Помоги проекту - поделись книгой:
Одержимые лакейскими комплексами националистически настроенные финские историки пытаются всячески приукрасить роль, сыгранную их предками в этом бесславном мероприятии. Так, если верить уже упоминавшемуся мной Якколе, поход 1240 года стал результатом
Начиная с Карамзина, среди русских историков укоренилось мнение, будто шведское войско возглавлялось ярлом Биргером. Позднее эту версию некритически восприняли многие советские авторы[66]. Однако как показал историк И. П. Шаскольский, должность ярла Швеции в это время занимал не Биргер, а его двоюродный брат Ульф Фаси. Биргер же стал ярлом лишь 18 февраля 1248 года[67]. Кроме того, в первоначальном тексте летописи имя предводителя шведского войска вообще не указано, имя Биргера появляется лишь в позднейшей вставке[68].
Таким образом, предводителем пришедшего на Неву войска, вероятнее всего, являлся Ульф Фаси. Впрочем, в отсутствие короля шведским морским ополчением не обязательно командовал ярл. Его мог возглавить начальник (forman), назначенный королём вместо себя[69]. И разумеется, Биргер вполне мог участвовать в экспедиции не в качестве главнокомандующего, а в более скромной роли, как один из знатных шведских феодалов[70].
Стремясь как можно раньше остановить движение вражеских сил вглубь страны, князь Александр, не дожидаясь помощи от отца, великого князя Ярослава, а также сбора ополчения с Новгородской земли, немедленно выступил в поход со своей дружиной, к которой присоединилось некоторое количество новгородцев. В состав русского войска вошло наскоро собранное ополчение ладожан[71]. Кроме того, по всей видимости, на стороне русских в Невской битве участвовали ижорцы и карелы[72].
Тем временем крестоносцы расположились лагерем на правом берегу Ижоры у впадения её в Неву. На берегу были раскинуты шатры рыцарей, остальная часть войска оставалась на шнеках.
Поскольку шведы располагали значительным численным превосходством, очень важно было использовать фактор внезапности, и это блестяще удалось. Произведённое 15 июля 1240 года нападение застало шведское войско врасплох. В результате незваные гости понесли тяжёлые потери. Было убито множество знатных шведских воинов, в том числе один из военачальников. Кроме того, по сведениям некоторых участников боя, погиб и один из сопровождавших крестоносное воинство епископов.
С наступлением темноты сражение прекратилось. К сожалению, для полного разгрома и уничтожения противника у Александра Ярославича оказалось недостаточно сил. В результате разбитое шведское войско осталось на поле сражения, а русские дружины отошли от поля боя на отдых.
Оценив размеры потерь, шведское командование поняло, что поход потерпел провал. Следовало позаботиться о своих убитых, а затем уносить ноги. Тела знатных воинов погрузили на два или три корабля и пустили эти суда вниз по течению Невы. Для погребения погибших простых воинов шведы выкопали большую братскую могилу, куда было положено трупов
Победа над превосходящим по численности противником была достигнута малой кровью. Из новгородцев и ладожан погибло всего лишь 20 человек[73].
Провал крестового похода против Новгорода подорвал военный престиж Швеции. Ободрённая этим емь принялась ещё сильнее сопротивляться попыткам навязать ей католичество и шведскую власть. Недаром уже упоминавшийся епископ Томас, покинув в 1245 году пост епископа Финляндии, счёл слишком опасным оставаться среди своей бывшей паствы и отправился доживать свои дни на остров Готланд
Для подчинения еми требовалось организовать очередной крестовый поход. Этим занялся всё тот же папский легат Вильгельм Сабинский. Прибыв в Швецию в октябре 1247 года, чтобы в качестве представителя папского престола разрешить ряд коренных вопросов шведской церковной жизни, кардинал Вильгельм в феврале 1248 года созвал церковный собор в Шенинге. За десять месяцев своего пребывания в стране папский легат неоднократно встречался с королём Эриком и с его зятем Биргером, только что получившим должность ярла Швеции. Во время этих переговоров и был решён вопрос о походе на емь[75].
К середине 1249 года военные приготовления были завершены, и осенью крестоносцы выступили в поход. Возглавивший его Биргер фактически являлся правителем государства, будучи женатым на сестре короля. Вскоре его положение ещё более упрочилось, так как после смерти Эрика в феврале 1250 года новым шведским королём был избран семилетний сын Биргера Вальдемар[76].
Высадившись на побережье, крестоносное войско двинулось во внутренние области страны, к центральным финляндским озёрам, где в течение нескольких месяцев вело борьбу с емью. Плохо вооружённые и не имевшие строгой военной организации местные жители не могли долго сопротивляться наступлению шведских рыцарей. Зимой 1250 года земля еми была покорена[77].
Одновременно с подавлением сопротивления происходило массовое принудительное крещение еми в католическую веру. Как сказано об этом в «Хронике Эрика»,
Для закрепления завоёванной территории Биргер основал там сильную крепость — замок Тавастхуст. Одновременно в основных стратегических пунктах началось расселение шведских колонистов. Колонистам и церкви отвели лучшие земли, отнятые у местных жителей[79].
Таким образом, в результате второго крестового похода шведы подчинили емь, обратив это племя в католичество. Как сказано по этому поводу в «Хронике Эрика»,
И действительно, финскую землю мы потеряли надолго. Лишь в 1809 году она вернулась в состав России.
Успеху крестового похода в значительной степени способствовало отсутствие Александра Невского. В 1247 году князь Александр отправился в Монголию, к великому хану, и вернулся в Новгород лишь в 1250 году, когда земля еми была уже покорена шведами[81].
Захват Швецией земли еми привёло к установлению непосредственной границы между шведскими владениями и западной Карелией — частью основной территории Новгородского княжества.
Крестоносные цивилизаторы вовсе не собирались останавливаться на достигнутом. Вскоре нашёлся и подходящий предлог для дальнейшей агрессии — якобы выраженное водью, ижорцами и корелой желание обратиться в католичество. Выполняя приказ папы Александра IV, рижский архиепископ Альберт фон Зуербеер назначил гамбургского каноника Фридриха Газельдорфа «епископом карельским»[82]. Однако поскольку Водская, Ижорская и Корельская земли являлись исконными владениями Новгорода, чтобы водворить новоиспечённого прелата в его епархию, следовало сперва «освободить» эти области от русской власти.
11 марта 1256 года Александр IV издал буллу, предписывающую начать проповедь с призывом к крестовому походу в Швеции, Норвегии, Дании, на Готланде, в Пруссии, во всей Восточной Германии и в Польше. Однако на его призыв откликнулась только Швеция, а также Дитрих фон Кивель, крупный немецкий феодал, фактически являвшийся господином Виронии (Вирумаа) — северо-восточной эстонской области, граничившей по реке Нарове с новгородской территорией. Последний был кровно заинтересован в этом мероприятии, рассчитывая округлить свои владения. Как сообщает летопись, в 1256 году
Таким образом, на этот раз к нам в гости заявились шведы, а также Дитрих фон Кивель со своим отрядом. Господ рыцарей сопровождала масса холопов из недавно покорённых маленьких, но гордых народов — суми, еми и эстонцев. Помня прежние неудачи, новоявленные миссионеры не рискнули сразу лезть вглубь русской территории, решив сперва создать укреплённый пункт на границе Водской земли и лишь затем, опираясь на него, приступить к постепенному покорению води, ижоры и карел.
Место, избранное для постройки крепости, имело важное стратегическое значение, так как позволяло контролировать сразу два торговых пути: водный из Пскова в Финский залив и сухопутный из Новгорода в Ревель. Кроме того, неподалёку проходил основной торговый путь из Новгорода на Запад по Неве и Финскому заливу[84].
В это время жители Новгорода в очередной раз демонстрировали свою приверженность демократическим ценностям. Поссорившись с Александром Невским, ставшим в 1252 году великим князем Владимирским, они изгнали его сына Василия, находившегося в городе в качестве наместника. В результате к моменту вторжения на Нарову в Новгороде
К началу зимы Александр с войсками прибыл в Новгород. В Новгородской земле также был развёрнут сбор ополчения. Напуганные размахом русских военных приготовлений, шведское войско и Дитрих фон Кивель бросили начатую постройку и бежали восвояси. Таким образом, очередная крестоносная агрессия закончилась бесславным провалом. Что же касается Фридриха Газельдорфа, то ему так и не довелось увидеть своей епархии. Несмотря на это, он до конца 1268 года продолжал носить титул «епископа Карельского»[86].
Узнав о бегстве противника, Александр Невский решил нанести ответный удар. Собранное им войско выступило к Копорью. Только там князь объявил о своём плане идти в землю еми. Решение князя не встретило поддержки со стороны значительной части новгородцев, отказавшихся от участия в походе и вернувшихся в Новгород. Как сказано в летописи, «
Как часто бывает в подобных случаях, население пограничных областей приняло сторону сильнейшего, подняв восстание против шведов. В составленной несколько месяцев спустя папской булле сообщается, что вторгшееся войско
К сожалению, несмотря на поддержку местного населения, Александр Невский не смог возвратить эту территорию под власть Новгорода. В его распоряжении было ограниченное по численности войско, достаточное для глубокого набега, но совершенно недостаточное для завоевания большой заморской области. Емь не в состоянии была оказать решающей помощи. Наконец, русским приходилось вести военные действия в крайне неблагоприятных условиях. Суровая зима, короткие дни, метели и снежные заносы, полное бездорожье, бесконечные леса, редкие бедные селения — всё это чрезвычайно затрудняло боевые операции. Александру пришлось ограничиться разгромом опорных пунктов шведских захватчиков и повернуть обратно. В конце зимы победоносный князь и его войско со славой возвратились в Новгород[89].
Как я уже говорил, закрепив своё господство над сумью и емью, шведы вовсе не собирались останавливаться на достигнутом. Однако полученный зимой 1256–1257 года удар заставил правителей Швеции до поры до времени отказаться от своих планов. На северо-западных русских рубежах установилось относительное затишье.
Четверть века спустя шведское наступление возобновилось. Первое нападение произошло в 1283 году. Шведские суда прошли по Неве в Ладожское озеро, где напали на русских купцов, направлявшихся в Обонежье. На обратном пути шведов перехватил отряд ладожан и вступил с ними в бой, имевший неопределённый результат[90].
В 1284 году шведский предводитель Трунда с отрядом, состоявшим из шведов и финнов, прошёл по Неве в Ладожское озеро и сделал неудачную попытку собрать дань с карел. Когда он возвратился к Неве, здесь его уже ждало русское войско во главе с посадником Семёном. 9 сентября 1284 года у истока Невы произошло сражение. Шведский отряд был разгромлен новгородцами и ладожанами, его остатки бежали к морю[91].
В 1292 году шведское войско из 800 человек напало с моря на подвластные Новгороду земли карел и ижоры. Однако поход окончился провалом. По сообщению летописца, большинство нападавших было перебито карелами и ижорцами, часть взята в плен. Лишь немногие смогли спастись[92].
В ответ «молодцы новгородские» в том же в 1292 году отправились в землю еми. Поход возглавили княжеские воеводы, назначенные сыном Александра Невского владимирско-ярославским князем Дмитрием Александровичем, правившим в то время в Новгороде. Застав шведов врасплох, новгородский отряд не встретил в их владениях серьёзного сопротивления. Летопись сообщает, что участники похода вернулись в Новгород «вси здрави», то есть без людских потерь[93].
Неудачи, постигшие небольшие шведские отряды, показали, что для завоевания Карелии потребуется вся военная мощь шведского государства.
После смерти в 1290 году шведского короля Магнуса Ладулоса на трон вступил его одиннадцатилетний сын Биргер. Из-за несовершеннолетия короля управление страной временно оказалось в руках Королевского совета, ведущую роль в котором играл маршал Швеции Торгильс Кнутсон[94]. Именно он и организовал в 1293 году очередной крестовый поход, имевший своей целью завоевание и покорение Карелии.
Высадившись возле устья западного рукава реки Вуоксы, шведы приступили к постройке на небольшом острове каменной крепости, названной ими Выборг. Когда строительные работы были в основном закончены, шведское войско возвратилось на родину, оставив в крепости сильный гарнизон. Опираясь на Выборгский замок, шведы установили свою власть над тремя западнокарельскими погостами: Яскисом, Эврепя и Саволаксом[95].
Новгородцы не сумели помешать постройке Выборгской крепости, поскольку как раз в это время они были втянуты в междоусобную войну, вызванную соперничеством между вторым и третьим сыновьями Александра Невского — Дмитрием Переяславским и Андреем Городецким, боровшимися за обладание Владимирским великим княжением. Возможность заняться изгнанием шведов появилась лишь после того, как 28 февраля 1294 года Андрей Александрович прибыл в Новгород и был официально провозглашён новгородским князем[96].
В марте 1294 года немногочисленное русское войско во главе с князем Романом Глебовичем Смоленским, бывшим новгородским посадником Юрием Мишиничем и новгородским тысяцким Андреяном выступило в поход. Подойдя к Выборгу, новгородцы 30 марта попытались взять штурмом замковые укрепления. Однако, несмотря на упорство и мужество русских воинов, гарнизону Выборга удалось отразить натиск. На другой день предполагался новый приступ, но ночью, неожиданно для этого времени года, наступила оттепель. Лёд в проливе растаял, и между Замковым островом и берегом залива пролегла полоса открытой воды. В распоряжении новгородского войска не было лодок или других переправочных средств. Дальнейшая осада замка оказалась невозможной. Было решено вернуться в Новгород[97].
Всего дня не хватило русским воинам, чтобы взять свежепостроенную крепость — и в результате Выборг на 400 с лишним лет стал форпостом шведского владычества в Западной Карелии.
Ободрённые успехом, шведы попытались установить своё господство над основной, наиболее населённой частью Карелии — карельским Приладожьем. В 1295 году посланный из Выборга шведский отряд взял штурмом расположенный у впадения восточного рукава реки Вуоксы в Ладожское озеро город Корелу. Это удалось сделать сравнительно легко, поскольку там ещё не было постоянного русского гарнизона, сопротивление захватчикам оказали лишь местные жители. Захватив город, шведы значительно его укрепили и стали принуждать карельское население к покорности. Однако наученные горьким опытом новгородцы немедленно послали сильное войско и после шести суток осады взяли крепость обратно, уничтожив весь шведский гарнизон[98].
Пять лет спустя Торгильс Кнутсон попытался одним ударом закончить войну в пользу Швеции. В мае 1300 года, посадив на корабли большое войско, он двинулся из Стокгольма к устью Невы. Высадившись на берег, шведы начали строить мощную каменную крепость Ландскрона («Венец земли») у впадения в Неву реки Охты. Крепость должна была обеспечить им господство над невским водным путём[99].
Вскоре после этого к Ландскроне подошло русское войско. Однако шведам удалось отразить штурм и принудить новгородцев к отступлению. Осенью 1300 года по окончании строительства Ландскроны Торгильс Кнутсон с основным войском отплыл обратно в Швецию, оставив в крепости сильный гарнизон. А весной следующего года снова пришли новгородцы, взяли штурмом шведскую крепость и уничтожили созданные врагом укрепления[100].
После провала невского похода Торгильса Кнутсона военные действия продолжались ещё свыше 20 лет. Русские стремилась изгнать шведов из западных погостов Корельской земли, шведы — подчинить своей власти карельское Приладожье. При этом стороны нередко совершали глубокие набеги. Так, в 1311 году новгородское войско во главе со служилым князем Дмитрием Романовичем совершило морской поход в подвластную шведам землю еми. Поход прошёл успешно, шведским владениям был нанесён серьёзный ущерб[101].
В 1313 году шведский отряд, пройдя водным путём через Неву и Ладожское озеро, неожиданно напал на Ладогу и сжёг город[102].
В 1314 году население Корелы, недовольное деятельностью назначенного туда в качестве представителя новгородской администрации служилого князя Бориса Константиновича, подняло восстание, перебило живших там русских и впустило в город шведов. Однако вскоре подошло новгородское войско во главе с наместником Фёдором, после чего жители Корелы одумались и сдали город новгородцам. Находившийся в Кореле отряд шведов был уничтожен, местные изменники также понесли заслуженную кару. Русская власть в Кореле и Корельской земле была восстановлена[103].
В 1317 году шведы проникли через Неву в Ладожское озеро и перебили многих купцов из Обонежья, направлявшихся из устья Свири через озеро к устью Волхова для проезда в Новгород[104]. В свою очередь новгородцы предприняли в 1318 году крупный морской поход, в ходе которого высадившиеся на берег русские войска взяли и сожгли столицу шведской Финляндии город Або[105].
В начале 1320-х гг. борьба вступила в решающую фазу. С обеих сторон была сделана попытка одним ударом решить в свою пользу затянувшийся спор из-за обладания Карельским перешейком.
В 1322 году шведское войско подошло к Кореле и попыталось её взять. Однако защитники города отбили нападение[106].
В том же году великий князь московский Юрий Данилович организовал большой поход на главную шведскую твердыню на Карельском перешейке — Выборг. Осада продолжалась целый месяц. Русские стенобитные машины засыпали за́мок каменными ядрами, нанеся серьёзный урон его гарнизону. Однако прочные каменные стены устояли, штурм окончился неудачей. Юрию Даниловичу пришлось снять осаду и вернуться в Новгород[107].
Сложилось равновесие сил, при котором ни одна сторона не была в состоянии добиться успеха. В результате 12 августа 1323 года в только что построенной Юрием Даниловичем на Ореховом острове в истоке Невы крепости Орешек был заключён Ореховецкий мирный договор, согласно которому стороны сохранили за собой те территории, которыми они фактически владели к моменту окончания военных действий. Новгород вынужден был уступить Швеции захваченные в 1293 году шведами и фактически находившиеся с тех пор в их руках три западнокарельских погоста — Яскис, Эврепя и Саволакс. Восточная половина Карельского перешейка и берега Невы остались под русской властью[108].
Глава 3
Шведская провинция
Таким образом, Финляндия превратилась в шведскую провинцию. Из племён сумь и емь, а также привыборгской и присайменской групп племени корела постепенно стала формироваться финская народность[109].
Хотя шведская власть и была установлена насильственным путём, местных жителей особо не угнетали. В 1362 году они получили право наравне с коренными шведами принимать участие в выборах шведского короля[110]. Как справедливо пишет генерал-лейтенант М. М. Бородкин в своей «Краткой истории Финляндии»:
«Провидение хранило финнов и благоприятствовало им. Оно посылало им милостивых владык и покровителей, сперва в лице шведов, а потом — русских. Финнам всегда оставлялась их свобода, они всегда оберегались их победителями»[111].
При этом тот же автор отмечает:
«Говорили много о храбрости крестьян Саволакса[113], выказанной ими будто бы в борьбе против русских;
на самом деле они выказали гораздо более неверности по отношению к королю и отечеству, нежели стойкости и находчивости… Одним словом, мы можем сказать одно, что это — глупый и спившийся народ, у которого нет ни рассудка, ни совести»[114].
