к берам. Он строил планы по укреплению своих позиций в клане. В этот раз пользуясь исключительно силой, без добавления сладкого пряника в виде своей дочери.

Жалко, конечно, что она уезжает. Хотя отец мог ею гордиться. Сама Марья не выглядела расстроенной или напуганной, ему удалось воспитать в ней лидера, сильную самку, которая умеет добиваться того, что ей нужно. Отец не сомневался в способности дочери хорошо устроиться у беров. Она, несомненно, выберет сильнейшего из них. Возможно, в будущем и такие семейные связи сыграют в пользу клана волков. Кто знает, как повернется жизнь.

… Ада выбралась из укрытия за кустами и медленно, чутко прислушиваясь к окружению, стала огибать конюшню. Хотела выйти не со стороны дома, а ближе к улице. Все время, что сидела не шелохнувшись, ощущала на себе чужой взгляд. Как назло, запахов она не чуяла, все перебивала вонь, исходящая от лапы смолга. Генрис бросил обрубок как раз в сторону Ады, совсем чуть-чуть промахнулся. И сейчас разлагающаяся лапа валялась всего в нескольких метрах от девушки.

Рисковать быть замеченной из дома Ада не собиралась. Что-то пока ни один из его обитателей не вызывал у нее симпатии.

Осторожно, мелкими шажками пятилась вдоль длинной задней стенки конюшни, вела холодными пальцами по неровной каменной кладке. Пустые глазницы окон дома напротив приковали к себе ее взгляд.

Завернув за угол, Ада вздохнула с облегчением. Давящее чувство, что за ней наблюдают, отпустило. Но ненадолго. Смотрели не из окна, наблюдатель стоял за ее спиной.

Он мастерски играл с ощущениями девушки, дезориентировал и искажал восприятие. Когда Ада стремительно развернулась, готовая нестись обратно к девчонкам, врезалась носом в крупную фигуру. Единственно благодаря натренированной в течение всей жизни выдержке, Ада не бросилась с криком в сторону.

В ситуации, когда все инстинкты вопят от страха, есть два пути — бежать или остаться и сражаться. Пускаясь в бег, становишься гонимой, обреченной жертвой. Стоя на месте, имеешь шанс выжить.

— Осторожнее, — произнес низкий мужской голос. По спине Ады пробежали мурашки, все волоски на теле встали дыбом. — Не надо маленьким девочкам ночью одним гулять ходить.

Сантиметр за сантиметром, медленно поднимала взгляд с груди незнакомого оборотня. Коричневая рубашка, темный плащ, кожаный шнурок на шее, уходящий концом под ткань одежды. Заросшие темной щетиной подбородок и щеки, бледные губы, сжатые в тонкую полоску. Прямой нос с широкими крыльями ноздрей и пронзительные черные глаза под густыми бровями. Типичный представитель племени волков, можно даже сказать — эталонный экземпляр. Волосы цвета вороного крыла, высокий, поджарый и в меру мускулистый, в его силе можно не сомневаться. Она окружала мужчину тяжелой, подавляющей всех вокруг аурой.

Ада молчала, сил на слова не хватало. Все они уходили на то, чтобы стоять и не отступать.

— И подслушивать плохо. Простая истина — чем меньше знаешь, тем лучше спишь, — продолжал волк. Говорил спокойно и тихо, не отодвигаясь, но и не дотрагиваясь до девушки. Такое поведение придало ей смелости, она прямо посмотрела в темные глаза.

— Лучше, чтобы пока я спокойно сплю, меня сожрали смолги? — поинтересовалась тонким, совсем немного писклявым тоном. Лучше сразу переводить стрелки со своей скромной персоны на объект посерьезнее. Авось, пронесет, и оборотень испугается одного лишь упоминания о смолгах.

— Ну, самок они не едят, во всяком случае, вначале, — мужчина жестко усмехнулся.

— А-а п… — стала заикаться Ада, но незнакомец ее прервал.

— Спать, — приказал.

Наконец отошел в сторону и перестал удерживать испуганные зеленые глаза девушки своим взглядом. Слегка присел, оттолкнулся от земли и прыгнул, ловко схватился за край крыши, подтянулся и уже через мгновение был наверху. Он удобно и расслабленно лег на спину, скрестил руки под головой и уставился своими черными-пречерными глазами то ли на яркую луну в небе, то ли на захлопнутые ставнями окна в доме главы.

Ада отмерла и в полной растерянности и задумчивости зашагала дальше, к фургону. Ноги делали шаги машинально, мысли девушки пребывали далеко.

Вдогонку с крыши донеслось тихое предупреждение:

— Марью не провоцируй. Такие, как ты, ей на один зуб.

Остаток ночи прошел для всех тихо. Девушки после бурного обсуждения новостей долго не могли уснуть, ворочались с боку на бок и мучались навязчивыми мыслями. Но вскоре и их сморил сон.

Клык вообще все время спал с перерывами только лишь на еду. После неравного боя с оборотнями Ада его подлечила, и теперь ему требовались долгий оздоровительный сон и хорошее питание. Хорек всеми лапами «за». Такая жизнь ему по вкусу — спать, есть и чтобы за ним ухаживали, чесали шкурку. И чтобы теплый матрас грел спину. И тишина вокруг. Хотя и негромкие разговоры не мешали.

Когда солнце взошло, город еще спал. Пустые улицы, ночью казавшиеся такими зловещими, при розоватом свете раннего утра выглядели просто бедными и жалкими. Серый камень, обгоревшее дерево, трещины в стенах. Грязные, захламленные улицы и черные разводы пролитой крови на поверхностях. Солнце безжалостно освещало те детали, которые скрывала ночь. Городу однозначно пошел бы на пользу дождь. Сильный ливень, который вымыл бы стены и дороги, прибил пыль и пепел к земле и дал силу расти новой свежей траве.

В доме Мартена потихоньку зашевелились слуги, стали суетиться и готовить завтрак для всех приехавших оборотней. Накормить такое количество гостей непросто. По коридорам поплыл запах варящейся каши с тушенкой, такой привычный аромат для всех, ходивших когда-либо в походы. Отряд воинов медленно просыпался, и они по очереди ходили к колонке с водой умываться. Спешили воспользоваться благами цивилизации, пока имелась возможность.

К сожалению, это благо — помыться, обошло трех девушек. За всю ночь они так и не осмелились больше выйти из фургона, вняв предупреждению незнакомого оборотня. А утром, когда по двору заходили туда-сюда воины из отряда, напоминать о себе у девушек уж тем более никакого желания не возникло.

Но о них все-таки вспомнили. Слуги носили из дома сундуки и мешки, собирались грузить в повозку, тогда и обнаружили затихарившихся девушек. Места для новых сундуков в старой, дышащей на ладан повозке не было. Да и колеса не выдержали бы веса еще двух набитых драгоценным металлом сундуков. Возникла заминка, во время которой волки пошли спрашивать у Генриса и Мартена, как быть, а заморышам-трофеям один жалостливый слуга принес завтрак.

Марья с Нелет спустились во двор только к полудню, когда все собрались перед зданием и воины были почти готовы, уже седлали лошадей. Впечатление своим выходом они произвели не менее сильное, чем ночью.

Обе волчицы в походных костюмах, узких брюках и кожаных жилетках. Клан волков, наверное, и в свои лучшие времена не имел в распоряжении достаточно ресурсов. Во всяком случае, материала для жилеток определенно пожалели.

У Марьи волосы затянуты в высокий хвост, длинная шея и руки полностью открыты. Белая кожа сверкает на солнце перламутром, а губы, по контрасту, притягательно яркие. Таинственный взгляд из-под густых ресниц — этот взгляд ловили все. Таинственность и сила заключались еще и в том, что каждому оборотню казалось, что смотрят исключительно на него. И только на него. Даже Аде и сестрам, замершим рядом с фургоном, показалось, что волчица именно им посылает свой темный взгляд. Правда, расшифровать загадочный посыл проблематично. Уметь так смотреть — настоящее искусство.

Нелет уступала подруге самую малость. Также одета в брюки, заправленные в высокие сапоги, и жилетку, которая обтягивала и подчеркивала красивые формы. Волосы крупными каштановыми кудрями ниспадали до лопаток. Глаза, правда, не имели той загадочности и блеска, что у Марьи, но красивой формы, обрамленные длинными ресницами, глубокого карего оттенка, и они могли покорить сердца многих.

Подруги уверенной походкой от бедра подошли к рыси и двум лисичкам. Ханна с Адой подобрались, не представляя, чего ожидать от волчиц.

Соблазнительные алые губы Марьи медленно растянулись в улыбке, недоброй и хищной.

— Хм… это даже не смешно, — протянула волчица, окидывая девушек взглядом с ног до головы. Она сморщила свой идеальной формы нос. Бледненькие, серенькие, затюканные, маленькие, не очень свежо пахнущие, одеты в поношенные мешковатые одежды, жмутся друг к дружке. И это ее конкурентки? — Нет, ну это даже неинтересно!

Из дома вышел и Мартен — попрощаться с дочерью и еще раз переговорить с Генрисом. Для транспортировки своей платы клану волков пришлось предоставить небольшую повозку. Туда загрузили весь многочисленный скарб, который волчицы увозили с собой. К превеликому облегчению Ады, им не придется делить тесное пространство в одном фургоне.

Отец подошел к дочери, отвлекая её от разглядывания слабеньких конкуренток. Увиденное ее безусловно порадовало, но в какой-то мере и насторожило. Уж слишком несчастны и измождены эти юные создания.

— Марья. Будь достойной дочерью клана Волков, — строго гляда на девушку, произнес Мартен.

— Да, отец, — Марья повернулась к мужчине.

— Помни, о чем мы говорили.

— Да, отец, — из-под опущенных ресниц стрельнула взглядом на стоящего неподалеку воина волка. Он поглаживал морду крупного вороного коня и не сводил с волчицы глаз.

— Эрик поедет с нами? — спросила, так и не посмотрев в лицо родителю.

— Да, путь опасный.

— Он будет мне мешать.

Глава волков окинул взглядом двор, задержался на упомянутом Эрике, поразглядывал крепких воинов рысей и лис.

— Ты справишься, — он положил крупную мозолистую ладонь на затылок дочери и скупо погладил. — Не подведи меня.

— Да, отец, — Марья еще ниже опустила голову. Если бы кто-то видел ее глаза в этот момент, ужаснулся бы силе пылавшей в них ненависти.

После короткого разговора с главой Волков подавленный Генрис приказал выдвигаться в путь. Обоз увеличился на одного мрачного воина, двух девиц и повозку, заполненную тюками с провиантом и сундуками. Впереди ехали рыси во главе с предводителем, вторым двигался фургон с волчицами, за ним старый фургон, в котором сидели Ада и сестры-лисички. Замыкали группу лисы и воин-волк по имени Эрик.

По узким улицам двигались не спеша. Оборотни позади повозок даже спешились и шли, ведя коней под уздцы. Жители города провожали обоз равнодушными взглядами.

Мартен не наговаривал на своих подчиненных, когда говорил, что они устали за время войны и ничего не хотели делать. Это верно в том смысле, что местные оборотни не хотели пахать на благо главы. Они хотели восстанавливать собственные дома, заботиться о нуждах своих близких, а не о благополучии правящей семьи и сытых животах воинов.

На выезде из поселения обоз догнала плачущая женщина в простом длинном платье. Она подбежала прямиком к Эрику и обняла его. Статная, красивая, с посеребренными сединой волосами, в этот момент она выглядела слабой и несчастной. Готовой упасть на колени и умолять.

— Не оставляй нас, Эрик, ты нам нужен, — зашептала. — Ты ЕЙ не нужен! Ты едешь на смерть… — Она тихо и обреченно заплакала, вцепившись дрожащими пальцами в рубашку сына.

— Мама, иди домой. Это мое решение. — Эрик не оглядывался на глазевших и прислушивающихся к словам женщины воинов. Он остановился и дал матери себя обнять. Обнял и сам в ответ.