Строптивый трофей [СИ]

Упал. И с тошнотворным, заполонившим меня страхом смотрел, как ОН опять приближался ко мне. НЕ ХОЧУ! НЕ МОГУ!!!

— Не надо…

Вместо крика я смог выдавить из себя только еле слышный полустон, от которого самому себе стало невероятно тошно. Коричневая Тварь, не обращая никакого внимания на мои попытки вырваться, резко наклонился и, легко подхватив меня на руки, оттащил обратно к кровати. Бросок — и я снова лежу на спине. С ужасом смотрю снизу вверх на инопланетника, неторопливо наклоняющегося ко мне все ближе.

Нет, я больше этого не выдержу… Пусть лучше убьет, чем снова пережить недавний позор. А что, неплохая мысль… Нужно только как-то подвести Тварь к тому, чтобы он сам пожелал от меня избавиться. Желательно прямо сейчас, чтобы я не успел осмыслить и передумать. Самый простой способ — разозлить его до такой степени, что бы он прибил меня не задумываясь… сразу же.

Резко выбрасываю кулак вверх, в надежде стереть ударом самодовольное выражение лица моего захватчика, но неудачно. Руку перехватили и резко вздернули над моей головой, точно так же, на всякий случай, блокировав и вторую. Но вот удар коленом по бедру этот урод предусмотреть не успел. Радовался своей небольшой победе я не долго. Разъяренный инопланетник, зашипевший что-то непонятное на своем языке, одним рывком перевернул меня на живот, и, заломив руки за спину, тяжело навалился сверху. Почувствовав чужое затрудненное дыхание в районе затылка, резко вскидываю голову вверх и со злорадным удовольствием вслушиваюсь в раздавшийся сзади болезненный стон. После этого меня сразу же развернули обратно и я увидел летящий к моему лицу здоровенный кулак.

Только вот он почти сразу же и остановился. Нависший надо мной инопланетник, уставившись в мои глаза разъяренным взглядом, тем не менее неохотно, но все же опустил свою руку. Отстраненно заметив текущую из носа Твари странную, ярко-оранжевую кровь, совершенно не скрываясь, довольно хмыкаю. Ведь судя по тому, как нос инопланетника опухал прямо на моих глазах, попал я весьма удачно. Только вот радовался этому я недолго. Заметив мою издевательскую улыбку, инопланетник разгневался еще сильнее.

Намотав на кулак мои распущенные волосы, коричневый стянул меня за них с кровати и, быстро протащив по полу, бросил об одну из стен. Не слишком сильно, но довольно болезненно. Ведь ясно же, что действовал он в полсилы. Он что, так сильно не хочет меня покалечить? Бережет понравившуюся игрушку для постельных забав? Сука! И как же мне от всего этого избавиться?!

Найдя взглядом коричневого, увидел, что он опять принялся искать что-то на открывшихся за раздвижной панелью полках. Вспомнив, что именно он достал оттуда в прошлый раз, и к чему это привело, я хотел вскочить на ноги и бежать куда угодно, лишь бы не дать ему повторить вчерашнее. Неожиданная боль, острой иглой прошившая поясницу, и то, что немного пониже, заставила сдавленно охнуть и, жадно хватая воздух, опять припасть спиной к прохладной стенке. Закрыв глаза и попытавшись отдышаться, я пропустил тот момент, когда меня, опять схватив за руку, вздернули вверх и легко перекинули через плечо.

Несколько широких шагов коричневого и я падаю спиной поперек кровати, только от одного вида которой хотелось тут же взвыть от отчаянья. Попытка приподняться завершилась тем, что меня сразу же толкнули обратно, и, передавив горло одной рукой, второй воткнул мне в ухо какую-то колючую дрянь. От резко накатившей боли я чуть было опять не потерял сознание. Не дал мне забыться все время что-то недовольно шипящий прямо над ухом голос инопланетника.

Неприятные звуки врезались в мою голову сотнями раскаленных иголок, которые так и норовили разорвать ее изнутри. Шипение становилось просто невыносимым, сливаясь в одно нескончаемое звучание: «Понимаешшшшьь?»

— Прекрати! — заорал я и вновь попытался вырваться из рук крепко удерживающего меня мучителя. Тот не обратил на это никакого внимания и, приблизившись своим лицом к моему практически вплотную, зарылся рукой в мои рассыпавшиеся по подушке волосы.

— Ответччшшшай…

Легкие массирующие движения его пальцев, заставили боль немного притупиться и отступить. После этого я понял… что он со мной разговаривает. И, что самое дикое, я его понимал! Значит это штука в моем ухе… скорее всего переводчик… или что-то вроде него. Злость на захватчиков, обладающих технологиями, даже приблизительных аналогов которых на Калвирее не существовало, вспыхнула с новой силой. И объект, на который была направлена основная ее часть, находился прямо передо мной.

— Малысссшшшь, не бойссся…

Беглое прикосновение его губ к моей шее заставило передернуться от отвращения… Дернув головой, чтобы избавиться от настырного, уже подобравшегося к моим губам языка инопланетника, я одновременно с этим попытался врезать коленом по довольно ощутимой выпуклости в его штанах, которой он недвусмысленно потерся о мое бедро. На этот раз достать его мне не удалось. Ловко извернувшись, коричневый перехватил мою ногу и с наглой улыбкой на смуглом лице закинул ее себе за спину. Положение, в котором я теперь оказался, не предвещало для меня ничего хорошего.

Зато инопланетник был этим весьма доволен. Скользнув свободной рукой между моих ягодиц, тварь провела пальцами по и так ноющему от боли, основательно разработанному им анусу. Теперь зашипел уже я. Озадаченно взглянув на мое скривившееся от весьма болезненных ощущений лицо, коричневый привстал, и, раздвинув мои ноги широко в стороны, задумчиво уставился на мою задницу. Несколько секунд растерянности и я, покраснев от очередного унижения, задергался, пытаясь свести ноги обратно. Как ни странно, меня сразу же отпустили.

После чего, быстро скатившись с кровати, Тварь стремительно прошагал к стене, и на той сразу же появилось изображение еще одного инопланетника. У этого была такая же коричневая кожа, как и у моего пленителя. Такие же жесткие желтые волосы. Только в отличие от Твари, у которой они спускались чуть ниже плеч, у этого они были коротко острижены. А в остальном… Они были совершенно не похожи. Появившийся на экране, почтительно склонивший голову перед моим насильником и прошипевший при этом «Младший Правитель», обладал грубыми чертами лица, тонкими, неприятно искривленными губами, несуразно крупным носом и узкими щелками глаз. Да и сами глаза были не серебристыми, как у Твари, а серыми с желтоватым оттенком. Когда эти глаза уставились в мою сторону, то меня передернуло от омерзения.

Его взгляд чересчур уж заинтересованно прошелся по всему моему телу, которое я не успел прикрыть покрывалом. С какими именно мыслями он так тщательно меня рассматривал, я уже прекрасно понимал, благодаря весьма познавательному общению с одним из его соотечественников. Потянувшись за тонкой тканью чтобы немедленно ей укрыться и избавиться от похотливого поедания глазами, тем самым привлек к себе внимание Твари. Тот, перехватив направленный на меня весьма недвусмысленный взгляд желтоглазого, злобно зыркнул на мужчину. Быстро вернулся к кровати и, закутав меня в покрывало чуть ли не до самых ушей, опять обернулся к экрану.

— Немедленно в мою каюту… — рявкнул он сразу же слегка посветлевшему кожей изображению и отключил экран. После чего обернулся ко мне и застыл, скрестив руки на груди и задумчиво уставившись куда-то на угол кровати.

Значит, «Младший правитель»… Вот этот… Тот самый, который меня… Тва-а-арь!!! Пусть я и не знаю точно, что именно означает это обращение, но, думаю, сильно ошибиться тут просто невозможно. Скорее всего, этот… хоть и не самый главный среди напавших на Калвирею, но, по крайней мере, один из тех, кто отдавал приказы на ее уничтожение.

Желание убить виновника всего самого ужасного, что я успел пережить в своей жизни, чуть не заставило меня безрассудно броситься на замершего передо мной инопланетника. Но не успел я подобраться для прыжка, как часть одной из стен каюты с легким шуршанием скользнула в сторону, пропуская внутрь того самого урода, который только что отображался на экране. Его появление немного остудило мою ярость. Коричневый и в одиночку был весьма сильным противником, а теперь, когда их стало двое, у меня не оставалось ни единого шанса на осуществление задуманного.

Нужно выждать… немного. Притвориться окончательно сломленным, чтобы дождаться того момента, когда Тварь потеряет бдительность. И чтобы уже наверняка быть уверенным в том, что моя попытка оплатить как за погибших сородичей, так и за свое бесчестье не будет напрасной.

— Поссмотри мальчишшшку.

Холодный приказной тон Твари, которым он обратился к вошедшему, заставил того шустро кинуться к кровати и ухватиться за прикрывающую меня ткань. Легкая заминка и дождавшись разрешающего кивка со стороны надменного инопланетника, желтоглазый попытался сдернуть с меня покрывало. Я не дал ему этого совершить, намертво вцепившись в ткань обеими руками. Еще один рывок, и я чуть было опять не улетел на пол. Злобный рык окончательно выведенного из себя «Младшего правителя» — и я сразу же оказался лежащим полностью обнаженным и опять удерживаемый не дающими мне сбежать руками.

Желтоглазый, не тратя время даром, схватил за щиколотки и шустро развел мои ноги в стороны. Не обращая внимания на мои трепыхания, осторожно принялся смазывать расщелину между моих ягодиц какой-то прохладной мазью. Ноющая тупая боль в развороченном Тварью анусе почти что сразу же стала сходить на нет. И я с неимоверным облегчением понял, что это не очередной насильник, а, видимо, лекарь, который следуя приказу своего хозяина, теперь обязан лечить слегка подпорченную им игрушку. Смешно! Обо мне решили позаботиться… Вот только для чего? Чтобы я смог прийти опять в «рабочее» состояние как можно быстрее?

Отвернув голову в сторону для того, чтобы не видеть склонившуюся между моих ног фигуру инопланетника, я натолкнулся взглядом на серебристые глаза Твари, которыми тот задумчиво рассматривал мое лицо. Отворачиваюсь опять. Уже в другую сторону. Серебристая стена каюты, на которую я теперь смотрю, не вызывает у меня того омерзения, что точно такие же по цвету глаза моего необычайно заботливого насильника. Значит еще не наигрался с новым приобретением и решил продолжить наше «общение».

Это он зря. Но сообщать об этом я ему не стану. Сам поймет в тот самый момент, когда я его убью собственными руками. Смотря в его странные глаза и улыбаясь… И пусть это будет последним, что я увижу в своей жизни, но по крайней мере умру с мыслью о том, что моя смерть не была бессмысленно напрасной.

Смерть.

Моя собственная.

Странно. Никогда раньше о ней не задумывался, не ожидая, что она придет так скоро. И вот же… Сам стремлюсь к ней, при этом отчаянно желая жить, даже несмотря на то, что со мной сотворили. Но жизнь, какой она будет, если я отступлю от своего намерения отомстить и смирюсь со своей участью? Буду жить временной шлюхой этого инопланетника пока не надоем… А после достанусь кому-нибудь из его прихлебателей, которому он меня отдаст, наконец наигравшись…

— Не плачшшь…

Еле слышное шипение прямо у моей головы, заставило нервно вздрогнуть и развернуться в сторону говорившего. Тварь. Я даже не обратил внимания, когда он успел улечься рядом со мной. И его легкие поглаживания по моим волосам, как ни странно, тоже. Даже уход наконец закончившего свои смущающие манипуляции и отпустившего мои ноги лекаря, я оставил незамеченным. Слизнув языком скользнувшую рядом с губами соленую предательскую каплю, чуть ли не заскрежетал зубами от бессильной злобы на самого себя.

Стыдно. Раскис, как тряпка под дождем из собственных слез, которые медленно стекали по моим щекам. Быстро же я сдался… Нужно прекращать захлебываться в жалости к самому себе и всерьез задуматься над тем, как вести себя дальше. То, что Тварь считает меня слабым существом, забавным в своей беспомощности, должно сыграть в мою пользу. Я временно затаюсь и буду играть эту, силой навязанную мне роль… но только до того момента, когда коричневый полностью потеряет свою бдительность.

Глава 8. Миалтэр Бойрэни (третий)

Нет, этот мальчишка, видимо, все-таки решил свести меня с ума! Да лучше бы он продолжал сопротивляться. Или ревел, как в самом начале нашего «знакомства»… Все лучше было, чем теперь. Ведет себя так, что хочется схватить его за плечи и трясти в бессильной ярости, чтобы вернуть хоть какие-то эмоции на его застывшее безразличной маской лицо. Только вот сомневаюсь, что это поможет. Такое ощущение, что он меня попросту не замечает. Хотя, что самое странное, он мне подчиняется… Делает все, чтобы я ему не приказал. Даже ноги раздвигает по первому же требованию. Правда потом лежит, как неживой во время всего процесса, уставившись отстраненным взглядом в серебристый потолок каюты, на котором я не обнаружил абсолютно ничего интересного.

В последний раз, когда я его трахал, то даже кончить не смог, такое ощущение отвратительное появилось, что труп оприходую. Неужели мальчишка все же сломался? Так отчего мне тогда настолько тошно? Ведь я сам этого хотел… И почему теперь уже не хочу? Да на кой он мне вообще сдался?! Прямо сейчас прикажу доставить мне с Калвиреи с десяток самых красивых парней на выбор и возьму в свою постель другого, а этого…

Быстрый взгляд в сторону неподвижно замершего на кровати пленника заставил нервно вздохнуть и подавить в себе просто дикое желание постучаться головой о стену своей собственной каюты. Лежит… и опять в потолок бездумно пялится. И так продолжается уже несколько дней подряд. Спит, ест, моется… задницу мне подставляет. И все это делает без малейшего возмущения или возражения.

Бездна! Вот что мне с ним теперь делать? Ведь избавляться от него нет никакого желания. Я к нему уже… Привык что ли. И самое странное во всей этой ситуации то, что меня невероятно сильно волнует удрученное состояние этого мальчишки. До такой степени, что у меня уже голова чуть не взрывается от бурлящих в ней мыслей о том, как привести пленника в нормальное состояние.

Нужно с кем-нибудь об этом поговорить. Посоветоваться… Доарт! Ведь у него тоже в комнате живет парнишка с захваченной планеты. Тот, рыженький, на которого я первого положил глаз. А что, вполне разумная мысль. Нужно немедленно навестить временно позабытого друга, тем более, что оставаться в своей комнате наедине с на удивление тихим пленником было уже просто невыносимо. Сказано — сделано. И вот я уже стою возле входа в каюту Доарта, нетерпеливо дожидаясь пока тот, наконец, соизволит меня впустить. И чего он так долго, если я уже три раза сигнал вызова успел запустить? Спит он, что ли? Или… не спит.

— И что все это значит? — когда мне все же открыли, полюбопытствовал я у друга, с интересом рассматривая довольно глубокую царапину на его теле. Начиналась она у самой его шеи, шла наискосок по обнаженному торсу и заканчивалась почти у самого бедра. Полотенце, которое Доарт прижимал к ране, уже полностью пропиталось его кровью, которую тот, видимо, пытался остановить самостоятельно.

— Идиот! Ты что творишь? — в сердцах выпалил я, одновременно с этим входя вслед за ним в его каюту и решительно направляясь к панели связи. Попытка вызвать уже хорошо знакомого мне лекаря закончилась, так и не начавшись. Доарт стремительно перегородил мне собой дорогу и, как-то растерянно заглядывая в глаза, еле слышно проговорил:

— Миалт, не нужно. Я сам с этим разберусь.

— Как это произошло? — сурово поинтересовался я, кивком указывая на измазанную кровью тряпку.

А вот это уже интересно… Доарт на мой вопрос отвечать не стал, а лишь недовольно мотнув головой, отвел глаза в сторону. Да что это с ним такое? Первый раз вижу, чтобы друг себя так вел. И все же, кто это его так живописно «разукрасил»? В его каюте кроме нас двоих никого не было. Не мог же он, в самом деле, сам себя так подрезать? Неожиданно раздавшийся грохот из-за панели отделяющей ванную от основной комнаты, заставил меня заинтересованно уставиться на Доарта, который с каким-то непонятным мне отчаяньем уставился в ту же самую сторону.

Что ж, скорее всего никакого вразумительного объяснения происходящему я от него не дождусь, а это означает, что все нужно будет узнавать самостоятельно. Пару широких шагов и перегородка в душевую плавно уходит в сторону, тем самым открывая моим глазам прелюбопытное зрелище.

Рыжик, сидит абсолютно голый под потоком льющейся на его голову воды и бьет в стену душевой кабинки крепко связанными ногами. Кстати, а выглядит паренек очень даже и ничего, несмотря на слегка посиневшую кожу, стучащие друг о друга зубы, и натертую на запястьях связанных рук кожу. Подношу ладонь к водному потоку и удовлетворенно хмыкаю. Так я и думал, водичка просто ледяная. Теперь понятно, кто это так Доарта подкорректировал. А непонятно то, что мальчишка после этого все еще живой, и относительно при этом здоровый. Потому что я превосходно знал вспыльчивый характер своего единственного друга, который и за меньшее мог голову открутить голыми руками. Любому, но ни этому дикарю… Странно.

— Слушай, — неторопливо повернувшись к застывшему в дверном проеме другу, который не отрываясь смотрел на дрожащего от холода Рыжика, я решил кое-что для себя проверить. — Давай отправим мальчишку в казармы к солдатам на пару дней. А как вернется, будет смирным и покладистым … правда, если выживет после этого.

— Нет. Я сам с ним разберусь.

Хм, чересчур быстро ответил, да ещё и посмотрел на меня с таким видом, как будто уже готов наброситься с кулаками, защищая свое весьма сомнительное сокровище. Протиснувшись мимо меня к кабинке, друг отключил подачу воды и, схватив за руки, подтянул к себе дрожащего от холода пленника. Оттащив слабо трепыхающегося парнишку в каюту и осторожно уложив его на кровать, друг как бы неохотно набросил на пленника покрывало. Дааа, весьма трогательная забота к своему чуть было несостоявшемуся убийце. Неужели мальчишка так хорош, что друг решил скрыть ото всех его весьма тяжкий проступок?

Ведь за нападение на имперца, тем более чистокровного виорийца, да еще и на Приближенного к Правящей Семье, полагалась незамедлительная смертная казнь. И мнение самого пострадавшего в подобных случаях обычно никогда не учитывалось. Ведь безнаказанное причинение вреда любому представителю элиты Империи могло вызвать нездоровые волнения среди жителей подчиняющихся ей планет. Так что если узнают о нападении на Доарта, принадлежащего к одной из самых знатных семей Виории, являющейся Первой Планетой Империи, то парень будет уже не жилец и смерть его будет нелегкой. Значит, отказ обращаться за помощью к корабельному врачу означает то, что Доарт пытается защитить строптивого пленника? И вот зачем ему эта лишняя головная боль? Не понимаю.

Окинув задумчивым взглядом такую же, как и у меня весьма скромную по размерам каюту, изумленно присвистнул. Хм, а интересная обстановочка. Можно даже сказать… романтичная обстановка.

Обеденный столик, расположенный недалеко от кровати, был уставлен изысканными блюдами. В центре стоял открытый кувшин с вином, судя по доносящемуся до меня слегка терпкому аромату, Миарским Синим. Довольно дорогая выпивка для того, чтобы угощать ею обычного пленника. Ведь бокалов было два. Один так и стоял на столе почти наполовину заполненный благоухающей жидкостью, а вот осколки второго валялись на полу в луже из остатков вылитого вина, и, как мне кажется, заляпанные кровью моего дорогого друга. А я еще удивлялся, где мальчишка нашел оружие для того, чтобы напасть на своего хозяина. Смешно. Если в нашем окружении узнают, что такого знаменитого воина, как Доарт, подрезал осколком обычного стекла пленник едва достающий ему до плеча, то это несколько подмочит его репутацию входящего в тройку лучших из тех, кто участвовал в Боях Славы.

— И что ты собираешься с ним делать? — кивнув в сторону кровати, давая понять, о ком именно спрашиваю, выжидающе уставился я на друга.

— Ничего.

Почему-то именно такой ответ я и ожидал. Все-таки по-моему это безумие заразно. Так что я, тяжело плюхнувшись на одно из стоящих возле столика кресел, мрачно поинтересовался:

— Он что, тебе до сих пор в постели сопротивляется?

— До сих пор? Да я его еще ни разу не… не брал я его еще в постель. Сегодня только первый раз попытался и вот…

— Ничего себе… А чего же ты тогда ждал все это время? Выдержку тренировал что ли? — хохотнул я.

— Какую еще выдержку?! — возмущенно заорал друг и уставился на меня с крайне недовольным видом. — Да у меня на этого пацана ни времени, ни сил не оставалось. Ты еще не забыл случайно о том, что на наши головы свалилась целая планета, на которой нужно навести хоть какой-то относительный порядок. И если Вы, как Младший Правитель, можете себе позволить забросить все дела, запереться на несколько дней в спальне со смазливым наложником, то я такой привилегии не имею!

Вот это дела… Первый раз вижу обычно спокойного Доарта в подобном раздраженном состоянии. Стоит надо мной, кулаки сжал и, кажется, вот-вот готов наброситься. Да он так не разозлился даже тогда, когда я его на секс развести пытался. И все из-за чего? Из-за какого-то инопланетного мальчишки, сейчас напряженно замершего в его постели и настороженно следящего за нами взглядом. Да что же в этих калвирейцах такого особенного, что они заставляют нормальных с первого взгляда имперцев становиться какими-то полубезумными идиотами.

И это я не только Доарта имею в виду. Сам веду себя ничуть не лучше. А ведь как раньше все замечательно было. Пальцем любую понравившуюся шлюшку поманил, употребил по прямому назначению и сразу же позабыл о ее или его существовании. А с этими все не так. И вот кто мне или Доарту мешает вышвырнуть этих и выбрать каких-нибудь других парней с захваченной планеты. Ведь выбор есть и при этом довольно обширный. Так нет же… как вспомню смотрящие на меня с ненавистью ярко-синие глазищи строптивого пленника, так все желание к другим пропадает. Все-таки это какое-то безумие… Но что самое для меня непонятное, что мне оно в какой-то степени даже… нравится, что ли. Таких странных, смешанных чувств я не испытывал еще ни к одной из своих многочисленных подстилок.

Глава 9. Вейтар сил Коу

И когда же эта сволочь уже угомонится? Который раз за столь короткое время… Да я уже почти ходить не могу, несмотря на все усилия желтоглазого лекаря. Заживляющая мазь, которую он наносит мне по несколько раз в день, даже подействовать не успевает, как эта Тварь снова… Ненавижу его! И лекаря тоже… такой же озабоченный извращенец. Едва только его Повелитель отворачивается, сразу же начинает поедать меня своим жадным до тошноты взглядом. И не пожалуешься же… Потому что это было бы по крайней мере смешно. Жаловаться своему же насильнику на всего лишь желающего меня изнасиловать. И притворяться бездушной куклой сил уже больше нет. Желание придушить этого коричневого все сильнее возрастает с каждым проведенным в его каюте днем. Только вот эта гадина все время настороже.

Вчера ночью, когда я только попытался подползти к нему поближе в полной уверенности, что он давно спит, тот сразу же открыл глаза и с довольной улыбкой подтянул меня к себе уже сам. Потом все продолжалось, как и обычно: подмял под себя, быстро облапал и трахнул, не особо заморачиваясь моим якобы весьма сонным видом. Даже не верится, что я нахожусь в его каюте всего лишь только пять дней. А ведь кажется, что уже намного дольше.

Отсчитывать время я научился по накрываемым в каюте завтракам обедам и ужинам. Поднос с блюдами приносил в каюту еще один инопланетник. Здоровенный парень, на полголовы выше Младшего Правителя, всегда смотрел на отрешенно лежащего в постели меня с некоторой маетной жалостью во взгляде. И тоже лишь только в те моменты, когда Тварь на что-либо отвлекалась. Затем молча устанавливал принесенное на стол и, повинуясь нетерпеливому кивку своего повелителя, быстро и с поклоном удалялся. Затем меня кормили. Усадив к себе на колени и насильно проталкивая в рот куски, взятые пальцами из стоящих на столе тарелок. Приходилось послушно их прожевывать, сдерживая желание выплюнуть прямо в морду своему «кормильцу». Только вот нельзя. Не сейчас. Ведь Тварь почти уже поверил в то, что я сломался и теперь, как мне кажется, сам не знал, что с таким мной делать.

Иногда я ловил на себе его задумчивый взгляд, в котором сквозила растерянность и какое-то непонятное недовольство. Вот что ему еще может не нравится? Ведь я уже никаких проблем ему не доставляю. Делаю все, что он хочет, не оказывая никакого сопротивления. Неужели ему не нравится то, что я не воплю от радости и экстаза, когда он меня вколачивает в простыни? Так для того, чтобы надеяться на подобное, нужно быть невероятнейшим идиотом. Но, к моему большому сожалению, захватившая меня Тварь обладала если не великим умом, то невероятной хитростью и осторожностью. Следил за мной постоянно, не доверяя мнимой безразличности своей подчинившейся добычи. Сволочь, да что же мне еще нужно сделать, чтобы он окончательно удостоверился в моей покорности? Самому себя предлагать, призывно раздвигая ноги? Да ни за что! И к тому же я еще и очень сильно сомневаюсь, что коричневый поверит в мою внезапно вспыхнувшую страсть.

Тихо скользнувшая в сторону панель прохода в каюту вначале не привлекла моего особого внимания, но только до тех пор, пока принесший ужин верзила, по-быстрому сгрузив на стол принесенное, резко не шагнул в мою сторону. Не понял? Чего это он так расхрабрился? Недоуменно осмотрев каюту и не обнаружив в ней своего мучителя, оцепенев от страха, уставился на приближающегося ко мне инопланетника. Неужели и этот тоже?! А я ведь уже почти что посчитал его более-менее нормальным парнем… для захватчика… Тянущаяся ко мне рука заставила нервозно от нее отшатнуться и вжаться спиной в изголовье кровати. Промелькнувшая в голове паническая мысль о том, что Тварь уже наигралась и решила отдать надоевшую игрушку кому-то еще, привела меня просто в дикий ужас. Подавив малодушное желание завыть от отчаянья, я подобрался, готовясь сопротивляться до последнего, совершенно не надеясь, что мои трепыхания мне хотя бы в чем-то помогут.

Но верзила сумел довести меня до шокового состояния совсем другим способом. Его раскрытая ладонь напряженно замерла на вполне приличном от меня расстоянии, и я в изумлении уставился на лежащий в ней кайрин. Вкуснейший ароматный фрукт темно-фиолетового цвета с нежной сочной мякотью, произрастающий на юге Калвиреи. Здесь. Прямо передо мной. Изысканнейшее лакомство, которое я обожал с самого раннего детства.

Недоверчиво посмотрев на слегка напряженно улыбающегося мне парня, я осторожно потянулся за неожиданным угощением. И, как назло, именно этот момент выбрал Тварь для того чтобы вернуться в каюту. Несколько мгновений, потраченных на осмысление увиденного, и в итоге верзила был отдернут от меня и со всей силы швырнут об стену. А после чего еще и пару раз об нее припечатан.

— Не сссмей дассшше близссско к нему подходитшшь. Понял?! — зарычал Младший Правитель на виновато отведшего глаза инопланетника и вышвырнул того из каюты, напоследок со всей силы врезав кулаком под дых.

Несколько невероятно долгих минут я рассматривал спину напряженно замершего возле выхода тяжело дышащего коричневого, после чего перевел растерянный взгляд на размазанные по полу жалкие остатки так и не попавшего мне в руки кайрина. Это стало последней каплей. Ведь у меня и так отняли все, что было дорогого в моей жизни: Родину, свободу, честь… А теперь вот еще и это. Казалось бы, такая малость, так отчего же именно она лишила меня последних остатков здравомыслия, и я, с затмившей все доводы рассудка яростью, накинулся на основного виновника моей полностью уничтоженной жизни. Растоптанной, как и злосчастный фрукт, ногами неизвестно откуда появившихся тварей.

Налетев со спины на так и не успевшего развернуться ко мне инопланетника, я осыпал его серией ударов, способных сбить с ног любого из моих соотечественников. Но не этого… Тварь, от неожиданности пропустив несколько первых ударов, быстро сориентировался и, молниеносно развернувшись ко мне лицом, схватил за руку и плавным движением заломил ее мне за спину. Второй схватился за волосы и потащил яростно вырывающегося меня в сторону неистово ненавидимой кровати.

Толчок в спину и я лечу лицом в подушки, при падении утыкаясь в них носом. Задыхаюсь, как от душившей меня ярости, так и от банальной нехватки кислорода. Что ж, возможно так будет даже лучше… если прямо сейчас плюнуть на все и перестать сопротивляться. И просто перестать дышать… Ведь я это умею. В Академии на спецкурсе обучали. Как быстро и безболезненно покончить с собой, чтобы, попав в плен, не сломаться под пытками и не выболтать нужную врагам информацию. Что ж, хоть что-то из того, чему я так долго обучался, сможет мне действительно пригодиться. Только вот до отчаянья жаль, что отомстить у меня уже не получится. А тварь вполне счастливо продолжит жить и дальше в скором времени даже и не вспоминая погибшего по его вине пленника.

Задерживаю дыхание, с каким-то отстраненным интересом отмечая все более и более замедляющееся биение своего сердца, отсчитывающее последние мгновения моей жизни. Борюсь сам с собой. Умирать совершенно не хочется. Страшно. Не смотря ни на что как-то до отчаянного хочется жить дальше. Легкий, малодушный вздох, за который я сам себя возненавидел и чуть быстрее забившееся сердце… Трус! А еще и офицер, один и лучших… выдыхаю, чуть ли не выплевываю из себя жалкие остатки воздуха. Крепко сжимаю губы и еще сильнее вжимаюсь лицом в подушку, тем самым стараясь лишить себя хоть малейшего шанса на еще одну слабость. Только вот едва я начал терять сознание, как Тварь видимо заподозрил что-то неладное. Быстро перевернув меня на спину, что-то яростно зашипел, неотрывно смотря на меня потемневшими до серого цвета глазами. Что именно, я так и не разобрал, стремительно проваливаясь в спасительную для меня черноту очередного и, надеюсь, уже последнего в моей жизни обморока.

Глава 10. Миалтэр Бойрэни (третий)

— Доарт, если мальчишка выживет, то я сам его придушу, собственными руками!

— Вот именно, «если выживет»… Лично я в этом сильно сомневаюсь.

— Ну, ты и сууука…!

С яростью уставившись на абсолютно спокойно сидящего на скамье Доарта, я невольно сжал кулаки при виде его совершенно безразличной физиономии. Да как он может себя так вести, когда я тут… а он там, за тонкой перегородкой, отделяющей коридор от лазарета! И еще неизвестно, жив ли он еще или уже нет. Упрямый, сумасбродный мальчишка! Да как он посмел?! Вот так… Со мной?!

Впечатав кулак в железную панель рядом с головой друга, я коротко взвыл. Как от немного приведшей в себя боли, так и от осознания собственного бессилия в этой нелепой ситуации. Ну кто бы мог подумать, что мой пленник, который в последнее время был абсолютно спокойным и апатичным, взбесится из-за какого-то проклятого фрукта?! Да если бы он только попросил, я ему всю свою каюту ими бы засыпал. Только ведь он бы не попросил. Он ведь, в отличие от всех остальных моих подстилок, у меня вообще никогда и ничего не просил, кроме как отпустить и… не трогать. Но вот именно этого я не смог и не захотел ему дать. А теперь…

Пусть он только выживет, возьму и отпущу… Отправлю его на Калвирею и прикажу следить, чтобы никто не посмел его и пальцем тронуть. Ведь мальчишка слишком уж красивый и желающие на то, чтобы прибрать его к рукам, сразу же найдутся… Проклятье! Еще один удар и я с некоторым недоумением рассматриваю начавшую сочиться из конкретно сбитых костяшек кровь. А ведь я вру. Сам себе вру. Не отпущу я его! Он мой! Моя добыча, мой трофей, который полностью и без остатка принадлежит мне по неоспоримому праву сильнейшего… Вот пусть только очнется, и я заставлю его понять, что он является моей собственностью и поставлю его в такие условия, что он навсегда позабудет о подобных этой выходках.

— Миалт, угомонись. От твоих метаний парню вряд ли лучше станет. А вот у меня голова уже закружилась…

Доарт, устало прикрыв глаза, привалился спиной к стене и еле слышно добавил:

— И вообще, я не понимаю, чего ты так из-за него завелся? Ну, сдохнет… и что из этого? Тогда просто притащишь себе другого…

А вот это он зря сказал…

Схватив этого чересчур уж разговорившегося придурка за грудки и протянув его вверх по стене, хорошенько встряхнул.

— Он не «сдохнет»! — злобно проорал я ему в лицо и разжал как-то вдруг сразу ослабевшие пальцы. А если Доарт все же прав и мальчишка не выкарабкается? Что я тогда буду делать? Сразу же о нем позабуду и действительно найду для себя новое развлечение? Или все же погрущу парочку-тройку дней о так и не прирученной и не покоренной игрушке? Что-то не очень хорошее внутри мне подсказывает, что нет, так легко и просто я не отделаюсь.

Но почему? Что в этом строптивце такого, что смогло так сильно меня зацепить? Внешность? Так я не удивлюсь, если найду на покоренной планете еще красивее, чем он… Только вот искать почему-то не особо тянет. Как любовник он тоже совершенно никакой… Тогда что? Неужели виновата именно эта его строптивость? Тогда я сделаю все для того, что бы его сломать, заставить подчиняться по собственной воле… И не так, как он делал до этого… Бесчувственная кукла в постели меня не устраивает. Я заставлю его хотеть меня и раздвигать передо мной ноги не по приказу, а по собственному желанию.

И вот, может быть тогда он мне и надоест… и я смогу, наконец, от него избавиться. Поскольку такие сильные привязанности необычайно ослабляют, а мне этого допустить ни в коем случае нельзя. Ведь даже собственный отец не упустит шанса использовать эту слабость против меня. Он уже давно ищет способ хоть малейшего воздействия на совершенно неуправляемого сына. А мы с ним в не настолько хороших отношениях для того, чтобы я преподнес ему подобный щедрый подарок.

— Господин Младший Правитель… — вышедший из лазарета лекарь, опасливо вытаращившийся на сразу же подскочившего к нему меня, испуганно пролепетал:

— Ваш пленник…

— Ну?!

— Он пока что без сознания… но его жизни уже ничего не угрожает.

Фух! Резко схлынувшее напряжение, в котором я прибывал все время с тех пор, как обнаружил, что сердце мальчишки не бьется, отпустило, и я обессилено привалился к прохладной стене. Значит выживет. Но это только сейчас. Доктор что-то лепетал о том, что вколол мальчишке дозу снотворного смешанного с успокоительным. Так что пока он будет спать, можно будет хоть некоторое время не беспокоиться о повторении попытки самоубийства. А в том, что пленник решился покончить с собой повторно, у меня не было ни малейшего сомнения. Та торжествующе-ненавидящая ухмылочка, которой он одарил меня уже теряя сознание, ясно давала понять, что этот засранец действовал вполне обдуманно. Так что первым делом передо мной сейчас остро вставал вопрос о том, что делать, когда пленник проснется? Вот же!.. Как все это бесит! Столько проблем и повышенной головной боли из-за какого-то пацана, который даже не понимает выпавшей на его долю удачи.

Еле сдержавшись от того, чтобы еще раз проверить кулаком на прочность стены, холодно поинтересовался у доктора:

— Мальчишку можно перенести в мою каюту? Ему это не навредит?

— Эмм… Можно конечно, но за ним нужно будет присматривать, чтобы он опять не…

— Понял! — гаркнул, заставив доктора попридержать свой длинный язык и, отпихнув его в сторону, быстро прошел в лазарет. Моя головная боль лежала на одной из многочисленных, выстроившихся в ряд вдоль стены пустых кроватей. Ндаа… убогий военный корабль с не менее убогой казарменной обстановкой совершенно не подходил для моего личного пленника. Укрытый грубым солдатским одеялом грязно серого цвета, парень совершенно не вписывался в эту обстановку. Его кожа была еще бледнее, чем обычно. Темные круги под глазами еще больше оттенялись длинными ресницами. В общем, вид у моего трофея был весьма далеким от здорового, но это обстоятельство ни в коем случае не заставило меня оставить парня здесь. Пусть выздоравливает в моей каюте, в более-менее комфортных условиях. Под моим личным присмотром.

Когда я весьма осторожно взял его на руки, мальчишка, недовольно что-то буркнув, тем не менее, вполне так уютненько устроил голову на моем плече. И это вызвало во мне какие-то странные, необычные, но весьма приятные эмоции. Это было как-то… правильно, что ли.

— Оооо! Какое захватывающее зрелище… — с идиотской улыбкой встретил нас на выходе из лазарета Доарт и, коротко хохотнув при виде моей недовольной физиономии, с ехидцей добавил: