Помоги проекту - поделись книгой:
— Двигательные функции восстановились практически полностью, только с речью небольшие проблемы, — ответил Хантер и принялся рассматривать обложки от дисков.
— Вы не против, если я возьму один? Поспрашиваю у специалистов, что да как, — спросил он.
— Берите хоть все! Меня от этой дряни реально тошнит! Впрочем, нет… все не надо, они ведь тогда заметят. Но один, я думаю, можно.
Хантер сунул диск во внутренний карман куртки.
— Что теперь будем делать? Каков план?
— Клиенты заплатили мне за расследование исчезновения девочек. Этим я и буду заниматься. Но попутно — и вас отсюда вытащу. Мне надо осмотреть подвал… Впрочем, не мне, а полиции или ФБР. Но я сейчас на свои рычаги нажму, машинка закрутится. Утром здесь будет полиция, будут осматривать все комнаты. Вот тогда вы и расскажите всё о своих мучениях. Перевезут вас в нормальную больницу… и зародыши вживлять не будут.
Хантер улыбнулся устало.
— Но мой дядя — очень влиятельный в городе человек. Что, если?…
— Ну что вы, мистер…
— Банкфорт.
— Банкфорт, да. — Он усмехнулся, — Не смотрите много фильмов-нуар. Таких, где могущественная семейка держит в страхе всю округу и творит буквально все, что вздумается. А честные полицейские получают только свинцовые ордена и медали. Здесь речь идёт об исчезновении трех человек. Предположительно — похищение, возможно и убийство. Такое замять никому не удастся. Да и что такое этот ваш Плимут? Центр мира?
— А как вы обратно?
— А также, через окно, — ответил детектив, и я подумал: ну куда тебе по водосточным трубам лазить! Сидеть бы тебе в уютном кресле-качалке у камина, да покуривать запрещенные кубинские сигары.
— Я что там с охраной? Вокруг дома есть охрана?
— Есть, но периметр ни хрена не держат. Ноль профессионализма. Тут с трёх сторон — бери и лезь в дом. Ладно, вы не унывайте, мистер Банкфорт. Помощь уже совсем рядом.
Мне вспомнился кусок фильма, где два израненных полицейских беседуют в бандитском логове. Один говорит: не бойся, всё в порядке. Полицейские уже здесь, они просто ждут. ЧЕГО ОНИ ЖДУТ? — заорал тогда один из копов. Кстати, обоих полицейских бандиты в итоге пристрелили.
— Ждите утром спасителей, — он дружески пожал мне руку и полез в окно. Уцепился за трубу, и вдруг с грохотом сорвался вниз. Раздался сдавленный крик, затем — грязная ругань. Господи, как же это он так? Я услышал парочку приближавшихся голосов. Видимо, охрана. Вот чёрт, ведь он мог меня спасти! Завтра в восемь утра тут было бы полно гослюдей, полиции… и вместо этого он так глупо… так глупо…
Вот тут я уже и вправду заплакал. Слезы хлынули потоком, покруче вашей Ниагары. Между тем история за окном продолжала развиваться. После коротких переговоров, сути которых я не понял, Хантера потащили в дом. Хлопнула дверь в холле, послышались жалкие стоны и требовательные голоса.
— Мистера Уэйна вызывайте, — сказал один из голосов.
— А с этим что пока?
— Он, блин, ногу сломал. Смотри, у него болевой шок. Давай, промедолу ему вкатим?
Собеседник, видимо, согласился с идеей насчет промедола. Минут пять было тихо, потом я с трудом расслышал слабый голос Хантера:
— Я частный детектив… В полиции Салема знают, что я сюда поехал…
— Заткнись, придурок, а то больше промедолу не дадим, — сказал один из охранников беззлобно. Хантер послушно примолк. Минут через десять — шум автомобилей, хлопанье дверей в холле. Сначала вошел Сингари, начал о чём-то беседовать с Хантером. Через пару минут вошел дядя Уэйн, выслушал от охранников короткий доклад. По-армейски распорядился:
— Этого овоща — в подвал. Максимально обезбольте, шину сделайте. Кто ещё видел? Хорошо. Охрану усилить. Вам камеры зачем, кино смотреть про родной Плимут? Шаман у себя? Скажите, чтоб сидел у себя, никуда не выходил. Давайте, тащите его, что встали, как олухи?
Послышались стоны несчастного Хантера, которого потащили в подвал.
— Вы думаете, для дополнительного подкорма подойдет? — с сомнением спросил Сингари.
— Жрецов спросим, а пока пусть полежит вместе с этими.
Они о чем-то ещё поговорили в полголоса, и я подумал, что лавкрафтовский бассейн во дворе — всего лишь детская игрушка по сравнению со всей той жутью, которая творилась в этом доме. Да ещё буднично так творилась, как сама собой. Жрецы… Для подкорма подойдёт… Я боялся даже представить себе, что там будет происходить в подвале, и кому именно понадобился «подкорм». Впрочем, об этом я итак догадывался.
Через полчаса зашёл дядя Инек. Спросил строго:
— И не стыдно тебе? Хорошего мужика погубил. Ему бы жить да жить.
— О чём вы?
— Не надо частным детективам рассказывать всякую белиберду, вот о чём. Тебя послушать — так все кругом с ума сошли, один ты нормальный. Тоже мне, нормальный. Бомжевал в Сиэтле, пока мы тебя оттуда не вытащили. Впрочем, этот мужик и сам виноват — нечего в чужие окна лазить.
— А что с ним будет?
— А вот это тебя не касается. В дело пойдёт.
Потом дядя Инек вздохнул вдруг как-то очень по-человечески и сказал ни к кому не обращаясь:
— Эх, Господи, которого нет! И вот это жалкое существо — будущий сверхчеловек? Воистину, неисповедимы пути древних…
Он посмотрел на меня с отвращением, затем приказал:
— Быстро спать. Утром начнём ритуал. И не вздумай ничего учудить.
А я и не мог ничего учудить: я даже до своего столика с трудом дотягивался, такие дела.
13
В два часа ночи дверь приоткрылась и внутрь проскользнул тёмный силуэт шамана.
— Будешь виски? — задал он довольно неожиданный в такой ситуации вопрос и я не отказался. Выпил пару глотков. Хорошее виски тётка для гостей держала.
— Я вот что подумал, — сказал шаман. — Тут совсем плохие дела творятся. Не могу здесь работать. Там внизу — что-то страшное, злое. Какой-то дух непонятный, я таких не знаю. Очень голодный, жестокий. Но пока он почти спит. Еще там, в подвале, мертвецы. Их души ходят вокруг, жалуются.
— Сколько там мертвецов? — спросил я.
— Четыре, так мне кажется. Три женщины и мужчина. Я уехать отсюда хочу, страшно здесь.
— Забери меня! — с мольбой в голосе прошептал я.
— Так вот, думаю — как же тебя забрать? Кругом охранники, я троих видел. И камеры есть.
— У меня на карточке деньги есть, три тысячи примерно. Вон куртка, возьми.
Шаман взглянул на куртку, помолчал.
— Твоя карточка тебя отсюда никак не вытащит. Другое надо придумать.
— Что?
Мысли мои начали работать быстро-быстро. Что может отвлечь всех от меня? Что-то очень грандиозное. Тут меня осенило:
— Пожар! — сказал я.
— Чего?
— Надо устроить пожар. Если разгорится как следует, они…
Так, они начнут спасать своего зародыша-чужого. Ну, меня тоже, наверное. Судя по всему, я для них почти также важен как этот ублюдок.
Господи, отчего ты меня покинул? — взмолился я вдруг абсолютно искренне. Вспомнил, что не был в церкви уже сколько-то лет, и вообще о Боге никогда не вспоминал.
— Ты в Иисуса веришь? — спросил я шамана.
— А что, — пожал тот плечами. — Нормальный Бог, сильный.
— Я его хочу о помощи попросить.
И тут при упоминании Бога у меня даже слёзы на глазах выступили, как у какой-нибудь фанатички из «Дочерей американской революции».
— Так проси, — сказал шаман и отпил еще глоточек.
— У тебя машина есть? — спросил я его. Он утвердительно кивнул.
— Мы пожар сделаем, ты устроишь шум, крики. Меня потащишь вниз, вроде на свежий воздух. Подтащишь поближе ко своей машине. Скажешь, что за мной присмотришь. Они тебе доверяют?
— Они? Мне? Да они меня полным чурбаном считают. Индейцем из прерий. Конечно, доверяют.
— Ну вот, и как возможность будет — сразу рванём. Езжай всё время на Запад. А там разберемся. А если эти нас догонят — скажешь: моя не понимай, пугалась сильно. Духи сказали туда ехать, моя поехать.
Он улыбнулся.
— Пойду вещи соберу. Шаманский вещи — забывать нельзя.
14
Холмы, молодая зелень на деревьях. Где мы провели эти два дня? Этого я так и не узнал толком. Да и какая разница?
Айдаш (так, оказывается, звали шамана) проехал несколько часов на Запад, а потом свернул в какую-то глушь: здесь, говорит, «вода хороший, целебный». Тебе надо здесь побыть, «вода пить». Два дня я пил эту воду — и что вы думаете? Просыпаюсь на третий день, а руки-ноги работают не хуже, чем раньше! Спина побаливает, но совсем не критично.
Я так думаю, доктор Сингари мне специально какую-то дрянь колол, чтобы обездвижить и в овощ превратить, и чтоб болело всё. Не знаю, есть ли такие препараты, но у военных, поди, и не такое найдётся! Эх, встретить бы этого Сингари где-нибудь в темном переулке один на один! Я бы ему все его мантры наизусть прочитал, пока бил бы его большой толстой палкой.
Потом я про Бон-по глянул немного: никакой это не буддизм. Ещё и школы у них есть разные, там сам чёрт ногу сломит. Но сейчас они вроде как маскируются под буддистов: бренд уже раскрученный, успешный, опасений у народа не вызывает. Почитаешь — вроде всё тоже самое. Но это так, на поверхности. А дальше… А дальше лучше и не копать.
Дом тёткин дотла сгорел. Судя по официальным отчетам, ничего необычного или криминального на пожарище не нашли. Да только я теперь отдельно от них и мне на них плевать с высокой колокольни. Из пожара я шаману подсказал картину вытащить. Ужасно дорогая оказалась. Мы её по╛╛дешёвке какой-то братве в Калифорнии сбыли, но нам этих денег на всё хватило. И на новые документы для меня — тоже. Так что теперь я никакой не Банкфорт. Кто? А этого я не скажу, незачем. Какой-нибудь мистер Смит, типа того. Без приводов в полицию.
В Л.А. я документами новыми обзавелся, посадил шамана на самолёт до Нью-Йорка, а сам покатил в Сиэтл. Не стоило так делать, опасно… Но всё равно, всё хотелось по полочкам расставить.
Сесиль меня увидела и рот разинула от изумления:
— Так ведь… Дядя твой сказал, ты же умер от осложнений пневмонии! Тело кремировали, извините, что не пригласили на церемонию.
Во как! Ну Инек, ну Уэйн! «Не пригласили на церемонию».
— Дом, говорят, сгорел, от наследства ничего не осталось.
— Сгорел, что верно, то верно… А вот ты мне скажи: вся эта дрянь с газетами на ночь глядя, с подменой жены — это что вообще было? Я просто правду знать хочу, что тобой двигало?
Сесиль посмотрела на меня с полным недоумением. И тут я услышал ее версию событий.
Первого февраля ей, якобы, позвонил мой дядя Инек Уэйн, попросил передать от меня, что переезд пока откладывается. Ты, мол, в больнице, в инфекционном отделении и туда все равно никого не пускают. Да и ходить ты не слишком можешь, так что ехать пока не надо. Через недельку, говорит, позвонит твой Джорджи и всё будет замечательно. А потом звонит через несколько дней и говорит: помер Джорджи, как и не было вовсе. Да, ещё и подчеркнул: прах над Атлантическим океаном развеяли, такова была воля покойного.
Придумал же: «над Атлантическим океаном». Вот дядю Инека я бы тоже в темном переулке встретил с удовольствием, как того жирного Сингари, и с теми же точно целями.
Сесиль утверждает, что в Плимут не ездила. Вообще никогда. Никаких денег ей никто не давал. А отцу на операцию деньги нашлись. На днях, через одну из ветеранских благотворительных организаций. Ветераны не забыли еще, оказывается, лейтенанта Бернара, который в одиночку вытащил из под огня вьетконговцев двадцать своих раненых товарищей.
Поговорили мы с Сесиль и вижу я, что не врёт моя жена. Честно всё говорит. Как же это может быть?
Вариант один: там с самого начала была какая-то подставная девка. А меня загипнотизировали… Или заколдовали?
Вариант два: я разучился видеть, когда Сесиль врёт, а когда правду говорит. Вот это было бы совсем плохо!
Поговорили мы, и я предложил: а пойдем-ка на улицу. Дождь как всегда, и всё такое, но она согласилась. Идём мимо церкви, я ей: давай зайдём. Она удивилась до глубины души: ты в церковь хочешь зайти? Да еще и в католическую…
А какая разница, католическая она или какая там ещё? Главное, чтобы с Богом там поговорить можно было, а не с чертями какими-нибудь из водных глубин или с высокогорных ледников.
Нормальный чтобы был Бог. Пусть даже такой наивный, как в детстве: с большой белой бородой и среди облаков. Потому что на кого-то нам ведь нужно опираться. И с Куртом я сейчас не согласен. Иисус за нас умер, а не за каких-то посторонних. Может, он и зря это сделал — но ведь за нас. Так что надо относиться к его жертве с уважением.
Мы переехали на Средний Запад, я поступил в колледж, подрабатываю в автомастерской. Сесилия заканчивает курсы парикмахеров, скоро начнет работать. Денег у нас маловато, но не голодаем. Курта Кобейна мы больше не слушаем. Не то чтобы из принципа, просто не хочется.
Шаман оставлял мне листок с длинным телефоном, по которому к нему можно было бы дозвониться в его родной Кизил-Сити. Но листок этот куда-то подевался, никак не могу найти.
Одна есть у меня проблема. Иногда смотрю я на Сесиль и кажется мне, что это и не она вовсе, а какая-то чужая, посторонняя женщина. Встряхну головой — и наваждение проходит. А потом опять — нахлынет, и страшно мне становится. Кто она на самом деле?
Да сам я, кто я?
Вот, закончил я свою рукопись. Издавать или даже хранить её для себя я не собираюсь. Зачем? Пусть мертвые хоронят своих мертвецов, а в моих заметках мертвецов набралось уже довольно много.
Отнесу рукопись на берег реки и сожгу. Пусть пепел унесёт ветерком в воду. И пусть читают её в воде мудрые рыбы и пусть знают, какой странной бывает иногда жизнь человека.
Поделиться книгой: