Помоги проекту - поделись книгой:
Сейчас все свободно общаются с людьми из других групп, но тогда так не было. Мы общались с ребятами из Led Zeppelin, потому что приятельствовали с Бонэмом и Плантом. Всегда был какой-то напряг между командами из Лондона и из Бирмингема, из Мидландса (Midlands). Лондонские музыканты всегда считали, что их группы лучше, чем наши. Они смотрели свысока на людей из Мидландса, а мы в свою очередь считали лондонцев снобами. По этой причине было много элементов соревновательности, и группы пытались уделать друг друга. Были Zeppelin, Sabbath и Purple, но соперничество было только с Deep Purple, во всяком случае чуть позже точно, когда “Paranoid” попал в чарты, а у них вышел сингл “Black Night”. Это было тогда, когда оба коллектива взбирались по хит-парадам, тогда мы ощущали настоящее противостояние.
Мы настолько были дружны с Led Zeppelin, что они даже хотели перетащить нас на их лейбл “Swansong”. Не знаю, почему этого так и не произошло. Может, мы не смогли аннулировать сделки с “Warner” и “Phonogram”, так как они подписали нас на веки вечные. Мы с радостью согласились бы и на то, чтобы нашим менеджером стал Питер Грант (Peter Grant), но это было невозможно. Думаю, он занимался только Led Zeppelin, а позже, конечно, и Bad Company, подписанных “Swansong”. Раньше было немного менеджеров, работавших с большим количеством команд. Был один менеджер на группу. У нас был Патрик Михан, и он болше ни кем не занимался, по крайней мере вначале.
Ребята из Led Zeppelin приходили к нам во время записи “Sabbath Bloody Sabbath”, и мы поджемовали вместе. Бонэм хотел сыграть одну из наших песен, думаю, это была “Sabra Cadabra”, но мы сказали: “Не, мы наши песни уже отыграли. Давайте просто устроим джем и поиграем что-то ещё.”
Не знаю, остались ли какие-то плёнки. Это было бы нечто особенное: Black Zeppelin. Только раз или два мы играли совместно. Джон был всегда готов поджемовать с нами в ранние годы, но Биллу всегда не нравилась идея, что Джон будет играть на его установке. Это была его любовь и гордость, а Бонэм всегда ломал ему что-нибудь.
“О, Билл, дай поиграть на них..”
“Не, сломаешь что-нибудь.”
“Ну дай попробовать, Билл.”
“Ни фига!”
Они были сумасшедшими, серьёзно.
Мы до сих пор дружим с Zeppelin, даже не смотря на то, что Бонэм сильно обидел Ронни, когда пришёл к нам на шоу в “Hammersmith Odeon” в мае 1980-го. Джон был за сценой, веселился, попивал Гиннесс, надираясь всё больше и больше, пока продолжалось шоу. Мы сошли со сцены, и он ляпнул: ”У этого чувака потрясный голос для грёбаного полурослика!”
Естественно, Ронни услышал. Бонэм на самом-то деле комплимент хотел сделать, но вышло наоборот. Ронни повернулся к Джону и выпалил: “Сраный ты пиздобол!”
Дело чуть не до драки дошло. Это была бы неравная схватка, так как Джон был довольно хулиганистым челом. Так что я попросил его: “Слушай, прекрати, пожалуйста.”
Он начал: “Да что с ним такое?!”
“Ну, ему не очень нравятся подобные эпитеты. Просто возвращайся в отель, позже увидимся. Сейчас не слишком подходящее время.”
Он шёл, но чёрт меня раздери, всё могло окончиться куда хуже.
Дружим и с Пейджи. Пару лет назад ему захотелось посмотреть на наше выступление в “Fields of Rock” в Голландии, и он полетел с нами. Мы потусовались, он посмотрел на концерт, мы вместе посмотрели на Rammstein и улетели обратно. С тех пор мы много раз виделись в различных ситуациях.
20. И это вот Америка?
Наш первый альбом определённое время подержался в американских чартах, на, даже несмотря на это, мы там не бывали. А после выхода “Paranoid”, наконец-то съездили. Одной из глупейших вещей, какие мы когда-либо делали, было то, что мы взяли с собой нашу аппаратуру. Мы взяли аппарат Laney, колонки Laney, но у нас не было дорожных кейсов для всего этого, так что усилители и кабинеты изрядно побились при погрузке и разгрузке. Мы прилетели в Нью-Йорк, и наши ожидания были заоблачными: “Это происходит на самом деле, ох, до чего круто, поверить не могу!”
Но первый наш концерт состоялся в крохотном задрипанном клубе под названием “Ungano’s” на 70-й Западной улице в Манхэттене. Предполагалось что это будет “Место-Где-Играют”, наподобие “Marquee”, если вы приехали в Лондон, но больше мы так не думали после того, как увидели, что это была за дыра жопенская. Подозреваю, что нас туда запрягли, так как надеялись, что придут агенты и люди из звукозаписывающих компаний.
Наш роуди, Люк, не даже представлял себе, что в Америке по другому электросети устроены, так что, когда он включил аппаратуру, всё повзрывалось.
“О, чёрт побери, что мы теперь делать будем?”
Это был хаос, но вскоре удалось заставить всё заново заработать. У нас было два вечера в этом клубе, и я подумал, ну, приехали! И это вот Америка? Какое разочарование. Но в третий вечер мы играли в “Fillmore East”, и это была фантастика. Адский ад! мониторы... какая разница! В первый раз мы реально слышали друг друга на сцене, в первый раз я мог расслышать, что там на самом деле поёт Оззи. Это было потрясающе, и после этого мы не оглядываемся назад.
В “Fillmore’е” мы выступали вместе с Родом Стюартом (Rod Stewart) и The Faces. Мы отыграли отлично, а Род Стюарт вышел и был практически согнан со сцены гулом неодобрения. Мы дали два концерта с ним, и то же самое случилось на второй день. Парень был весьма недоволен. Но именно тогда мы поняли, что уделываем их...
Американцы, мы действительно пришлись им по душе!
Мы, которые ещё не были там известны, некоторые вообще думали, что Black Sabbath - это чёрная группа. Но это продолжалось недолго, вскоре они поняли, что мы не совсем соул-группа. Тур шёл по восходящей, мы смогли потусоваться и посмотреть на другие команды, например, на James Gang. Мы выступили в “Fillmore West” в Сан-Франциско с ними, и Джо Уолш (Joe Walsh) курил там эту чёртову ангельскую пыль. Прямо перед концертом Гизер сказал: “Сделаю-ка я одну затяжку этой штуки.”
И Оззи за компанию. Они решили, что косячок раскуривают. Гизер рассказывал, что у него галлюцинации прямо на сцене начались, и это его напугало до смерти. В большинстве своем половину чёртова времени мы были не в себе. Но я в этом слишком деятельного участия не принимал. Я, конечно, не святой, но я считал, что более благоразумно стараться сохранять свою голову ясной. До определённой степени.
21. Наилучших ведьм тебе в день рожденья
В любой стране, какую ни возьми, в то время были люди, которые даже не понимали нашей лирики, так как не знали английского. Но по каким-то музыкальным вибрациям они решали, что она сатанинская. На самом деле, нас приглашали вступить в сатанинские секты. Алекс Сандерс (Alex Sanders), главный ведьмак в Англии, “Король Ведьм и Ведьмаков”, ходил на наши шоу, пытаясь завлечь нас к себе. И, когда мы впервые играли в Сан-Франциско, Антон Ла-Вей (Anton LaVey), основатель Церкви Сатаны, устроил парад в нашу честь. У меня до сих пор сохранилась фотография. Ла-Вей в Роллс-Ройсе и большой баннер, гласящий: “Добро пожаловать, Black Sabbath”. Я подумал, это что такое? Очень мило с их стороны!”
Когда мы отклонили предложение сыграть “Walpurgis” в Стоунхендже, одна секта наложила на нас проклятие. Мы очень серьёзно восприняли это. Именно тогда мы начали носить кресты. Поначалу Оззи носил на шее кран от кухонной мойки. Теперь это был настоящий крест. В то время мы часто обсуждали сны, и нередко получалось, что нам снятся одни и те же ситуации, что было странно. Может, это были проделки Варпульги, но в одну ночь нам всем приснилось, что ношение крестов защитит нас от зла. И мы стали их носить.
Отец Оззи дал нам алюминиевые кресты, выглядевшие так, будто они сделаны из серебра. После того, как он сделал первые четыре, производство переросло в массовое, так как мы начали продавать их на наших выступлениях. Позже Патрик Михан принес нам золотые. Он увидел нас с алюминиевыми крестами на кусках струн и, я так предполагаю, подумал: надо им достать что-то, смотрящееся более прилично.
Я никогда не выхожу на сцену, не надев своего креста. Когда я собираюсь в турне, у меня есть две вещи, за которыми я слежу с особой тщательностью: крест и напальчники. Крест большущий, я, по факту, несколько раз заряжал им себе по лицу. Ты наклоняешься, чтобы сесть в машину, и раз! Довольно больно. Гизер потерял свой золотой экземпляр в Астон-Вилле на футбольном матче. Билл свой припрятал где-то, а носит, вообще-то, алюминиевый оригинал. Я свой оригинал потерял. Возможно, как я обычно это делаю: положил куда-то, а куда именно - забыл. Так и представляю себе, как новый владелец моего дома вдруг натыкается на него и: что это за крест такой... и грамм кокса?
Конечно же, ни мы не были сатанистами, ни наша музыка - сатанинской. Гизер и его семья были очень религиозны, ирландские католики - он до сих пор им остается - но в то же время он интересовался оккультизмом. Он прочитал множество книг английского оккультиста, мистика и писателя Алистера Кроули (Aleister Crowley). У нас у обоих был интерес к потустороннему, и мы занимались этим довольно много. Там он и черпал свои идеи. Они определённо сыграли решающую роль в написании нашего первого альбома. Повсюду вокруг в ходу были власть цветов, красота и счастье, люди не писали о реальной жизни; войны, феминизм и все остальные вещи, никто не хотел связываться с этим. Мы видели это, и решили, что мы должны сделать это. И обвинения в оккультизме, или, что еще хуже, в сатанизме, просто смешны.
Шумихи насчет нас много и поныне. Особенно в Америке, так как там Церковь играет весьма существенную роль. Мы приезжаем на концерт, а там священники и их прихожане размахивают плакатами: “Не приходите слушать эту группу. Они сатанисты.”
Потом был случай с медсестрой, совершившей самоубийство в своей квартире, и что там нашли? “Paranoid” в проигрывателе! Так что это мы виноваты. Проводилось расследование, в котором был упомянут “Paranoid”, но, как выяснилось, его нельзя было назвать причиной случившегося. Слышать подобное было шокирующе, потому что это не имеет ничего общего с тем, чем мы являемся. Мы не пытаемся убивать людей! Кроме того, если люди впадают в депрессию и ставят наш альбом, они определенно не накладывают на себя руки из-за музыки.
Были и люди с тёмной стороны. В один вечер на наше выступление пришли три ведьмы. Ну, предположительно ведьмы. Они увидели, что на нас настоящие кресты и убрались восвояси. Чуть позже, как-то ночью мы вернулись в отель, поднялись на свой этаж, а там полно народу в чёрных покровах со свечами, они сидели в холле перед нашими комнатами. Мы подумали, что за фигня тут творится? Они воспринимают нас чересчур серьёзно. Чёрт подери! Мы пробрались в номера, а они все держали свои свечи и что-то бормотали. Мы созвонились и договорились: “Полминуты, и выходим.”
Так и сделали. Мы вышли в холл, задули свечи и спели им “Happy Birthday”. Они пришли в недовольство, поднялись и свалили. Но всё-то могло пойти и иначе. Они нас там и зарезать могли!
Позже, где-то во время “Volume 4”, мы играли в “Hollywood Bowl”. После саунд-чека мы вернулись в гримёрку Она была заперта, а на двери красовался большой красный крест.
“Грёбанный ад!”
Наконец мы вскрыли дверь и больше об этом не думали. Когда мы вышли на сцену, мой усилок вскоре начал потрескивать. Это был один из таких дней. Я был взбешён, повернулся и заехал ногой по своему стеку. А за ним был Люк, роуди, я пихал эту штуку, стараясь опрокинуть её, а потом ушёл. Таким вот я был тогда, никакого терпения. Я стремительно выбежал и даже не заметил, что за сценой был парень с кинжалом. Он чуть не пырнул меня. В конце концов его скрутили на полу и увели. Оказалось, он порезал себе руку и кровью начертил крест на двери раздевалки. Это был один из этих религиозных чудиков, не от мира сего. Мне показали кинжал, я поверить не мог: он был огромный. Приходилось много сталкиваться с людьми такого рода, но в этом чуваке было слегка чересчур экстрема.
Там же в Америке к нам приходил глава “Ангелов Ада” (“Hell’s Angels”), чтобы благословить нас. Он сказал: “Если у вас проблемы какие будут, любые, звоните мне и всё разрулится, что бы это ни было.”
Что можно ответить подобному человеку, делающему вам подобное предложение? “Отъебись?” Ну его на фиг! Так что мы ответили: “Круто! Спасибо!”
Может надо было принять его предложение и натравить на чела с кинжалом...
22. Шокирующие выходки Оззи
У Оззи был слабенький мочевой пузырь. Как-то вечером мы пошли в клуб и набрались по самое не могу. Оззи уснул на диванчике, и, так как они уже закрывались, привратник сказал: “Вы его заберите лучше.”
Я ответил: “Не буду я его забирать. Хочешь, что бы он убрался, попробуй его сдвинуть для начала.”
Он произнёс: “Я, блядь, сейчас его сдвину.”
Он поднял его, закинул через плечо, и тут Оззи описался, прямо на костюм этого чувака.
Со временем мы смогли себе позволить снимать два номера. Гизер с Биллом делили одну комнату, а я с Оззи - другую. Это было уже лучше, но когда я был в постели и крепко спал, Оззи вставал в самые неподходящие часы. Он включал телек на полную громкость и шёл принимать душ. Я вскакивал, не понимая, что за хрень тут происходит, вырубал телевизор и возвращался в кровать. Он вылезал из душа и снова включал ящик на всю катушку. Я слушал, как он топает, ударяет чем-то о что-то, с чем-то возится, и думал, лучше я, наверное, тоже поднимусь.
Когда мы стали селиться в отдельные комнаты, я думал, это круто! Но ничего не изменилось: я мог быть в постели, Бог знает во сколько времени, и тут стук в дверь. Я отвечал, конечно, это был Оззи, и следовало что-то вроде: “У тебя огонька не найдётся случайно?”
“Ты вообще в курсе, который час? И ты меня будишь, к чёрту, ради огонька?”
Оззи и гостиницы...Мы были в турне, много часов ехали через пустынные края. Добрались до магазина посреди отсутствия цивилизации, так что все выбрались из автобуса развеяться. Там была большая надпись, гласящая: “Фейерверки”. Оззи зашёл и скупил все фейерверки, какие у них были. Я спросил: “Что бы со всем этим делать собираешься?”
“А, наверное, подпалю как-нибудь позже.”
Когда он сказал “позже”, я и не подозревал, что он намеревался сделать это так поздно, как он это сделал, и я не подозревал, где. Получилось, что мы оказались в отеле в четыре утра. Мы разбрелись по номерам, когда я услышал звуки со свистом взлетающих ракет. Я посмотрел в глазок своей двери и увидел, что холл заполнен дымом. Дым подступил к моей двери, и тогда я вышел. К этому времени чёртовы искры разбрызгивало по коридору по всем комнатам. Постояльцы выбегали в пижамах, орали, не понимали, какого чёрта тут творится. Был полный хаос.
Тем временем Оззи, абсолютно неприкаянно, продолжал поджигать фейерверки. Естественно, приехала полиция и забрала его. Нам они сказали: “Вы, давайте-ка лучше приезжайте, выкупайте его под залог.”
Мы ответили: “Вы его сегодня придержите. Мы завтра выкупим. Нам хоть немного хренова покоя бы, чтоб отдохнуть!”
Это был заново отремонтированный отель, а фейерверки Оззи пожгли ковры и попорртили стены. Они долгое время заставляли его делать выплаты, так что этот урок он усвоил.
Или не усвоил.
И сейчас он всё такой же, постоянно кому-нибудь задницу покажет. Даже когда нас вводили в Зал Славы Британской Музыки (UK Music Hall of Fame), и мы играли “Paranoid”, Оззи заголил зад перед толпой. Ну как толпой - там не очень много народу было, но ему показалось, что они мало энтузиазма выказывают, так что он решил снять штаны в очередной раз. Вы играете перед людьми из вашего же бизнеса, и что вы от них ожидаете? Они не будут прыгать, орать и кричать; они просто будут пристойно сидеть там. И The Kinks тут же сидели в первых рядах. Вы же не ожидаете, что они скакать начнут.
Но это вовсе не разозлило меня, нас это совсем не напрягло. Видели мы уже подобное.
Я наблюдал жопу Оззи больше раз, чем мне случалось видеть свою собственную!
23. Загадка австралийского убийства
В январе 1971-го мы прилетели в Аделаиду в качестве хедлайнеров фестиваля “Myponga Open Air”. Нас соблазнил на это промоутер, пообещавший: “Почему бы вам не приехать и не остаться на недельку? Все расходы будут оплачены!”
Нам это подходило. Мы приехали, он оказался очень гостеприимным хозяином. Он сказал нам: “Пока вы здесь: всё, что душа пожелает.”
У нас душа желала! Икра и шампанское, всего было выше крыши. В нашем распоряжении было четыре лимузина, сверх того, он дал нам по новенькой машине. Он сообщил: “Это вам на случай, если захочется самим съездить куда-нибудь, посмотреть окрестности.”
Неправильное решение. Мы решили отправиться на пляж и устроить гонки по кромке моря. Одна из машин застряла. Я попытался вытащить её на буксире и тоже застрял.
“Вот блядь!”
Поделиться книгой: