Помоги проекту - поделись книгой:
— Перестань, Саша! — Витя быстро, чтобы не видел брат, смахнул слезы.
Так произошла эта первая встреча.
Ребята пошли в школу. Виктор — в шестой класс, а Саша — во второй. Все, что только ни случалось в совхозе, сразу становилось известно в школе: поступили ли в совхоз новые тракторы, или в магазин привезли валенки и полушубки.
Все ребята в школе знали, что отец Вити и Саши пьет. Да и как было им этого не знать!
Пожалуй, только один начальник отдела кадров в совхозе еще помнил, что заведующего складом зовут Николаем Герасимовичем и фамилия его Тарасов. В совхозе все давно звали его Колькой: «Колька с ГСМ».
Однажды, собираясь идти в школу, Витя поставил на керосинку разогревать картошку и посмотрел на будильник. Из-за отбитых ножек будильник все время лежал на боку.
— Саш, а ты чего расселся? Хочешь в школу опоздать?
— А я не пойду. — ни сегодня, ни завтра! Меня все время дразнят: «Пьяница, пьяница, за бутылкой тянется!»
Витя остановился. Брат со всей решимостью высказал все, что у него наболело. Самому Вите никто в классе не напоминал об отце: боялись его крепких кулаков.
— Нет, Сашок, ты пойдешь в школу. Пускай только кто-нибудь попробует тебя дразнить! Мне скажешь! — Для большей убедительности Витя сжал кулаки так, что побелели суставы пальцев.
Самым скучным для братьев днем было воскресенье. В этот день ребята играют в волейбол или, сняв рубашки, лежат в трусах и майках на отлогом берегу Ишима. Но Витя и Саша лишены даже этого удовольствия: у них нет ни трусов, ни маек.
Вот почему в выходной день уходят они подальше от дома, от своих товарищей, на полевой стан в Куртысай.
На Куртысае братья успели перезнакомиться со всеми трактористами, прицепщиками. Они на дежурной машине объезжают поля бригад и помогают толстой поварихе Насте раздавать обед. Повариха всегда рада ребятам. Они пилят для кухни дрова, таскают воду со ставка.
В этот день братья всегда сыты. А когда они собираются уезжать с Куртысая в поселок, Настя обязательно завертывает им в газету что-нибудь на дорогу.
— Ты, Сашка, не смей больше брать от тети Насти ничего, — однажды строго сказал Виктор. — Мы с тобой не попрошайки.
— Она хорошая. Жалко ей нас, — оправдывался Саша, прожевывая пирожок. — Она всегда гладит меня по голове и говорит: «Непутевый у вас отец!» Вить, правда, он у нас непутевый?
— Это не ее дело! — с обидой сказал Витя. — Больше мы с тобой не поедем на Куртысай. Понял?
Но подошел выходной день, и Витя забыл о своем решении не ехать на полевой стан.
Теплые дни прошли. Все чаще и чаще теперь дули холодные ветры, гоня перед собою круглые шары перекати-поля.
В последнее время братья особенно подружились на Куртысае с трактористом Федором Лебедевым и его молодой женой хохотушкой Зиночкой. У них недавно родился сын Мишка. Ребята охотно носили Зиночке воду, качали горластого Мишку, соглашаясь с Зиночкой, что с Мишкой нет никакого сладу. Нравилось им смотреть, как Федор высоко подбрасывал мальчика вверх или укачивал его, напевая всегда одну и ту же песню:
Видно, потому, что у ребят не было своего дома, их все больше и больше тянуло к Федору, к Зиночке, в их вагончик. Они даже реже стали помогать поварихе Насте развозить обеды.
Наступили первые морозы. В вагончике Лебедевых было теперь ничуть не теплее, чем в поле. Федор прибил на стены одеяла, но они не спасали от пронизывающего ветра. Ветер отыскивал все новые и новые щели, гулял по вагончику. Последний раз, когда ребята уезжали с Куртысая, Федор разговаривай с Виктором, как со взрослым:
— Ты понимаешь, мы бы сами еще долго могли жить. А вот Мишку здесь можно застудить! Он уже и без того кашляет. Никудышный он еще целинник. Нельзя его морозить. Я тебе записку дам, а ты ее самому директору передай. Передашь?
— О чем разговор!
На другой день, выбрав время, Виктор подошел к одноэтажному дому, где помещалась контора совхоза. Он еще никогда не бывал там. У директора было много народу, пришлось ждать. Время тянулось удивительно медленно. Виктору даже захотелось спать. Наконец из кабинета вышел последний посетитель — механик совхоза, в большом гремящем, как железо, плаще.
Виктор первый раз увидел так близко директора. Он был седой, но черные глаза молодили его. Сапоги и белая рубаха на нем посерели от пыли.
— Ты ко мне? — удивленно спросил директор и принялся рукой разгонять табачный дым. Морщинки у глаз сбежались. Он улыбнулся.
— Вот Федя Лебедев просил передать вам записку. Он тракторист.
— Значит, специальной почтой? — Директор развернул листок. Прочитав записку, он озабоченно забарабанил по столу рукой. — А где я комнату достану?
— Мишка у них. Он еще маленький, совсем никудышный целинник!
— Говоришь, никудышный целинник? — директор засмеялся.
В коридоре послышались шумные голоса. Один из них показался Виктору очень знакомым.
Дверь широко распахнулась. Вернулся механик. За ним вошел отец.
— Или меня увольняйте, или его! — нетерпеливо закричал механик. — Но больше так я с Колькой работать не могу! Тракторы стоят! Солярки нет, а Колька спит на складе пьяный. Безобразие!
Виктор от стыда хотел выскочить из кабинета, но механик плащом загораживал дверь.
Отец был пьян. Он глупо улыбался, не понимая, о чем идет разговор.
— Николай! — директор с силой ударил рукой по столу. — Мне надоело с тобой каждый день все об одном говорить! Иди проспись, а завтра бери расчет.
— Витька, а ты зачем здесь? — Тарасов заметил сына. — Тоже, подлец, приходил жаловаться на родного отца?
Виктор подбежал к отцу, взял его за руку.
— Почему вы называете его Колькой? — вдруг с обидой спросил он. — Его зовут Николай Герасимович Тарасов. У него два ордена есть.
— Ишь ты, защитник! — озабоченно сказал директор и застучал пальцами по столу. — А я и не знал, что ты Тарасова сын. Значит, двое вас. Выходит, ты старший? Слушай, Лебедеву передай, пускай перевозит своего необжитого целинника. Пока у меня поживут. А там комнату дадим. А вот как быть с твоим отцом — не знаю. Ты иди, а мы еще здесь потолкуем.
Виктор волновался за отца и в школе был угрюм и сосредоточен. Даже занятия по труду не радовали его. Он не воевал, как обычно, за токарный станок, чтобы работать первому. Безучастно вслушивался он в спор, который вдруг разгорелся между Вовкой Сиряком и Жорой Карташовым.
— Зря мы строим скворечники, — убежденно сказал Вовка, похлопывая ладошкой по обструганной доске. — Скворцы не селятся в них. Так в прошлом году было! Что, не веришь? Куда интереснее работа есть. Только за нее с умом взяться надо!
— Думаешь, у тебя одного голова? — крикнул Жора. — А у нас вешалки, да?
— А ты слушай и не перебивай, — спокойно сказал Вовка и отбросил прядь волос со лба. — Вчера привезли разборные полевые домики для бригад. Отец говорил, что два таких домика им на бригаду дадут. Вот бы нам самим один такой собрать. Это, пожалуй, лучше, чем скворечники строить!
— А это здорово! — не утерпел кто-то из ребят.
— Здорово-то здорово, а кто нам разрешит? — не сдавался Жора Карташов.
И тут неожиданно в спор вмешался Виктор.
— Разрешат! — уверенно сказал он. — Я знаю директора… По-моему, он согласится. А надо будет, сами с ним поговорим! А то пускай наш пионервожатый сходит.
Директор, подумав, разрешил школьникам собирать походные домики для бригад.
На площадке, недалеко от склада ГСМ, где были сложены части домов-вагончиков, закипела работа. Ребята приходили работать в часы занятий по труду. Но за два часа они очень мало успевали сделать.
— Вовка, — как-то сказал Виктор перед выходным днем Сиряку, — давай завтра работать. Знаешь, сколько за целый день можно сделать! Только надо со всеми ребятами договориться.
— Мы решили в волейбол играть, — безразлично ответил Вовка. — Хотим седьмой класс обыграть. А до весны еще далеко, успеем собрать все домики.
— Ну, не хочешь, и не приходи! — заявил Виктор. — Дай мне только чертеж.
— А больше ты ничего не хочешь? Сразу дай ему чертеж!
Но ребята поддержали Виктора.
— Сам не хочешь, так нам отдай чертеж. Подумаешь, задается!
Это был первый выходной день, когда братья не поехали на Куртысай. На площадке около домиков собралось много ребят. Витя развернул чертеж и принялся его рассматривать. Походный домик на листе был показан со всех сторон. «Если правильно взяться, — подумал Виктор, — за день много можно успеть! Нас вон сколько!»
Ребята работали целый день, но сделали совсем мало.
Только через две недели первый домик был закончен.
Витя поднялся на крыльцо и открыл входную дверь. В маленьком домике две комнаты. По стенам, как в железнодорожном вагоне, откидные полки, столик.
— Вот так дом! — удивленно сказал Жора, опустил верхнюю полку и разлегся на ней. — Даже не верится, что мы его сами собрали.
— Наш дом! — сказал Саша и стер со лба пот, размазывая грязь.
— Достать бы краски, — мечтательно сказал Витя, — тогда можно было бы комнаты выкрасить.
— А вот сюда, на стол, положить конверты и бумагу, — заметил Жора.
— Это мы сделаем запросто, — сказал Витя. — И чернильницу поставим!
В следующий выходной день комнаты были выкрашены белой краской, на стол положены стопка бумаги, конверты, карандаши.
Директор совхоза и бригадир третьей тракторной бригады Роман Петрович Сиряк, отец Вовки, придирчиво принимали готовый домик.
— Роман Петрович, а ведь хорош! — сказал директор. — Молодцы!
О Вите Тарасове, Жоре Карташове и Косте Ибряеве написали в стенной газете. Особенно хвалили Виктора как хорошего организатора.
— Колька, ты бы прочитал, что в стенной газете о твоем сыне пишут, — сказал однажды шофер на складе. — Видно, дельный у тебя парень.
Захотелось Николаю Герасимовичу самому узнать, за какие дела хвалят его сына. Он пошел в контору, куда обычно старался заходить пореже.
В этот день дома Николай Герасимович удивленно посмотрел на своих ребят. Виктор сидел за столом, читал учебник, а рядом что-то старательно писал в тетради Саша.
— Учитесь? — Николай Герасимович ласково, но неумело погладил по голове Сашу. — Читал, как о тебе, Виктор, пишут, молодец! А вот для меня никто пока хорошего слова не найдет. А было время — тоже говорили. — Он запустил длинные худые пальцы в спутанные волосы.
Никогда еще не говаривал так с ребятами отец. Братья сидели притихшие, не знали, что отвечать. Молчание становилось тягостным.
— Пап, — робко сказал Саша, — ты давно обещал с нами сходить на охоту. — Он осторожно дотронулся до руки отца.
— А ты думаешь, я соврал? Ваш отец не только водку умеет пить. Пойдем! Вот сейчас и пойдем!
Отец быстро вышел. Он скоро вернулся от соседа со старенькой двустволкой, подпоясанный широким патронташем.
Первым, по уговору, ружье нес Витя. Они уже успели далеко пройти по берегу Ишима, но из-за рыжих метелок прошлогоднего камыша не поднялась ни одна утка, ни один чирок или куличок.
Витя был расстроен. Он еще не выстрелил ни разу, а они уже подходили к дальним кустам, около которых, по уговору, он должен был отдать ружье Саше.
— Давай ружье! — потребовал Саша. Он цепко обхватил тонкими руками ложу.
Нести ружье ему было тяжело, но он не признавался в этом.
Вышли к плотине. Неширокий Ишим перегорожен земляной насыпью, по которой переезжают машины на другой берег. Здесь проходит дорога на железнодорожную станцию. Подъем на плотину густо залит маслом.
Саша засмотрелся и упал. Поднялся он, растопырил пальцы. Руки у него были в масле.
— Эх, растяпа! — с досадой сказал Виктор и взял ружье. — Папа, зачем здесь дорогу маслом полили? Чтобы пыли не было? Да?
— Солярку выливают.
— Зачем? — не отставал мальчик.
— А где же ее выливать? Здесь горка.
— Ну и пусть горка!
— Так надо, — недовольно сказал отец, не понимая, как можно спрашивать о таких простых вещах. — Насос не качает со дна бензовоза. И в цистерне всегда солярка остается. Понял? Если раз съездил шофер на склад, у него в цистерне литров пять останется. Вот эти пять литров он и не доберет на складе. А если десять ездок за день — пятьдесят, литров будет. Десять машин по десять ездок — вот тебе уже пятьсот литров. Полтонны, выходит. А что получается? Полтонны останется на складе. Это только за один день. Соображаешь? А кому нужны излишки на складе? На складе не заправят в такую цистерну, где есть на дне солярка. Вот шоферы и придумали выход; начнет машина подниматься в гору, цистерна наклонится, тут шоферу только открывай кран: враз остатки горючего выльются.
— И наши шоферы так делают?
— А ты как думал! На складе у меня ведь такой горы нет!
— Выходит, это они делают для удобства склада? — допытывался Витя.
Ему вспомнился недавний разговор в кабинете директора: «В бригадах нет солярки для заправки тракторов!» «Интересно спросить у Феди Лебедева, — подумал он, — сколько надо трактору солярки, чтобы вспахать один гектар?»
И хотя они давно уже отошли от плотины и ружье снова в руках у Вити, все новые и новые вопросы не давали ему покоя.
— Утка! Стреляй! — крикнул Саша.
Витя вскинул ружье. Сколько времени он с надеждой и нетерпением ждал этого момента! Два раза прогремело ружье, но, кроме сильных ударов в плечо, он ничего не ощутил.
— Промазал! — разочарованно, с болью в голосе закричал Саша. — Чур, мне теперь стрелять! — Он подобрал стреляную гильзу и положил ее в карман.
Поделиться книгой: