Обман на Орд Цестусе

— Разумеется, процессор и был целью ваших исследований, — заметил Оби-Ван.

— Естественно, — ответила Лидо Шан, слегка улыбнувшись бледными губами. — Вскрытие процессора аннулирует гарантию, но мы посчитали, что стоит рискнуть.

— И что вы нашли? — наклонил голову Кит.

— О, прошу вас, — сказала Лидо Шан, подражая склонности канцлера уходить от темы. — Всему своё время. Давайте начнем с оценки, основанной на продемонстрированных им навыках. — Она сделала паузу, собираясь. — УД — чувствительный к Силе биодроид особого типа, который прежде считался чем-то невозможным. В прошлом году они были распроданы по всей галактике. Несмотря на запредельные цены, они продаются быстрее, чем их успевают производить.

— Чувствительный к Силе? — Засмеялся Кит. — Глупости! Почему мы раньше не видели этих дроидов?

— Потому что, — ответила она, — это самые эксклюзивные, самые дорогие персональные дроиды-охранники.

— И сколько же они стоят? — спросил Кит.

— Восемьдесят тысяч кредитов. — Шан повела рукой, и в воздухе вокруг неё расцвел лабиринт голограммы схемы дроида. Ее руки пробежали по внутренней структуре, отслеживая различные особенности, затем она глубоко вздохнула.

— А сейчас, — наконец, сказала она, — мы подходим к сути дела. Тайна их успеха — уникальное проектирование живых схем, объединяющее органику с основным процессором, что дает большее единение с владельцами и превосходящую тактическую агрессию по отношению к злоумышленникам.

— Живых схем? — переспросил Кит.

Казалось, Лидо Шан состязается с наутоланином в способности смотреть, не мигая, но Оби-Ван увидел, как её глаза затянула желтоватая слизистая оболочка, а затем быстро исчезла.

— Процессор — это действительно единица жизнеобеспечения для существа неизвестного происхождения.

Голограмма замерцала и потемнела. Появилось изображение чего-то змееподобного, безглазого, свернувшегося кольцом. Судя по масштабу, существо было размером со сжатый кулак Оби-Вана.

— И это придает дроиду его особые качества? — спросил он.

— Да, — сообщила Лидо Шан. — Мы так думаем. Мы сделали прямой информационный запрос изготовителям, но они отказываются обсуждать свои тайны.

— И этот изготовитель…?

— «Цестус Кибернетикс» — вам знаком Орд Цестус?

Оби-Ван порылся в памяти.

— Родной мир «Оружейных цехов Бактоида»?

— Превосходно, — заметил Верховный канцлер. Лидо Шан кивнула.

— Наши контакты на Цестусе сообщили, что животное называется дашта-угрём. Этот дашта кажется неразумным, но, что еще более изумительно, это первое когда-либо найденное существо с глубоким уровнем… ладно, с чувствительностью к Силе.

— Дашта-угри? — Оби-Ван глянул на Кита, который покачал головой.

— Возможно, уроженцы горного массива Дашта на Цестусе, — сообщил канцлер. — В сочетании с уникальным вооружением УД, они дают дроиду преимущество в бою. Мы испытали его с различными противниками, и вы, мастер Фисто, — первый, кто одолел его.

Кит слегка поклонился — в знак благодарности или от удовольствия.

— По этой причине, — продолжал канцлер, — мысли мастера Фисто будут неоценимы.

Кит Фисто на миг сжал губы, словно не хотел отвечать.

— Жизнь будет всегда иметь большую гармонию с Силой, чем любая машина, — сказал он. — Тем не менее…

Быстрый беспокойный взгляд наутоланина выдал его мысли остальным.

— Когда эти Убийцы джедаев впервые появились на рынке? — спросил Кит.

— Примерно год назад, — ответил Палпатин. — Вскоре после начала Войн Клонов. Обширные контракты Торговой Федерации создали промышленный бум на Цестусе, который взял субподряд для цехов «Бактоида». После битвы на Набу Торговая Федерация разорвала контракт, вызвав экономический хаос. Финансово безнадежный Цестус повернулся к Республике и попросил нашей помощи. Мы установили прочный порядок, — он поморщился, — но, к сожалению, мы были слишком растянуты экономически и не смогли внести платеж немедленно. Случился еще больший хаос. Мы, возможно, недооценили важность этой маленькой планеты. Лидо Шан, — попросил он, — расскажите о габоннах.

Лидо Шан вздохнула.

— Как только началась война, мы разместили некоторые наиболее важные технологии на ограничении. Среди них были габонны — кристаллы памяти, используемые на Орд Цестус в производстве высококачественного дроида-охранника марки «Цеста», их самой знаменитой невоенной продукции до запуска производства УД.

— И как это привело к нынешней ситуации? — спросил Оби-Ван.

— Из-за ограничений, — сообщила Шан, — неустойчивая экономика Цестуса пошатнулась. Габонны — единственные кристаллы памяти, способные обеспечить мощь персональных дроидов-охранников класса пять. — Она говорила это ровным голосом, возможно, полагая, что это всем известно. — Большинство боевых дроидов — класса четыре, и они работают на более простых технологиях.

Канцлер покачал седой головой.

— Цестусу… не повезло, и, возможно, глупо было размещать всё это в одном месте.

— Понятно, — сказал Оби-Ван.

Кит Фисто обратился к ним обоим:

— Итак … ситуация весьма неустойчивая. Цестус больше не доверяет нам.

Канцлер кивнул.

— Вам двоим дано задание, мои друзья-джедаи. Я консультировался с Сенатом и Советом джедаев, и мы согласились, что вы должны войти в контакт с регентом Цестуса, некоей Джи'Май Дарис. Восстановите её доверие, принимая любые необходимые меры, чтобы сохранить их существующий общественный строй. Мы должны вернуть их и остановить поток этих мерзких Убийц джедаев. — Его рот искривился, словно последние слова оставили неприятный привкус.

— Так, — произнес Оби-Ван, пытаясь мысленно восстановить порядок событий. — Республика дважды вызвала на Цестусе экономический хаос. Полагаю, они обращались к Торговому Совету?

— Действительно, и мы пытались достичь компромисса, даже предлагали другой, более выгодный военный контракт.

— И? — спросил Кит.

— Переговоры сорвались.

— Почему?

— Нам сказали, что оплату придется внести заранее. — Лицо канцлера вытянулось. — Этого мы не можем сделать, учитывая размеры контракта.

— Возможно, я не очень хорошо разбираюсь в вопросах торговли, — проворчал Кит, — но несомненно, цестианцы знают, что играют с огнем. Как может продажа нескольких тысяч дроидов стоить такого риска? — Он наклонился вперед, в его темных глазах кружились вихри. — Объясните.

Лидо Шан на миг прикрыла глаза, а затем сказала:

— Сами УД представляют лишь часть полной экономической картины Цестуса. Но они стали модными, объектами высокого статуса, увеличив ценность всего потока продукции.

— Конечно, есть дополнительные проблемы, — заметил Палпатин. — Низший класс населения, который, конечно, составляет девяносто пять процентов жителей Цестуса, произошел от… как бы это сказать? — Он подумал, а затем отбросил политкорректность. — Они произошли от аборигенов и преступников и унаследовали от своих несчастных предков антиобщественные настроения. Самые богатые семьи и законно избранное правительство могут оказаться в гуще событий и пасть, если надлежащее решение не будет найдено.

Оби-Ван кивнул сам себе, думая, что многое здесь еще осталось невысказанным.

— Почему положение стало таким тяжелым?

— Потому что Цестус — относительно бесплодный мир, который не может обеспечить своё население без ввоза удобрений, пищи, лекарств и прочих снабжений. Каждая капля воды, потребленная чужеземцем, должна быть тщательно обработана.

— Понятно.

— Итак, первые УД появились на рынке, стали пользоваться спросом. Это заметили, но не сочли поводом для тревоги. А затем мы получили новые сведения.

— И что вы узнали? — спросил Кит.

— Что Конфедерация предложила купить тысячи этих дроидов-охранников. Возможно, десятки тысяч.

Оби-Ван был ошеломлен.

— Неужели граф Дуку настолько богат?

— Очевидно, — с сожалением сообщил Палпатин.

Черные глаза Кита Фисто сузились.

— Я полагал, что такие биоконструкты не могут быть выпущены серийно.

— Мы полагали так же, мастер Фисто. Очевидно, мы ошиблись. Мы не знаем, как, но мы знаем, зачем.

— Их будут использовать, как боевых дроидов, — указал Кит.

Боевые дроиды. Оби-Ван поморщился.

— Как это может быть? Ведь продавать военную технику сепаратистам запрещено.

— Да, — согласилась Лидо Шан. — Но нет никаких законов против продажи дроидов-охранников отдельным планетам Конфедерации, что, собственно говоря, Цестус фактически и делает. И то, что УД могут быть превращены в орудия убийства путём простой замены кристаллов памяти, никого не волнует.

Оби-Ван надеялся, что его лицо не выдает его мыслей, потому что ему стало страшно. Сама идея биодроидов, превращенных в смертоносные машины, тревожила. Такие устройства даже могли бы свести на нет предчувствия — преимущество джедаев в бою.

Этого нельзя допустить.

— Мы узнали, что это граф Дуку предложил снабжать Цестус их собственными габоннами, позволяя сборочным конвейерам возобновить производство. А ещё он предложил технологию, позволяющую Цестусу ускорить и увеличить производство дроидов и дашта-угрей.

— Клонирование?

— Да. Слухи намекают на более продвинутые технологии, чем каминоанские. Технологии, которые создают бесконечные колонии живой нервной ткани, позволяя их фабрикам поставить на поток процесс, который был когда-то эксклюзивным и дорогим.

— Те, кто ставит прибыль выше свободы, — заявил Кит, — обычно остаются ни с чем.

Он замолчал, чувствительные щупальца слегка шевелились. Возможно, как и Оби-Ван, он представил себе сражение против тысяч машин, столь же опасных, как тот металлический противник, сраженный на песке арены T'Чук.

Канцлер казался довольным тем, что они так быстро уловили ситуацию. Всё же, по мнению Оби-Вана, сам канцлер едва ли понимал, какие трудности могут быть впереди. Палпатин, возможно, был мудрым политиком, но ничего не знал о путях Силы.

Оби-Ван заметил, что думает вслух:

— Можно было бы принять особый декрет, чтобы отказать Цестусу в праве производить и продавать этих дроидов.

— А тем временем, — подхватил Кит, — галактика ждет и наблюдает.

— Действительно, — сказал канцлер. Свет из верхнего окна упал на его лицо. — Если Торговый Совет возьмет верх над маленьким Цестусом, мы окажемся просто головорезами. Пока не дошло до этого, я, Сенат и Совет джедаев настаиваем на дипломатии.

— Со световым мечом? — спросил Кит.

На лице канцлера мелькнула тень улыбки.

— Надеюсь, до этого не дойдет. Друзья мои, вы отправитесь на Орд Цестус и начнете формальные обсуждения. Но переговоры — это прикрытие для другой вашей цели: убедить Цестус и через них — другие заинтересованные звездные системы, что граф Дуку слишком опасен, чтобы иметь с ним дело.

— И наши ресурсы, сэр? — поинтересовался Кит.

Улыбка канцлера, наконец, стала уверенной и сильной.

— Лучшие из лучших.

4

Океан в трехстах километрах внизу был тих. Никто, глядя из этого мирного пункта наблюдения, никогда не догадался бы, что внутри тех водяных глубин сражались, воевали, убивали отважные солдаты. И умирали.

Со стороны транспортных судов понёсся устойчивый поток одноместных капсул, оставляя огненные следы в атмосфере. Коридоры транспортов заполняли бесконечные потоки одетых в форму солдат. Коридоры гудели от энергии, словно кровеносные сосуды, лопающиеся от живых клеток. Солдаты были одеты не в броню, а в эластичные черные подводные костюмы.

Они бежали в идеальном порядке и ритме, высоко поднимая колени и держа головы прямо, направляясь навстречу свиданию с опасностью, а, возможно, и со смертью. Каждый был ровно 1.78 метра ростом, с короткими черными волосами и пронзительными карими глазами. Их кожа была светло-бронзовой, более смуглая у тех, кто проводил больше времени на солнце. Все лица были одинаковы: густые брови, прямой нос над твердой линией узкого рта.

Солдаты-клоны, все до единого.

Некоторые не были обычными солдатами, хотя мало кто смог бы отличить их друг от друга. Они были элитными разведкоммандос. Будучи лишь малой частью всех клонов, выращенных в лабораториях Камино, бойцы ЭРК были самыми смертоносными солдатами, которых когда-либо создавали.

Вопреки распространенному мнению, даже стандартный солдат-клон был не просто бессмысленной ударной силой или пушечным мясом. Тренированные в широком спектре общих военных дисциплин, — от рукопашного боя до специальной медицинской подготовки, они имели ранг от рядового солдата до командира, в зависимости от полевых результатов. Теоретически все солдаты были равны, но опыты и крошечные вариации на начальных стадиях клонирования неизбежно привели к тому, что некоторые были несколько более равны, чем другие.

На одном из кораблей, «Нексу», быстро шел человек в синей броне капитана. Его шлем и шейная пластина имели обозначение «A-98», в своем отряде он был известен как Нейт. Хотя в другое время и в других местах он вел своих братьев в бой, сейчас он был просто одним из тысяч устремившихся навстречу судьбе.

Следующий клон в ряду заперся в цилиндрической капсуле, доверяя Нейту сделать проверку на внешних мониторах. Нейт пробежал глазами экран, знакомый ему, как собственная рука. Коротко шлепнув мозолистой ладонью по внешней стене, он подал знак, что капсула в порядке. Сквозь противоударную пластину он видел глаза своего брата. Отражение его собственных глаз.

С глухим ударом глаза отступили, когда капсула втянулась в стену, присоединившись к ленточному транспортеру. Он повернулся, кивнул следующему в строю солдату и заперся в капсуле. Человек проверил приборы Нейта, как сам Нейт только что — у человека впереди себя. Он услышал шлепок по стене капсулы. Утешающий звук. Нет ничего более успокаивающего, чем одобрение другого солдата.

Капсула, использованная уже много раз, воняла потом — не его собственным, хотя предыдущий обитатель был его генетическим близнецом. Нейт обнаружил следы противовирусных лекарственных средств, разработанных для выживания в чуждой окружающей среде. Он глубоко вздохнул, одна часть его ума полностью на автопилоте, пока остальная часть проверяла оборудование этого металлического гроба.

Этот запах. Сладкий, резкий и органический. Триптофагия, понял он. Препарат, используемый для предотвращения лихорадки на полдесятке планет, которые он смог бы легко назвать. Одна из них была недавней горячей точкой, и это значит, что предыдущий обитатель капсулы в прошлом месяце был на Кортао.

Он знал, что эти мысли — просто отвлечение от опасности. Риск был всегда.

Страх — постоянный спутник солдата. В этом нет никакого позора: то, что человек чувствует, не имеет значения. Значение имеет то, что он делает. Он был одним из немногочисленных ЭРК-рядовых во всей галактике и не желал себе иной судьбы.