Планета семи масок

После секундного колебания Корсон протянул Верану свой пистолет. Тот резким движением принял его.

Внимательно осмотрев оружие и взвесив его на ладони, полковник пренебрежительно усмехнулся:

— Детская игрушка.

Он на минуту задумался. И вдруг бросил пистолет Корсону; от неожиданности тот едва успел поймать его.

— Учитывая ваше звание и выдающиеся заслуги, думаю, что могу Оставить вам оружие. Разумеется, при условии, что оно будет обращено только против наших врагов. До боюсь, этой игрушки недостаточно, чтобы защитить вас, капитан. Придется дать вам двух моих людей.

Веран резко взмахнул рукой.

Двое солдат шагнули вперед и застыли перед полковником.

— С этой минуты вы находитесь в распоряжении капитана Корсона. Следите, чтобы он не угодил в засаду. Лучше пусть пока вообще не покидает лагеря. А эту заложницу…

— Оставьте ее мне, полковник, — поспешно вмешался Корсон. — Под мою ответственность.

Он выдержал пристальный взгляд ледяных глаз Верана.

— Что ж, — ответил полковник. — В данный момент это действительно лучшее, что можно придумать. Только проследите, чтобы она не шлялась по лагерю. Не терплю, когда нарушается дисциплина. Можете идти.

Оба солдата повернулись кругом. Чувствуя себя совершенно бессильным, Корсон последовал их примеру, для вида грубо подтолкнув Антонеллу.

— Капитан!

Услышав окрик Верана, все остановились как вкопанные. Полковник проронил с усмешкой:

— Не ожидал такой чувствительности от солдата старой закалки. Ладно, поговорим утром.

Они двинулись дальше. Солдаты шли в ногу, чеканя шаг, как автоматы. Устали, но достаточно вымуштрованы, чтобы этого не показать. Корсон невольно подладился под их шаг. Он не питал иллюзий насчет своего положения, несмотря на возвращенное оружие и эскорт, вернее, именно поэтому. Он — пленник.

Солдаты подвели их к ряду серых палаток, рядом с которыми люди Верана устанавливали новые. Поляна для лагеря была уже выжжена — пересохшую землю покрывал тонкий слой пепла. Да, там где прошли отряды Птара Мерфийского, трава вырастет не скоро.

Конвоир приподнял полог одной из палаток и жестом пригласил их войти. Внутри все было по-походному. Надувные кресла, посередине — металлический лист, подвешенный к потолку, — вместо стола, две узкие койки. Но эта спартанская обстановка придала Корсону уверенности. Здесь он чувствовал себя куда привычнее, чем среди изысканной роскоши Диото. На миг он задумался о судьбе этого города. Интересно, как жители Урии встретят нашествие? Людей у Верана немного, но вряд ли им окажут серьезное сопротивление. Известие о вторжении, конечно, дойдет до Совета в будущем, но что он сможет предпринять, откуда возьмет войска? Да и есть ли этот Совет? Может ли вообще существовать правительство в будущем, если прошлого, породившего его, больше нет? Наверно, уриане никогда не задавались подобным вопросом, но теперь волей-неволей узнают ответ. Перед этой реальной угрозой отошла на второй план даже опасность нападения Бестий, которых во времена Верана оказывается приручили и назвали гиппронами.

Почти невероятное совпадение. Появившийся неведомо откуда Веран утверждает, что знает Корсона и требует двести тысяч гиппронов. Через полгода, если он изловит всех детишек Бестии, которую сам Корсон доставил на Урию, у него уже будет восемнадцать тысяч. Не пройдет и года, как их станет даже больше, чем нужно: в благоприятных условиях Бестии стремительно размножаются и растут.

Нет и одного шанса на миллиард, что Веран появился здесь и сейчас случайно. Но зачем ему нужен дикий гиппрон?

…

Вот оно что! Прирученные гиппроны Верана не могут размножаться. В незапамятные времена на Земле были такие тягловые животные — волы. До небольшой операции эти животные назывались быками и были непокорными и свирепыми, а после — становились кроткими и послушными как овечки. Очевидно, и с гиппронами Верана проделали нечто подобное. Поэтому ему так нужна настоящая дикая Бестия.

Наконец Корсон вспомнил об Антонелле. Она сидела в надувном кресле, положив руки на стол и пристально глядя на них; пальцы ее слегка дрожали. Почувствовав взгляд Корсона, подняла на него глаза, ожидая, что он скажет. Лицо ее осунулось, но Антонелла умело скрывала свой страх. Корсон решил, что девушка держится лучше, чем можно было ожидать. Он подсел к ней и заговорил.

— Очень может быть, что нас подслушивают, — начал он. — И все же вот что я тебе скажу. Полковник Веран кажется мне человеком достаточно неглупым, а на этой планете давно пора навести порядок. Я уверен, что с тобой ничего плохого не случится, если ты будешь слушаться его и меня. Тем более, что твое присутствие может кое в чем ему помочь…

Корсон надеялся, что девушка поймет — он не предал ее и сделает все возможное, чтобы вытащить из этой передряги целой и невредимой, но сейчас не может Сказать ей больше. Конечно, Веран не станет следить за ними сам, у него есть дела поважнее, но человек он предусмотрительный. Наверняка кто-нибудь из его людей сейчас занят именно тем, что подслушивает и записывает. Будь Корсон на месте Верана, он так бы и сделал.

Один из охранников приподнял полог, закрывающий вход, и окинул их подозрительным взглядом. Другой вошел и молча поставил на стол два пакета. Корсон сразу узнал их содержимое — солдатский паек за века почти не изменился. Он улыбнулся и показал Антонелле, как справиться с саморазогревающимися консервами и как потом их открыть, чтобы не обжечь пальцы. Затем с чувством принялся за еду, орудуя вилкой и ложкой, которые тоже нашлись в пакете. К изумлению Корсона, Антонелла отважно последовала его примеру. Не такие уж они слюнтяи, эти мотыльки с Урии.

А впрочем, подумал он, с их даром предвидения легко сохранять хладнокровие. Они ведь всегда заранее знают о любой опасности и, возможно, доставят солдатам Верана гораздо больше неприятностей, чем полагает полковник.

Покончив с едой, Корсон встал и направился к выходу. Уже на пороге он обернулся к Антонелле:

— Я пойду пройдусь по лагерю, посмотрю, совпадает ли система обороны Верана с тем, чему когда-то учили меня. Возможно, мой опыт будет ему полезен. Ни в коем случае не выходи отсюда. Никого не впускай и не ложись спать, пока я не вернусь. Все… э-э-э… удобства под кроватью. Я буду самое позднее через час.

Она молча смотрела на него. Корсон попытался понять ее взгляд: неужели она решит, что он стал служить Верану?! Но лицо ее осталось непроницаемым. Что ж, если она действительно играет роль, то заслужила приз за убедительность.

Как он и ожидал, оба солдата стояли у входа. Впрочем, когда Корсон шагнул вперед, его стражи и глазом не моргнули.

— Я хочу прогуляться по лагерю, — заявил он тоном, не допускающим возражений.

Один из солдат щелкнул каблуками и встал рядом с ним. Да, дисциплина в лагере Верана что надо.

Это успокоило его — Антонелле в ближайшее время ничего не грозит. Лагерь в полной боевой готовности, и Веран не допустит никаких вольностей. Он, конечно, был прав, запретив Антонелле показываться в лагере и поручив ее Корсону. Не строить же гауптвахту для одной-единственной пленницы! С другой стороны, присутствие в лагере женщины могло-таки поколебать дисциплину среди его солдатни. Значит, Веран считал, что Антонелла будет чем — то полезна ему, иначе бы сразу приказал ликвидировать ее. Но позже, когда лагерь будет укреплен и солдаты смогут отдохнуть, за безопасность девушки никто не поручится…

Корсон отогнал эту тревожную мысль и огляделся. Посреди огромной поляны был выжжен круг в несколько сот метров диаметром, по его краям солдаты вбивали колья и соединяли их блестящими проводами. Охранная сигнализация? Нет, вряд ли. Люди, тянувшие провода, были одеты в тяжелые защитные комбинезоны. Скорее, это и будет линия обороны. С виду примитивная, но весьма опасная для противника.

Половину защищенного круга занимало около сотни палаток. Корсон поискал глазами ту, что побольше, с флагом или вымпелом, но не нашел. Командный пункт Верана ничем не отличался от палаток солдат.

Пройдя еще немного, Корсон ощутил под ногами глухую вибрацию. Видимо, здесь строили подземные убежища. Что ни говори, Веран свое дело знал.

На другом конце поляны Корсон насчитал двадцать семь гиппронов. Судя по числу палаток, в лагере было около шестисот человек. Если с эпохи Корсона звание полковника сохранило свое значение, то в начале кампании под командой Верана находилось от десяти до ста тысяч солдат. Да, в Эргистаэле была хорошая бойня! Шестьсот двадцать третий Его Величества Птара Мерфийского кавалерийский полк почти полностью уничтожен. Верану потребовались сверхчеловеческая решимость и невероятное самообладание, чтобы навести порядок среди уцелевших, заставить их строить этот лагерь и действовать так, словно ничего страшного не произошло. К тому же полковник не в меру честолюбив — чтобы не сказать самонадеян, — если думает о продолжении этой войны.

Он позволил Корсону осмотреть оборонительные сооружения — это многое говорит о его характере. Как и то, что он хочет завербовать миллион человек для пополнения своей поредевшей армии. Блеф? Не исключено. Или у него есть возможности, о которых Корсон и не подозревает? И тут в голову пришел простой вопрос — даже странно, что он не задавался им раньше. С кем сражался Веран в Эргистаэле?

12

Гиппроны не были стреножены. Они стояли так неподвижно, что издали их можно было принять за стволы диковинных деревьев: шесть огромных лап с шестью пальцами на каждой напоминали разметавшиеся корни. В окружающих туловище глазах пробегали туманные огоньки. Время от времени один из гиппронов издавал жалобное мычание, другие отвечали ему довольным похрюкиваньем. Ну жвачные и только… Ничего общего со свирепым хищником, с которым Корсон имел дело перед взрывом на корабле. Бока животных прорезали глубокие шрамы от упряжи, словно следы топора на коре деревьев.

Интересно, как на них ездят? Куда здесь можно приладить седло? Сколько человек может везти один гиппрон? Подсказка скрывалась в словах Верана: ему требовался миллион человек и двести тысяч гиппронов. Значит, на одном гиппроне умещаются пятеро солдат со своим снаряжением. А какую роль играли эти животные в бою? Корсон с самого начала решил, что они заменяли танки. Со своей подвижностью и врожденной свирепостью эти чудовища должны творить чудеса в сражениях. А способность предвидеть ближайшее будущее и перемещаться на несколько секунд во времени делает их практически неуязвимыми. Но гиппроны, которых Корсон видел в лагере, совсем не выглядели свирепыми и кровожадными. К тому же он готов был поклясться, что в них нет и капли разума — не то что у дикой Бестии, бродившей сейчас по джунглям в поисках подходящего места, чтобы произвести на свет потомство!

Использование в войне животных как средства передвижения было знакомо Корсону. Когда Земля воевала с Урией, он встречал на планетах-союзницах, где шли бои, варваров, ездивших верхом на ящерах, птерозаврах или гигантских пауках. Но все же он привык к механизированной армии. У Верана его удивило соседство самой современной техники и ездовых животных. Что же это за поле боя — Эргистаэл? Он никак не мог представить его себе. Если планеты похожи на свои названия, то эта, должно быть, ощетинилась остроконечными скалами, блестящими, как сталь. Но может быть, это зеленая, залитая солнцем долина… Только не на Урии, на какой-то другой планете. Ведь ни Флория ван Нейль, ни Антонелла и словом не обмолвились, что где-то, пусть даже на другом материке, идет война. Наоборот, обе утверждали, что Урия давно забыла, что это такое.

Нет, сражение, в котором Веран потерял почти весь свой полк, произошло не здесь. Полковник собрал остатки своих людей, погрузил на космический корабль и отправился искать планету, где можно было бы зализать раны. Случайно наткнулся на Урию, высадился здесь, а корабль отправил обратно на орбиту.

Но ведь…

Бой только что закончился. Когда появился Корсон, солдаты еще не успели ни умыться, ни переодеться. Все были грязные, оборванные и измотанные. Даже если Эргистаэл где-то совсем близко, даже если корабль Верана шел на предельной скорости, межпланетный перелет все равно занял бы несколько часов, а то и дней. Корсон попытался припомнить, в какой звездной системе расположена Урия. Спутников у нее не было. В систему входили еще две планеты, но эти газообразные гиганты не могли служить полем битвы, по крайней мере для людей. Плотность звезд в этой части галактики невелика, и, значит, Эргастаэл находится на расстоянии как минимум шести световых лет от Урии. А скорее всего, гораздо дальше. Неужели космический корабль может преодолеть такое расстояние за несколько минут? Бред. И все-таки…

Корсон — единственный человек из мира, исчезнувшего шесть тысячелетий назад. Сколько же открытий было сделано За шестьдесят веков? Уже то, что он увидел в Диото, намного превосходило его фантазии. А ведь корабль, способный летать со скоростью, близкой к световой, не больший бред, чем общество с правительством, которое находится в будущем, или парящий в небе город.

Корсон смотрел на привычную походную суету, дарившую в лагере, и вдруг острое чувство ностальгии навалилось на него. Он никогда не испытывал любви к войне — она просто была его профессией, но теперь вдруг почувствовал себя как дома здесь, среди этих людей, занятых привычными солдатскими делами. Он долго разглядывал часового, расхаживавшего вокруг гиппронов с оружием в руках. Потом оглянулся на своего телохранителя. Ни того, ни другого, похоже, не волновали вселенские проблемы. В Эргистаэле они потеряли друзей, но ни один из них не был ни подавлен, ни расстроен. Еще два дня назад Корсон был таким же, как они. Подумать только, как два дня могут изменить человека…

Два дня и шесть тысячелетий. Нет, с горечью подумал Корсон, два дня, шесть тысячелетий и две женщины.

Он повернулся к своему телохранителю:

— Что, приятель, жарко пришлось в Эргистаэле?

Солдат ничего не ответил. Он стоял неподвижно, уставившись прямо перед собой. Ноги вместе, одна рука по швам, другая сжимает оружие — в точном соответствии с уставом. Корсон прикрикнул:

— Отвечать, когда перед тобой старший по званию!

Солдат наконец процедил сквозь зубы:

— Приказано молчать. Полковник Веран сам обо всем расскажет.

Корсон не стал настаивать. На его второй вопрос солдат вряд ли смог бы ответить, даже если б и захотел: где находится Эргастаэл? А третий и вовсе показался бессмысленным: когда было сражение в Эргистаэле? Корсон почти не сомневался, что все это произошло в далеком прошлом. Корабль Верана преодолел не только пространство, но и время. Как и сам Корсон. Полковник возник из эпохи межзвездных войн, когда Служба Безопасности занималась совсем другими делами.

Интересно, как отреагирует Служба, узнав, что полковник Веран высадился на Урии?

Корсон обошел загон для гиппронов. Быстро темнело. Последние лучи заходящего солнца окрасили лиловым джунгли вокруг. Потянуло свежим ветром, и Корсон невольно вздрогнул. Он вдруг осознал, до чего нелеп здесь в своей развевающейся тунике. Телохранителю действительно трудновато признать в нем старшего по званию. Зачем только он уничтожил свой офицерский мундир? Пусть тот не похож на форму солдат Верана, но в нем у него был бы более военный вид. Недолго же я пробыл демобилизованным, усмехнулся он про себя. Всего-то сорок восемь часов… А может, появление Верана — это перст судьбы? Полковник, похоже, нуждается в нем, так почему бы не заняться единственным ремеслом, которому он обучен, — ремеслом солдата? Опасно? Ну и что с того? Опасность подстерегает его всюду — в джунглях, где бродит Бестия, в космосе, где он, Корсон, считается военным преступником и объявлен вне закона… Так не лучше ли окончить свои дни среди себе подобных?

Он вспомнил об Антонелле и помрачнел. Правду говорят, что солдат должен держаться подальше от женщин, никогда не уделять им больше нескольких минут. Вечно они все осложняют. А он и так запутался…

Нет, он не может бросить ее на произвол судьбы. И не бросит. В бессильной ярости он сжал кулаки. На темном фоне деревьев провода ограждения светились багровым светом. О бегстве нечего и думать.

— Возвращаемся, — бросил Корсон в пустоту.

Телохранитель молча последовал за ним.

13

…Корсон спал — и был на Земле. Он бежал по бесконечному коридору со стенами из серого бетона глубоко под поверхностью. Белые неоновые огни слепили глаза. От кого он убегал? Все тело содрогалось вслед ядерным взрывам — ракеты рвались каждую минуту в миле над его головой. Они были выпущены слишком издалека, чтобы точно поразить цель: урианские крейсера избавлялись от своего груза где-то за орбитой Плутона, если не дальше. Девять из десяти ракет были перехвачены еще в космосе. Некоторые те сумели затормозить в атмосфере и сгорели, как метеориты, не успев взорваться. Из тех, что все же достигли Земли, четыре петых падали в океаны, не причиняя особого вреда. Лишь одна или две из каждой сотни угодили на сушу. Но трюмы урианских крейсеров, казалось, были неисчерпаемы. Впервые урианам удалось пробиться так близко, чтобы атаковать саму Землю. И на этой сторож планеты теперь был сущий ад.

Разумеется, наверху никого не осталось. Те, кто вовремя не нашел убежища, погибли в первые же секунды атаки. Корсон бежал, машинально прикидывая в уме потери. Самое малое — двести миллионов убитых. За десять секунд.

Он не знал, почему должен бежать, не мог даже замедлить бег, ноги двигались сами собой, как шатуны паровой машины. Он бежал, обезумевший, вытянув перед собой руки, словно в любую минуту мог разбиться о внезапно выросшую на пути стену. Но подземный коридор тянулся еще миль на двадцать. Взрывы стали чаще, теперь они звучали как эхо, в такт его шагам. Будто кто-то гнался за ним…

Легкая рука осторожно коснулась его плеча. Он обернулся так стремительно, что узкая койка едва не перевернулась, и в полутьме разглядел склонившуюся над ним Антонеллу. Должно быть, он кричал во сне. Ноги ломило, словно он и вправду долго бежал. Не в первый раз снилось ему страшное возмездие, обрушенное на Землю повелителями Урии, но никогда еще сон не был таким реальным.

Антонелла прошептала:

— Сейчас что-то произойдет. Я чувствую. Еще не знаю, что…

Корсон протянул руку, чтобы включить свет, но она остановила его:

— Не надо. Они увидят.

Эта девушка владела собой лучше, чем он. Корсон отбросил одеяло, вскочил и в темноте налетел на нее. Антонелла так и вцепилась в него обеими руками. Он прижал девушку к себе и почувствовал, как шевелятся ее губы у самого его уха.

Но прежде, чем он успел разобрать хоть слово, снаружи послышались крики, топот, лязг оружия: в лагере поднялся настоящий переполох. С пронзительным свистом заработала какая-то машина. Раздались автоматные очереди и сухие щелчки одиночных выстрелов. Офицеры выкрикивали команды, пытаясь собрать охваченных паникой солдат. Луч прожектора прошелся по палатке Корсона, не задержавшись на ней — очевидно, в поисках другой цели. Ругань и грохот перекрыл новый звук — жалобный вой испуганных гиппронов. Внезапно прожектор погас. Мечущиеся по стенам палатки тени исчезли, сгустилась непроглядная недобрая тьма. Шум начал стихать. Голоса зазвучали приглушенно, выстрелы смолкли. Кто-то совсем рядом споткнулся и, выругавшись, рухнул на палатку; та зашаталась, но устояла. Человек поднялся и осторожно двинулся прочь.

В наступившей тишине послышался яростный голос Верана:

— Корсон, вы здесь? Если это одна из ваших штучек…

Продолжение было невразумительным. Корсон заколебался. Кто его знает, что там случилось, но зачем портить отношения с полковником? Он уже собирался ответить, но тут рука Антонеллы зажала ему рот:

— Сейчас кто-то придет.

Когда внезапно погас свет и их окутал мрак, Корсон не испугался. Но теперь, когда глаза привыкли к темноте, до него дошло, что ночь какая-то странная. Это был такой же густой черный туман, в какой они попали, когда их захватил Веран. Словно что-то поглощало свет. Ясно одно — на лагерь напали. Нападение продолжалось минуты три, все уже кончено. В этой кромешной темноте сопротивляться бессмысленно. Веран мог сам создать подобное поле, но теперь, похоже, был не в состоят» его рассеять.

— Веран, — прошептал Корсон, отвечая на предсказание Антонеллы.

— Нет, не он. И не из лагеря. Кто-то другой…

Она вся сжалась в его руках.

— Кто-то вроде тебя… Такой же, как ты…

Итак, един из напавших. Спаситель или новый враг? Повеяло холодом: кто-то приподнял гюлог палатки. У самого лица Корсона возникла светящаяся точка. Быстро разбухая, она как вихрь всасывала а себя клочья черной мглы. Через мгновение Корсон уже видел свои руки, лежащие на плечах Антонеллы. Круг света напоминал рождающуюся галактику: он бешено вращался, искривляя и поглощая окружающее пространство. Достигнув двух метров в диаметре, он остановился. Антонелла и Корсон оказались внутри сферического светящегося кокона, стенки которого были непроглядной чернотой.

Антонелла сдавленно вскрикнула.

Из мрака высунулась рука, затянутая в перчатку. Она парила в воздухе отдельно от тела, словно отрубленная. Ладонь была раскрыта. Жест, понятный каждому: кто-то из темноты показывал им, что пришел с добрыми намерениями.

Вслед за рукой появился и ее хозяин: в круг света шагнула человеческая фигура в скафандре. Шлем был черен, как ночь. Незнакомец молча протянул два таких же скафандра Корсону и Антонелле и жестом приказал надеть их.

Корсон с трудом разлепил губы:

— Кто вы?

Таинственный гость еще настойчивее показал на скафандры, к которым Корсон не решался притронуться. Вдруг Антонелла подняла один из них и стала неумело надевать.

— Подожди, — остановил ее Корсон. — С какой стати мы должны доверять ему?

— Он выведет нас отсюда, — уверенно ответила девушка. — Поможет нам выбраться из лагеря.

— Но как?

Она покачала головой.

— Не знаю. Каким-то непонятным мне способом.

Корсон наконец решился, скинул свое нелепое одеяние и влез в скафандр. Надел шлем и, обменявшись несколькими словами с Антонеллой, удивился тому, что по-прежнему хорошо слышит. Значит, незнакомец молчит не потому, что та нем скафандр. Кстати, а зачем им вообще скафандры? Может быть, этот черный туман при длительном воздействии ядовит?

Человек проверил герметичность скафандра Антонеллы, затеи повернулся к Корсону. Кивнул головой, показал жестом в темноту и взял Антонеллу за руку. Та сразу все поняла и протянула другую руку Корсону. Втроем они пырнули в непроглядный мрак.

Проводник двигался уверенно, старательно огибал препятствия и следил, чтобы его спутники делали то же самое. Несколько раз на Корсона натыкались солдаты, беспомощно бродившие в темноте. Кто-то судорожно вцепился ему в плечо. Корсон ударил точно в солнечное сплетение: сдавленно всхлипнув, солдат свалился с ног.

В лагере висела теперь мертвая тишина. Кое-где еще робко перекликались, но, казалось, в этой непроницаемой темноте люди предпочитали искать друг друга на ощупь. Быть может, они просто боялись привлечь внимание невидимого врага. Даже офицеры перестали выкрикивать свои команды. Только испуганно завывали гиппроны. Корсон вздрогнул: эти звуки неприятно напомнили ему первую ночь на Урии.