Гарри Диксон. Дорога Богов

Это было вежливое прощание. Кстати, другие гости также собирались уходить.

— Вы остановились в «Хостеле Башни», не так ли, Диксон? — спросил Транч. — Прекрасное заведение! В один из этих дней я приглашу сам себя, чтобы отведать в вашей компании раков под белым вином и рагу из дичи, которому нет равных во всем мире. Хорошего сна, хорошего вина и хорошего обслуживания. Я немного провожу вас. Я живу в комнатах на Бонд-стрит, что в нескольких шагах от гостиницы.

Попрощавшись с хозяевами и остальными приглашенными, журналист фамильярно подхватил сыщика под руку. Том Уиллс молча шагал рядом и курил сигарету.

— Эй, молодой человек, у вас милое выражение лица! — осклабился надоедливый журналист. — Что скажете о пышной миссис Джеймсон? Она пожирала вас глазами весь этот скучный вечер. Несомненно, она пригласит вас на свое будущее чаепитие, ибо она падка на свеженькое мясцо. Если вас вдруг найдут убитым, я во весь голос буду кричать, что это дело рук Джеймсон. Только не подумайте, что она замешана в двух убийствах в лесу. Нет, жертвы были слишком твердыми орешками и не в ее вкусе. Эта мультимиллионерша — обычное чудовище и лакомится только молодым мясцом. Понятно, что я говорю в фигуральном смысле…

Том Уиллс покраснел от такого откровенного хамства, но продолжал молчать. Транча только подстегнуло его молчание, принятое им за знак согласия.

— Том Уиллс! Покоритель сердец Мэривуда! Ха! Ха! Старина Транч не прячет глаз в карман. Малышка Норвелл тоже долго не сводила с вас глаз, а у нее прекрасные газельи глаза. И даже старушка Сервен, воплощенная добродетель, кажется, ощутила что-то человечье от встречи с таким сыщиком-эфебом.

— А прекрасная миссис Преттифильд? — спросил Гарри Диксон, который втихую наслаждался смущением своего ученика.

— Дженни? Руки прочь, ребята! Это — частная дичь!

— Действительно, — заметил Гарри Диксон, — театр нуждается в журналистах.

— Старина Гарри Диксон! Такой проницательный! — фыркнул Транч. — Я бы сравнил нашу муниципальную Дженни с Сарой Бернар, или Дузе, или Мэри Белл, а то и со Спинелли!

Вечер был теплый, но в воздухе чувствовалась какая-то тяжесть. Журналист вытирал потный лоб, а поскольку беспрестанно говорил, у него явно пересохло в глотке. Они подошли к гостинице, чьи окна неярко светились в ночной темноте. Терраса, на которой стояли бочки с лавровыми деревцами и небольшие столики, накрытые белыми скатертями, словно любезно приглашали в гости всех прохожих. Гарри Диксон предложил журналисту выпить по бокалу свежего пива, и тот с энтузиазмом принял приглашение, заявив:

— Это — единственное местное заведение, где подают немецкое или люксембургское пиво. Хорошими полулитровыми кружками без лишней пены. Эй, гарсон! Три «Дикирша», и побыстрее!

Вокруг столика словно сгустилась тишина. Троица у одинокого столика наслаждалась свежим, пахучим напитком и теплой ночью. Подвижный и рассеянный свет рождающейся луны и далеких звезд окружал ореолом высившийся перед ними сумрачный силуэт средневекового замка Кракбеллов.

— Чудо из серого камня с его кружевами древней архитектуры, — восхищался Гарри Диксон, скользя взглядом по высоким башням с темными глазками бойниц.

— Крысиное гнездо, — безапелляционно заявил журналист, осушив свой бокал, и стукнул по столу, требуя новую порцию, — во всем достойно этого старика-пустомели, каким и является барон Хэмфри.

— Похоже, вы не очень к нему расположены, господин Транч?

— Ваша правда! Признаюсь со всей откровенностью, — проворчал директор «Диспатча». — Плохо воспитанный человек. Судите сами, Диксон. Вы всего несколько часов в Мэривуде, а старый филин приглашает вас полюбоваться на чердачные фонды, тогда как я, директор и владелец единственной газеты в городе, важнейший его гражданин, не удостоился от него ни единого слова за все годы, что тружусь здесь ради блага общества. Ни разу не было приглашения! Но меня это мало заботит, поскольку могу рассчитывать только на жалкие объедки в этом гнездовище сов и филинов. Говорят, что сэр Кракбелл ставит ловушки на ворон, которые обитают в башнях, чтобы немного пополнить свой жалкий обед. Можете надеяться, Диксон, на роскошное меню, которое старик вам предложит.

Сыщик заказал новые порции пива, что явно понравилось журналисту.

— А дело Вампира, господин Транч? — как бы ненароком спросил Диксон. — Вы, как журналист, имеете собственное суждение о нем?

Боб Транч сдержался, хотя было видно, что язык у него чесался, и он ощущал невероятную гордость из-за того, что к нему за консультацией обратился величайший детектив Англии.

— Хм! — Он откашлялся, чтобы прочистить глотку и подчеркнуть свою сдержанность. — Мы в маленьком городке, Диксон, а кто говорит очень маленький городок, подразумевает клевету, бесчисленные сплетни, обуженные мысли, безудержное злословие. Разве не так?

Гарри Диксон согласился с подчеркнутым энтузиазмом:

— Ваши слова очень справедливы, господин Транч, и я обязательно учту ваши соображения.

Журналист, уже поверив, что ни больше ни меньше, а направил сыщика на верный путь в расследовании преступлений, гордо вскинул голову.

— Вы, наверное, внимательно наблюдали за всем во время чаепития у мэра, — продолжил он. — Я, кстати, следил за вашими взглядами и знаю, что они означают. Вот те на! Все эти люди подозревают друг друга!

Диксон вздрогнул. Он считал журналиста полным дураком, но признался себе, что на этот раз журналист сказал чистую правду. Он заметил смущенные взгляды Притчелла, обращенные на Тейппла, и взгляды Тейппла, которые тот бросал на Джеймсона, и как Джеймсон поглядывал на судью или сэра Хэмфри Кракбелла.

— Однако, — продолжал Транч, — все эти люди предъявят неоспоримые алиби. Но провинциальная недоверчивость такова, Диксон, что ради любви к сплетне люди оговорят своего ближнего, чтобы погубить его, если такое возможно. Можно допустить дар раздвоения даже у судьи Тейлора.

Гарри Диксон улыбнулся, но вновь про себя признал справедливость слов Транча.

Он исподтишка глянул на него. Человек был невысок, тяжеловат и неопрятен. Бородка была плохо подстрижена, вечно кривая улыбка открывала гнилые зубы, а брюхо сотрясалось под сомнительной чистоты рубашкой при каждом его смешке, но во взгляде проглядывал ум.

Хозяин гостиницы подошел и сообщил клиентам, что шеф-повар собирается уходить, а потому следует решить вопрос с ужином.

Транч отклонил предложение сыщика разделить трапезу. Он почуял запах бараньих котлет, а меню показалось ему изрядно скудным. У его превосходительства Боба Транча нюх был столь же острым, как и взгляд.

Господин Тейппл

Сойкина Балка была пуста. Ничего удивительного, поскольку после двойного убийства жители Мэривуда не рисковали прогуливаться по лесу. И Гарри Диксон мог вести расследование, не опасаясь, что его потревожат любопытные или надоедливые люди.

Он не надеялся обнаружить что-либо, ибо местность была крепко истоптана сначала властями, потом людьми, жадными до новостей. Единственными следами преступления были несколько почерневших капель на коре величественного дуба.

Негромкие быстрые постукивания заставили сыщика поднять голову. Он увидел в паре туазов от себя небольшую птичку оливкового цвета, которая суетливо удалилась и снова застучала по дереву где-то в высоте.

— Господин дятел ищет пропитание, — с улыбкой сказал сыщик и проследил за неутомимой птицей.

Но его взгляд не оказался бесполезным, а стал вдруг очень внимательным. Когда дятел исчез в густой листве, Диксон по-прежнему смотрел вверх, словно искал решение в кроне дуба. Было ли оно там? Быть может…

Его взгляд привлекла сломанная ветка, потом другие ветки, на которых остались следы довольно свежих изломов.

Он охотно предпринял бы попытку вскарабкаться на дерево, но ствол был довольно гладким, толстые ветви находились на довольно большой высоте, и ему пришлось временно отказаться от попытки забраться на дуб.

Но опытный глаз сыщика разглядел примятые листья, царапины, — словом все, что нарушало наряд короля леса.

«Словно крупная обезьяна побывала там», — мелькнула первая мысль. Но он тут же отказался от нее. Жизнь крупных зверей джунглей была ему довольно хорошо известна, чтобы остановиться на этой мысли. Самый крупный четверорукий, будь это даже орангутанг или горилла, проходит сквозь листву, не потревожив ни ветки, как и самый скромный воробушек.

Он застыл на некоторое время, раздумывая, пока не вернулся дятел. Присутствие этого древолаза и его настойчивое желание не покидать дуб дали ему новый повод для размышлений.

«Птица ищет паразитов под корой, но пользуется появившимися трещинами в коре, чтобы поймать оказавшихся на открытом воздухе насекомых. Кто-то сидел там, не особо заботясь об осторожности. Мы вернемся к этому, если понадобится…»

В лесу было проложено множество протоптанных тропинок. Они позволили сыщику довольно быстро прочесать лес. Вскоре он очутился на илистых берегах синего болота, чью репутацию также испортило преступление.

Здесь ему не пришлось долго искать.

Он нашел сломанные ветки, обвисшую листву, кору, поврежденную грубой обувью.

На этот раз неровности на старом красном буке позволили ему легко вскарабкаться наверх. Он поднялся по бугристому стволу и вскоре попал в крону бурых листьев.

Внезапно он издал характерный свист, который был хорошо известен Тому Уиллсу, когда сыщик отыскивал важный след. Его правая рука угодила в растекшийся по стволу сок. Вокруг было множество недавно сломанных веток. Гарри Диксон устроился на толстой ветви, осмотрел повреждения и проворчал:

— Это случилось совсем недавно… И это случилось не в день убийства… Ну, нет! Клянусь, не более получаса назад кто-то сидел на этом же месте и изучал верхнюю крону.

Но он тщетно оглядывался вокруг, пытаясь обнаружить хоть клочок материи, зацепившейся за шероховатый ствол. Дерево отказывалось показывать ему что-либо, кроме ран.

Он собирался спускаться вниз, и его ноги искали опору на стволе дерева, когда до него донесся пронзительный голос.

— Бандюга, я вас убью, если вы слезете!

Нога детектива нащупала выступ, и, несмотря на угрозу, он приземлился на обе ноги.

Грянул выстрел, и пуля просвистела рядом с его ухом.

Прятаться было поздно.

Сыщик раскинул руки и грохнулся на землю, покрытую подушкой мха и перегноя, смягчив его падение.

Раздался испуганный вопль, кусты задрожали — кто-то в отчаянии убегал прочь.

Гарри Диксон увидел, как в кустах исчезала чья-то темная фигура. Он тут же бросился вслед за убегавшим человеком.

Кустарник был густым, и человек с трудом пробивался сквозь заросли. Сыщик, более умелый в подобных упражнениях, с каждой секундой настигал беглеца. Он уже различал его прерывистое дыхание, когда раздался второй выстрел. Но пущенная наугад пуля затерялась в кустах. Сыщик различил человека, который стремительно убегал по поперечной тропинке.

— Еще шаг, и я буду стрелять! — рявкнул он, целясь из револьвера.

Беглец удивленно вскрикнул и обернулся.

— Господин Диксон!.. Как, это вы? Слава богу!

Интонации выражали такое искренне удивление, что было трудно ошибиться.

— Господин Тейппл!

Пивовар-поэт бросил оружие и вскинул вверх руки.

— Благодарю Бога, что я плохой стрелок! — воскликнул он.

— А как рад я, господин Тейппл! — насмешливо ответил сыщик.

— Я думал… Я думал… — пробормотал пивовар.

— Скажите лучше, о чем вы думали, господин Тейппл. Думаю, мне это будет крайне интересно…

Но лунообразное лицо пивовара помрачнело и стало непроницаемым.

— Я решил, что это… ОН.

— Убийца из Сойкиной Балки и Синего Болота?

— Да…

Гарри Диксон оглядел дрожащего невысокого и добродушного мужчину, губы которого побледнели.

— Вы думали, господин Тейппл, что найдете его здесь?

Человек бросал испуганные взгляды вокруг.

— Да… Нет… то есть…

— Так же вы поступили в Сойкиной Балке. Вы не очень ловкий древолаз. И если я не нашел обрывков вашей одежды, то только потому, что на вас пиджак из промасленный кожи, прекрасной материи для подобных акробатических упражнений. Но почему вы искали преступника на деревьях, а не на земле, господин Тейппл?

Пивовар лихорадочно облизал пересохшие губы.

— Не знаю…

Гарри Диксон бросил на него суровый взгляд.

— Послушайте, господин Тейппл, вы поставили меня в затруднительное положение. Я имею право подозревать вас и даже тут же вас арестовать!

— Но я не убийца, господин Диксон!

— Я готов вам поверить и, честно говоря, ни секунды не думал предъявлять вам обвинение. Но вы не оказываете правосудию должной помощи, которую я вправе требовать от вас. И, поступая так, вы становитесь сообщником гнусного преступника.

Бедный пивовар-поэт был готов расплакаться, но продолжал с жалким видом отрицательно качать головой… и молчать.

— У вас есть тайна, господин Тейппл! — вдруг сказал Гарри Диксон, и в его голосе уже не слышалось строгости, а появились нотки сострадания. — Вам тяжело ее хранить. Быть может, настало время довериться мне. Я знаю, вы честный человек и, прежде всего, человек хороший, а потому я постараюсь не разглашать вашу тайну. Но подумайте, действуя таким образом, вы оставляете на свободе бандита, который, быть может, только и ждет, чтобы продолжать черную серию своих злодеяний.

Гарри Диксон говорил с необычайным воодушевлением, которое могло сломить романтическую натуру Тейппла.

Но тот несколько минут упрямо молчал.

— Господин Диксон, — наконец выговорил он, — вы сейчас сказали очень правильные слова: у меня действительно есть тайна. Но это не моя тайна. Я не знаю, кто убийца. Не скажу, что у меня нет подозрений, но они смутные… неточные. Я не стану скрывать их и сообщу вам о них, а здесь оказался ради собственной защиты!

— От кого?! — воскликнул сыщик.

— От Сладкоголосого Вампира!

— Он пытался покуситься на вашу жизнь, господин Тейппл?

— Нет, — твердо ответил пивовар, — то есть пока… Но он сделает это, я уверен.

— Почему? — сухо осведомился Гарри Диксон.

Пивовар подошел к сыщику и прошептал:

— Потому что я кое-что обнаружил!

— Что именно?

— Да, по крайней мере, частично: дело в том, что мистера Джинкля, убитого первым, мистера Лормана, убитого вторым, и меня, Тейппла, пока еще живого, объединяет кое-что общее. Пока я могу сообщить вам только это. Эта часть тайны принадлежит не только мне!

Гарри Диксон присел на упавший ствол дерева. И набил трубку.

— Скажите, какие еще джентльмены Мэривуда также имеют нечто общее с жертвами, господин Тейппл? — небрежно обронил он.