Мотылек-самоубийца [СИ]

Рей тут же возвращается обратно, неся с собой свой посох.

— Хочешь меня им побить? — спрашивает друг с сомнением. — Не надо. Я и так прекрасно помню, что ты отлично им владеешь, — Финн примирительно вскидывает руки.

Но Рей не отвечает. Она встает по другую сторону от костра, вытягивает руку с посохом вперед, держа тот параллельно земле. Финн вряд ли заметил, что ее посох укоротился с обеих сторон, а оставшаяся часть модифицирована.

Глядя на друга с плохо скрываемым радостным торжеством, Рей активирует свое оружие. Оба конца посоха вспыхивают яркими, но ровными и стабильными лучами. Финн вскакивает от неожиданности, но в его глазах восторг. Он почти вскрикивает:

— Оу! Рей! Это потрясающе!

Цвет ее клинков бледно-желтый. Рей считает, что при ярком солнечном свете цвет, пожалуй, мог бы даже показаться белым. Но проверить эту догадку в ее мире вечного тумана пока нет возможности.

Она делает несколько движений. Обращаться со своим новым оружием ей кажется все привычнее. Финн восторженно улюлюкает, наблюдая за тем, как лучи вспарывают холодный влажный воздух. Рей позволяет себе даже кувырок через голову. Площадка перед ее домом ровная и утоптанная ее ежедневными тренировками; здесь есть, где помахать.

— Хочешь подержать? — вдруг предлагает она Финну.

Он сглатывает, но удержаться не может. Рей гасит лучи и передает ему посох. Он повторяет ее движение, вытягивая руку вперед, и, едва не зажмурившись, зажигает его. Видно, что его рука дрожит. Финн не решается производить движения. Рей не видит в этом трусости: управляться с посохом куда труднее и опаснее, чем с мечом. Но это-то и подогревало в ней желание обзавестись подобным оружием.

Она закончила сборку и сопровождающую ее медитацию четыре месяца назад. Была уже поздняя ночь, и по ней вовсю барабанил дождь. Она промокла насквозь, пока не закончила. Но это стоило того.

Рей тут же активировала оружие и провела свою первую тренировку, с шипением воды на лазерных лучах ударяя по бесплотному воздуху. Она чувствовала потрясающее единение с оружием. Оно было продолжением ее сущности. Таким своим и родным, что потеряй она его или сломай, это ощущалось бы как утрата конечности.

Деактивировав посох, она прижала его ко лбу, наслаждаясь, как дождь капает одновременно на ее кожу и на остывающий металл. С чувством глубокого удовлетворения, наполненная радостью, Рей вошла в свое скромное жилище, чтобы обнаружить, что вместо одной кровати у нее их стало две.

Бен выглядел таким же захваченным врасплох, как и она. Эйфория, охватившая ее во время первой тренировки со световым посохом, вкупе с ним, лежащим полуобнаженным в ее доме, показалась ей ужасно неуместной. Бен, будто почувствовав ее смятение, укрылся, но прожигать ее взглядом своих глубоких черных глаз не перестал. Разве он не чувствовал, что его взгляд куда неуместнее его наготы?

Она была так взволнована и обрадована тем, что ей наконец-то удалось после нескольких месяцев бесплодных попыток, что хотелось вывалить ему все свои переживания до последнего, — но вместо этого Рей уткнулась взглядом в пол и пошла к своей лежанке, поставив при этом посох в угол у двери. Она сняла плащ-накидку, надеясь, что этого будет достаточно, но Бен, кажется, даже не думал отворачиваться. Чего он ждет? Что она так и разденется перед ним?

— Отвернись, — бросила она ему, и он тут же повернулся к ней спиной.

Рей быстро скинула с себя мокрую одежду. Белье хоть и было слегка влажным, но его она оставила и побыстрее спряталась под двумя шерстяными одеялами. Помещение было хорошо протоплено, и благостное тепло постепенно разливалось по телу. Бен молчал и не подавал признаков бодрствования. Рей удержалась от того, чтобы окликнуть его: слишком велик был соблазн поговорить хоть с кем-то, слишком ее переполняла радость.

Но нет. Он в последнюю очередь должен знать о ее успехах. Ей не хватило решимости, глядя на его широкую спину, прошептать «Спокойной ночи».

Финни с Роуз прощаются с ней через несколько дней. Ей грустно отпускать их, но в то же время теперь она может вернуться к своей размеренной жизни. Финн сообщает, что у них скоро появятся приличные корабли, а численность повстанцев в последнее время увеличивается все быстрее — становится трудно скрываться где попало. Рей выслушивает его, но не выражает никакого восторга от того, что скоро будут открытые бои. Пока все идет как есть, ей не приходится направлять свой посох на врага. Она лишь заверяет друга, что будет рада услышать хорошие новости.

Финн уходит на их корабль первым, чтобы подготовить все к полету, и Рей с Роуз остаются вдвоем. Они не настолько близки, но между ними есть чувство товарищества.

— Мне жаль, что ты сидишь здесь безвылазно, но теперь, когда мы знаем о наемниках, тебе еще опаснее покидать планету.

Роуз говорит с сочувствием, но твердо.

Рей ловит на себе чужой взгляд и тут же встречается глазами с Беном. Она боится, что Роуз что-то заподозрит, поэтому игнорирует его присутствие.

— Рей, я не хочу, чтобы ты думала, будто мы забываем о тебе, когда мы где-то там далеко. Все постоянно спрашивают, как ты, и По очень волнуется, зная, что тебе приходится жить здесь, в изоляции. Последний раз, когда мы видели Чуи, он без конца справлялся о тебе…

Рей чувствует, как ее сердце тает при мысли о мохнатом друге. Она тепло улыбается и берет Роуз за руку.

— Передай ему самый горячий привет от меня.

Роуз вздыхает, но не предлагает Рей взять комлинк, как делала прежде. По считает, что средства связи могут выдать местонахождение их последнего джедая. Рей согласна с ним. Тем более с учетом последних новостей. У нее есть маячок, чтобы найти По в случае чего. У нее есть «Сокол» и световой посох. Она может о себе позаботиться.

— Мы вернемся, — заверяет Роуз, как обычно.

— Всегда рада гостям.

Когда девушка направляется к кораблю, Рей оглядывается на то место, где видела Бена, но его там уже нет. Взлетая, корабль разгоняет под собой клубы тумана, но вскоре тот вновь смыкается вокруг Рей.

3. Удушье

Рей втягивает восхитительный аромат полной грудью. С последней поставкой провианта Финн с Роуз привезли ей банку кафа. Рей не пробовала его ни разу в жизни, хотя, конечно же, слышала об этом напитке.

Она остается равнодушна к привезенной банке целую неделю, но в это утро отчего-то решает попробовать, что же в нем такого особенного.

Рей всегда, если позволяет погода, завтракает снаружи, у обустроенного костровища. Ей нравится присаживаться у вновь разведенного огня, пробуждаясь вместе с возрождающимся из вчерашних угольков пламенем, и смотреть на выступающие из тумана мшистые поляны и каменные персты, которые так напоминают гигантов, притаившихся в белизне.

Так и сегодня — Рей разводит костер, греет на огне воду, лелея под плащом остатки сонного тепла, а затем заваривает в кружке растворимый порошок.

Запах окутывает ее, даря беспричинное чувство радости. Неудивительно, что этот напиток так популярен!

Рей улыбается, делая маленький глоток, и кривится от горького с едва ощутимой кислинкой вкуса. Она хмурится, смотрит в кружку, но потом делает глубокий вдох и решает, что, пожалуй, есть в его употреблении некое изощренное удовольствие.

Прожив год без проблем с пропитанием, она научилась есть без спешки, однако все равно по привычке облизывает тарелку.

Каждый день в этом месте похож на предыдущий.

С утра Рей проводит несколько часов, изучая украденные у Люка тексты. Чтение чего-то столь древнего дается ей с трудом из-за стиля изложения, хотя сам язык не сильно изменился. Она продвигается медленно — по паре страниц в день. Иногда, чтобы уяснить написанное, приходится перечитывать одно предложение снова и снова. Высокие материи — размышления о природе Силы — далеки от ее приземленного мышления, но она старается выудить из пространных рассуждений крупицы полезной для себя информации. Так было со сборкой светового посоха.

Затем Рей тренируется со своим новым оружием. Она не нашла в текстах никаких указаний на обращение со световым мечом или чем-то иным, поэтому ее тренировка — это отработка уже знакомых ей приемов и изобретение новых. Приходится воображать противников; в этом ей помогает местность: осклизлый мшистый камень под ногами, плотный туман и появляющиеся перед ней будто из ниоткуда столпы. Она может по часу кружить по округе, нанося удары по ним и останавливая луч на расстоянии пальца от поверхности камня.

С каждым днем Рей чувствует себя все сильнее и увереннее и позволяет себе пробовать с посохом совсем уж рискованные трюки.

После тренировки она, вымотанная и согнавшая с себя семь потов, с наслаждением плотно обедает, а затем либо дремлет в хижине, либо прогуливается, чтобы проверить «Сокола», либо мастерит что-нибудь из тонких гибких ветвей кустарника, предварительно очистив их от шипов.

Когда Чуи помогал ей обустраивать жилище, он раздобыл и кое-какую мебель с посудой. Но Рей всю жизнь не сидела без дела. И здесь не может обойтись без того, чтобы занять чем-то руки. За год она мастерит короб для вещей, пару простеньких стульев, которых ей здесь так не хватает, а также небольшие корзинки, в которых хранит кое-что из еды.

В те дни, когда Рей отправляется проведать свой корабль, она собирает по пути ягоды и съедает их, сидя под брюхом легендарного фрахтовика.

Каждый день ближе к вечеру Рей предпринимает получасовое пешее путешествие к ближайшей возвышенности. Она поднимается над туманом, туда, где за частоколом скал зеленеет пахнущий свежестью луг и искрится под еще высоким солнцем мелкое горное озерцо. Здесь у нее есть пара-тройка часов: она предпочитает возвращаться к дому затемно, чтобы не переломать ноги на крутой тропинке.

Рей плещется в озере — вода хоть и прогревается за день, все равно слишком холодная, но даже это купание приводит ее в восторг. Потом она нежится на траве, обсыхая в ярких солнечных лучах. Довольно странно ощущать на коже прохладу воздуха и жар солнца одновременно. На Джакку сам воздух плавился от зноя, но горное солнце совершенно иное. Оно обманчиво ласковое, но его ожоги куда стремительнее.

Каждый день перед спуском к дому Рей повторяет урок Люка. Она садится на камень, закрывает глаза и тянется к Силе. Она не знает, медитация ли это, но единение с миром вокруг наполняет ее спокойствием, очищает разум от всего лишнего, оставляя в голове потрясающую звенящую тишину, а в душе — ощущение благодати.

В этот день Рей не успевает добраться до озера. В пути ее настигает чувство тоски и скорби. Будто кто-то умер, но она не может вспомнить, кто и просто сдерживается, чтобы не завыть от беспричинной душевной боли.

* * *

Этим утром Хакс выглядит крайне самодовольным, всем своим видом источая торжество. В глазах горит огонь, а ноздри раздуваются.

Кайло еще не знает, чему так радуется генерал, но предчувствует беду.

Совещание только начинается, и Хакс терпеливо ждет, пока доложат остальные офицеры, — свою новость он приберегает напоследок. Кайло часто окидывает его долгим пристальным взглядом, надеясь, что хоть под ним его генерал скиснет. Но нет. Тот и не думает отводить глаз; лишь едва заметно усмехается, очевидно, чувствуя себя в недосягаемости для гнева Верховного лидера.

Кайло раздражается. Он прерывает докладывающего и обращается к Хаксу:

— Что у вас?

— Простите меня, Верховный лидер, — генерал подчеркнуто вежлив. Пожалуй, даже издевательски вежлив. — Буквально час назад я получил донесение. Разведка нашла сведения, указывающие на достоверность смерти Леи Органы. Она скончалась около десяти — одиннадцати месяцев назад…

Кайло смотрит на Хакса как на идиота. Он это всерьез или просто издевается?

— Я знаком с обстоятельствами ее гибели, — жестко перебивает он его. — Это все?

Хакс прячет усмешку и отводит взгляд.

— При всем моем уважении, Верховный лидер, вы ошибались, когда полагали ее погибшей при обстреле корабля. Насколько мне известно, она выжила тогда каким-то противоестественным способом и даже присутствовала при штурме базы на Крейте. Ей удалось спастись с остатками Сопротивления. Она умерла позже. По официальной версии, ее смерть имела ненасильственный характер, — генерал обращается уже не только к Кайло, но и ко всем присутствующим. — Что ж. Согласно последним разведданным, Сопротивление на данный момент возглавляет По Дэмерон. По информации, уже имеющейся у нас, ранее он был лидером Черной эскадрильи. Также однажды он был схвачен Первым Орденом и подвергнут допросу, но бежал.

Кайло слышит каждое слово, произнесенное Хаксом, и чувство безысходности затапливает его с головой.

— Генерал, — Хакс будто выплевывает это слово, — По Дэмерон. По его указке было организовано восстание на Чандриле. При подавлении восстания моими людьми были задержаны возмутители спокойствия. Они выдали нам информацию об их связном. Сейчас он задержан и находится здесь. В ходе допроса он выдал кое-какую незначительную информацию о внутренних делах Сопротивления. В частности, именно он сообщил нам об обстоятельствах смерти принцессы Леи. Однако он отказывается выдавать нам местоположение штаба Сопротивления, а также лиц, разыскиваемых в первую очередь: генерала По Дэмерона, дезертира FN-2187 и девчонки-джедая. Боюсь, без вашего личного присутствия дальнейший разговор с ним бессмысленен. Как только у нас будут координаты их штаба, мы сможем тут же обезглавить Сопротивление.

Кайло держит руки на столе широко расставленными, будто пытается удержаться от падения, и смотрит перед собой, переваривая услышанное.

— Совещание окончено. Все свободны, — пытаясь сохранять голос ровным, произносит он.

— Верховный лидер… — Хакс теряет свой бравый настрой, — вы слышали, что я только что сказал?

— Я говорю, пошли вон! — выкрикивает Кайло.

У присутствующих хватает сообразительности в спешке покинуть конференц-зал. Хакс уходит последним, резко крутанувшись на каблуках и взмахнув полами шинели. Будь в помещении настоящая дверь, а не раздвижные панели, он бы хлопнул ею.

Руки Кайло мелко трясутся. Он облокачивается на стол и подпирает лоб ладонями. Ему нужно выпить воды или, может быть, подышать свежим воздухом. На Превосходстве отлично работает система кондиционирования, но ему нужно наружу, на землю — под солнечный свет.

Наверное, он задыхается.

Кайло удивляется сам себе. Что изменилось? Он давно знал, что его мать мертва. Так какая разница, как: погибла ли она при обстреле мостика своего корабля, либо умерла от старости где-то?..

Где?

Кайло не знает, где именно это случилось и при каких обстоятельствах, и эта неосведомленность поселяется в его сознании скребущимся, рвущимся наружу паразитом.

Кайло уже тосковал по ней, он уже пережил ее смерть, но сейчас его вновь захлестывают боль утраты и скорбь. А еще — стыд, жгучий непередаваемый стыд. Она была на Крейте. Он не понимает, чего именно стыдится, но осознавать, что она видела его таким, невыносимо.

Затем Кайло пытается представить ее смерть. Кто был с ней? Была ли рядом Рей? А этот выскочка Дэмерон? Мысль, что тот, возможно, держал его мать за руку до ее последнего вздоха и что именно его она напутствовала перед смертью, вытравляет его внутренности, словно кислота.

Кайло не плачет, но все равно чувствует влагу на лице. Трудно сказать, сколько времени он провел один в конференц-зале. Из оцепенения его выводит робкое прикосновение к плечу.

Всего на долю секунды он ужасается, что его, должно быть, застал в таком состоянии кто-то из подчиненных, но с облегчением выдыхает, когда видит перед собой Рей.

— Извини… — шепчет она и отступает на шаг, убирая руку. Наверное, он выглядит ужасно.

— Нет-нет, — Кайло поспешно перехватывает ее запястье. — Пожалуйста, не уходи.

Она хмурится, и он отпускает ее руку. Однако Рей не отступает от него.

— Ты была с ней, когда она умирала? — чувствуя нарастающую тяжесть в груди, спрашивает Кайло. Он смотрит ей прямо в глаза и видит, как они округляются после его слов. В них плещутся удивление, испуг и боль. Но она быстро берет себя в руки, и на ее лице снова упрямое сосредоточенное выражение: брови опускаются ниже, над переносицей складываются морщинки.

— Когда ты узнал?

— Только что.

— Я была с ней. И еще куча народу. Она не страдала. — Рей говорит спокойно. Для нее все случилось давно, время успело притупить переживания. Она чутка и доброжелательна с ним. — Мы сожгли тело. Я… Я рассказала ей перед смертью о нашей связи и о том, как ты убил Сноука. Она… — ее голос делается глуше, — казалась мне счастливой перед смертью.

Кайло решает не спрашивать о Дэмероне. Он отводит от нее взгляд: сейчас, когда эмоции схлынули, ему не хочется, чтобы она видела его таким расклеившимся. Он желает, чтобы Сила прекратила их беседу. Но он не желает этого.

Кайло чувствует, как Рей осторожно приближается к нему вплотную и обнимает за плечи — для этого ей приходится наклониться; свой подбородок она устраивает на его макушке. Её объятия теплые, дружеские. Он замирает под ней, как зверь под прицелом, и перестает дышать. Где-то рядом с его левым плечом, там, где она прижимается грудной клеткой, можно ощутить частое биение сердца. Ему и впрямь чудится, что этот стук эхом отдается в его теле.

Кайло видит только ее руки и замечает, что ее импровизированные рукава влажные.

— Ты промокла. Я держу тебя под дождем?

— Нет, это просто туман. Здесь всегда туман.

— Там, где вы прячетесь? — Было трудно удержаться от этого вопроса. Кайло жалеет, когда слова срываются с губ, — сейчас Рей отпрянет от него с негодованием. Но ее руки продолжают обнимать его.

— Где прячусь я, — произносит она, помедлив.

— Могу я… могу я прилететь? — решается он. — Один.

Ответ Рей краткий и простой:

— Прилетай.

Она совсем не боится. Она говорит это так легко, будто они старые друзья и он интересуется ее планами на вечер. Это обескураживает.

Кайло не должен быть таким дураком. Но меньше чем через час он направляется в ангар, вызубрив наизусть указанные ею координаты. Это может быть ловушка, и тогда он мчится прямо в лапы Сопротивления. Что, если стоит ему спуститься по трапу корабля, как к его голове приставят бластер и он увидит самодовольную ухмылку на лице доблестного генерала Дэмерона?

Но он не дает этим подозрениям даже шанса, так уверенно и стремительно ноги несут его вперед. Он никому ничего не объясняет, решая отправить распоряжения на время своего отсутствия уже с корабля, во время полета. Однако в ангаре его перехватывает Хакс.

— Верховный лидер!

Кайло не хочет говорить с ним. Ему просто нужно сесть в свой чертов корабль!

— Верховный лидер! Кайло! — бесится Хакс. Его крики привлекают внимание немногочисленных подчиненных, оказывающихся неподалеку.

Кайло тормозит и резко поворачивается к нему лицом.

— Что еще? — рявкает он.