Военный советник

Бережно сложив клочок бумаги, Духовский убрал его в карман. Тут же, не сходя с места, назначил на понедельник совещание касательно подготовки к строительству. Затем пригласил к себе на субботний торжественный обед по этому же поводу - ну и на всякий случай зарезервировал воскресенье. Мало ли?.. Стрельнув взглядом на гостевой столик, с коего бесследно исчезли бокалы и бутылки, его превосходительство наконец-то покинул кабинет.

"Теперь второго спровадить, и свободен".

- Николай Иванович, вы меня не выручите?

Гродеков с тщательно скрываемым недоумением принял от коллеги прямоугольную коробку, с тутовым бренди внутри.

- Господин Шустов очень ждет моего мнения касательно своей новинки - а я, признаться, не любитель столь крепких напитков. Вы не могли бы провести, хм, некие исследования по этой части?

- Меня, конечно, не затруднит, но как же?..

- О, не беспокойтесь, я самым наглым образом выдам ваше мнение за свое.

Фыркнув от еле сдерживаемого смеха, пятидесятитрехлетний генерал-лейтенант молча обернул французской газетой картонный футляр с азербайджанской экзотикой и последовал примеру начальника. В смысле, освободил кабинет. Проводив его взглядом и сверившись с наручным хронометром, Александр сделал короткий звонок в расположенную напротив штаб-квартиры Приамурского генерал-губернаторства контору Дальневосточной компании. Дождался курьера, в бронечемодане которого прекрасно разместилась чертова дюжина укладок - содержимое которых будет должным образом отсортировано, проверено и обработано как раз к понедельнику. Маленькие бонусы его нынешнего положения, так сказать.

- Ах да!

Уже в проеме открытой двери вспомнив о небольшой, но все же достаточно важной мелочи, князь вернулся обратно на рабочее место. Позвенел немного связкой ключей, открывая шкаф, затем запустил руку под стол и... Вытянул наружу вороненый Гром (ага, тот самый, который Агренева-Греве особой мощности). Будучи подвешен на проволочных креплениях, сей агрегат смотрел своим девятимиллиметровым "глазком" аккурат на входную дверь - а если самую малость довернуть, то и на стулья для гостей. Аккуратно уложив увесистый "дырокол" на среднюю полку шкафа для бумаг, надворный советник захлопнул скрипнувшую сталью дверку. Глянул наапоследок на уличный термометр, столбик которого поднялся до десяти градусов (минус десяти, разумеется) - что для марта месяца в Хабаровске было очень даже мягкой и теплой погодой.

"Эх, сейчас бы в Геленджик, позагорать да всласть поплавать в теплом море!.."

Уже отступая от окна, Александр обратил внимание на красноносого дворника, посыпающего свежим песочком заиндевелые камни брусчатки возле штаб-квартиры генерал-губернаторства. Чуть дальше по улице еще один его коллега деловито махал длинным сучковатым дрыном, сбивая с крыши молодую поросль сосулек...

- М-да. Весна идет, весне мы рады...

***

За окном кареты неспешно сменялись улицы Москвы, но сидящий внутри реликта уходящего века Великий князь Сергей Александрович к видам города был удивительно равнодушен - да и вообще, последнее время находился в рассеянно-недовольном настроении. А ведь май в году одна тысяча восемьсот девяносто шестом выдался удивительно хорошим: в меру жаркий, чуть-чуть дождливый, наполненный свежестью ветра и ароматом расцветающих яблонь - а еще, тонким ароматом сирени. И хотя мужчинам вроде как не к лицу любить цветы, но московский генерал-губернатор все же позволял себе маленькую слабость ценить хорошие ароматы... Впрочем, как и любой человек, имеющий несомненный художественный вкус, и тягу к прекрасному. Живопись, балет, драгоценные камни (в особенности последние) - отлично разбираясь во всем этом, Сергей уже давно имел репутацию утонченного эстета и покровителя изящных искусств.

- Кхм! Ваше императорское высочество!..

Недоуменно сморгнув, он перестал хандрить и наконец-то заметил открытую дверку кареты - и лакея, замершего этаким живым столбиком.

- Нескучный сад, ваше императорское высочество!..

Поблагодарив усердие прислужника милостивым (пусть и едва заметным) наклонением головы, Великий князь проследовал вперед по дорожке, ведущей к Александринскому дворцу. Прогулочным шагом миновал чашу невысокого фонтана, живописно обложенного диким камнем, и невольно задержался возле большой клумбы - цветы на которой весьма красиво образовывали своими цветными бутонами и лепестками герб Российской империи. Победно раскинувший крылья двуглавый орел невольно напомнил Сергею Александровичу о той невероятной куче дел, которые он переделал в преддверии скорой коронации дорого племянника Никсы. И о том, сколько еще предстоит сделать и приуготовить. Эти заботы и обязательные хлопоты! А с другой стороны - кто, если не он? Касательно деловых и организационных качеств иных своих родственников, дядя будущего императора не питал никаких иллюзий. Опять же, сложившиеся меж ним и молодым Николаем доверительно-дружеские отношения... Потерев высокий лоб, заботливый дядюшка наконец зашел в приятный сумрак и легкую прохладу Александринского дворца, с каждым шагом приближаясь к еще одному своему племяннику.

- Eh bien bonjour, mon neveu!

Первое, что бросилось в глаза визитеру при входе в покои восемнадцатилетнего великого князя Михаила Александровича - это манекен, на котором дожидался своего часа новенький мундир подпоручика лейб-гвардии Преображенского полка, с голубой орденской лентой, орденом и звездой святого Андрея Первозванного. Чуть менее заметной была медаль "В память царствования Александра 3"... Впрочем, самым главным украшением парадного мундира были не знаки отличия и не золотые эполеты с вензелем, а тот, кому эта форма и предназначалась. Вымахавший ростом едва ли не выше покойного батюшки, широкоплечий благодаря упорным занятиям гимнастикой и атлетикой - и демонстрирующий благоприобретенную в Михайловской артиллерийской академии выправку и гвардейский лоск. Одним словом: красавец, мечта девиц и первый жених Российской империи!

- Mon cher oncle, enfin!!

Отдав должное родственным чувствам, Романовы устроились в небольшой гостиной, непринужденно разместившись на двухместных диванчиках.

- Ну-с, молодой человек, поведайте мне, что за тревоги одолели вас? Причем до такой степени, что вы буквально забросали меня письмами, и еще до объявления Коронационного периода первым пожаловали в Москву? Кстати, как прошла поездка?

- Благодарю, вполне. Хотя, конечно, я несколько отвык от угольной пыли и дорожной суеты - да и состав мог бы передвигаться гораздо быстрее.

- Ну да, ты у нас известный любитель скорости...

Выразительно покосившись на сафьяновую папку, которую племяш уложил рядом с собой, родственник вернул разговор в прежнее русло:

- Впрочем, мы отвлеклись: так отчего же твой старый дядюшка был вынужден бросать все свои дела и сломя голову мчаться к племяннику?..

- Mon cher oncle Serge , у меня возникли некоторые опасения...

- О, неужели?..

Придавив ладонью сафьян, юноша уточнил:

- Касательно определенных моментов предстоящих торжеств.

Откинувшись на спинку своей софы, Сергей Александрович поощряющее улыбнулся, отдавая должное успехам племянника в "гладкой" дворцовой речи. Крайне полезный навык для любого из великих князей - говорить ни о чем, и обо всем одновременно, удерживая на лице маску доброжелательного внимания, и вкладывая в каждую фразу как минимум три смысла.

- И что же именно тебя смущает?

- К примеру, народное гуляние на Ходынском поле и в его окрестностях, с последующей раздачей подарков. Сведущие люди полагают, и я вполне склонен с ними согласиться, что желающих получить "царский гостинец" будет несколько больше четырехсот тысяч.

- Вот как?..

- Кроме того, место для гуляний выбрано откровенно неудачное: овраги, промоины, заброшенные колодцы - не говоря уже об оставшихся после военных учений множестве ям и траншей!

Слушая, но практически не слыша все эти рассуждения, дядюшка невольно умилялся. Как же вырос племянник!.. И как удивительно он похож на своего почившего отца! Такой же серьезный и ответственный, с основательным подходом и вниманием даже к самым незначительнейшим мелочам. Боже, как же летит время! Вроде бы еще недавно застенчивый розовощекий мальчик бегал по Гатчинскому дворцу, время от времени проказничал и смешно картавил, старательно выговаривая непослушные его губам звуки - а взрослые старательно давили улыбки и подбадривали малыша. Когда же он чуть подрос, начали смеяться уже над привычкой Мишеньки с разбега шлепаться в кресло, вытягивая перед собой свои длинные ноги. Родные его за это даже дразнили "милым Floppy" ...

- ... отделить семейных, объявив, что подарки им будут раздавать в другом месте. Вкупе с бесплатными киносеансами для детей и подростков, это несомненно позволит...

Зацепившись за слово, созвучное с мыслями, и по-прежнему находясь во власти ностальгического настроения, московский генерал-губернатор согласно кивнул - вспоминая своего собеседника очаровательно-застенчивым "милым Floppy", как-то незаметно превратившимся вначале в худого и нескладного подростка "Мишкина ", а потом и вовсе в молодого великого князя Михаила Александровича. Куда все ушло? Время, ты воистину беспощадно! Незаметно вздохнув, Сергей Александрович машинально кивнул в ответ на вопрошающий взгляд племянника. Кстати, о чем это он там? А, о развлечениях для черни... Хм, все эти наборы подарков, даровой квас, печатные пряники и значки, ярмарки с дешевыми товарами на весь Коронационный период, прочие мероприятия - все это несло в себе несомненные признаки единого планирования. Да и без этого, генерал-губернатору экономической и торговой столицы империи было очень трудно поверить в охвативший московских купцов приступ немотивированной расточительности. Это старообрядцев-то, известных давней и последовательной нелюбовью к синодальной церкви и Дому Романовых? Пфе!.. Тут на ум скорее приходил кое-кто другой, способный выкинуть на воздух (а иначе все эти бесплатные раздачи не назвать) сотни тысяч рублей по просьбе своего друга - и не просто выкинуть, а еще и каким-то образом на этом заработать. Конечно, тут скорее стоит говорить о некоем политическом капитале, но и репутация щедрого мецената тоже никогда не бывает лишней... Хотя, оная у Мишкина уже давно сложилась, потому что больше него жертвует на благотворительность разве что его брат Георгий. Так что все же речь идет о политике. Или нет?

- Кстати, как здоровье Жоржи? Он прибудет, или?..

- Нет, братец решил остаться на минеральных источниках Абастумани , по известным вам обстоятельствам.

- Я так и думал.

Элегантно-выверенным движением переменив положение, в котором он восседал на софе, старший из великих князей все тем же светским тоном полюбопытствовал, не прибудет ли на Коронацию некий известный им обоим надворный советник? Услышав отрицательный ответ, Сергей Александрович неподдельно расстроился. Как высший аристократ империи он ценил князя Агренева как интересного собеседника, с которым можно было общаться на великое множество тем - и который не обращал внимания на некоторые, гм, особенности тридцатидевятилетнего великого князя (в частности, на слухи о его не совсем традиционных наклонностях в любви). Да и вообще, с самого начала показал себя человеком широких взглядов! А как московский генерал-губернатор он очень нуждался в личной встрече с архимиллионером Агреневым - без этого у него намертво встало сразу несколько весьма важных для него (и Москвы в целом) начинаний. Потому что управляющие агреневских компаний резко глохли и порядочно глупели при любых намеках на незапланированную их работодателем благотворительность - посылая самых настойчивых в Хабаровск, к их непосредственному работодателю. Чье влияние и репутацию у московского купечества опять-таки, сложно было переоценить... И вообще, какого черта князь торчит на Дальнем Востоке, когда так нужен здесь!..

- Так что вы скажете, дядя?

- М-мм?..

Осознав, что в очередной раз выпал из разговора (хотя, скорее уж монолога Мишеньки, довольно мило порозовевшего скулами от юношеских эмоций), один из основных организаторов предстоящей Коронации немедленно состроил деловито-довольное выражение лица:

- Что же. Я нахожу твои предложения весьма своевременными и дельными.

Выразительным жестом протянув руку, дядюшка подождал, пока в нее вложат сафьяновую папку.

- Они неплохо дополнят уже проводимые мероприятия - хотя, разумеется...

Возвращаясь к своей карете, Сергей Александрович слегка утомленно потер переносицу, страдальчески щурясь - майская жара просто убивала его! Да еще ощущающаяся в руках чем-то чужеродным папка добавляла его настроению дополнительную нотку раздражения...

- Гм, поручить обер-полицмейстеру Власовскому?

Устроив свое седалище на упругом сидении, московский генерал-губернатор снял фуражку и отер белоснежным платочком испарину со лба.

- Пожалуй, так и сделаем...

Ведь зачем еще нужны подчиненные, чтобы не работать за свое начальство?

***

В один год с большими стройками Кыштымского горно-заводского округа, наполненными круглосуточным шумом и мельтешением людского муравейника, началась еще одна - не очень большая и не особо торопливая. Зазеленела разнотравьем весна, медвяными ароматами украсилось лето, упали последние осенние листья... И вот уже в одном из живописных местечек Кыштыма, окруженные вечнозелеными ельниками, выросли корпуса из светло-желтого кирпича. В одних документах они проходили как санаторий "Белый лебедь", в других их обозначали как "Центр реабилитации и протезирования". Иногда использовалось и такое словосочетание как "Научно-исследовательский институт травматологии " - но это совсем уж в скучных документах, которые писали и читали от силы десяток человек.

- Добро пожаловать, Григорий Дмитриевич!..

Небольшие уютные двухместные комнаты-палаты, доброжелательные и весьма квалифицированные врачи, свежий воздух и даже затейливая паутинка дорожек, выложенных тесанным камнем - все это настраивало на выздоровление. Непременное и безоговорочное!! Царящая в санатории атмосфера была так сильна, что даже господин Долгин, прибывший в этот храм Эскулапа с плановой проверкой, не осмелился ее потревожить.

- Здесь у нас принимают грязевые ванны. Очень помогает при нервических расстройствах, очень! Кстати, не желаете попробовать-с?

- Хм. Можете мне не верить, Виталий Борисович, но в свое время я достаточно напринимался таких процедур. И с нервами у меня все в порядке.

- Как вам будет угодно-с.

Собственно, он и не собирался этого делать, будучи (временами и по настроению) человеком просто-таки выдающейся скромности и тактичности. А еще, грозный и скорый на расправу главный инспектор оказался вполне приятным и совершенно не чванливым человеком - настолько, что во время выборочного осмотра корпусов спокойно здоровался с находящимися на излечении мастеровыми. А кое-кому так даже и руку пожать не побрезговал. Первому такому счастливчику левую - потому что от правой, увы, остался лишь исполосованный шрамами огрызок большого пальца и ладони. У второго, слава богу, с руками все было нормально - работящие, мозолистые, без преувеличения золотые!.. Зато от обоих колен вниз блестели трубками из полированной алюмостали новенькие металлические ноги...

- Вы подготовили плановый отчет?

Поначалу ревизора в его трудах сопровождал сам начальник санатория, но ближе к полудню его сменил ведущий специалист-травматолог и глава НИИ, Виталий Борисович Ганецкий. Внешность сей господин имел самую заурядную: был откровенно лысоват (если не сказать - плешив), обременен солидными годами и прилагающимся к ним набором возрастных болячек. В общем, ничего примечательного. Но насколько облик магистра медицинских наук был невзрачен снаружи, настолько же примечательным был его внутренний мир. Весьма своеобразное понимание медицинской этики и человеческой морали, разум пытливого исследователя и желание успеть как можно больше за оставшийся ему срок - давали на выходе человека, которого Долгин время от времени мечтал убить. И не так, чтобы пулю в лоб, а - медленно, и как можно более мучительно. К сожалению, ему приходилось давить на корню такие порывы души, а вместо них показывать свое неподдельно-доброжелательное отношение к идущему рядом вивисектору от науки.

- Уже передал вашему помощнику, Григорий Дмитрич.

Выслушав первый доклад бухгалтера-аудитора, а затем вдумчиво и разнообразно отобедав, господин главный инспектор решил. Что сделано уже достаточно много - а посему, неплохо было бы и отдохнуть! С чем, собственно, он и направился в гостевые апартаменты. Вот только по пути к ним нечаянно заблудился и был вынужден три раза предъявлять свое удостоверение-"вездеход" перед толстыми стальными дверями. Затем отшагать длиннющий коридор и миновать еще один пост охраны, спустившись в результате аж на минус четвертый уровень!.. Одна радость - Ганецкий довольно скоро к нему присоединился, причем в руках у милейшего магистра была укладка. Не черная, и без черепа и костей на обложке, одним словом - совсем даже обыденного, насквозь канцелярского вида.

- С чего начнем обход-с?

- На ваше усмотрение, Виталий Борисович.

Покинув светлые, чистые, просторные, и вместе с тем ощутимо давящие на психику подземелья ближе к закату, господин главный инспектор захотел немного прогуляться по дорожкам вокруг главного административного корпуса. Нет, с нервами у него все было в порядке, и совесть не давила. Просто отставной унтер-офицер Пограничной стражи размышлял и прикидывал, когда подойдет время использовать по назначению имевшуюся у него металлическую пластину сложной формы, бывшую ключом системы самоуничтожения режимных лабораторий. Тех самых, где как раз шли крайне важные исследования по травматологии и протезированию; где достигли значительного прогресса в излечении ожогов и пересадке кожи, где начали отрабатывать приемы пластической и нейрохирургии... Одним словом, тех самых подземелий, где проводились, говоря сухим и казенным языком официального документооборота, "натурные эксперименты и исследования" и разрабатывались "передовые медицинские технологии".

- Вы позволите к вам присоединиться?

- Гхм?.. Да, конечно.

- Благодарю.

Выждав, пока несколько прогуливающихся санаторников отойдут на приличное расстояние, Ганецкий заговорил:

- Могу я узнать результат проверки?

- Все в полнейшем порядке.

Довольно покивав, глава научно-исследовательского института все с тем же напором продолжил:

- У меня появилось несколько предложений для Александра Яковлевича. Исключительно для пользы нашего общего дела.

Невежливо отвернувшись от собеседника, член Совета директоров быстро осмотрелся - впрочем, его действия были встречены с полнейшим пониманием.

- Продолжайте.

- Производство препаратов группы "А" и "Б" в лаборатории второго минусового уровня позволило бы сократить время на...

- К сожалению, на вашем оборудовании производство спецпрепаратов невозможно.

- О?!?

Потерев пальцы, шестидесятилетний медик-исследователь огорченно нахмурился:

- Жаль.

Вздохнув в непритворном огорчении, почтеннейший Виталий Борисович продолжил выдавать рационализаторские предложения:

- Мне и моим коллегам решительно не хватает подопытного материала.

- Н-да?

- Нет, что касается шимпанзе, свиней и прочих заменителей, тут все в полнейшем порядке. Но вы же понимаете, о чем я? Из-за этого часть исследований практически стоит, а в некоторых смежных темах приходится использовать один и тот же образец! Возможно, Александр Яковлевич согласится несколько... Понизить требования к кандидатам?..

Претензии и жалобы магистра были вполне обоснованны. В конце концов, от него требовали результаты, а их без весьма специфических "расходных материалов" достичь было нельзя! Тех самых материалов, которые работники Отдела Экспедирования "добывали" исключительно в преступной среде, отдавая предпочтение детоубийцам, насильникам-педофилам и в особенности тем, кого криминалисты будущего назовут серийными убийцами.

- Я думаю, решение по этому вопросу будет сугубо положительным.

Мимолетно усмехнувшись тому, какие интеллигентные фразы он научился говорить, Долгин перевел легкую гримасу в доброжелательную улыбку и заверил ведущего специалиста НИИ травматологии в том, что обеспечит его всем необходимым. Уж простых душегубов-рецидивистов на век милейшего Виталия Борисовича и шестерых его коллег должно было хватить с преизрядным запасом!.. А если даже и не хватит (во что многоопытному начальнику Отдела экспедирования верилось с большим трудом), то недостачу всегда можно было компенсировать за счет наиболее пламенных революционеров, особенно наглых грабителей-налетчиков, мошенников и тому подобной публики.