Двойная игра

Я поглядел на него пристально и покачал головой.

— Нет, Джоу.

— Нет?..

— Я мог позвонить в полицию три часа назад, когда все случилось. Но зачем? Я рассказываю — они меня сажают. И, может, даже срок за непреднамеренное убийство отсижу, при хорошем поведении — пару годков. А выйду— найду себе дельце. Не там, где сейчас работаю, но близко. Ну, в нашем лучшем отеле место дежурного в уборной.

— Простите, это ваши заботы.

— Слушай, Джоу. — Я положил руку ему на плечо. — Ты еще не усек, нет? Я не про свои заботы. Конечно, когда случилось, я сразу все, о чем сказал, живо представил. Но это не важно. Этот номер — «Господи, что ж я наделал!» — на черта он сдался?! Только я понял, что Бзик Уотерз мертв, я кончил жалеть себя и начал опять шевелить мозгами распорядителя. Знаешь, как у них котелок варит, Джоу?

— А у них котелок варит?

Он кусался — вылитый Бзик, и мне стало полегче. Я стиснул его плечо.

— Да, Джоу, да. Их работа. Моя работа. Думать и беспокоиться. Не о себе — о моих людях. Обо всех моих людях в моих шоу. Например, о тех семидесяти пяти, что заняты так или иначе в «Полном бзике». О них как раз я сейчас думаю. Лишить жизни Бзика Уотерза — одно дело, жуткое дело. Но умышленно погубить их всех, лишить заработка — это, знаешь ли, тоже… Я решил, Джоу. Этого я не сделаю.

— Но о чем…

— Слушай, Джоу. Выход простой. Ясно как день. Отлично все вижу.

— …о чем вы?

— О тебе, Джоу. С этого момента ты — Бзик Уотерз.

— Ну!..

— Помолчи, Джоу. Говорить буду я. Я все обдумал. Вот сюда сядь.

Он глянул на меня с дурацкой усмешкой, но сел. И тогда я понял: он в моих руках. Меня понесло.

— Смотри, как складывается, — сказал я. — Никто не догадался, что Бзик прятался тут. Для всех он вчера поздно вечером пустился по кабакам кутить. Сид говорил, кто-то столкнулся с ним «У Линди», я проверял и знаю, с кем он был, что делал. От тебя требуется одно: подхватить прямо отсюда.

— Но…

— Слушай меня. — Я зажег сигарету, руки уже не дрожали. — Я осмотрел комнату. Крови — нигде, а бедлам — так на обычный запой похоже. Потом: можно ж почистить. И ни у кого никаких подозрений, ведь Бзик Уотерз, как раньше, вот он!

— Да. — Джоу мотнул головой — Вот он. И что вы будете с этим делать?

— Что-нибудь сделаем, — ответил я. — За утесами преотличный глубокий карьер, к тому же ночь темная. Немножко тяжелых камней — и у нас нет проблем.

— Нет проблем… Бзик Уотерз, как раньше, крутится… — Он помолчал. — Но что будет с Джоу Трэскином?

Я перехватил его взгляд

— Ничего, — сказал я. — Давай-ка начистоту. Что с тобой было, пока ты не встретил Бзика Уотерза в прошлом году? Рядовой работяга был, нет, что ли? Грузовик водил, ни семьи, ни связей.

— Вы мои письма читали, — пробормотал он.

— Просматривал. Моя обязанность. Теперь-то что… Давай обратно к фактам. Бзик подобрал тебя из-за сходства, чертовского сходства. В этом твое везение. Ты играл у него за дублера. Ты даже на публике тут, в городе, вместо него появлялся, и, кажется, он пару раз тебя просил посниматься за него для рекламы, когда он хотел умотать. Разве не так?

Джоу не отвечал — зубы скалил.

— Ладно. Год ты играл у него за дублера. А потом, на прошлой неделе, он тебя вышвырнул. Что с тобой было?

Он передернул плечами.

— Расплатился в отеле и съехал, нашел комнату на окраине, там и сидел.

— А когда деньги вышли, двинулся б дальше, — продолжил я. — В конце концов опять бы баранку крутил где-нибудь. И, может, когда-нибудь кто и сказал бы, что ты похож на Бзика Уотерза, это всего-то. Неприятно тебе говорить, но ты, Джоу, из многих. Если ты не дублер, ты — мелочь. Во всем шоу-бизнесе никто не поинтересовался, что с тобой сталось, когда Бзик тебя выгнал. Ты просто исчез. У тебя ж даже агента своего нет, ведь нет? И семьи нет, никому ты не нужен.

— Однако вы меня, черт возьми, быстренько разыскали, — заметил он.

— Случайность. — Я вытащил из кармана листок бумаги. — На столе нашел клочок с твоим именем и телефоном.

Джоу кивнул.

— Да, помню, звонил я ему, переехав, чтоб сообщить свой новый номер, вдруг понадоблюсь. Может, он бы сегодня мне звякнул.

— Кто ж теперь скажет, — откликнулся я. — Да это не важно. А важно, что ты сойдешь со сцены и никто не заметит. Ты просто покинул город, и все.

— И, однако, рискованно это.

— Ерунда. Помнишь, лет семь-восемь назад парень статистом много снимался, потому что на Гарри Трумэна походил? Ты часто задавался вопросом, что с ним сталось? — Я помолчал. — Нот, тут никакого риска не будет. Я тебе обещаю. И поверь, я больше тебя на карту поставил. Но только я твое имя и телефон на том листке из блокнота увидел, я понял: выигрыш мой — Ладно. — Джоу зажег сигарету. — Может, я и могу исчезнуть без шума. Но это не значит, что я появлюсь как Бзик Уотерз.

— Я б на твоем месте подумал, Джоу. Хорошенько подумал. Стоит подумать.

— Сколько именно стоит?

Теперь была моя очередь ухмыляться, видя его лицо, слыша предвкушение в его голосе.

— От меня ты не получишь ни цента, — объявил я. — Ни единого цента. Но я тебе предлагаю имя Бзика Уотерза. И этот дом его, и жилье в городе, и его машины, его счет в банке, его доход на сегодняшний день. Плюс его контракт, славу и будущее. Преподношу на блюдечке. Все, что от тебя требуется, — сказать «да».

— Всё, а? — Джоу вцепился в подлокотники кресла. — Забыли про пустячки! Бзик Уотерз… был., великий комик. Он такое откалывал за неделей недоля. Люди ж со смеху должны были от него помирать.

— Ты знаешь больше того, Джоу. У нас четверо авторов сочиняли весь юмор. Знаешь и то, как Бзик сачковал прошлый сезон, даже со сценаристами не хотел посидеть. Даже номера не заучивал, просто считывал текст с телесуфлера со своим кривляньем, конечно, и всеми ужимками. Не пройдет и недели — ты освоишь его голос, манеру, приемы. Я позабочусь, чтоб ты просмотрел все записи его старых шоу. Номера без песен, без танцев, так что тебе нечего будет делать. Бзик продукт синтетический, Джоу, просто соединение хороших авторов и верной рекламы. С твоим сходством я б его сам играл.

Джоу кивнул.

— Вы о нем были невысокого мнения, а, Миллани?

— Кто о нем был высокого мнения? — Я поднялся. — Давай-ка начистоту. Знай его друзья, что тут сегодня случилось, они скинулись и купили бы мне медаль. Да только они не знают, а кроме того, я сомневаюсь, что у него водились друзья.

— Может, вы несправедливы к нему. — Джоу запнулся. — Но в одном не ошиблись. Он знал тьму народа. Предположим, у меня выйдет с номерами Бзика Уотерза перед камерой, а в частной жизни, со всеми, кто его знал?

Опять пришло время мне ухмыляться.

— Уж тут ты практиковал. Позировал же вместо него фотографам, и никто не заметил подлога Остальное вызубришь: подробности там из его жизни, знакомства. Все. что о Бзике печаталось, до последней газетной вырезки, я тебе принесу; позабочусь, чтоб ты получил доступ к связанному с парнем архиву, а у нас его история от и до. Ведь я тебе, Джоу, сказал, я головой поработал. Я все обдумал, как только решил тебе позвонить. Все учел. У Бзика не было постоянного менеджера, и дружбу он ни с кем особенно не водил, так, якшался с кучей всяких статистов и выпивох. На руку нам и то, что, как я узнал, он ходил к психиатрам. А близко с ним не знался никто. Что до подробностей, поверь, я снабжу тебя полным комплектом. Через неделю ты будешь Бзиком почище самого Бзика. Вот только пить столько не будешь… и сачковать, не будешь таким законченным эгоистом и негодяем горластым.

— Вы его ненавидели, а?

Я вздохнул.

— Что, ты думаешь, старикан Франкенштейн чувствовал, глядя, какое чудовище сотворил? Вот тебе мои чувства в отношении Бзика. Я сотворил его из ничего.

— Теперь я должен стать новым чудовищем.

— А что ты теряешь?

Джоу уставился на меня.

— Ладно, — сказал он. — А что я теряю?

Я подал руку.

Ему пришлось тянуться, чтобы пожать мою, ведь нас разделяло мертвое тело…

На телеэкране наплыва достаточно, затемнения. В книгах той же цели служат звездочки или заголовки. Но в жизни время надо прожить.

К счастью, все пошло гладко.

Сбросить тело в карьер после наступления темноты труда не составило. Не пикник, конечно, но дело есть дело. И только мы с этим покончили, самое страшное миновало, во всяком случае, для меня.

Отныне бремя легло на плечи Джоу, и меня радовало, как он сразу включился. С мелочами задержки не было: заплатил за комнату, продал свои пожитки, перебрался на место Бзика. Я состряпал историйку для Сида Рихтера: нашел, мол, пьяного Бзика, в чувство привел. На другой день репетиция катилась по плану. Если Джоу и делал промашки, их можно было списать на похмелье. Но о промашках мне не докладывали. Следующие полмесяца я посвятил ему много времени, сообщал требуемые детали, натаскивал касательно имен: связи, отношения, дружба или что считалось дружбой у Бзика в его окружении из бородатых радикалов, ретроградов, подставок, попрошаек и прихлебателей. Все пошло у него как по маслу. Мы с ним даже каллиграфией позанимались, и через несколько дней он выдавал автограф — не придерешься, а из киноархива он узнал про Бзика-комика все, что хотел.

Конечно, мне пришлось попотеть, надвигалась дата его первого шоу, и передышки я себе не позволял. Но как тяжко все ни доставалось, все ж было легче, чем крутись тут взаправдашний Бзик. И от чего бы ни болела моя голова, я хоть знал: на Джоу могу положиться, мы действовали заодно. А с Бзиком я только воевал: кто кого.

Джоу отлично у меня работал. Схватывал на лету, я его нагружал и ограждал от журналистов, надоед всяких. Подготовка к осеннему сезону — тоже ведь предлог их отвадить. И когда он взял барьер с первым шоу, я почувствовал: дело пойдет.

Да, ему пришлось словно под пулями, мне ж — под бомбежкой атомной, но вот премьера прошла, и я сказал себе: уф!

Он появился на сцене, и они попадали.

Он был так же хорош, как Бзик в ударе Черт, он был лучше Бзика! Никаких промашек, никаких ляпов. Лицом показал товар.

А после пошел домой и завалился спать, а не шатался по кабакам и не швырялся творожным пудингом в официантов.

Признаться, это я отправился отметить событие. Я чувствовал, что заслужил.

Побежали дни — все, как по нотам, игралось. Жизнь без проблем. И я предоставил Джоу самому себе, он, казалось, справится и один. Конечно, я его проверял, мы встречались, но оплошностей он не допускал.

— Ну, нравится? — спросил я его.

— О таком кайфе я не мечтал, — ответил он. Я видел: правду человек говорил.

Вот я и перестал беспокоиться.

Пробежало два месяца, и я почти забыл, как все приключилось. Согласен: невероятно звучит, но настоящий Бзик Уотерз испарился из моей памяти вместе с тем злополучным днем. В воду канул. Точнее, в карьер…

А потом на дороге объявилась черная кошка.

Впрочем, то не кошка была. То была канарейка.

Защебетала до одури мою секретаршу однажды утром и впорхнула ко мне в кабинет.

— Мелоди Морган! — воскликнул я с напускным удовольствием.

Черт, вот она, Мелоди Морган, подружка Бзика.

Только я увидел ее, меня прошиб пот. В моем кабинете ей нечего было делать. Мелкие пташки сюда обычно не залетали, она фактически мечтать не смела даже взглядом сюда проникнуть, не говоря о том, чтоб влететь и устроиться в моем лучшем кресле, свесив с подлокотника ноги. Но вот она.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросил я.

— О да, мистер Миллани, думаю, да. — Она взмахнула ресницами и одарила меня робкой улыбкой. — Хочу работу.

— Работу?

— Я певица, вы знаете.

— Знаю. — Я поджал губы. — Но это не по моей части. Вам надо к Лумису на прослушивание или к Сигристу в актерский отдел.

— Мистер Миллани, я говорила с ними. Им нечего предложить.

— В трудном положении?

Она улыбнулась.

— Да нет… Откровенно говоря, мистер Миллани, они не считают меня очень хорошей певицей. Потому никогда не пригласят.

— Гм.

— И уж раз откровенно, то должна признать, что и сама не считаю себя очень хорошей певицей.

— И, однако, думаете, что я вас возьму.

— Да, мистер Миллани.

— И почему же?

— Потому что я близкий друг Бзика Уотерза.

— Знаю.

— Я виделась с ним довольно часто последнее время.

— Этого я не знал. — Я-то как раз не виделся с ним и теперь ругал себя.

— Вы занятой человек, мистер Миллани. Вы не можете за всем проследить.