Мотылек-самоубийца [СИ]

Кайло веселит это объяснение: выходит, дядя так и не узнал, куда подевались его реликвии.

— Ему они были не нужны. А мне — да, — решительно заявляет она.

— Уже прочитала? — Кайло спрашивает скорее из интереса к самой Рей, чем к содержанию книг.

Но она будто не слышит вопроса. Рей с грустью обводит взглядом свое жилище.

— Когда тебе нужно улетать?

Вот он — этот вопрос, на который Кайло не хочет отвечать даже самому себе. Но ему приходится взять себя в руки.

— Я не могу оставаться дольше, чем на день.

— Я все равно рада, что ты здесь.

* * *

— Знаешь, чего нет в этих книгах? — произносит Рей, греясь на берегу, у самой кромки воды. Она вытянула вперед босые ноги и время от времени вращает туда-сюда узкими стопами.

Кайло ходит по икры в воде, закатав штаны до колен. Вода прохладная; он бесцельно бродит из стороны в сторону и наблюдает, как под его шагами со дна поднимается ил.

Облака то набегают, то так же стремительно исчезают. Холод и жар без остановки сменяют друг друга.

— Что?

— Там ни разу не упоминается ни светлая, ни темная сторона. Ни единого упоминания. Я думала, что в джедайских текстах должны быть какие-то указания, как не поддаться тьме. Свод правил, например. Но в этих книгах все сводится к обретению баланса.

— Все это время ты переживала, как бы не поддаться темной стороне? — уточняет он растерянно.

— Нет, — смущается она. — Я просто хотела понять, в чем… в чем суть.

— Суть в том, — после минутного размышления произносит Кайло, — что нет никаких сторон. Есть только мы. И Сила всегда остается Силой, как бы ни назывался тот, кто ее использует.

На лице Рей появляется уже хорошо знакомое ему хмурое упрямое выражение. Она не согласна с ним, и Кайло больше ничего не говорит, не желая омрачать такой день спорами о сторонах и о Силе. Он желает простой приятной беседы. Но у них почти нет тем, которые не касались бы войны, джедаев, его родственников или повстанцев.

— Ты любишь стихи?

Он широко улыбается, замечая ее изумление и замешательство.

* * *

Рей хочет спуститься вниз до заката, но Бен уговаривает её остаться у озера и посмотреть, как садится солнце. Она не может ему отказать: будто для него это отчего-то очень важно. Чуть позже к ней приходит понимание, что его тяготит скорое возвращение в Первый Орден: ему просто хочется подольше чувствовать себя свободным.

Небо над их головами, по мере того как солнце клонится к горизонту, темнеет, из насыщенного синего окрашиваясь глубоким фиолетовым цветом. Внизу простирается море тумана, и в закатных лучах оно делается похожим на лаву. А между этими двумя противоположностями сияет ровно и мягко солнечный диск.

Там, где небо встречает линию горизонта, чистые цвета расплескивают вокруг светила всевозможные свои оттенки. И поверх этого полотна простираются тенёта перьевых облаков.

Рей чувствует, что на глаза наворачиваются слезы, настолько ее переполняет восторг от созерцания завораживающей красоты природы. Она оглядывается на Бена, чтобы найти в его глазах подтверждение собственным чувствам. Но находит его взгляд, устремленный не на горизонт, а на нее.

— Ты прекрасна.

Рей вспыхивает от его слов не меньше, чем солнце, уходящее в этот миг за горизонт.

* * *

Она провожает его до корабля, хотя уже совсем стемнело, и Кайло изумляется, как ей удается различать хоть что-то в плотной белизне, разлитой под покровом тьмы. Хотя без нее он вряд ли смог бы найти дорогу.

Все то время, что они петляли по округе, повинуясь причудливым изгибам местных каменистых троп, Рей ступала первой, иногда беря его за руку, чтобы держаться друг за друга. Он предпочел бы, чтобы она вообще не выпускала его руки до самого корабля.

Когда они выходят на поляну, служащую его шаттлу посадочной площадкой, Кайло охватывает смертельная тоска. Вот он — тот конвоир, что доставит его обратно. Где-то там его ждут стерильные коридоры, залы и покои Превосходства, офицеры с безукоризненной выправкой, ровные шеренги безликих солдат и презрительная усмешка во взгляде Хакса.

С внутренним содроганием он ступает вперед, в объятия своего бремени; его нога касается трапа. Он не хочет ни говорить, ни оборачиваться, хотя знает, что Рей наблюдает за ним с края поляны.

Ему неизвестно, когда он вновь сможет ее увидеть, он даже не знает, что будет завтра с ними обоими. У них нет никакого канала связи, кроме того, что дарит им время от времени Сила. Возможно, завтра она покинет это место, и он не будет знать, где ее искать. Возможно, как только его корабль взлетит, она растает в тумане.

* * *

Рей с грустью наблюдает, как понурая фигура с согбенными плечами медленно поднимается по трапу и исчезает в глубине корабля. Бен ничего не говорит на прощание, но это к лучшему: ей было бы труднее его отпустить. Она не хочет задумываться о том, как долго продлится предстоящая разлука.

5. Жернова

Сначала она видит Финна и Роуз. Те держатся за руки, глядя на разгорающееся пламя с ужасом и обреченностью людей, заглядывающих в глаза собственной смерти. На их лицах пляшут жаркие отсветы. Роуз зажмуривается, отворачивается и пытается найти спасение на груди Финна, тот с воплем прижимает ее к себе, а затем их окутывает пыль и черный дым. Искры кружат вокруг того места, где стояли только что ее друзья. В отдалении раздается хор стенающих голосов.

Рей оглядывается, и ее взору предстает лицо По. Взгляд его больших черных глаз тверд и мрачен, он будто хочет броситься на кого-то, но его руки связаны. В последнее мгновение он вскидывает голову с вызовом, а потом его образ взрывается и рассеивается красной взвесью.

Рей вся в поту и задыхается от ужаса, пока один за другим перед ней погибают все, кого она узнала по Сопротивлению. Их образы перемежаются с образами незнакомых людей и представителей прочих рас, принимающих мучительную смерть. Среди них она видит и солдат в белой броне, но без шлемов. Все они разные: мужчины и женщины, погибающие кто с криками, а кто с судорожной улыбкой на лице. Офицеры в черной и синей, как с иголочки, униформе задыхаются от гари и валятся замертво.

Молодые, старые, озлобленные, надеющиеся, сомневающиеся, трусливые, храбрые, отчаянные, жестокие и милосердные — все они валятся в общую братскую могилу в выжженной земле. И тел так много, что вскоре перед Рей предстает гигантский погребальный курган, но не укрытый проросшей травой, а оскалившийся сотнями тысяч мертвых лиц.

Она отшатывается от этого зрелища и проваливается во тьму, но лишь для того, чтобы обнаружить себя в самом центре бури: всюду бушует огонь, на нее обрушиваются тяжелые обломки дюрастали, выбивая воздух из легких. Где-то среди тьмы, пепла и огня она слышит отчаянную мольбу:

— Пожалуйста, помоги мне. Я не справлюсь без тебя…

Рей узнает этот голос. Она с трудом поднимает голову и видит перед собой лицо Бена. Он в отчаянии тянет к ней руку, и она не понимает, хочет ли он ее спасти или сам молит о спасении. Но в следующее мгновение пламя и сталь с ревом поглощают его фигуру. Рей вскрикивает от боли и тоски, а затем просыпается.

Она пытается вскочить с постели, но в поту и сумятице путается в одеяле и падает на пол. Это ее не останавливает — Рей, чувствуя подступающие безумство и страх, спотыкается, на ходу выпутывается из одеяла и выбегает наружу.

Она мечется по поляне перед домом, пытаясь укротить рвущиеся из нее эмоции. Она должна лететь к Бену! Она должна по маячку найти По! Она должна найти любой способ связаться с друзьями! Она должна действовать — сделать хоть что-то! Но не оставаться наедине со своим еще не до конца развеявшимся сновидением.

— Что бы ты ни увидела во сне, девочка, прошу, не будь опрометчивой.

Рей вскидывается на звук незнакомого голоса.

Перед ней стоит мужчина в годах. Он выглядит мирно, хоть вовсе и не кажется безобидным. Но сейчас Рей настолько удивлена внезапному гостю, что даже теряется: ее больше интересует, как он нашел ее, чем то, кто он и зачем пришел. Она жалеет, что безоружна.

— Кто вы и зачем здесь? — спрашивает она порывисто.

Незнакомец стоит в отдалении. Черты его лица кажутся слишком тонкими и правильными, но взгляд волевой, а от правой скулы до лба, пересекая глаз, тянется тоненькая, едва различимая полоска шрама.

— Я тебе не враг. И я здесь, чтобы предостеречь тебя.

— О чем?

— Однажды я тоже был одержим видением. Но в попытках предотвратить увиденное я потерял все, чем дорожил.

— Я не должна действовать? — гневно спрашивает она. — Должна позволить этому случиться?

— Не действовать? — усмехается человек, будто Рей говорит о чем-то неправильном и нереальном. — Нет. Ты должна действовать. Но будь готова к тому, что на любом пути тебя встретит твое видение.

— Кто вы? — Рей вдруг снова приходит в себя и теперь с волнением и недоверием смотрит на высокую фигуру. Она осторожно подходит ближе и, когда туман вокруг мужчины заметно развеивается, замечает, что его будто бы окутывает голубоватое свечение, которого не было заметно в молочной дымке. — Вы… вы настоящий?

— Да, Рей, — снисходительно отвечает тот. — Я призрак Силы.

— Вы джедай? — догадывается Рей. — Настоящий?

Это становится таким облегчением. Наконец-то. Она с волнением закрывает глаза, чтобы сдержать слезы радости: он поможет. Кем бы ни был этот человек, но, наверное, он был очень могущественен при жизни, раз является ей сейчас; он поможет во всем разобраться и все исправить.

— Вы же поможете мне?

— Я всего лишь тень прошлого, Рей, — отрезвляет ее призрак, и она смотрит на него с отчаянием. — Я всего лишь хочу удержать тебя от безрассудства. Ты никогда не будешь знать наверняка, какой твой шаг позволит тебе избежать увиденного, а какой, наоборот, приблизит к роковому событию.

Ей нужна минута, чтобы унять лихорадочное биение сердца и вникнуть в смысл его слов.

— Сражение никогда не закончится, — дрожащим голосом произносит Рей, чувствуя, как теплые слезы прокладывают дорожки по щекам. Она не спрашивает, она утверждает. — А при вашей жизни были войны?

— Да.

Внезапно призрак смеется с мрачным задором. В его улыбке проскальзывает обаяние заносчивого юноши.

Рей смаргивает и утирает слезы, не понимая, что смешного он нашел в ней или в самом их разговоре.

— Вы с Беном… Знай он всю историю моей жизни, он оценил бы иронию. В любом случае, не говори ему обо мне. Он может быть разочарован тем, что я не стал напутствовать его.

Рей в замешательстве наблюдает, как этот странный человек уходит в туман. Еще с мгновение его смех гуляет отголосками меж каменных перстов. А затем воцаряется тишина.

Рей растеряна и разбита. До утра она греется у костра, пытаясь прогнать дурное предчувствие и мыслить разумно. Вместе с солнцем к ней возвращаются надежда и решимость. Рей с Джакку никогда не сдавалась, не будет и сейчас ждать милости судьбы, безмолвно наблюдая, как безжалостный рок забирает у нее всех, кто ей дорог.

Ей нужно видеть По, и как можно скорее.

Она проводит раннее утро в сборах. Скидывает в вещмешок все, что представляет для нее хоть какую-то ценность. У нее совсем нехитрый скарб: кое-что из одежды, книги, маячок да бластер. Перекидывает через грудь посох.

Рей не собирается бросать свой новый дом, но, отправляясь в дорогу, она не знает, что с ней будет и когда она сможет вернуться.

«Сокол» встречает ее как старый добрый друг, который уже потерял надежду снова взмыть в небо.

— Засиделись мы здесь с тобой, — бормочет Рей, с небывалым трепетом прикасаясь к консоли. — Но теперь — хватит прятаться.

Оторвавшись от земли, она ликует от подзабытого уже чувства эйфории, которое дарит полет, и покидает мир вечных туманов.

* * *

— А, Верховный Лидер! — Хакс приветствует его на мостике с удивлением и притворным почтением, намеренно перегибая и с тем, и с другим, — давая понять, как неожиданно, что Кайло наконец-то почтил их своим присутствием. — Могу я знать, по какому срочному делу Вы покидали Превосходство?

— Нет, не можете. — Удивительно, насколько жалкими и тщетными кажутся ему теперь попытки Хакса задеть его. Кайло без труда держит себя в руках: он холоден и отстранен как никогда. — Доложите обстановку.

Он удовлетворенно выслушивает доклад.

— Что с пленником, связанным с Сопротивлением?

— Он содержится в надлежащих условиях, как Вы и распорядились.

— Отведите его в допросную. Целым и невредимым.

Следуя по тюремному коридору, Кайло изумляется тому, как он собран.

Покинув Рей, поначалу он чувствовал себя разбитым и опустошенным, но в то же время в нем словно что-то окрепло. Вместо хаоса, царившего в душе, установился порядок. Вместо смятения, обуревавшего его в последние месяцы, в сердце и мыслях наконец-то настал покой.

Он в задумчивой решительности входит в камеру. Пленник оказывается человеческим подростком — юношей в пыльной, с чужого плеча одежде, в прохудившейся обуви, с грязными волосами, заживающими ссадинами на бровях и губах и с ясными светлыми глазами. Тело пленника дрожит, но взгляд осмысленный и даже отчаянный.

В прежние времена Кайло вломился бы в камеру в маске и без лишних разговоров и прелюдий прошелся бы сквозь чужие воспоминания и мысли.

Правда, однажды он сделал все иначе: долго разглядывал пленницу, ожидая ее пробуждения, снял шлем, действовал с нехарактерной для него осторожностью, почти нежностью, не желая навредить.

Тот допрос плохо для него кончился.

Но сейчас он стоит здесь без шлема — такой же человек, как и юноша перед ним, — и точно знает, как легко прочесть все его эмоции. Кайло ни разу не допрашивал с открытым лицом.

Пленник глядит на него во все глаза: он понимает, кто перед ним.

— Как тебя зовут? — Кайло говорит с ним так, как разговаривал бы с любым незнакомцем, не будь он Верховным Лидером Первого Ордена, а этот парень — связным Сопротивления.

— Кай.

Кай понравился бы Рей. Она тянется к таким.

— Сколько тебе лет, Кай?

— Че… четырнадцать…

— Сэр, — вдруг добавляет он к своему ответу.

Что ж, он не пугает мальчишку, это может быть к лучшему.

Кайло вдруг усмехается про себя, понимая, что Хакс нарочно не сказал ему, что их сверхценный пленник — почти ребенок. Генерал остается верен своей мелочной мести.

— Кай, я уверен, ты понимаешь, зачем я здесь. Ты ведешь себя смело — я ценю это. Но мне нужна любая информация о Сопротивлении. В первую очередь о местонахождении штаба.

Кай смотрит на него, с трудом сглатывает, но молчит. Кайло вздыхает. Было глупо надеяться, что пленник добровольно все расскажет.