Восемьдесят лет спустя, в 1637 году, генерал-губернатор Финляндии Пер Браге совершил объезд вверенного ему края. Восхитившись его природными богатствами, он отметил при этом, что местное население
Читая подобные оценки, разумеется, следует делать поправку на обычное для аристократов того времени презрение к простолюдинам.
Между тем шведы не прекращали попыток захватить соседние русские территории. К счастью, как я уже говорил, наши предки юродивых принципов непротивления злу не исповедовали и на удар отвечали ударом. По вполне понятным причинам удары эти наносились не по территории самой Швеции, а по тем шведским владениям, которые лежали поблизости. То есть по Финляндии. Однако поскольку, как отметил М. М. Бородкин,
Так, в 1348 году шведский король Магнус предпринял очередной крестовый поход против Новгорода. Шведское войско осадило крепость Орешек, заняло берега Невы и попыталось подчинить Ижорскую, Водскую и Корельскую земли[117]. Поскольку помощь от великого московского князя Симеона Гордого так и не пришла, 6 августа 1348 года, после шести недель осады, крепость сдалась[118]. Оставив в Орешке около 800 воинов гарнизона, король Магнус с основным войском двинулся в обратный путь. А уже 15 августа началась осада крепости новгородцами. После того как силы защитников истощились, 25 февраля 1349 года Орешек был взят штурмом. Часть шведских воинов погибла в огне, остальных новгородцы порубили или взяли в плен. Русские потери во время штурма составили всего девять убитых[119].
После этого новгородцы перенесли боевые действия на территорию противника. Летом 1349 года был совершён набег на Северную Норвегию (в то время Магнус одновременно являлся и норвежским королём). 21 марта 1351 года к Выборгу подступило большое войско во главе с тысяцким Иваном Фёдоровичем. Русские сожгли посад, отбили вылазку гарнизона, разорили близлежащие земли, после чего вернулись в Новгород[120]. В результате в мае 1351 года шведы были вынуждены пойти на переговоры и заключить мир[121].
В 1370-е годы Швеции удалось захватить русские владения вдоль северо-восточного берега Ботнического залива — Эстерботнию. Уже во второй и третьей четвертях XIV века туда стали проникать подвластные шведам финские крестьяне из соседних областей Финляндии. Чтобы установить контроль над этой территорией шведы в 1375 году построили в устье реки Оулу крепость Улеаборг. Новгородское войско в 1377 году совершило поход к берегам Ботнического залива, но не смогло взять шведскую крепость, после чего Новгороду пришлось примириться с фактической утратой Эстерботнии. Таким образом, ещё один изрядный кусок территории нынешней Финляндии перешёл от русских к шведам. Впрочем, юридически с русской стороны этот захват был признан лишь при заключении Тявзинского мирного договора 1595 года[122].
В 1396 году шведы из Выборга вторглись в Корельскую землю и произвели опустошения в Кирьяжском и Кюлолакшском погостах[123]. На помощь карелам выступил отряд под предводительством князя Константина Белозерского. Настигнув незваных гостей, он захватил пленных, которые были доставлены в Новгород[124].
В 1411 году шведское войско неожиданно напало на пограничную русскую крепость Тиверский городок. В ответ русские совершили набег на шведские пограничные владения и Выборг. Шведы были наказаны, а русские воины возвратились в Новгород
В 1495–1497 гг. вспыхнула очередная русско-шведская война. В 1495 году начальник Выборгского замка Кнут Поссе предпринял экспедицию в русские пределы, но был отброшен князем Даниилом Щеней[126]. В сентябре того же года русское войско осадило Выборг, однако, к сожалению, не смогло его взять и в декабре было вынуждено снять осаду. В январе-марте 1496 года русские войска опустошили Тавастландию и Саволакс, а летом предприняли поход в Эстерботнию. В результате война закончилась выгодным для Руси перемирием[127].
Следующая русско-шведская война была развязана в 1555 году королём Густавом Вазой. Отбив нападение возглавляемого Якобом Багге шведского десанта на крепость Орешек, русские войска начали наступление в Финляндии, разгромив 20 января 1556 года шведский отряд у Кивинебба[128]. Одновременно русские осадили Выборгскую крепость. Увы, осада вновь окончилась неудачей[129]. Недаром в своё время шведский поэт назвал Выборг «могилою московитов»[130]. Однако русское войско основательно опустошило окрестности, захватив множество пленных. В марте 1557 года в Новгороде был подписан мир, не изменивший границу между государствами[131].
Главная тяжесть всех этих войн падала на Финляндию. Военные нужды требовали значительных людских и материальных ресурсов. Её территория раз за разом становилась зоной боевых действий. При этом жители Финляндии страдали не только от вражеских войск, но и от своих — присланные из Швеции отряды иностранных наёмников охотно грабили местное население.
Как мы помним, в январе 1558 года Иван Грозный начал войну за возвращение Восточной Прибалтики. Вскоре Ливонский орден был разгромлен и прекратил своё существование. Однако с 1561 года в борьбу за раздел его бывших владений включаются Литва, Польша, Дания и Швеция. Таким образом, Ливонская война постепенно превращается в схватку России с коалицией европейских государств[132].
Впрочем, поначалу казалось, что со шведами можно будет уладить дело по-хорошему. Более того, 16 февраля 1567 года между Россией и Швецией был заключён договор о дружбе и союзе. Однако 29 сентября 1568 года в Стокгольме произошёл дворцовый переворот, в результате которого шведский король Эрик XIV был свергнут и брошен в тюрьму, а на престол взошёл его брат Юхан III. Женатый на сестре польского короля Сигизмунда II, новый король был настроен откровенно антирусски и немедленно разорвал договор, заключённый его предшественником[133]. Таким образом, столкновение России и Швеции стало неизбежным.
Основные военные действия развернулись в Прибалтике. 21 августа 1570 года русская армия под командованием короля Ливонии[134] Магнуса осадила занятый шведами Ревель, однако осада окончилась неудачей и 16 марта 1571 года её пришлось снять[135]. Финляндии также пришлось расплачиваться за неразумную политику Юхана III. Туда вторглись русские войска, среди которых находилась татарская конница и казаки. Татарский отряд доходил до Гельсингфорса, выжег церкви в Борго и Веккелаксе, разорил Выборгскую губернию[136].
20 июля 1575 года на финляндском театре военных действий было заключено перемирие на два года[137]. По его окончании в 1577 году татарская конница вновь навестила Финляндию, перейдя туда по льду Финского залива[138].
Тем временем 1 мая 1576 года польским королём был избран князь Трансильвании Стефан Баторий, один из лучших полководцев того времени. В 1579 году новый польский монарх начал боевые действия против России[139]. За два года до этого, в конце лета 1577 года, Иван Грозный вновь заключил перемирие со Швецией — сперва до мая 1578 года, а затем до 1581 года. Однако шведы вероломно нарушили эту договорённость и, воспользовавшись наступлением польских войск, в 1580 году возобновили военные действия[140].
26 октября 1580 года шведское войско во главе с бароном Понтусом Делагарди, французом по происхождению, подошло к Кореле и 5 ноября её захватило[141]. Падение ключевой русской крепости привело к тому, что в руках шведов оказался весь Корельский уезд. В конце 1581 года, используя то обстоятельство, что Баторий фактически отрезал Ливонию от России, шведские войска под командованием Делагарди, перейдя по льду Финский залив, захватили всё побережье Северной Эстонии, а затем и всю Южную Эстонию[142]. В 1582 году шведами были заняты города Ижорской земли Ям, Копорье и Ивангород[143].
Поражения русских войск в одновременно идущей войне с Польшей вынудили Ивана Грозного пойти на прекращение боевых действий против Швеции. Последовала серия Плюсских перемирий: в мае 1583 года было заключено перемирие на два месяца, в августе 1583-го — на три года, наконец, 28 декабря 1585-го, уже в царствование сына Ивана Грозного Фёдора — на четыре года. Следует отметить, что ни в одном из этих соглашений русская сторона не признавала шведские территориальные захваты начала 1580-х годов. Однако фактически Швеция продолжала удерживать Корельский уезд и западную часть Ижорской земли[144].
На захваченных землях шведы встретили упорное сопротивление русского и карельского населения. Уже в начале 1581 года там поднялась мощная волна партизанского движения. Возглавил карельских партизан уроженец Сердоболя (ныне Сортавала) Кирилл Рогозин, их опорным пунктом стал избежавший оккупации район Олонца. Оттуда партизаны Рогозина в течение 1581–1583 гг. совершили 17 рейдов вглубь Корельского уезда, безжалостно расправляясь со шведскими оккупантами и их местными пособниками. Своими активными действиями они не позволили шведским войскам захватить Восточную Карелию и заонежские погосты[145].
Под влиянием агитации Рогозина значительная часть населения Корельского уезда ушла с занятой шведами территории в карельские земли, находившиеся под русской властью[146]. Переселение в Россию приняло такие масштабы, что некоторые погосты почти совсем опустели. Так, в 1585 году в Кирьяжском, Сердобольском, Иломанском и Соломенском погостах насчитывалось 3000 пустых дворов и 322 заселённых, в трёх южных погостах — 675 пустых и всего лишь 45 заселённых[147]. В свою очередь, шведы усиленно заселяли захваченную территорию крестьянами-финнами, давая им льготы в ущерб местному русско-карельскому населению[148].
В январе 1590 года началась новая русско-шведская война. Потерпев поражение под Нарвой, командовавший шведскими войсками фельдмаршал Карл Хенрикссон Горн 25 февраля заключил перемирие, вернув русским захваченную шведами во время Ливонской войны часть Ижорской земли. Однако король Швеции Сигизмунд III не признал условий перемирия. Фельдмаршал Горн был приговорён к смертной казни, а шведские войска возобновили боевые действия. Тем не менее, несмотря на одержанную в декабре того же года победу над русским войском во главе с П. Н. Шереметевым и В. Т. Долгоруковым, вновь захватить Ижорскую землю им не удалось.
В октябре-ноябре 1592 года, с установлением морозов, русские начали боевые действия на карельском фронте. Русские летучие отряды дошли не только до Выборга, но и до Гельсингфорса и Або и, погромив их окрестности, благополучно вернулись. Это заставило шведов пойти на мирные переговоры[149].
18 мая 1595 года был заключён Тявзинский мирный договор, согласно которому шведы, кроме Ижорской земли, возвращали также Корелу и Корельский уезд[150]. В этом договоре Россия впервые официально признала включение Эстерботнии в состав Швеции, хотя фактически к тому времени шведы владели этой областью уже свыше двухсот лет[151].
Вскоре в России настало Смутное время. Не в силах справиться с внутренними врагами и поддерживающими их польскими интервентами, царь Василий Шуйский обратился за помощью к шведам. 28 февраля 1609 года в Выборге был заключён союзный русско-шведский договор против Польши. В соответствии с ним Швеция предоставляла Василию Шуйскому наёмное войско в составе двух тысяч конницы и трёх тысяч пехоты[152]. Командование этими силами шведский король Карл IX поручил Якову Делагарди, сыну Понтуса Делагарди, возглавлявшего шведские войска во время Ливонской войны тридцать лет тому назад[153]. К договору прилагался дополнительный секретный протокол, согласно которому Швеция получала «в вечное владение» город Корелу со всем Корельским уездом[154].
На первых порах шведские союзники добросовестно выполняли свои обязательства и помогли снять осаду Москвы, очистив её окрестности от войск Лжедмитрия II и польских интервентов. В ноябре 1609 года Василий Шуйский направил в Швецию специальное посольство с просьбой усилить шведский экспедиционный корпус по крайней мере вдвое. Просьба была удовлетворена, и шведский отряд увеличен ещё на 4 тысячи человек[155].
В свою очередь жители Корелы, несмотря на полученные предписания, упорно отказывались сдать город шведам. Главным вдохновителем их сопротивления стал епископ карельский Сильвестр, призывавший в своих проповедях население города и всего уезда бороться за сохранение родной земли в составе России. В результате когда в Корелу прибыли дворянин Чулков и дьяк Телепнёв в сопровождении шведского чиновника Карла Олофсона и привезли царскую грамоту, требовавшую немедленной передачи города, жители Корелы отказались разговаривать с царскими послами и даже не пустили их в город[156].
Не увенчалась успехом и миссия следующего царского посла, С. Е. Отрепьева, прибывшего в Орешек в январе 1610 года и там вступившего в переговоры с представителями корельских властей[157]. Что же касается сменившего его И. М. Пушкина, то он не только не добился сдачи города, но и возглавил оборону Корелы от шведского войска несколько месяцев спустя[158].
Тем временем русско-шведская армия под командованием царского брата Дмитрия Шуйского выступила к осаждённому польскими интервентами Смоленску. 24 июня 1610 года произошло сражение под Клушиным с польской армией под командованием Станислава Жолкевского. Накануне битвы наёмники из отряда Делагарди потребовали выплатить им жалование, однако Дмитрий Шуйский ответил отказом:
Как мы видим, по своим повадкам брат царя Василия вполне мог бы украсить собой ряды нынешней российской элиты. Увы, в отличие от современного российского офицерства, немецкие наёмники выказали недостаточно кротости и смирения. Вместо того чтобы устроить голодовку или марш протеста, они перешли на сторону противника:
«Немецкие люди начали сердиться и послали под Царёво-Займище сказать Жолкевскому, чтоб шёл не мешкая, а они с ним биться не станут»[160].
В результате русское войско было разбито наголову. Что же касается оставшейся части шведских наёмников Делагарди, то им в обмен на нейтралитет в польско-русской войне была предоставлена возможность организованно уйти на север, в новгородские земли. Таким образом, Выборгский договор был фактически расторгнут[161]. Тем не менее, видя, что смута на Руси продолжает углубляться, шведы решили воспользоваться моментом и урвать свой кусок, захватив не только Корельский уезд, но и гораздо более обширные русские территории.
Уже в конце июня 1610 года передовые шведские части в составе двух эскадронов конницы, двух или трёх рот пехоты и четырёх вспомогательных отрядов, набранных из финнов Выборгской губернии и Саволакса, перешли границу на Карельском перешейке. Интервенты встретили мужественное сопротивление местного населения. 4 июля карельские партизаны, усиленные отрядом стрельцов из Корелы, вступили в бой с наступающими шведскими войсками, однако потерпели поражение. После этого карельские отряды ушли в леса, где продолжили партизанскую борьбу; стрельцы отступили за стены города[162].
Между тем 17 июля в Москве произошёл очередной переворот. Свергнув Шуйского, московское боярство пригласило на трон польского королевича Владислава[163]. В ночь с 20 на 21 сентября в Москву вступили польские войска, разместившиеся в Кремле, Китай-городе и Белом городе[164]. В первых числах сентября шведское войско начало осаду Корелы. Общая обстановка в стране делала положение города безнадёжным. Тем не менее его население и гарнизон, вдохновляемые епископом Сильвестром, оказали стойкое сопротивление врагу. Ежедневно устраивая вылазки, защитники Корелы вступали в кровопролитные стычки со шведами. Во время одной из таких вылазок был взят в плен знатный шведский офицер Клаас Бойе. Наконец, 2 марта 1611 года, после полугодовой героической обороны город вынужден был капитулировать. К этому моменту из двухтысячного населения Корелы в живых оставалось около ста человек. Согласно условиям сдачи, русские вывезли с собой всю церковную утварь, кроме колоколов, и бумаги воеводской канцелярии. Жителям города, из которых никто не пожелал остаться под властью шведов, было разрешено взять с собой всё имущество, которое они смогут увезти. Пушки должны были остаться в городе[165].
В начале лета 1611 года многочисленное шведское войско во главе с Делагарди двинулось вглубь русской территории. В июле в результате неожиданного нападения был захвачен Новгород. Правившие городом бояре заключили с Делагарди договор, согласно которому на русский престол приглашался шведский принц Карл-Филипп. На основе этого договора шведские войска оккупировали всю новгородскую землю. Впрочем, многие города были захвачены только после упорного сопротивления. Наиболее энергично оборонялся Орешек, но и он был взят в начале 1612 года. К середине 1612 года на всём северо-западе России только Псков и его пригород Гдов не подчинялись шведам[166].
Кроме того, под предлогом помощи Василию Шуйскому шведский король Карл IX попытался организовать военную экспедицию для захвата русского Севера. Однако ни в начале 1609 года, ни следующей зимой осуществить это не удалось. Дело в том, что основную силу для похода должен был выставить губернатор Эстерботнии (Улеаборгской губернии) Исак Бем. Согласно королевскому приказу, среди финских крестьян губернии следовало набрать 500 человек. Однако местные жители не проявили должного рвения. Часть финских крестьян, спасаясь от призыва, бежала в леса, в то время как их более законопослушные собратья явились в королевскую резиденцию с просьбой освободить их от участия в тяжёлом походе. Таким образом, из-за массового дезертирства и уклонения от мобилизации финского населения Эстерботнии экспедиция на русский Север оказалась сорвана, а улеаборгский губернатор Бем королевским приказом был посажен в тюрьму[167].
Наконец, зимой 1610/1611 года шведам удалось приступить к практическому воплощению своих захватнических планов. Наступление было предпринято сразу по двум направлениям: из Вестерботнии на Колу — для захвата русского побережья Ледовитого океана, и из Улеаборга на Суму и Соловки — для захвата северной Карелии. На этот раз организацию похода на Колу Карл IX возложил на губернатора Вестерботнии Бальтзара Бека. Помимо сил, набранных в собственной губернии, в его распоряжение передавался отряд наёмных иноземных солдат. Эстерботния также должна была прислать Беку сильный вспомогательный отряд крестьян-лыжников. Однако финское население вновь не проявило должного энтузиазма — шведским властям с трудом удалось набрать около ста человек[168].
В феврале 1611 года Бек выступил в поход. Пройдя труднейший тысячевёрстный путь, шведский отряд добрался до берегов Кольского залива и подступил к городу. Шведы рассчитывали захватить Колу без борьбы, путём переговоров. Когда это не удалось, был предпринят штурм. Шведам удалось ворваться в крепостные ворота, однако защитники города не дрогнули и сумели вытеснить врагов обратно. Как докладывал в своём письме сумский воевода, шведские
Ещё бесславнее окончился поход через северную Карелию к Белому морю. Здесь шведскими силами командовал полковник Андерс Стюарт, в распоряжение которого было выделено 120 конных и 300 пеших шведских солдат, а также 200 наёмников-ирландцев. Кроме того, новому улеаборгскому губернатору Эрику Харе было поручено набрать и вооружить в подвластной ему губернии тысячу местных крестьян. Увы, горячие финские парни и на этот раз постарались уклониться от участия в походе. Вместо тысячи человек Эрик Харе не сумел набрать и четырёхсот. Таким образом, общая численность шведского войска составила чуть менее тысячи человек[170].
В конце марта 1611 года Стюарт со своими отрядами перешёл русскую границу и вступил на территорию северной Карелии. Однако местное население, категорически не желая приобщаться к западной цивилизации, ушло в леса, спрятав или увезя с собой всё имевшееся у них продовольствие. В результате, не дойдя 150 км до Белого моря, шведский полковник был вынужден повернуть обратно и в мае вернулся в Улеаборг[171].
Поделиться книгой: