Трофеи берсерков [СИ]

— Ден, ты куда? — позвал Велислав.

Денис не обернулся и не ответил, направился к одному из выходов из пещеры.

— Оставь его, — твердо произнес Борис.

— Что, несдержанный мальчик продолжает выделывать фортеля?

— Заткнись Миха, — немного грубее, чем следовало, осадил светловолосого бера Борис.

Дальше вечер потек мирно, снова вкусная еда, шутки и звуки музыки. Прекрасной музыки — Ада так соскучилась по ней.

В детстве (смутное воспоминание заставляло сжиматься сердце) ее папа играл, а мама пела. Ни слов, ни мотивов песен Ада не помнила, но звучание гитары баюкало, заставляло чувствовать себя снова маленькой и счастливой. Звуки гитары дарили ощущение дома.

— А Денис играет? — вопрос вырвался, напугав саму Аду. Он хоть и прозвучал тихо, но оборотни на слух не жаловались. Девушка проклинала свой язык без костей, она слишком расслабилась.

В кои-то веки не Несса стала той, кто откровенным заявлением, одним предложением выбил всех из колеи. Несса в этот вечер довольно много болтала, на ее перлы уже не обращали внимания — она оставалась для всех ребенком. Не по виду, по развитию.

Вопрос же, заданный Адой, был единственным, что она произнесла, не считая коротких «спасибо», «нет», «наверное». И поэтому привлек больше внимания, чем нужно.

— Да-а, — протянул Слав. Одновременно и отвечая на вопрос, и утвержлаясь в каких-то своих выводах.

— Ну что, пора спать, — нарушил неловкую тишину Миха. Он помрачнел, ясно понимая, что Ада его не выберет. Попытаться завоевать расположение еще можно, но не разумнее ли переключиться на другую девушку? Хоть бы вот эту, стройную высокую лису Ханну? Не сдаваться же! Это не про берсерка. Пусть ему не повезло в этот раз — не почувствовал ни в одной из новеньких свою пару, но отказывать себе в приятном общении и флирте Миша не собирался.

Ада не могла заснуть. Денис к ночи так и не появился. Несмотря на усталость, наполненный впечатлениями вечер, сытный ужин и позднее время, она все лежала и таращилась в вырубленное в стене узкое окно. Под холодными каменными сводами, под мерное посапывание Нессы ее мучили навязчивые мысли.

Непонятным образом Ада чувствовала, что Денису сейчас плохо, очень плохо. Может, это и выдумки ее не совсем уравновешенного сознания, но девушке и самой отчего-то грустно и холодно, несмотря на теплое одеяло и мягкую подушку. Несмотря на то, что находилась в безопасности.

Вдобавок и рысь тосковала, будто скребла острыми когдями, желая выбраться наружу и бежать. Куда? А вот это самое страшное.

Медальон на шее, спрятанный под рубашку, перестал греть. Подарок Дениса, который Ада так и не смогла себя заставить вернуть дарителю. Она чувствовала, что через маленький медный кружок тянется связь от нее к берсерку. И не хотела ее разрывать.

— Он взрослый берсерк. В состоянии позаботиться о себе сам, — мысленно повторяла и убеждала саму себя.

Не помогло. Ада тихо встала, пригладила нервным движением волосы.

— Опасно блуждать ночью по незнакомым пещерам, кишащим дружелюбными берами, — напоминала, крадучись пробираясь к выходу из выделенной девушкам спальни.

— Ты сошла с ума, Ада, — истерично добавил инстинкт самосохранения. Здравый смысл согласился: ни один из его доводов не повлиял на глупую хозяйку.

Она нашла Дениса в той самой первой пещере, в темноте и тишине. Где-то в углу с высоты капала вода. Приглядевшись, Ада рассмотрела маленький круглый водоем.

«Кап-кап-кап», — гулкий звук отдавался объемным эхом от сырых каменных стен. Мужчина сидел у входа, спиной откинулся на камень, нога свешивается с обрыва. На появление девушки отреагировал черным, прожигающим насквозь взглядом. Ее приближение услышал давно, а вскоре и аромат девушки — свежая сладость, мягко коснулся чувств. Мягко, но так болезненно. Денис вдыхал полной грудью. Это то, что он еще может себе позволить.

Ада зашла и застыла у входа, не осмеливаясь нарушить тишину.

— Что? — прозвучало требовательно и холодно, как воздух вокруг.

Ответа Ада и сама не знала. Зачем искала? Зачем пришла? Покидать безопасную пещеру, где могла спокойно проспать всю ночь, не побоялась. А признать до конца причину — почему, из-за кого, — не могла. Тем более вслух.

— Что?! — громче, с еле сдерживаемым рычанием. — Выбираешь кого получше, но и отпускать уже пойманного не хочешь?

В низком голосе отчетливо слышалось обвинение. Но суть фразы ускользала от понимания Ады. Она молчала. Не отрицала и не соглашалась. Просто не понимала, о чем говорит Денис. Но уже одним своим присутствием разрушила хрупкое равновесие, жесткий контроль, который Ден все это время восстанавливал. Вернее, пытался. Не получилось.

— Почему ты ушел? — Ада постаралась не замечать не слишком уж приветливого поведения, сделала первый шаг к нему. Не останавливаться же сейчас.

— Ты издеваешься? — теперь уже настоящий рык, слова разобрать удалось с трудом. И хоть их значение ясно, но вот смысл и причина — нет.

— Всегда так поступаешь? Твой метод? Доводишь до кондиции и бросаешь, зная, что исполнят любое желание?

Ада оцепенела.

Не получив ответа, Ден вскочил на ноги и пересек комнату. Уверенно взял девушку за затылок, заставляя смотреть себе в глаза. Вторая ладонь прошлась от хрупкой шеи вниз по спине и остановилась на талии. Аду, как пушинку, не обращая внимания на ее скованность, притиснули к горячему телу. Денис тяжело дышал, к боли и гневу в его глазах примешалась страсть.

Но и обвинение никуда не делось. Последний вопрос висел в воздухе и подгонял, подталкивал в спину, управлял сильными руками, делал движения резкими и порывистыми. Поцелуй, второй поцелуй в жизни Ады, похож на наказание. Из прикушенной Деном губы засочилась кровь.

Из его горла вырвался звериных хрип, губы стали нежнее, а движения медленнее. Ладони ласкали, с силой гладили шею и спину, спускаясь к ягодицам и притягивая еще ближе к себе.

— Отпусти, — как только смогла вдохнуть немного воздуха, прошептала Ада. Губы ее не слушались, все тело одеревенело.

Денис не перестал жадно целовать шею, спускаясь к груди. Бешеную ревность сменило яростное желание сделать её своей, не обращая внимания на сопротивление. Наплевав на все правила и приличия.

Дух, как же легка и беззаботна, оказывается, была его жизнь до встречи с Идой. Он тогда принадлежал себе — его жизнь, счастье, зверь. Со встречи в том проклятом лесу весь мир сосредоточился в одной девушке — она все, чего он хочет. И получит.

Неожиданная сильная боль в ноге отвлекла. Бер без усилия стряхнул хорька, который укусил его лодыжку, и потерянным взглядом посмотрел на девушку в своих руках. Вся ненависть, которую испытывал до этого, непонятно к кому, к друзьям, к жизни в целом, вылилась на него самого. Ненависть и презрение.

Охранял Иду от всех, а от себя не защитил. Желая добиться своего, причинил боль той, которую больше жизни любил, которую не имел права обидеть — сам обещал. Единственной. И нарушил обещание.

— Ида, прости… — медленно убрал руки и отступил на шаг.

Девушка еле устояла на ногах, бледностью отсвечивало лицо и дорожки слез на щеках. Хорек, отброшенный в угол, снова на ногах и рычит, шерсть на загривке дыбом. Звуки, собственный пульс в ушах, ненависть, осознание совершенного обрушились на бера. Он сделал еще шаг назад.

Иде не могло понравиться. Не тогда, когда малейшую вспышку удовольствия от агрессивных, но все же ласк душит страх. Не тогда, когда перед глазами возникает лицо Матиса. А потом хищный оскал Ханнеса, Пасвела — всех тех, кто когда-либо причинял ей боль.

Одним из них стал Денис. Не верилось, не хотелось верить, но это именно так. Хрупкое, недавно обретенное спокойствие и робкая вера разбиты.

— Ида, — осторожно позвал Ден. Он так и стоял в двух шагах, не приближаясь, но больше и не отступая. — Ида, я не хотел.

— Я тоже… — голос подвел, звучал жалко.

Все глупые обвинения, правдивые или ложные, стали неважными. Собственные обиды, подозрения и ревность — все заслонили слезы Иды.

Девушка быстро, насколько позволяло ее состояние, пошла к выходу из пещеры. С каждым нетвердым шагом все быстрее, пока не скрылась в темноте прохода.

Денис не стал ее догонять. Ему, как и ей, надо прийти в себя. Он в очередной раз потерял контроль. И так же, как и много лет назад, его поступок повлек за собой необратимые последствия. По его вине страдали самые дорогие и близкие.

Бер опустился на пол в том же месте, где стоял, и обхватил голову руками. Темно и тихо, только звук падающих в воду капель. Все так же, как и до прихода Иды в пещеру. Но, вместо всепоглощающей ревности, Дениса переполняло чувство вины.

Клык тоже не пошел за Адой. Настороженно следил за берсерком, и то, что видел, ему не нравилось. Помочь, что ли? Или не вмешиваться? Уже вмешался по уши, вечно он не в том месте и не в то время. Слишком опасным для самого себя выглядел в данную секунду берсерк.

Сложные они звери, беры. Куда легче жить подобным Клыку, не имеющим второй ипостаси. Ибо чем сильнее зверь внутри, тем сложнее его подавлять. А Денису сложно вдвойне, его зверь никогда не уходил полностью. Даже среди своих он считался нестабильным и не раз оправдывал опасения окружающих.

До совершеннолетия Ден был отчаянным сорвиголовой. Наставники, родители, брат — ни один совет, приказ или просьба не находили отклика в жаждущей приключений душе. Он делал, что хотел, и никогда ни о чем не жалел. И никого не жалел. До случая, когда из-за его несдержанности мать и сестра чуть не сгорели заживо.

Отец совершенно серьезно был готов убить родного сына, Денису никогда не забыть тот его взгляд и слова. Дмитрий сумел успокоить обоих. Уже в то время, в двадцать лет, умел убеждать. Но если отец и брат, не задерживаясь, пошли к любимым девочкам, то Денис остался один. Со своим неуправляемым зверем и виной. Не просил прощения, такое не прощают. Сам себя до сих пор не мог простить.

Мать не сказала ни слова упрека, так же как и сестра. Денис знал, они любят его, несмотря ни на что, и оправдывают. Конечно, пожар в их доме — несчастный случай, трагическое совпадение, младшенький сынок не хотел ничего плохого, просто не совладал с силой. Такие оправдания и годились разве что для любящей всем сердцем матери.

После совершеннолетия Денис ушел из клана и только изредка наведывался на день или два, никогда не задерживался дольше. Не навещал семью и дом, только друзей и таверны. Перед последними он не испытывал мешающей жить и дышать вины.

За прошедшие семь лет Ден многому научился, а главное, его сила и зверь прочно удерживались в ежовых рукавицах. Расходовал энергию на мелкие шайки разбойников, рисковую охоту на крупных хищников, забавы ради. Патрулирование границ стало отдушиной, в лесах он чувствовал себя дома, свободным. Честно, даже радовался наступившей войне и нашествию смолгов. В бойнях не приходилось сдерживаться, наоборот.

К сгорбленному беру подкрался хорек. Денис перевел на него пустой взгляд, и пару минут большой и маленький звери, не отрываясь, сверлили друг друга взглядами. И скоро перед глазами Дена замелькали нечеткие картинки в красных тонах, мыслеобразы, с помощью которых Клык мог общаться. Правда, не со всеми, только с Говорящими, такими, как Борис. Если дар отсутствовал, общение отнимало очень много сил у обеих сторон.

Никто не знал о жизни Ады больше, чем хорек. Он шпионил за Ханнесом, с девочкой-целительницей просто подружился, если так можно назвать их отношения. И в данную минуту всем, что знал, видел и слышал про Аду, Клык делился с Денисом.

Под конец оба свалились на каменный пол. Клык совсем истощенный, но с чувством выполненного долга: доброй Мышке он помог. Денис же — с четким решением больше не приближаться к Иде, вернее, Аде. О том, что его зверь нашел в ней пару, никто не узнает. Друзья будут молчать. Медальон никто не увидит. Попросит Бориса его забрать. Если это вообще понадобится. Может, Ида сама захочет вернуть его после сегодняшнего. Ида… Ада ощущает связь еще слишком слабо, чтобы почувствовать хоть отклик боли от разрыва. Она, скорее всего, обрадуется. Почувствует облегчение.

А Денис выживет и так, ему не привыкать ломать себя. До того момента как наведается в клан Ханнеса, с ним все будет в порядке. После вся надежда на смолгов. Пусть их количество не убывает.

От намека на мысль, что в день выбора его Ида… то есть Ада, и не его, выберет кого-то другого, зверю хотелось убить всех вокруг. А это возможно только в Серых горах. Туда он и направится.

… Последний отрезок пути показался утомительнее предыдущих, хоть и шли без спешки. Аде, бывало, приходилось странствовать и дольше, еще и в ослабленном после использования дара состоянии. Но не по горам и без компании. Раньше Ада всегда была одна, с одной легкой котомкой, а не тяжелым грузом сильных и противоречивых чувств.

Не позволила себе ни одного взгляда на Дениса. Не могла на него смотреть. Не могла потому, что именно этого так сильно хотелось — смотреть неотрывно. Понять, приблизиться, успокоить. Успокоить! Подумать только. Ей хочется его успокоить… Ее саму после вчерашнего надо утешать и успокаивать. Вместо этого Ада половину ночи проплакала, ничего не рассказав встревоженной ее ночной отлучкой Ханне. Она не поделилась пережитым, ни от кого не хотела утешения и защиты, кроме… виновника этого состояния.

Почему? Она должна презирать Дениса, так же как всех до него, как Матиса, Пасвела. Но не могла. Только старательно отводила взгляд от шагающего впереди мужчины. И пыталась принять то, что чувствует.

На ближайших к Йонви землях смолгов не опасались, к тому же охраны прибавилось, к группе присоединились Миша и Керт. Путники шли молча, каждый ощущал напряжение, витавшее вокруг. Борис с Деном и раньше не отличались разговорчивостью, а теперь и Велислав, и даже Несса не затевали споров и шуток. Попытка Миши обсудить погоду завяла на корню.

Кто-то напряженно следил за окружающими скалами, кто-то упрямо всматривался в камни под ногами, кто-то буравил взглядом спину впереди идущего, а кто-то считал ворон и время от времени угощался из бездонного кармана прихваченными с заставы орехами.

Йонви был прекрасен. На фоне заката виднелись темные контуры крыш, мостов и разномастных башен. Серо-коричневые каменные бока строений отливали золотом, море за городом горело огнем.

Путники остановились, любуясь с высоты. Ада прижала разлетающиеся волосы ладонями к шее, в глазах навстречу солнцу светилось восхищение. От высоты, от соленого воздуха и порывистого ветра, от осознания, что они наконец пришли, захватывало дух.

И вместе с пониманием — вот она, цель достигнута, пришел новый страх, самый главный. Ведь новая жизнь начнется сразу, как только они шагнут в городские ворота. В этом городе их будущее.

Денис, миновав стражу, первым стал спускаться по вырубленным в скале высоким и неровным ступеням. Он не мог спокойно любоваться горизонтом, когда в паре шагов стояла Ида. А смотреть на нее он себе запретил. Ада, ее зовут Ада.

Череда улиц и домов ярусами спускалась к морю. Над городом возвышался, сливаясь с горами, замок правителя — дом Дениса, уже давно им покинутый. Деревья, росшие вокруг, не уступали в древности городу. Такие же громадные, они кажутся непоколебимыми и вечными. Кроме сосен и кедров, аллеи украшали бело-розовым кружевом цветущие плодовые деревья — вишни и яблони. Между каменными домами плыл сладкий аромат. Морской ветер срывал лепестки с крон и стелил мягким ковром на улицы.

Несса крутила головой, не стесняясь своего любопытства, остальные девушки тоже не могли не глазеть по сторонам, но делали это куда скромнее. Они медленно, но целеустремленно двигались через весь город по направлению к замку. Люди, обычные оборотни, как и везде, провожали помятую компанию заинтересованными взглядами, многие приветствовали вернувшихся после длительного отсутствия беров.

К Велиславу с радостным криком подбежала стайка чумазых мальчишек с деревянными мечами и рогатками. Они загородили путь, вынуждая весь отряд остановится.

— Слав! Наконец-то! Ты надолго? Расскажешь, где был? А кто это с тобой? — слышалось со всех сторон. Дети ни секунды не стояли спокойно, так что сосчитать, сколько же их, практически невозможно.

— Такие красивые… — с восхищением протянул мальчик лет десяти. — Вы нам невест привезли?

Детские комплименты самые искренние и поэтому самые приятные. Надо заметить, что после дороги девушки не в лучшей форме, и это еще очень мягко сказано. Нелет, которую круглыми от восторга глазами разглядывал малолетний ценитель красоты, от удовольствия зарделась и стрельнула взглядом на стоящего рядом Керта.

Она привыкла к вниманию, настойчивому, смелому, наглому, привыкла и отвечать на внимание. Разным образом. Но в присутствии сурового берсерка ощущала себя неопытной четырнадцатилетней девочкой, которой впервые понравился мальчик. И внимание этого конкретного, великовозрастного двухметрового мальчика не было ни настойчивым, ни наглым. Он смотрел уверенно и серьезно, будто точно знал, чего хочет, как этого добиться и что в конечном итоге из всего выйдет. Скорее всего, так и было. Керт намного старше Нелет и намного умнее.

— Это не вам, а нам, — ответил Керт вместо Велислава.

Чистая правда прозвучала несерьезным дележом, шуткой, над которой рассмеялась только ребятня.

— Еще неделя до Выбора, все может случиться! — пригрозил один из мальчиков.

Иногда дети не только обезоруживающе искренни, но и обескураживающе мудры. Как там говорится: «Устами младенца…»

И хотя мальчик просто-напросто повторил за взрослыми расхожую фразу, в последующие семь дней и в самом деле станет не до долгожданного праздника весны.

Удивительно, но в городе нигде не встретились воины, не видно вооруженных до зубов стражников. Даже двое, которые встретились у одного из входов в город, у лестницы, смотрелись скорее наблюдателями, почти что с ленцой оглядывающими окрестности. Нет громыхающей железом и мечами показушной силы.

Город не нуждается в подобной демонстрации величия и могущества. Его защищают не только воины, которыми являются, в сущности, все местные мужчины, но и окружающие скалы, умное расположение и планировка. Город древний, его основатели были мудры, а безопасность проверена веками.

Шагать по ровным, вымощенным довольно гладкими камнями улицам для Ады оказалось труднее, чем лезть по скалам. Вместо настоящего обрыва, под ногами будто бездна, нереальная, но гораздо более устрашающая. Эта пропасть — неизвестность. До сих пор путь не был легким и ближе к цели проще не стал.

Из ворот замка появились двое мужчин и девушка, путников явно увидели издалека и вышли навстречу. Мужчины, несомненно беры, двигались не спеша, на строгих лицах улыбались только глаза. А вот девушка, как только ей удалось обогнуть широкие спины спутников, припустила бегом и прыгнула прямо в объятия Дениса.

— Дениска! Наконец-то ты пришел, я так соскучилась! — Тонкие руки с силой обняли потрепанного и пыльного с дороги берсерка. Тот рассмеялся. — Ну почему ты так редко появляешься, а?!

— Дина, не трожь бяку. Запачкаешь о него светлое платье, — со смехом в голосе подколол один из незнакомцев, среднего роста, с черной короткой бородой и густыми бровями вразлет. Этот берсерк обладал мощью, заставляющей всех вокруг безоговорочно признать в нем сильнейшего.

— Денька, — простонала девушка, — спаси меня от него! Это же невыносимо! До сих пор обращается со мной, как с младенцем. В следующий раз я сбегу с тобой, — последнюю фразу прошептала заговорщицки на ухо. И, не обращая ни на кого больше внимания, продолжала обнимать Дениса.

— Кто тебя отпустит, мелкая, — прошептал ей в макушку Денис.

Девушка выглядела волшебно, как сказочная принцесса. Длинные черные локоны струятся вдоль узкой спины, бледная кожа, розовые губки и большие, глядящие на мир с любопытством и восторгом карие глаза. Дина походила на нежный вихрь тех самых лепестков цветущей вишни — мягкая и прекрасная. Хрупкая и слабая.

Незнакомцы поприветствовали Бориса и Велислава. Бородатый бер, советовавший «бросить бяку», подвинув Дину, сам заключил Дениса в крепкие объятия, не побрезговав прикасаться к сомнительной чистоты рубашке последнего.

— Давно не виделись, брат. Исхудал весь.

— Ага, а ты бородатый стал. — Денис обнимал в ответ так же крепко и в глазах светилась радость.

Ада подмечала все подробности. Следила за красавицей Диной, за Денисом, за их полными искренней нежности и взаимопонимания переглядываниями. Ей стало больно.

Незнакомые беры скользнули пристальными взглядами по трофеям, скупо сказали:

— Добро пожаловать! — и попросили следовать дальше в замок. Их прибытия определенно ждали, но излишней суеты вокруг пятерки не создавали. Ну да, встретить и сопроводить, защитить в пути к Йонви также посчитали лишним.

Вслед за болью в Аде родилась непонятная обида и злость. И прежде всего, как ни странно, на Дениса. Тот шел, держа черноволосую Дину за руку. Он прибыл домой, ему искренне рады, он здесь свой. И он не с ней, не с Адой, которая везде и всем чужая.

Ада поняла, что переменилось, уловила то, чего ей не хватало на протяжении всего последнего дня, — взгляда Дениса. Он не смотрел на нее, сделал так, как вроде бы она сама и хотела. Отстранился, не дотрагивался, не шел рядом и ни разу не взглянул. У него дом, семья, любимые. Любимая…

Зачем он все это начинал? Зачем нужна была Ада? Замкнутая, не доверяющая почти что никому серая мышка? Ведь, какой бы независимой и холодной она ни казалась, как бы ни отталкивала и ни отгораживалсь, он сумел пробраться не только в Адину голову, захватив все мысли, но и в душу. О рыси и говорить нечего, та впадала в блаженство от каждого мимолетного прикосновения руки Дена.