Помоги проекту - поделись книгой:
Продовольственный магазин был уже закрыт. У ярко освещённой витрины Гуля учинил танец умирающего лебедя, но результата не добился. Продавцы занимались вечерним кассовым туалетом и не обращали внимания на несчастного Гулю Голосова — владельца пустого холодильника. Лебедь, умирающий от голода, не произвёл на них художественного впечатления.
Шеренги рыбных консервов и сказочно-золотистых батонов издевательски глядели на Гулю сквозь стекло. Наконец над ним сжалилась уборщица и вынесла ему кирпичик серого хлеба. Гуля зажал хлеб под мышкой и поплёлся домой, на ходу отщипывая кусочки, вкус которых его голодному желудку представлялся божественным.
На лавочке у входа в подъезд сидела утренняя незнакомка, назвавшаяся Наташей.
— Добрый вечер! — сказала она и поднялась.
— Добрый вечер, — ответил Гуля, пытаясь спрятать ободранную буханку. Прятать её было некуда, кроме как за спину, но убирать руки за спину было неловко: незнакомка могла подумать, что он демонстративно не хочет с ней здороваться. В конце концов Гуля совсем запутался в своих соображениях и не нашёл ничего лучше, нежели сказать правду:
— Извините, — сказал он. — Какой-то нелепый день сегодня. Даже пообедать не успел.
— Угостите и меня. Я тоже очень люблю свежий хлеб, — ответила незнакомка, и Гуля не смог не отметить её природного великодушия.
— Он не очень свежий, — сокрушённо сказал Гуля. — Тут история произошла… и пока всё разобралось, я в магазин опоздал. Это меня уборщица пожалела. А дома — совсем ничего…
— Как это ничего? — сказала незнакомка. — Так не бывает. Чай есть?
— Есть.
— Сахар?
— Кажется, есть.
— А масло?
— Масло кончилось, — вздохнул Гуля. — Позавчера.
— Не беда! — решительно сказала незнакомка. — Пойдёмте, что-нибудь придумаем! — и решительно, словно к себе домой, шагнула в подъезд.
Гуля озадаченно поглядел на её спину и двинулся следом.
На кухне она быстро провела ревизию шкафов и ящиков. Результат ревизии обозначила короткой фразой:
— Господи, как вы ещё не умерли с голоду?!
— Я живучий… — тихо сказал Гуля.
— Знаете что? Съезжу домой и чего-нибудь привезу. Через час будете есть котлеты.
— Не надо! — решительно сказал Гуля.
— Почему?
— Я вегетарианец. Кроме того, не понимаю, чем обязан…
Она легко пропустила его вопрос мимо ушей.
— Тогда я вам поджарю гренки!
— Интересно, на чём вы их собираетесь жарить?
— А я нашла в холодильнике обёрточную бумагу от масла. Вы никогда не жарили на бумаге?
— Нет.
— Тогда смотрите и учитесь.
Она мгновенно нарезала хлеб, раскалила сковородку, протёрла её масляной бумагой и изготовила первую порцию гренков, повторила эту операцию трижды, живописно разложила гренки на тарелке, припудрила их сахаром…
— Кушать подано!
Уселась за стол напротив Гули, мечтательно уставилась на него тёплыми золотистыми глазами…
— Почему не едите? Остынут!.. Чай заварить крепкий?
— Да я сам могу…
— Ну что вы, отдыхайте… Вы работали весь день. И потом у вас какие-то неприятности, вам надо расслабиться.
— Откуда вы знаете про неприятности?
— У вас всё на лице написано. У вас такое лицо, что на нём всё написано.
— Странно. Я полагал, у меня непроницаемое лицо.
— Сказать, о чём вы сейчас думаете?
— Попробуйте…
— Вы думаете, что иметь такую жену, как я — это просто счастье. Но скорее всего так не бывает, и это всё притворство, потому что мне от вас что-то надо, вот я и умасливаю вас как могу. Так? Только честно?
— Примерно…
— Ну вот, гренки уже остыли, давайте подогрею.
Не дожидаясь согласия, она сгребла гренки с тарелки, высыпала их на сковороду и прикрыла крышкой от кастрюли.
— Какой-то ужас, — сказала она. — Да вы просто есть не умеете. Жуёте что попало и как попало. Через два года вы умрёте!
— Ну, может не через два…
— Через три! — решительно сказала она. — Вам себя не жалко?
— Жалко.
Гуля странно произнёс это слово. Сдержанно. С каким-то пристальным вниманием. Затаённое лукавство появилось в его глазах. Незнакомка заметила это и смутилась.
Называть её и дальше незнакомкой, честно говоря, неловко. У Гули было ощущение, что он с ней уже давно знаком, более того — это совершенно естественно, что она его встречает после работы с ужином на столе. Может быть, оттого, что Гуля поймал в себе эту мысль, у него и переменилось выражение глаз, замеченное Наташей.
— Вы не обижаетесь на меня?
— За что? — спросил Гуля.
— За самоуправство. У меня вредный характер. Я всюду чувствую себя как дома…
— А дома — как в гостях?
Она усмехнулась, словно шутка оказалась недалёкой от правды.
— Между прочим, — сказала она, — дома и надо чувствовать себя, как в гостях. Тогда в доме ни о ком не забывают… все чувствуют себя… любимыми и долгожданными…
Грусть коснулась её лица, но тут же исчезла.
— А жевать надо медленно, долго и аккуратно, если не хотите нажить себе язву желудка. Вот так!
Она демонстративно съела один гренок.
— Ну-ка, попробуем?!
И они синхронно зажевали, словно находились на соревнованиях по парному глотанию, что Гуля и не преминул отметить.
— Музыки не хватает, — сказал он. — Фигурное глотание. Новый вид олимпийской программы!
— Ну вот, — огорчённо сказала Наташа. — Вы уже проглотили.
— Нельзя?
— Ну конечно нельзя! — сказала она. — Давайте ещё раз. И попрошу серьёзно. Начали.
Гуля сосредоточился и принялся жевать.
— Я устал, — жалобно сказал Гуля. — Нельзя же так сразу. Надо постепенно осваивать технику. У меня челюсть нетренированная.
— Смеётесь? А вот корова, например, жуёт пищу сорок минут. Отмечено, что у коров никогда не бывает желудочных заболеваний.
— Они просто никогда не едят в столовых! — весело сказал Гуля. И в мгновение ока проглотил оставшиеся гренки.
Она убрала со стола, вымыла посуду — Гуля следил за ней с весёлым интересом.
— Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — сказал Гуля, когда она закончила возиться с посудой. — Теперь — когда путь проложен, вы наверно откроете зловещую тайну: кто вас ко мне подослал и с какой целью?!
— Открою, — невозмутимо сказала Наташа. — Только вопрос очень серьёзный и я не знаю, с чего начать.
— С конца!
— С конца — так с конца! — согласилась Наташа. — Я жду ребёнка, и мне нужен муж.
Она выговорила это совершенно равнодушно, словно речь шла о покупке хлопчатобумажных носков. «Я жду ребёнка, и мне нужен муж». И смолкла.
Тишина повисла в комнате.
— И… за этим вы пришли ко мне? — осторожно поинтересовался Гуля.
— Да, — подтвердила Наташа. — А что?
— Нет, ничего, всё в порядке.
Он замолчал, потом спросил:
— Вы серьёзно?
— Вполне, — сказала Наташа.
— Вы знаете, — вдруг печально сказал Гуля. — Я ужасно невезучий.
— Знаю, — сказала Наташа. — Я ведь утром вам говорила — я всё про вас знаю.
— С утра я опоздал на работу. Потом неудачно пошутил с милиционером и заплатил за это червонец. Потом пришла иностранная делегация, а я в это время примерял джинсы. Потом я помог одной девушке найти её коварного возлюбленного и за это схлопотал по физиономии. С самого утра — одни кошмары. Теперь, значит, вы предлагаете жениться на вас?
— Должно же у вас быть что-то приятное за весь день?!
— Да, конечно. А вы твёрдо уверены, что вам нужен именно я?
— Уверена, — сказала Наташа. — Я прочла о вас в газете. Там было написано, что вы благородный и никогда никому не отказываете. Что вы так побледнели? Вам нехорошо?
— Странно, если б мне было хорошо, — сдержанно сказал Гуля.
— Не переживайте понапрасну. Всё очень просто и понятно.
Она замолчала, словно собираясь с мыслями. Сосредоточилась. На её лице появилось выражение, которого Гуля ещё не знал.
— Я люблю… одного человека. Фамилия его не имеет значения. Хотя… вы его наверняка знаете, его часто показывают по телевидению… Он меня тоже любит. Развестись не может. Жена — истеричка, обещала покончить с собой… А я хочу родить ему ребёнка. Не правда ли, всё очень просто?
— Проще пареной репы, — сказал Гуля. — Хотите родить ребёнка ему, а получать алименты с меня — что же тут сложного?
— Вы сообразительный.
— Инстинкт самосохранения!
— Правда, вы переоцениваете глубину страсти, которую может зародить в женщине ваша зарплата.
— Я просто люблю свою зарплату, — вежливо сказал Гуля.
— Так вот почему вы по вечерам грызёте чёрствый хлеб?!
— К тому же украденный в заводской столовой.
— И что вы собираетесь делать со своими сбережениями?
Поделиться книгой: