В одну реку дважды [СИ]

— Серебро, — ответила я.

— Полчаса, — сказал он, указывая на часы.

Через тридцать минут у меня на груди висел акулий зуб в серебряной оправе. Шави настойчиво звал меня продолжить осмотр лавок, но я решительно двинулась к выходу, и он покорно повез меня в отель. Всю дорогу я мрачно смотрела в пол, сжимая в руках амулет. Мне было страшно.

В гостинице я первым делом скинула пропотевшую футболку и поплелась в душ. Сосущее тревожное чувство где-то за грудиной не давал покоя. Хотелось то ли плакать, то ли умереть.

Зеленоватая вода в прямоугольной чаше бассейна была неподвижна словно затянутая пленкой. Я встала на край бортика, оттолкнулась и головой вниз вошла в прохладную воду, проплыла под водой до противоположного бортика, развернулась и пошла кролем.

— Отлично плаваешь, — раздался одобрительный голос, когда я, отдуваясь и вытряхивая воду из уха, вылезла, наконец, из воды. В шезлонге с банкой пива сидел загорелый парень, лет тридцати. Когда я пришла, бассейн был пуст, а тут принесла его нелегкая. Я промолчала, усиленно тряся головой. — Ты попрыгай, — посоветовал он. А что еще оставалось — я попрыгала. Это сработало, как всегда. — Хочешь? — он протянул банку с пивом. Я отрицательно помотала головой. — Бой, — позвал он парня, который выдавал полотенца, — сока для мадам. Соку-то выпьешь? — Я завернулась в полотенце и уселась в шезлонг. — Командировка? — прозорливо спросил парень.

— Тебе бы в бродячие дервиши податься, — подала я, наконец, голос.

— О, а я уж думал, ты немая. Сергей, — и он протянул руку. — Будем знакомы. А что уже столкнулась с местными пророками? Я тут всякого навидался. Делхи — дом родной. Лет десять сюда езжу. Это сейчас здесь двадцать пять градусов, а летом, знаешь сколько? Жили как-то отеле без кондишена, один вентилятор под потолком. Вот в мокрую простыню завернешься и под него, а иначе — смерть.

Сергей болтал, прихлебывая пиво, и я потихоньку расслабилась. Ну что такого особенного сказал старик? Да ничего конкретного, обычный набор слов, рассчитанный на впечатлительных туристов. То, что он невольно попал в точку, просто совпадение. Совпадение. Я решительно встала.

— Пойду, что-то есть захотелось. — И тут же спохватилась, мысленно, увидев, как Вилька показывает мне большой палец: «Молодец!». Видит бог, я этого не хотела, я просто сказала правду.

— А где ты обедаешь? — невинно поинтересовался Сергей.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Я думала чипсов каких-нибудь купить, а то меня тут запугали чумой, да холерой.

— Надо знать, где обедать, я же живой и здоровый. Давай через двадцать минут в холле. Покажу классное место.

Я посмотрела на парня. Обаятельный, но блондин, а я их терпеть не могу, ну и хорошо, значит, никаких скоротечных романов не предвидится.

И мы поехали обедать. По правде говоря, заведение доверия не вызывало, но Сергей решительно повел меня внутрь, показал на прилавок, где в больших лотках лежала всякая всячина. Я развела руками: «На твой вкус, только не сильно перченое». Мы уселись за деревянный столик на улице.

— А кофе здесь варят?

— Еще какой! Лучше ты не пила нигде.

— Ну, тогда мне еще и кофе.

— Сейчас или потом?

— И сейчас и потом.

— Лады.

Мы пили вкуснейший кофе в мире, не считая конечно… ну да бог с ним, курили и трепались о жизни. Серега рассказывал какой-то прикол про индюков, как он называл индусов, а я смотрела вдаль и улыбалась. Боже, как хорошо! Лепота! Тут мое внимание привлек мотоцикл, проезжающий по улице. Я никак не могла привыкнуть к левостороннему движению. Проводив его взглядом, глаза остановились на белой машине, припаркованной метрах в ста от нас. А возле нее стоял мужчина, лицо его было скрыто темными очками, но… Секунду мы смотрели прямо друг на друга, потом он открыл дверцу, сел в машину, снял очки и еще раз посмотрел в мою сторону. Мотор заурчал, и машина скрылась из виду. Кажется, я закричала и вскочила, или это мне только показалось. Очнулась я оттого, что Серега дергал меня за руку: — Что с тобой?

Я села на место. Губы дрожали и руки тоже. Я силилась улыбнуться.

— Ты как привидение увидела.

— Почти. Что-то показалось такое.

— Это от жары. Бывает с непривычки.

Дальше мы ели почти молча. Отвечала я в невпопад и даже позволила Сереге заплатить за меня. В гостинице поблагодарила и ушла в свой номер, выслушав предварительно совет положить мокрое полотенце на голову. Что я и сделала. Лежала как дура, с холодной тряпкой на голове и рыдала. Я все вспоминала этот момент: вот он снимает очки, одно мгновение я вижу его лицо. «Там было слишком далеко, тебе показалось,» — говорила одна половина сознания, а другая кричала: «Нет, это был он, я чувствую».

Старик же сказал, что тот, кого я люблю рядом, и вот я его вижу. А я люблю? Все еще люблю? Я откинула тряпку и села. Радость нахлынула внезапно, без всякой причины, и стало так хорошо и спокойно. Даже Сергей не смог мне его испортить. Вечером он предложил посидеть в баре, и я, сама не знаю зачем, рассказала про амулет. Сергей закатил глаза.

— Развели тебя, как пацанку, ей богу. Тут такие асы ходят…Идешь по улице, один тебе грязь кинет на ботинки незаметно, а другой уже со щеткой тут как тут: «Мистер, давай почищу — пять рупий».

Я нахмурилась, но ведь доллары он не взял, а мог бы.

— А сколько ты за оправу выложила? Вот! Хозяин ему потом комиссионные отстегнет.

Но я не согласилась с этим. Старик ни с кем кроме меня из туристов не говорил. Но Сергей больше не стал надо мной смеяться, а предложил проехаться на экскурсию в одно очень интересное место. На следующий день я снова терпеливо просидела в офисе мистера Чапты полдня, но добилась выдачи нужных мне документов. А после Сергей привез меня в старую мечеть, где во дворе стояла огромная железная колонна.

— Загадка древней цивилизации. Если обнять ее руками — двести лет жизни гарантировано.

Конечно же, мне захотелось прожить двести лет, и я полезла обнимать колонну. Сделать это было не так просто — стоя спиной к колонне, надо было сцепить руки, но веселые индусы, дежурившие здесь как раз для такого случая, любезно помогали всем желающим.

— Гарантированное бессмертие за какие-то две рупии, — сказал Серега. — Красота!

Тут я решила подстраховаться и полезла к колонне еще раз, закрепить, так сказать, результат.

— Ну что, обмоем бессмертие? — спросил Сергей по дороге домой. Я кивнула головой. И тут он меня обнял, а я не стала сопротивляться. Мне было хорошо.

Глава 4

Питер встретил нас мокрым снегом.

— О, родная слякоть! — весело крикнул Сергей, — Здравствуй Родина!

Вилька стояла за стеклянной перегородкой, отделявшей таможню от простых смертных. Я помахала ей рукой.

— У тебя что, зубы болят? — спросила я, глядя на ее перекошенное лицо.

— Хуже, — она мрачно посмотрела на Сергея, который так и сверкал глазами.

Чтобы Вилька не среагировала на красавца — блондина… Значит, что-то и правда случилось. Я торопливо простилась с ним, пообещав позвонить при случае.

— Что стряслось-то? Фирма крякнулась или деньги отменили? — я пыталась развеселить ее. Но Вилька сосредоточено вела машину сквозь снежный буран.

— Хуже, — опять повторила она и добавила, помолчав немного, — Бабушка. — И опять замолчала.

— Что с ней? Заболела? Только не говори, что умерла. Это невозможно, — испугалась я.

— Хуже.

— Да что ты заладила — хуже, хуже. Или говори или не делай такое лицо, а то я решу, что произошла вселенская катастрофа.

Вилька мрачно посмотрела на меня.

— Дедушка объявился.

— Что? Как объявился? Он же умер или я что-то путаю?

— Умер…один, а другой объявился.

— Слушай, или ты говоришь толком или я тебя поколочу.

— Дедушка, который умер, был вовсе не мой дедушка, — терпеливо стала объяснять Вилька. — Это был просто бабушкин муж, а ребеночка, то есть папу моего, как теперь выяснилось, бабушка родила совсем от другого дедушки, прости господи.

— Так понятно теперь боле менее. А дедушка у нас кто будет? Ну не иначе, как алкаш какой-нибудь, иначе с чего тебе так злиться. Или я ошибаюсь? — я пыталась шутить. — Неужели богатенький Буратино из Америки?

— Именно, Буратино. В смысле — чурка.

— Это как? Какая чурка?

Вилька посмотрела на меня, ноздри ее раздувались.

— Китаец! Вот в каком!

— Что?! — я истерично хохотнула и тут же влепилась головой в торпеду. Вилька резко нажала на тормоза. Сзади раздалось оглушительное бибиканье, и нас быстро обогнал огромный джип.

— Ты что сбрендила? — я потирала ушибленное место рукой.

Вилька повернула ко мне совершенно белое лицо, руки сжимали руль так, что он скрипел.

— Китаец он, китаец, самый настоящий! — и зарыдала.

Толку от нее было мало, поэтому я села за руль и повезла нас к себе домой.

— Ну и чего ты так убиваешься? — спросила я, выслушав совершенно фантастическую историю, и напоив ее кофе.

— Если ты завтра узнаешь, что твой дедушка негр, ты обрадуешься?

— Ну, а что они не люди? А китайцы очень даже симпатичные. Брюс Ли, Джеки Чан…

— Перестань. Не до смеха, — и она уткнулась в подушку.

История, рассказанная Вилькой, действительно была фантастической. В середине пятидесятых дедушку, то есть уже не дедушку, а бабушкиного мужа, отправили служить на Дальний Восток. Конечно, красавицу жену он побоялся оставить дома одну и потащил за собой. И совершенно зря, как оказалось. Екатерина Альбертовна, тогда еще просто Катюша, устроилась медсестрой в госпиталь. И вот как-то к ним привезли раненого молодого китайца. Он переходил границу, и его подстрелили. По статусу он был нарушителем, военнопленным, но врачи считали его безнадежным, и махнули рукой, а Катюша продолжала за ним ухаживать и выходила, вопреки всем прогнозам. Когда китаец пошел на поправку, тут-то и вспыхнула их любовь. Лежал он в отдельной палате, так что влюбленным было раздолье, особенно в ночное дежурство. Как-то Катюша услышала разговор мужа по телефону, на следующий день китайца должны были перевести в другое место. Собрав кое-какие вещи мужа и немного денег, она отнесла это в госпиталь любимому. На следующий день особисты обломились — палата была пуста. Все. Больше они никогда не встречались.

— И что? — я недоверчиво хмыкнула. — Так не бывает. Санта-Барбара какая-то.

— Главное бабушка верит.

— Да чушь все это! И что, ребеночек родился с косенькими глазками, и муж это съел?

— Да он сам был не то чуваш, не то татарин. На меня посмотри — откуда у меня глазки такие?

Глазки у Вильки и, правда, были замечательные — голубые, огромные и, правда, чуть раскосые.

— Глазки у тебя что надо. Тебе еще может и спасибо-то дедушке с бабушкой сказать надо — такую красавицу породили. Только вот не понятно, где он все это время шлялся, а тут вдруг объявился.

— Бабуля его отыскала, в Интернете.

— Где? Туда-то она как попала?

— Ну, ты ж ее знаешь! Куда все — туда и она. Все в Интернет, и она, понятное дело, тоже. Там сайт какой-то — все друг друга ищут. Она и написала, мол, такая-то ищу такого-то. А тут ей письмо и пришло по электронной почте. Звонил уже, приезжает намедни. Бабушка обязательно велела тебе быть.

— А я-то здесь причем? Это дело семейное.

— Не знаю. Сказала привезти тебя обязательно. Я думаю, ей поддержка нужна от незаинтересованного лица. Папа уж больно переживает. Шутка ли, всю жизнь отцом гордился, думал, герой войны, генерал, а тут вдруг оказывается, что шпион.

— Как шпион?

— А ты думаешь, он через границу лез на сопки любоваться?

— Да — это круто. Но давай посмотрим на это с другой стороны — живой пес лучше мертвого льва. Все-таки дед родной, да еще иностранец. В Китай съездишь, с родственниками познакомишься. Интересно ведь.

— Он в Америке живет. Фирма у него своя и вообще…

— Ну, ты даешь! И ты мне еще плачешь тут? Это же то, о чем ты мечтала. Разве нет? Вот тебе вилла на Лазурном берегу и прочие удовольствия.

— Нет, я не этого хотела. Я хотела сама, своими руками. Чтоб ни от кого не зависеть.

— Понятно. Мы легких путей не ищем. У советских собственная гордость — на буржуев смотрим свысока. Ладно, давай я тебя развлеку немного. — И я принялась доставать из сумки всякие экзотические вещи. — Вот смотри, это хвост павлиний — один тебе, один мне. Их, вообще-то, нельзя вывозить, но мы их с Серегой скрутили, скотчем замотали и на дно упрятали. Это вот тебе свитер, настоящая ангора — Серега выбирал, не туфта какая-нибудь. А вот это мы с ним браслеты в магазине покупали, бронза с перламутром. Так увлеклись, что штук десять купили — уж больно азартно он торговался.

— Что-то этот Серега у тебя с языка не сходит, — подозрительно спросила Вилька, шмыгая носом и вытирая слезы ладонью. — Влюбилась никак?

— Да нет, просто хороший парень.

— Видела я этого хорошего, и кольцо на пальце тоже хорошее.

Ну, Вилька в своем репертуаре — как бы хреново ей не было, всегда обращает внимание на мелочи, в отличие от меня. Я-то кольцо срисовала не сразу, да и не до этого мне было. Вечером того дня, как Серега повез меня обниматься с колонной, я даже подумала, что может быть… А потом увидела кольцо и удивилась, почему я раньше не замечала.

В общем, мы остались друзьями, чему я, безусловно, рада — теперь, хотя была минута, когда я хотела плюнуть на условности и отпустить себя на волю, хоть на чуть-чуть…