Похищенная, или Красавица для Чудовища [СИ]

Не хотелось бы в итоге нарушать слово джентльмена, коим Гален себя считал. Но, зная Мишель, успев неплохо изучить её характер, молодой человек был уверен, что ничего нарушать не придётся.

Больше всего на свете средняя Беланже не любила, когда её к чему-нибудь принуждали. Как, например, отправиться погостить к нелюбимой родне. Избалованная бунтарка — вот кем она являлась. И поступала всегда с точностью до наоборот. Назло близким, назло знакомым. Назло целому миру, которому своими поступками, казалось, бросала вызов.

Гален же давал ей выбор. Вернее, его иллюзию. Но об этом мисс Наивность пока что даже не догадывалась.

— Хорошо, — со вздохом согласилась Мишель. После чего предупредила с таким видом, будто сама всё решила: — Но только до возвращения мистера Донегана.

— Мои сестра и кузина почти не покидают Блэкстоун и будут рады твоему обществу, — ликуя в мыслях, улыбнулся Гален.

Присутствие других женщин в доме должно было окончательно успокоить девушку.

Мишель неуверенно кивнула. Наверное, лишь обещание разорвать помолвку да нежелание отправляться в унылый Доргрин перевесили чашу весов.

На беду девушки, Гален по-прежнему планировал сыграть свадьбу со старшей Беланже. Они так долго искали способ избавиться от заразы, долгие десятилетия разлагающей их семью. Сиюминутная прихоть — не повод отступать от задуманного. Молодой человек был уверен, что стоит лишь утолить желание, и он перегорит. Как перегорал всегда.

Мишель не станет исключением и уж точно не помешает их планам.

Гален намеревался вернуть девчонку родителям, как только вдоволь ею натешится. Найдёт какого-нибудь сильного колдуна (благо в окрестностях Нью-Фэйтона таких водилось немало), который сотрёт воспоминания Мишель о безумных, полных страсти ночах, что ждали их впереди, и о том, в чьём плену она побывала.

Ну а если что-то пойдёт не так… Его семья хранила немало тайн, и многие из них были похоронены на болотах Анделианы. Похоронены навечно. Одним «секретом» больше, одним меньше — уже без разницы.

— Этот твой похититель, — спешно разматывая шнурок, оплетавший запястье, нервно проронила Мишель, — мерзкий усатый тип! До смерти напугал меня!

— Я поговорю с Бартелом. Он у нас заядлый шутник, мог ляпнуть лишнего, — примирительно сказал Гален и поспешил добавить: — Уверяю, Мими, здесь ты в полной безопасности. Отныне ты наша почётная гостья.

Вернув мешочек с землёй его владельцу, Мишель заметно расслабилась. Присутствие чужой, незнакомой силы действовало на неё угнетающе. Однако девушка постаралась не заострять на этом внимания. В конце концов, она своего добилась. Пусть даже ради достижения желаемого ей пришлось пережить немало неприятных моментов. Главное, теперь она рядом с любимым и очень скоро чуждая ей Сила станет частью её жизни.

Когда Блэкстоун станет ей домом, а она его законной хозяйкой.

— Покажешь поместье?

— Как насчёт экскурсии после ужина? — хитро сощурился Гален и улыбнулся, мысленно поздравляя себя с победой.

Пусть не с самой лёгкой, но зато сокрушительной.

ГЛАВА 7

Донеган ушёл, напоследок сказав, что пришлёт служанок помочь Мишель переодеться к ужину. Когда за наследником Блэкстоуна закрылась дверь, девушка счастливо зажмурилась. Переполнявшие её эмоции искали выход, и Мишель завальсировала по комнате, аккомпанируя себе незатейливым мотивчиком, который часто напевала Серафи.

Гален всё-таки в неё влюбился! Нет, конечно же, он и раньше испытывал к ней большое и светлое чувство. Просто тщательно скрывал свою любовь ото всех. Даже от самого себя. Магия нью-фэйтонской колдуньи лишь открыла ему глаза. И теперь Гален, которому было не занимать ни решительности, ни отваги, поставит своего отца перед фактом: он не женится ни на ком, кроме Мишель.

— Ах, скорей бы только мистер Сагерт вернулся! — охваченная нетерпением, воскликнула девушка.

Накружившись вволю, теперь она не спеша прохаживалась по гостевой комнате, знакомясь с её незатейливой обстановкой, и по привычке накручивала на палец локон. Мишель всегда так делала, когда о чём-то крепко задумывалась или же предавалась своим мечтам. Девушка не сомневалась, инициатором нелепой помолвки был не кто иной, как мистер Донеган. Самому Галену и в голову бы не пришла подобная глупость — делать предложение её сварливой дурнушке-сестре.

Скинув сафьяновые туфельки, перехваченные крест-накрест лентами, Мишель приникла к окну и замерла, чувствуя, как из глубин её мятежной души поднимается благоговейный трепет. Она впервые была в Блэкстоуне. Впервые дышала его воздухом, напоенным приносимыми с болот запахами, такими непривычными и дурманящими: вязкой сыростью, горечью мха с лёгкой, едва уловимой примесью гнили. Это вековое поместье несомненно окутывал флёр некой тайны, — нашёптывало Мишель её богатое воображение.

Всего каких-то пару веков назад самый юг Анделианы представлял собой непроходимые чащи, в которых лугару поклонялись многочисленным божествам. У каждого племени был свой покровитель. Кто-то превозносил Великого Бога, а кто-то восхвалял Высшего Духа Моа. Иные прославляли Эстсанатлеи — богиню перемен, имеющую немало иных имён и немало обличий. А некоторые не гнушались молиться Чёрному Ворону — злому духу и совершать в его честь человеческие жертвоприношения.

Немногим плантаторам Юга повезло построить дома на священной земле лугару и научиться черпать из неё Силу. Беланже и Донеганы — потомки первопоселенцев, сумевших очистить от племён оборотней эти края, были одними из счастливцев.

Оттого и Сила у всех была разной. Та, которой владел Гален, казалась Мишель одновременно и интригующей, и опасной.

Девушка невольно поёжилась, припомнив, что именно здесь, на болотах, лугару поклонялись Чёрному Ворону, и название, Блэкстоун, очень даже подходило этому месту. Мрачное и немного зловещее. Совсем не нежное и не мелодичное, как у их усадьбы, Лафлёра.

Отогнав от себя пугающие картины прошлого, нарисованные буйной девичьей фантазией, Мишель устремила взгляд на посыпанную гравием широкую подъездную аллею. По обеим её сторонам росли разлапистые кедры. Заходящее солнце золотило тёмные кроны, раскачивающиеся из стороны в сторону под резкими порывами ветра. Создавалось впечатление, будто деревья, склоняясь друг к другу, о чём-то заговорщицки перешёптываются. Быть может, сплетничают о прекрасной гостье, которая в скором времени станет женой молодому лорду и их новой хозяйкой.

Эту приятную мысль, всякий раз вызывающую радостное волнение и лёгкую дрожь по всему телу, развеял стук в дверь. Явились служанки — высокие, крепко сложенные девицы. Черноглазые, с гладкой, лоснящейся кожей, как будто высеченной из эбонита.

Они слаженно поклонились и, стараясь не встречаться с Мишель взглядами, ринулись к её сундуку.

«Нелюдимые какие-то», — с недовольством подумала девушка после нескольких безуспешных попыток их разговорить.

Нет, рабы Беланже тоже не отличались болтливостью, но, если уж к ним обращались с вопросом, будь то хозяин или гость, старались угодить как могли. А эти еле-еле языками ворочают и только и делают, что пялятся на ковёр. Может, ворсинки в нём считают или выискивают невидимые пылинки на деревянном полу.

Оставив попытки пообщаться с прислугой и ненавязчиво расспросить об обитателях Блэкстоуна, Мишель позволила себя выкупать и переодеть в одно из её любимых платьев — кремового цвета с воланами и широким лиловым поясом, акцентирующим её осиную талию. Когда с переодеваниями было покончено, служанки занялись густыми, чуть волнистыми волосами гостьи, растрепавшимися во время сна.

Наконец со сборами было покончено, и одна из рабынь тихо проговорила:

— Вас ждут в столовой, мисс.

После чего обе пугливыми пташками упорхнули за дверь.

— Чудные, — хмыкнув, пожала плечами Мишель, пребывающая в прекрасном расположении духа.

Пощипав себя за щёки, чтобы и без того симпатичное личико стало ещё краше благодаря румянцу, Мишель нежно улыбнулась своему отражению, подмигнула себе весело и поспешила вниз, где за накрытым столом, освещённом огнями свечей, восседало семейство Донеган в своём неполном составе.

Сестру Галена звали Катрина. Мишель никогда её не видела, лишь имя девушки изредка проскальзывало в разговорах. А вот про наличие у Донегана кузины она даже не подозревала и невольно почувствовала укол ревности, когда увидела девушек.

Обе были дивно как хороши: темноволосые, с тонкими чертами лица и глазами с поволокой. У той, что казалась помладше, они были чёрные, как смоль; у другой же — серо-голубые.

Переступив порог столовой, Мишель почувствовала на себе совершенно одинаковые взгляды — холодно-настороженные. Взгляд же Галена, при появлении гостьи подскочившего с места и ринувшегося ей навстречу, казалось, наоборот, мог обжечь.

И, наверное, таки обжёг бы, если бы внимание наследника не привлёк внезапный грохот и звон разбиваемого стекла. Это рабыня, что несла к столу высокие бокалы, ни с того ни с сего вздрогнула и уронила поднос.

Что-то в женщине показалось Мишель смутно знакомым. Но она не стала зацикливаться на этой мысли, позабыла о служанке.

Сразу после того, как Гален приказал, недовольно поморщившись:

— Немедленно убери. — Вернув своему лицу обаятельную улыбку, сосредоточился на смущённо потупившейся гостье. Предложил Мишель устраиваться рядом с одной из девушек, назвав её кузиной.

«Значит, та, которая черноглазая, — двоюродная сестра», — не без ревности подумала Беланже, продолжая украдкой поглядывать на девицу и пытаясь отыскать в её внешности хоть какой-то изъян. К разочарованию Мишель, Аэлин казалась идеальной.

Она была фигуристой и совсем не хрупкой, как большинство аристократок Юга. Но зато могла похвастаться красивой грудью и тонкой талией. Почти такой же тонкой, как у самой Мишель. Губы яркие, сочные, словно припухшие от поцелуев. И волосы блестящие и такие густые, что, казалось, золотистая сетка, их удерживавшая, вот-вот порвётся. Наверняка кузина Галена ими страшно гордится.

На вкус притязательной гостьи, Аэлин была слишком смуглой. Но всё же не мулатка. Без сомнения, в родословную девушки затесалась рабыня из Каррики, а значит — Мишель выдохнула с облегчением, — девице не светит такая выгодная партия, как Гален.

Только Мишель немного расслабилась, как снова почувствовала, что её начинает снедать беспокойство, а сердце точит то другое чувство, от которого нет спасения. Девушке вспомнились слова няни. О том, что джентльменам подавай вот таких вот экзотических пышногрудых красавиц. Не для женитьбы, конечно, — для развлечений.

Увы, Мишель пышных форм не имела. Но и делить будущего мужа с какой-нибудь профурсеткой, вроде этой, понятное дело, не собиралась.

«Подумаешь! Страсти в них больше. Всё это ерунда!» — негодовала в мыслях, вспоминая разглагольствования старой Чиназы. О том, что белая леди должна принимать мужа в спальне только для того, чтобы зачать ребёнка. А в остальное время разрешать ему развлекаться с рабынями или где придётся. Главное, самой не переутомляться, чтобы, не дай Всевышний, не подорвать своё хрупкое здоровье.

«Я, скорее, мужу здоровье подорву, — распалялась девушка, из-под полуопущенных ресниц поглядывая на наследника Блэкстоуна. — Если тому хватит смелости и безрассудства искать удовольствий на стороне!»

— Прошу, — не догадываясь о воинственных мыслях гостьи, Донеган галантно поклонился и отодвинул для неё стул.

— Спасибо. — Опомнившись, Мишель робко улыбнулась.

Вздрогнула, когда пальцы молодого человека как бы невзначай коснулись её плеча и задержались, лаская обнажённую, ставшую вдруг неимоверно чувствительной кожу, чуть дольше, чем было положено.

Девушке почудилось, что от этого мимолётного прикосновения в венах закипает кровь, и в комнате становится невыносимо жарко.

Благо ледяные взгляды сестры и кузины Галена охлаждали лучше любого сквозняка или опахала.

В отличие от кузины, Катрина являла собой образец истинной леди. Стройная и изящная, со светлой матовой кожей, тонкими дугами бровей над холодными миндалевидными глазами и бледными губами, в данный момент надменно поджатыми. Мисс Донеган имела такой вид, словно находилась не за обеденным столом, а в роскошном алькове восседала на троне.

Впрочем, Аэлин от неё недалеко ушла. При виде гостьи резко выпрямилась, будто её подобно курице насадили на вертел. Мишель подумалось, что ещё немного, и девушка закудахчет. От недовольства, которое сквозило во взгляде, отражалось в её напряжённой позе.

— Совсем забыл! — запоздало спохватился Гален. Проговорил наигранно-беззаботным тоном, явно пытаясь разрядить обстановку и прервать неловкую паузу: — Мисс Аэлин Кунис, моя дражайшая кузина. Катрина Элинора Донеган, — перевёл взгляд на девушку, что продолжала самозабвенно расправлять у себя на коленях ажурную салфетку, — моя старшая, горячо любимая сестра. Мы с ней погодки. А это, дамы…

— Мы все прекрасно знаем, кто она! — позабыв о великосветских манерах, зло выкрикнула Катрина.

Мишель поёжилась, услышав, что голос будущей родственницы звенит от едва сдерживаемого гнева.

— Катрина. — А вот в голосе Галена, нарочито мягком, девушке слышалась сталь.

— Я не голодна! — Мисс Донеган подскочила с места.

— И всё же, пожалуйста, останься, — обронил молодой человек вкрадчиво. Пристально посмотрел на сестру.

Секунда, две, и она, словно загипнотизированная, покорно опустилась обратно.

Подали блюда, источавшие головокружительные ароматы, и Мишель вдруг вспомнила, что с утра ничего не ела. Рот сразу наполнился слюной. Которую девушка незаметно сглотнула и, на время позабыв о негостеприимных обитательницах Блэкстоуна, сосредоточила всё своё внимание на молчаливых слугах, заставлявших стол всевозможными кушаньями.

У Мишель глаза разбегались. Хотелось отведать и жареной тыквы с фасолью, и цыплят, дразнивших не только запахом, но и своим аппетитным видом. А вон ещё блюдо с тонко нарезанным беконом. Да и для десерта не помешало бы оставить немного места. Наверняка подадут бланманже или какой-нибудь торт.

Взглянув на сидящего напротив Галена, Мишель велела себе быть стойкой, не поддаваться искушению и не в пример Катрине демонстрировать исключительно хорошие манеры, коими должна обладать настоящая леди. Иными словами, глазами есть, а ртом только клевать, изображая воробышка.

— И надолго вы к нам? — растянув губы в притворной улыбке, нарушила молчание Аэлин.

Мишель растерялась, застигнутая врасплох столь неожиданным вопросом.

Благодарно посмотрела на Галена, когда тот ответил за неё:

— На несколько дней.

Молодой человек с невозмутимым видом приступил к трапезе. Вот только желваки, обозначившиеся на его идеально красивом лице, свидетельствовали о том, что внешнее спокойствие было обманчивым.

— И что же, — это уже Катрина, — ваши родители вот так просто отпустили вас к нам?

— А почему приехали без сестры? — явно получая удовольствие от допроса, подхватила Аэлин. — Или я что-то путаю, и ты, Гален, помолвлен не с Флоранс?

— С Флоранс, — усмехнулась, откидываясь на спинку стула, Катрина. — По крайней мере, так было до сегодняшнего дня. А потом его словно подменили… Может, ты уже раздумал жениться на мисс Беланже?

Мишель никак не могла взять в толк, отчего обитательницы Блэкстоуна отнеслись к ней с такой враждебностью. Конечно, то, что она появилась в их доме внезапно, без приглашения, да ещё и в качестве гостьи Галена, было, мягко говоря, нетипично. Или, если по совести, — неприлично. Но, будь она на их месте, сохранила бы хотя бы видимость радушия.

А эти…

— Может, и раздумал.

Оставалось только гадать, как Катрина, сидевшая рядом с братом, не примёрзла к стулу под его ледяным взглядом. Аэлин тоже не оставили без внимания. Стоило девушке заглянуть в опасно потемневшие глаза кузена, как она поникла, точно комнатный цветочек, выставленный жестокосердным хозяином на мороз.

— Впрочем, вас это не касается, — не сказал, отрезал.

Мишель нахмурилась. Уж очень ей не понравились произнесённое сквозь зубы «может» и категоричное «не касается». Своим-то близким мог бы и признаться.

Пусть все знают, что в скором времени они с Галеном обвенчаются!

Но, как будущая супруга Донегана, Мишель не имела права за него отвечать.

«Как же мне надоели все эти условности! Дурацкие правила приличия, которые всегда и везде следует соблюдать! Они у меня уже в печёнках сидят!» — с досадой думала девушка.

Проглотив обиду, нарочито безразличным тоном проговорила:

— Только скажите, и я уеду. Если я каким-то образом стеснила вас своим появлением…

Негостеприимные девицы переглянулись и синхронно, словно по мановению дирижёрской палочки, раскрыли рты. Однако вердикт хозяек Блэкстоуна так и не был озвучен. У входа в столовую раздался оглушительный грохот: это блюдо под крышкой в виде серебряного колокола вместе с подносом улетело на пол, и несколько запечённых окороков под сочным соусом живописно украсили ковёр.

— Да что с тобой сегодня такое?! — растеряв всё своё самообладание, прогремел Гален и замахнулся, борясь с желанием метнуть в рабыню, рухнувшую на заляпанный жиром ковер, бокал с пуншем.

В последний момент сдержался и то лишь потому, что, взглянув на Мишель, прочёл в её глазах испуг.

Поморщился досадливо и велел замершим в тени комнаты молоденьким служанкам:

— Помогите ей. — Сам же поднялся. — Я обещал показать нашей гостье дом.

Донеган галантно поклонился и, стерев с лица раздражённое выражение, протянул девушке руку.

— Если, конечно, мисс Беланже не против. Или предпочитаете дождаться десерта?

Мишель с радостью вложила свои тонкие пальчики в раскрытую ладонь Галена.

— Ужин был чудесным, но, боюсь, десерт в меня уже точно не влезет.

Девушка была рада покинуть недружелюбное общество будущих родственниц. Оказаться подальше от колючих взглядов и каверзных вопросов. От неуклюжей служанки, по вине которой ковёр в столовой, вероятно, придётся заменить новым.

Оказавшись в холле, Мишель поёжилась, вспомнив, как в тёмных бездонных глазах женщины пламенел страх, и снова подумала, что уже где-то видела её прежде.