Помоги проекту - поделись книгой:
— Патоличев, задержитесь.
Все ушли. Николай Семенович стоит у двери, ждет, что скажет вождь. А тот что-то на столе перебирает. Время идет. Патоличев думает: не забыл ли? Наконец Сталин оторвался от письменного стола, сделал несколько шагов и спросил:
— Скажите, Александров сам пишет?
Творческая манера Александрова, которого в 1946 году сделали академиком, была известна в Москве. Рассказывали, как он вызывал к себе талантливого молодого ученого и говорил ему примерно следующее:
— Тут звонили из госбезопасности, справлялись о вас… Плохи ваши дела. Единственное для вас спасение — срочно написать такую-то книгу.
Тот в панике пишет, Александров запугивает его вновь и вновь и в конце концов получает рукопись, на которой смело ставит свое имя и отдает в издательство…
В ходе дискуссии книгу Александрова признали негодной. Конечно же, книга была компилятивная, она создавалась с помощью ножниц и клея. Но раскритиковали ее, разумеется, не по этой причине, а потому что таково было мнение начальства. Александрова выставили из ЦК и отправили руководить Институтом философии Академии наук. Но после смерти Сталина сделали министром культуры.
Знаменитой балерине Майе Михайловне Плисецкой министр культуры Александров показался «невзрачным и тусклым человечком — вылитый Кот в сапогах». Она с удивлением всматривалась в министра, который «проводил темные московские ночи в сексуальных оргиях с молоденькими, аппетитными советскими киноактрисами. Разве откажешь любимому министру? По счастью, низкорослому, лысоватому философу любы были дородные женские телеса. Тощие, костлявые балеринские фигуры никаких вожделенных чувств у министра не вызывали. Большой балет остался в первозданной невинности».
Помимо Александрова среди посетителей тайного дома терпимости значились еще два крупных чиновника, служившие по ведомству идеологии, — Еголин и Кружков.
Член-корреспондент Академии наук Александр Михайлович Еголин после войны стал заместителем начальника управления пропаганды и агитации ЦК.
3 июля 1949 года Корней Чуковский записал в дневнике:
«Воскресенье. Встретил на задворках Переделкина А.А. Фадеева. Он только что вернулся из Барвихи. Он обнял меня, и я обрадовался ему как родному. «А Еголин — скотина!» — сказал он мне ни с того ни с сего».
Руководитель Союза советских писателей Александр Александрович Фадеев был недалек от истины. В свободное от борьбы за линию партии время Еголин с использованием служебного положения зарабатывал большие деньги и затаскивал в постель молоденьких девиц.
«Еголин заработал несколько десятков тысяч рублей, — вспоминал прошедший войну философ Григорий Соломонович Померанц, — и в конце концов погорел, оказавшись акционером подпольного публичного дома. При другом режиме он был бы банщиком или половым в трактире и прожил умеренно честную жизнь (разве что попался б на мелком воровстве)».
Еще одним любителем непозволительных развлечений оказался член Центральной ревизионной комиссии ЦК и заведующий отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС Владимир Семенович Кружков. Один из соавторов биографии Сталина, он был избран членом-корреспондентом Академии наук по отделению философии.
Как показывает история, идеологическими кампаниями неизменно руководят самые растленные люди…
В аппарате ЦК КПСС подготовили письмо «О недостойном поведении тт. Александрова, Еголина и других», которое разослали для обсуждения в научных институтах Академии наук СССР.
Выяснилось, что вечеринки партийных идеологов — секрет Полишинеля.
Журнал «Коммерсант-власть» опубликовал докладную записку инструктора ЦК КПСС о ходе одного из собраний:
«В Институте нефти АН СССР член-корреспондент АН СССР Лавровский К.П. сообщил, что часто в санаторий Академии наук СССР «Узкое» к двенадцати — часу ночи на машинах приезжали Александров, Еголин, член-корреспондент АН СССР Иовчук и другие и шли в директорский кабинет, который к этому времени специально подготавливался. Затем через полтора-два часа туда же приезжали из Москвы машины с молодыми девушками. К семи часам утра вся эта компания, чаще всего в состоянии сильного опьянения, уезжала, и кабинет директора санатория «Узкое» сотрудниками санатория приводился в надлежащий вид».
Александров каялся и просил прощения. 4 марта 1955 года обратился к Хрущеву: «Я глубоко виновен перед Вами, перед ЦК партии. Полностью понимаю и сознаю я всю глубину своего тяжелого проступка. За 27 лет работы в партии это моя первая большая ошибка в жизни. Мне пришлось прожить трудную жизнь. Отец мой — путиловский рабочий, сам я был в детских домах, и все, что я получил в жизни, — все мне дали комсомол и партия. Особенно тяжко сознавать, что мной утеряно Ваше и ЦК доверие, которые дороже всей жизни. Хочу сказать, что если мне будет дана возможность работы в науке, которой я посвятил все зрелые свои годы, то скромным и долгим трудом буду стремиться всею жизнью возвратить Ваше и ЦК доверие, честно и упорно работая, и никогда не допущу подобных проступков и ошибок перед партией».
К упомянутому в записке Михаилу Трифоновичу Иовчуку, недавнему секретарю ЦК компартии Белоруссии по пропаганде, претензий не было. Ему все простили. И он вскоре станет ректором Академии общественных наук при ЦК КПСС — это была кузница партийных кадров.
А вся остальная компания, радовавшая себя ночными развлечениями за казенный счет, принадлежала к прежней команде. На Старой площади в ЦК обосновались новые люди и с удовольствием избавились от предшественников. Один клан сменил другой.
Александрова отправили в Минск научным сотрудником Института философии Академии наук Белоруссии. Кружкова сослали еще дальше, за Урал, главным редактором свердловской областной газеты «Уральский рабочий».
А вот пример обратного отношения к грехам по этой части.
Брежнев, возглавив страну, поставил во главе Казахстана Динмухамеда Кунаева, которого ценил и с которым дружил. А Кунаев сразу же избавился от несимпатичного ему своего второго секретаря.
Кунаев позвонил Брежневу и рассказал, что второй секретарь ЦК республики — Михаил Сергеевич Соломенцев «потерял авторитет перед общественностью и продолжать работать с подмоченной репутацией не может». Речь шла о романе Соломенцева с некой дамой, работавшей врачом в совминовской поликлинике. Они обычно встречались в гостинице, но однажды их застукал муж-милиционер и поколотил партработника.
Леонид Ильич сделал приятное другу и убрал из Казахстана Соломенцева, примирительно заметив Кунаеву:
— Если он неудачно поухаживал за одной женщиной, от этого социализм не пострадает. Мы его переведем на работу в другую область.
На отношение к Соломенцеву этот трагикомический эпизод не повлиял. Брежнев отправил его первым секретарем в крупную Ростовскую область. Через два года, в декабре 1966 года, Брежнев сделал его секретарем ЦК и заведующим отделом тяжелой промышленности. Спустя двадцать лет Соломенцев вернется в Алма-Ату в качестве представителя Кремля, чтобы усмирить студентов, восставших в декабре 1986 года против Геннадия Васильевича Колбина, присланного руководить Казахстаном из Ульяновска.
Завершил свою карьеру дважды Герой Социалистического Труда Соломенцев на посту члена политбюро и председателя Комитета партийного контроля при ЦК КПСС, который следил в том числе и за моральным обликом коммунистов.
Точно так же решительно ничто не могло повредить министру сельского хозяйства СССР Владимиру Владимировичу Мацкевичу.
Брежнев дружил с Мацкевичем еще с послевоенных лет. В свое время первый секретарь Днепропетровского обкома наладил хорошие личные отношения с министром сельского хозяйства Украины Мацкевичем. Потом они сотрудничали, когда Брежнев работал в Казахстане. Мацкевичу многое сходило с рук.
В 1962 году министр охраны общественного порядка России генерал внутренней службы второго ранга Вадим Степанович Тикунов доложил в ЦК: «3 февраля с. г. около 20 часов в гостиницу «Москва» пришел в нетрезвом состоянии депутат Верховного Совета СССР, председатель Целинного крайисполкома Мацкевич В.В., который пытался завести к себе в номер студентку МГУ Ашурову, 1943 года рождения, находившуюся в холле 5 этажа. Дежурная по этажу и горничная вступились за Ашурову, за что Мацкевич оскорбил их нецензурной бранью».
История последствий не имела. Став главой партии, Брежнев произвел Мацкевича в союзные министры.
И вновь балерины
Зато для Николая Николаевича Месяцева, видной фигуры в советском руководстве, история с балериной стала поводом для крушения карьеры. В годы войны он служил в главном управлении военной контрразведки Смерш, после войны в следственной части по особо важным делам Министерства госбезопасности. Руководивший комсомолом Шелепин сделал его секретарем ЦК ВЛКСМ по идеологии. Андропов взял заместителем в отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими и рабочими партиями социалистических стран.
Месяцев сразу присоединился к тем, кто в 1964 году решил убрать Хрущева, и в те октябрьские дни, когда шло заседание президиума ЦК, а затем пленум ЦК, его назначили председателем Госкомитета по телевидению и радиовещанию. Задача состояла в том, чтобы имя Хрущева исчезло из выпусков новостей. Три дня, пока решалась судьба руководства страны, Месяцев безвылазно сидел в телерадиокомитете, даже домой не ездил. На ближайшем съезде партии его избрали кандидатом в члены ЦК, сделали депутатом Верховного Совета.
Но он считался шелепинским человеком. А Брежнев побаивался Шелепина и его людей. В апреле 1970 года председатель Гостелерадио СССР Николай Николаевич Месяцев вернулся из командировки в Хабаровск. Встречавший его в аэропорту генеральный директор Центрального телевидения Петр Ильич Шабанов, в прошлом тоже комсомольский работник, отвел шефа в сторону и предупредил:
— Вас только что освободили от должности.
Месяцева пригласил к себе Брежнев. Поглядывая в окошко, он курил сигарету и хвалил за работу в Гостелерадио, затем объяснил, что нужно укреплять дипломатический фронт, поэтому, мол, посылаем послом в Австралию. Но это, дескать, назначение временное.
Два месяца новый посол стажировался в Министерстве иностранных дел, побывал в комитете госбезопасности и в военной разведке. «Разговоры носили сухой, формальный характер, — вспоминал Месяцев. — Я хорошо знал, что за мной приглядывают, каждый из своего угла, — таково задание «свыше».
Пребывание в Канберре в самом деле оказалось для Николая Николаевича недолгим, но вовсе не потому, что в Москве ему предложили новую должность. Он поехал в Австралию один, без семьи. Жена и дети остались в Москве.
«Он не сумел с честью выдержать испытание немилостью, — пишет Борис Иванович Чехонин, тогдашний заведующий отделением ТАСС в Австралии. — Посол засыпал московских друзей просьбами помочь ему скорее вернуться в столицу. «Ты знаешь, — признавался он в минуту откровенности, — в Москве мне светит пост члена Верховного суда». Но официальная Москва молчала. И тогда полномочный представитель советского правительства не выдержал: начал злоупотреблять горячительными напитками и чересчур увлекаться женским полом».
И с Месяцевым обошлись невероятно жестоко: отозвали, уволили с работы и в августе 1972 года исключили из партии «за грубое нарушение норм коммунистической морали». На этом заседании Комитета партийного контроля при ЦК председательствовал сам член политбюро Арвид Янович Пельше.
«Меня обвинили в посягательстве на честь и достоинство женщины», — пишет в своей книге Николай Месяцев. По его мнению, причиной стали доносы, сооружавшиеся работниками комитета госбезопасности.
«Поползла пущенная КГБ зубодробительная легенда — отозван за попытку изнасилования в сиднейской гостинице приезжей советской балерины, — вспоминает Борис Чехонин. — Мы, работавшие в Канберре, ничего не слышали о подобном инциденте. Да и вряд ли у посла была такая возможность. Во время поездок по стране он, как правило, был не один. Его повсюду сопровождали лица, отвечающие за безопасность.
Да и с точки зрения секса у посла не наблюдалось проблем. Зачем пускаться в сомнительные авантюры с приезжими, когда все необходимое под рукой, тут же в посольстве?.. Практиковались совместные походы в сауну, где можно было полюбоваться стройными телами жен молодых дипломатов, выбрать то, что тебе приглянулось, и за стаканом виски перебросить мост к «неуставным отношениям» с очередной пассией».
В Гостелерадио Месяцева сменил Сергей Георгиевич Лапин. У Брежнева Лапин пользовался неограниченным доверием. Сергей Георгиевич наиболее важные разговоры начинал такой фразой:
— Я вчера обедал с Леонидом Ильичом…
После такого вступления возражать Лапину решался только тот, кто завтракал или ужинал с генеральным секретарем. Он руководил радио и телевидением пятнадцать лет, пока Горбачев не отправил его на пенсию.
Заменил сына
А вот управляющему делами ЦК КПСС Георгию Сергеевичу Павлову простили то, что дорого обошлось бы любому другому чиновнику.
Управляющий делами ЦК руководил всей империей распределения благ в Советском Союзе. В его империю входили спецбазы продовольственных и промышленных товаров, ателье, мебельные спеццеха и даже аффинажный заводик, где женам начальства делали золотые кольца и другие ювелирные изделия. Эта система существовала не только в Москве. Местные начальники занимали квартиры, как тогда говорили, «улучшенной планировки» или даже целые особняки. Им делали мебель в экспериментальных цехах мебельных фабрик буквально за копейки. Одежду шили в ателье по баснословно низким ценам.
Управление делами заведовало спортивно-оздоровительным комплексом в доме приемов на Ленинских горах. Он был предназначен для высшего партийного руководства, но сами престарелые члены политбюро ни плавать в бассейне, ни играть в теннис не были приучены. Здесь занимались спортом дети и внуки членов политбюро.
Прежде всего управляющий делами ЦК обслуживал генерального секретаря, и оценку его работе давала семья генсека — насколько он лоялен в самом широком смысле слова, сговорчив, уважителен, предупредителен. Управляющий делами ЦК был высокопоставленным слугой генерального секретаря, бытом которого он занимался лично, не смея перепоручить его заботам аппарата. Он занимался выделением квартир, машин и путевок членам семьи генерального секретаря. Квартиры и дачи генсеков обставлялись на партийные деньги.
— От управляющего делами многое зависело, например, какую дачу предложить, другие блага, — вспоминал бывший член политбюро Александр Николаевич Яковлев. — Одному — это можно дать, другому — то. Чтобы получить квартиру для родственников, надо было к нему идти на поклон. А мог и сам предложить: вот у вас сын уже взрослый или дочь, надо помочь с жильем…
Вся жизнь высокого партийного чиновника и его семьи зависела от управляющего делами и его аппарата. Он лечил, он и хоронил: организовывал похороны и выделял места на престижных кладбищах. Но порядок был такой. Все просьбы и пожелания членов политбюро, кандидатов и секретарей ЦК к управляющему делами выполнялись только после того, как докладывались генеральному секретарю и тот давал разрешение.
Став членом политбюро или секретарем ЦК, человек сразу попадал в жестко очерченную жизнь высшего партийного функционера. Ему полагалась охрана, ЗИЛ с радиотелефоном и большая дача с обслуживающим персоналом: два повара, четыре официантки, два садовника. На даче — кинозал, библиотека, теннисный корт, сауна, оранжерея, сад. В какой-то момент приняли решение построить на дачах членов политбюро бомбоубежище на случай войны, чтобы сохранить жизни руководителей партии и государства, но потом отказались от этой дорогостоящей идеи.
Всем этим хозяйством (кроме охраны — это дело 9-го управления КГБ) ведало управление делами ЦК. И управляющий был влиятельной фигурой. С ним считались и секретари ЦК. Они от него зависели, не он от них.
Георгий Сергеевич Павлов стал доверенным человеком Брежнева. Получил «Золотую Звезду» Героя Социалистического Труда. Депутатский значок Верховного Совета СССР, членство в ЦК. Ему многое прощалось. Рассказывают, что Павлов — женатый, разумеется, — влюбился в одну молодую женщину. У них начался роман. И чтобы прикрыть адюльтер, вроде бы Георгий Сергеевич уговорил своего сына жениться на этой женщине.
Сын работал за границей. А тайный роман невестки и свекра продолжался. Любовь, которая могла бы показаться запретной, не угасала. Когда у Павлова-старшего умерла жена, он решил узаконить отношения с любимой женщиной.
Георгий Сергеевич пошел к Брежневу и все ему откровенно рассказал:
— Так и так, мы любим друг друга.
Брежнев, сентиментальный по натуре, махнул рукой и благословил старого друга на новый брак:
— Ну, давайте.
Георгий Павлов развел сына и женился на своей бывшей невестке.
Стюардессы и медсестры
Брежнев был снисходителен и к другим, и к себе.
Леонид Ильич и Виктория Петровна прожили вместе больше сорока лет. Брежнев беспокоился о ней, даже после десятилетий совместной жизни не забывал делать подарки. Записывал в дневнике: «Отправил Виктории Петровне пять коробок конфет». «Подарок Виктории Петровне — ваза, за 120 рублей».
Любовь и уважение к жене не мешали Леониду Ильичу пользоваться успехом у женщин. Но эти мужские развлечения не вредили его семейной жизни. Он не придавал интрижкам никакого значения. И Виктория Петровна на мужа не жаловалась. Замечаний ему не делала. Возможно, предпочитала ни о чем не знать, полагая, что и у самого достойного мужчины могут быть свои слабости.
О его веселой жизни рассказов ходило немало. Заместитель председателя Комитета партийного контроля Сергей Осипович Постовалов вернулся с одного из первых заседаний секретариата ЦК, проходившего под председательством Брежнева, и рассказал:
— Удивил новый первый. Сказал сегодня: «Ну и работенку вы мне подкинули — некогда и к девкам сбегать!»
По словам Стефана Могилата, помощника председателя Комитета партконтроля, «скоро бегать первому секретарю и не пришлось. На очередных любовниц генсека в самом аппарате ЦК пальцем показывали».
Назывались имена то актрисы, то певицы, которых он дарил своим вниманием. Потом ситуация упростилась — в ход пошли те, кто под рукой, с кем не надо было тратить время на ухаживания — стюардессы, медсестры.
В сентябре 1971 года первому секретарю ЦК компартии Украины Петру Шелесту позвонил Брежнев, пригласил в Завидово на утиную охоту.
«Много говорили обо всем, меньше всего о делах, — записал Шелест в дневнике. — Много пили. После первого дня охоты, вечером, когда за столом изрядно выпили, Брежнев пригласил к столу какую-то девку — все время лизался с ней и буквально распустил слюни, а затем исчез с ней на всю ночь. На второй день охоты Брежнев взял к себе в лодку свою ночную спутницу. Подобные «эксперименты» он повторял каждый раз, на любой охоте. Каждый раз было противно смотреть на этот ничем не прикрытый разврат. А что скажешь? И кто может об этом сказать?»
В Соединенные Штаты Брежнев полетел без жены. Два дня с ним провела стюардесса его личного самолета. Брежнев даже представил ее президенту США Ричарду Никсону, тот и бровью не повел, только вежливо улыбнулся и сказал ей:
— Берегите генерального секретаря.
Леонид Замятин рассказывал:
— К тем женщинам, которые вокруг него работали, он интереса не проявлял. Зато всякий раз, когда он куда-то летал, в экипаж включалась специальная стюардесса.
— Значит, кто-то в окружении Леонида Ильича занимался его интимными делами?
— Глава «Аэрофлота», — неохотно ответил Замятин.
Племянница генсека, Любовь Яковлевна Брежнева, дочь младшего брата, вспоминала, что Леонид Ильич увлекся медсестрой, которая была рядом с ним в последние годы.
Однажды председатель КГБ Юрий Андропов робко заговорил с Брежневым о том, что муж медсестры, которая ухаживает за генеральным секретарем, слишком много болтает. Может быть, есть смысл сменить медсестру? Имелось в виду, что между Брежневым и медсестрой возникли отношения, выходящие за рамки служебных, и это стало заметно.
Брежнев жестко ответил Андропову:
— Знаешь, Юрий, это моя проблема, и прошу больше ее никогда не затрагивать.
Глава четвертая. Дети
Что всегда определяло судьбу кремлевских детей? Гены? Случай? Родительское воспитание? Или должность отца и его способность как можно дольше на ней продержаться? Отбирали должность — исчезало все.
Когда Петр Ефимович Шелест перестал быть хозяином Советской Украины, в родном Киеве недавние прихлебатели, перешедшие на службу к новому хозяину, мстили прежнему. «Открепили моих от спецбазы, — записал Шелест в дневнике. — Подлецы, что они делают? Этого ведь ни забыть, ни простить нельзя».
Масштаб содеянного бывшими подчиненными невероятен. Родственники недавнего первого секретаря лишились возможности получать продукты со специальной базы. Система была такая: семьи секретарей ЦК составляли список того, что им нужно — от свежей клубники до икры, — и заказанное доставляли на дом. Столкновение с неприятными реальностями жизни было у Шелеста еще впереди. Вскоре его отправили на пенсию. И вот что произошло на следующий день: «Телефоны отрезали, газет не присылают, от продуктового магазина открепили, машину отобрали».
Сейчас стало легче. Должность могут отобрать, а деньги останутся. Поэтому и спешат приставить детей к прибыльному бизнесу.
Владимир Иванович Якунин — одна из самых заметных фигур в первой питерской команде Путина, работал у него в Главном контрольном управлении президентской администрации. Когда Путин стал главой государства, принял пост заместителя министра транспорта, потом возглавил Российские железные дороги.
О Якунине заговорили, когда летом 2013 года Алексей Анатольевич Навальный, создавший Фонд борьбы с коррупцией, рассказал о «бизнес-империи» главы РЖД и его родственников и о принадлежащем ему поместье площадью в семь гектаров в Подмосковье. Самое сильное впечатление произвело наличие особой комнаты для хранения шуб. Навальный окрестил ее шубохранилищем.
В 2015 году Владимир Якунин потерял свое место. Но заработанная им трудовая копейка осталась. Он долго сопротивлялся необходимости представлять декларацию о доходах, но принужден был подчиниться распоряжению правительства. Возможно, потому, что по официальным данным в 2014 году Якунин заработал почти два с половиной миллиона долларов.
Обозреватель Би-би-си, когда брал интервью у Владимира Якунина, удивился, что у бывшего главы Российских дорог такой дорогой дом в Лондоне — стоимостью в пять миллионов долларов:
— Большая сумма.
Якунин-старший, в свою очередь, поразился:
— Это что, сильно отличается от того, как здесь живут другие люди?
— Да, это, пожалуй, сильно отличается от того, как тут живет большинство людей, — заметил обозреватель Би-би-си.
Поделиться книгой: