Призраки

Открывая глаза и пребывая в восторженном состоянии, я принялся записывать ноты, которые не мог подобрать последние две недели.

Наконец-то я это сделал! Однако мне пришлось для этого дать слово. А я своих слов на ветер не бросаю. Заиграл смартфон, лежащий на столе. Это был таймер. Я ставил его на три часа. Пора собираться в офис. Я приготовил себе обед, поел и, одевшись потеплее, натянув кожаные сапоги и накинув на себя чёрное пальто, вышел из дома.

С радостной улыбкой на лице я стал спускаться по лестнице. На втором этаже встретил соседку, старушку семидесяти лет с добрыми глазами, которая жила этажом выше над моей квартирой.

– Добрый день, Людмила Петровна!

– Добрый, сыночек, добрый!

– Куда ж вы одна с такими тюками? Давайте помогу.

– Спасибо, родненький, как-нибудь справлюсь сама.

– Нет уж, давайте.

Я взял две тяжёлые сумки из рук старушки.

– Ого, вы что, на случай войны запасаетесь?

– Нет, миленький, дочь вместе с внучкой приезжают из Америки. Решили наконец-то меня проведать.

– Это та самая дочь?

– Так у меня всего-то одна.

Два года назад, когда Людмила Петровна заезжала в новую квартиру, её дочь руководила разгрузкой мебели, звоня из Штатов по скайпу.

Я тогда тоже вызвался помочь. Вот с тех пор и дружим с этой милой старушкой.

– И надолго решили они?

– Пока не знаю, вроде на два месяца, а там видно будет.

 Так как Людмила Петровна быстро уставала, то на каждой лестничной площадке нам приходилось останавливаться, чтобы у неё была возможность перевести дух.

– Сегодня слышала, как ты играешь, – начала она, поднимаясь по лестнице, – так красиво! Композитор кто? Бетховен?

– Нет, – ответил я, – это современный композитор, не помню, как его зовут.

– Что-то ты никогда не помнишь, кого играешь, какой же ты музыкант?

– Мне нравится мелодия, вот я её играю, а кто композитор, какая разница.

– Ну, во-первых, я бы попросила дочь привезти мне диск этого композитора.

– Неужели вам настолько понравилось?

– Не то слово! Уф, ну вот и четвёртый этаж, – старушка открыла дверь, – можешь в коридоре оставить. Я донесу.

– Нет уж! Давайте сразу на кухню, – что я и сделал.

Прощаясь со мной, Людмила Петровна пригласила меня на чай, когда её девочки наконец-то доедут до неё. Я пообещал, что подумаю над её предложением, и ушёл.

***

– Ну что? – начали атаковать меня друзья, как только я появился в офисе.

– Уложил её? – поинтересовался гладко выбритый Сергей.

– Как она в постели? – подключился и Антон.

– Хм… Хороши же вы. Это получается, что я вам должен рассказывать о постельных баталиях с моей потенциальной будущей женой?

– Дружище, мы же не про подробности, а про результат, – обиделся Сергей.

– Ну, выкладывай, Лобан.

– Ничего не было.

– Как? – синхронно спросили они.

– Тише вы, люди работают. Не понравилась она мне.

– Ты опять за своё! – сокрушался Антон, поглаживая свою бородку.

– Умрёшь холостяком! – пророчил Сергей.

– Ладно вам. Согласен, что пора устраивать личную жизнь, но не на ком попало же мне жениться. Будем искать дальше.

– Ну хоть осознал, – похлопал меня по плечу Антон.

– Давайте подготовим проект. Заказчик с минуты на минуту прибудет.

– Ага, – согласился Антон. – Мне останется ещё сто пятьдесят тысяч поднакопить, чтобы наконец-то оплатить дочке последнюю операцию.

– После этого она точно будет слышать хорошо? – поинтересовался Сергей.

– Врач говорит, что будет.

– Ну и слава Богу! – сказал я, сочувствуя другу.

К восьми годам дочь Антона стала плохо слышать, и только ежегодная дорогостоящая операция позволяла ребёнку не оглохнуть насовсем.

Мы приступили к работе. К приходу заказчика проект был готов к презентации. Заказчик был в восторге. Он оплатил нашу работу наличными, и после его ухода мы разделили деньги на троих и, собрав вещи, поспешили к выходу.

День склонялся к вечеру. Под ногами хрустел снег. Сергей, попрощавшись с нами, двинулся в противоположную сторону от нас к остановке автобуса. Мы же с Антоном пошли в сторону метро. У метро я стал прощаться.

– А ты разве не домой?

– Прогуляюсь немного. Мне до дома всего-то одну станцию.

– В такую холодрыгу и гулять?

– Мне нормально. Привык.

– Ну как знаешь, – протянул он мне руку.

Я пожал его руку и решил осуществить порыв, который у меня возник в офисе. Моя мама, также, как и отец, часто цитировала мне Библию. Она говорила, что люди должны делать друг другу добро, но не навязчивое добро, а добро, которое питается благородным порывом. Хотелось бы отметить, что мои родители не были религиозными фанатиками, но они твёрдо стояли на том, что людям важно развивать в себе морально-нравственные качества. Тогда во всем мире и даже в космосе всегда будет царить мир. А когда на свете много злых людей, то мир постепенно разрушается. После смерти родителей я старался всегда придерживаться их постулата: делая добро другим, ты делаешь добро себе.

– Слушай, возьми мои деньги. У меня их пока достаточно. А тебе они нужней. Пусть дочь твоя выздоровеет окончательно.

– Ты что, Лобан? Это же огромные деньги.

– Бери, – сказал я и сунул деньги ему в руки, – какая разница, какого количества сумма, это всего лишь бумага, а у дочери твоей проблемы со слухом. Слух для человека намного важней.

Антон взял деньги, глаза его стали влажными.

– Спасибо, Толя! Ты настоящий друг! – и бросился меня обнимать.

– Ну-ну, ты что, плакать собрался? Ты разве не знаешь? Мужчины не плачут.

– Мужчины плачут. Плачут, как и все живые люди {3}, – ответил друг.

– Это твои слова? – удивился я. – Или процитировал кого-то?

– Читал в какой-то книжке, не вспомню сейчас.

– Понятно, – улыбнулся я, – передавай привет жене.

– Обязательно, дружище.

Он снова пожал мне руку и потонул в потоке прохожих, толкающихся, словно муравьи, около входа в метро.

Я же двинулся вниз по улице. Снежные хлопья радостно падали на землю. Я вспомнил маму и её слова: «Только с добрыми людьми происходят чудеса».

– Эх, мамочка, – сказал я тихо, – когда же чудо произойдёт и со мной? Или я недостаточно добр?

И словно ответом на мой вопрос, на другой стороне улицы, прямо напротив меня, я увидел такси, в которое садилась черноволосая женщина, а следом за ней молодая девушка. Её длинные белокурые с завитыми кончиками волосы лежали поверх красного пальто. Над пухлыми губами с левой стороны красовалась маленькая родинка. Она остановилась перед машиной, развела руки в стороны и посмотрела вверх. Потом снова опустила голову, и её синие глаза уставились на меня. После чего она села в машину и такси тронулось с места.

Я не знаю, что это было. Возможно, видение. Как могут быть так похожи разделённые временем два разных события? А может быть, она дочь той женщины, образ которой вот уже восемнадцать лет преследует меня? В любом случае, мне этого не узнать. Все это произошло так неожиданно, что я даже не запомнил номера машины и не додумался поехать вслед за незнакомкой.

Да и что бы я ей сказал?

Что же, судьба, ты так играешь со мной? Я ведь дал обещание, что не буду больше гоняться за призраком прошлого.

Порицательно покачав головой, я продолжить шагать в сторону своего дома.     

Глава 3

Проснувшись утром ближе к девяти, я, после утреннего туалета и завтрака, снова сел за рояль. Нет, не для того, чтобы сочинять новое произведение. Сегодня утром я ничего нового в голове не услышал. Я сел, чтобы ещё раз проиграть то, что закончил вчера. Бывает так, что музыкант мог недослышать некоторые ноты или дослышал, но неправильно записал. И только повторная игра помогает выявить ошибки.

А после обеда я обещал навестить подругу моей покойной тётки, которая живёт одна и у которой вечные проблемы с компьютером.

Проиграв раз десять вчерашнее произведение, я пришёл к выводу, что оно записано чисто и, по сути, закончено окончательно. Я подошёл к столу, где стоял на зарядке мой смартфон, нажал на дисплей. Время близилось к одиннадцати. Я вошёл в спальню и услышал, как на заднем дворе резвятся соседские дети. Подошёл к окну. Мне всегда интересно наблюдать за тем, как беззаботно играют дети во дворе. Их беспечная радость вселяет в меня уверенность, что таким и должен быть мир, когда нет войн, нет голода, нет стихийных бедствий и всегда звучит радостный детский смех. Решив выйти во двор, я накинул тёплый свитер, натянул сапоги и надел пальто.

Дети радостно лепили снеговика, неподалёку от них стояли их мамы.

– Здравствуйте, Анатолий, – поздоровалась одна из них.

Тут же и остальные женщины подхватили её пример.

– Всем доброе утро! – улыбнулся я. Потом обратился к той, что поздоровалась со мной первой: – Как дела у вашего мужа?

– Спасибо! Хорошо. Благодаря вам.

– Ну что вы. Я же только контакты адвоката дал. Все остальное сделал сам адвокат.

– И все же. Именно вы помогли нам с его поисками.

– Ну, – сказал я смущённо, – главное, что теперь все хорошо.

– Здравствуйте, дядя Толик, – хором поздоровались со мной детишки.

– Здравствуйте, мои хорошие, – отозвался я.

– Хотите с нами слепить снеговика?

– Я бы с удовольствием, но не сегодня. Мне скоро уходить.

Дети кивнули и продолжили колдовать над снеговиком.

– Любите детей? – услышал я приятный женский голос и обернулся.

Брюнетка, волосы под причёску каре. С неестественно золотистым оттенком глаза, в которых отсутствовал блеск. Белое лицо, щеки покрыты лёгким румянцем, полные губы слегка с приподнятыми уголками вверх. На девушке не было макияжа, поэтому слой тонального крема над губами с левой стороны смотрелся как минимум странно. В целом, она была красивой. И кого-то смутно мне напомнила, только в тот момент я ещё не понимал, кого.

– Разве их можно не любить? – ответил я, улыбаясь.

– Всякое бывает, – улыбнулась она в ответ.

– Я считаю, что дети, это главная и чуть ли не единственная причина, почему миру быть.

– Согласна, но все-таки не единственная причина. Есть ещё любовь.

– Конечно, любовь важна, – кивнул я.

– У вас есть дети?