Смертельный выстрел

— Мистер Шустер из Нью-Йорка Он говорит, вы с ним уже встречались.

— Пусть поднимется ко мне, — Шейн положил трубку и повернулся к Люси, пощипывая себя за мочку уха. — Это адвокат Шустер из Нью-Йорка. Он был в доме у Эймса и дожидался, когда хозяин соизволит принять его. Но хозяина убили. Не знаю, чего он хочет от меня, но сейчас он будет здесь.

Шейн пожал плечами и наполнил бокал щедрой порцией коньяка, добавив три кубика льда. В этот момент раздался звонок в дверь.

— Я открою, — Шейн направился к входной двери и через мгновение посторонился, пропуская в прихожую тучную фигуру Алонсо Дж. Шустера.

Адвокат с достоинством кивнул. Шейн заметил, что держится он значительно более прямо, чем раньше, а его глаза за стеклами очков в роговой оправе никак не отражают следов недавней попойки.

— Заходите, мистер Шустер. Надеюсь, вы не откажетесь выпить с нами, — Шейн запер дверь и махнул рукой в направлении Люси, которая удобно устроилась в кресле с бокалом в руке. — Это моя секретарша, Люси Гамильтон. Люси, это мистер Шустер.

— Очень польщен, — пробормотал Шустер тоном, противоречащим его словам. Затем он повернулся к Шейну и покачал головой. — Прошу вас, давайте обойдемся без выпивки. Мистер Шейн, я пришел сюда в надежде обсудить с вами один очень конфиденциальный вопрос личного характера. Он имеет жизненно важное значение, — Шустер кашлянул. — Покинув дом Эймса, я навел справки на ваш счет и получил заверения, что вы являетесь известным в здешних местах и весьма компетентным частым детективом. Я хотел бы проконсультироваться с вами; мой вопрос входит в сферу ваших профессиональных интересов.

Адвокат замолчал и с сомнением взглянул на Люси, а также на батарею рюмок и бокалов. Шейн расхохотался, взял его под локоть и бережно усадил в кресло.

— Мы нигде не сможем поговорить более конфиденциально, чем здесь, — сказал он. — Мисс Гамильтон — это бронированный сейф, уверяю вас. Кстати, если вы измените мнение насчет выпивки, то дайте мне знать в любой момент.

Детектив налил себе рюмку коньяку и уселся на стул напротив Шустера.

— Признаться, я думал, что, переночевав в отеле, вы рассчитывали улететь в Нью-Йорк первым же рейсом, — сказал он.

— Я действительно остановился в отеле на Третьей Авеню и забронировал себе билет до Нью-Йорка на девять утра. Но я не могу покинуть Майами до тех пор, пока дела находятся в таком положении, как сейчас. Сначала, в тот момент, когда я узнал о смерти мистера Эймса, мне показалось, что в определенном смысле моя миссия выполнена… что я могу со спокойным сердцем возвратиться в Нью-Йорк и сообщить моему клиенту… э — э — э… сообщить ему, что все в порядке.

Однако вскоре меня посетила неприятная мысль. Смерть мистера Эймса не в полной мере разрешает ту проблему, для обсуждения которой я прибыл. Возникает вопрос: кто унаследует его личные бумаги? Какие будут сделаны распоряжения по поводу имущества? Будет ли его вдова, или, предположим, его секретарь, продолжать публикации в колонке новостей? Кто будет осуществлять контроль над публикациями?

— Каким образом эти вопросы касаются вас и вашего клиента? — холодно спросил Шейн.

Шустер вздохнул, поправил очки и поудобнее устроился в кресле. Поискав в нагрудном кармане пиджака, он извлек толстую сигару. Затем он щелкнул зажигалкой, поднес язычок пламени к кончику сигары и выпустил клуб дыма. Казалось, ему трудно было начать свою речь.

— Я приехал, сюда с неприятным поручением, — наконец, сказал он. — В номере отеля у меня в чемоданчике лежит конверт: двадцать пять тысяч долларов наличными. Я был уполномочен вручить эти деньги Уэсли Эймсу в обмен на документы, которые, будучи опубликованными, нанесли бы смертельный удар по моему влиятельному клиенту. Я противник вымогательства и шантажа в любой форме. Самая мысль о подобных делах мне отвратительна, но в данном случае у меня не было выбора. Я вынужден был действовать в интересах своего клиента и совершить обмен. Эймс умер. Я уверен, что документы находятся в его кабинете; каждый, кто вступит во владение его частными бумагами, в скором времени обнаружит их. Если я завтра вернусь в Нью-Йорк без этих документов, то я не выполню поручения своего клиента. Поэтому-то я и пришел к вам, мистер Шейн.

— Нельзя ли высказаться более ясно?

— Мне кажется, вы способны возвратить эти документы сейчас, пока никто их не нашел и не успел осознать их ценность. Местная полиция полностью вам доверяет, так что вам не составит труда войти в кабинет убитого под каким-либо предлогом. Бумаги должны лежать под рукой, вероятно, в ящике стола. Мы договорились с Эймсом заранее, и он должен был отдать их мне сегодня вечером.

— Что это за «документы», за которые вы были готовы заплатить двадцать пять тысяч? Что мне требуется найти?

— Это оригиналы документов, в высшей степени компрометирующих моего клиента. Я не назвал его имени, но, думаю, вам можно доверять. Его зовут Алекс Мурчисон. Может быть, это имя вам неизвестно, но он занимает высокий пост в правительстве Нью-Йорка… Документы представляют собой секретные соглашения с видными промышленными фирмами, и, грубо говоря, являются перечнем премий или предварительных выплат за льготные контракты для городских служб. Со стороны мистера Мурчисона было величайшей небрежностью иметь эти документы при себе, находясь в отпуске в Майами, — Шустер помедлил. — С другой стороны, некоторые детали соглашений дорабатывались здесь, чтобы не возбуждать подозрений со стороны властей Нью-Йорка.

Документы были украдены из отеля в ту ночь, когда мистер Мурчисон отбыл в Нью-Йорк. Кражу совершила женщина, которая обманом втерлась к нему в доверие, и судя по всему, работала непосредственно на Эймса. Я принес с собой фотокопии документов, отправленные моему клиенту из Майами с недвусмысленной угрозой опубликовать их в колонке новостей Эймса, если ему не выплатят двадцать пять тысяч долларов. Разумеется, я намеревался сначала сравнить фотокопии с оригиналом, а затем отдать деньги.

Шейн протянул руку.

— Давайте посмотрим на фотокопии, — проворчал он. — На тот случай, если я сумею попасть в кабинет Эймса.

Шустер удрученно вздохнул.

— Я… я не знаю, — промямлил он. — Надеюсь, я все-таки могу положиться на вашу порядочность. Это такой деликатный вопрос…

— Само собой, — голос Шейна звучал холодно и твердо. — Я понимаю всю его деликатность. Жулики из правительства сговариваются с жуликами-бизнесменами, чтобы тянуть деньги из городской казны под фальшивые контракты. Если вам требуется моя помощь, то дайте мне фотокопии, чтобы я знал, что искать. Если моя помощь не требуется, можете убираться отсюда со своим паршивым предложением.

— Боже, мистер Шейн! — адвокат, казалось, был ошеломлен. — Я и в самом деле не уверен…

— В таком случае, решайте скорее, — отрезал Шейн.

Он подошел к столу и склонился над бутылкой, незаметно подмигнув Люси.

— Обычно я считаю вымогателей мелкими подлецами, а наилучшим наказанием для них — пару лет за решеткой, — сказал он. — Но некоторые вымогатели заслуживают гораздо большего наказания, и ваш высокопоставленный клиент, мистер Мурчисон, относится именно к этой категории. Если бы у меня была колонка новостей, то я бы обязательно опубликовал эти документы. Мне остается винить мистера Эймса лишь в том, что он предпочел деньги. Вы собираетесь дать мне фотокопии, или нет? — резко спросил он, повернувшись к Шустеру и снова протянув руку.

— Мне определенно не нравится ваш тон, но, боюсь, в лих обстоятельствах у меня нет выбора, — Шустер вынул из кармана длинный белый конверт и протянул его детективу.

Шейн уселся в кресло, развернул фотокопии и быстро проглядел их. Кивнув, он возвратил конверт Шустеру.

— Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Я не знаю, выставили ли охрану возле его кабинета.

— Да, там стоит полицейский, — сказал Шустер. — Сержант приказал ему наблюдать за входом. Поэтому-то я и вспомнил о вас. Вы единственный, кто может войти в эту комнату.

— Я что-нибудь придумаю, — Шейн взглянул на Люси, по-прежнему сидевшую с бокалом в руках. — Допивай, милая, и я подброшу тебя домой по дороге к Эймсу.

— Э-э, мистер Шейн… Насчет вашего вознаграждения — естественно, в случае успеха. Не думаете ли вы, что тысяча долларов…

— Я думаю, двадцати пяти тысяч долларов как раз хватит, — мягко сказал Шейн.

— Двадцать пять тысяч?! — в ужасе прошептал Шустер. — За работу, которая займет полчаса? Это немыслимо! Я и подумать не мог…

Шейн встал со стула и подошел к адвокату, выпятив челюсть.

— Согласно вашим словам, у вас в отеле лежит конверт с суммой, целиком выделенной под определенную цель: возвращение этих документов. Если они стоили двадцать пять тысяч три часа назад, то ровно столько же они стоят и сейчас. Меня не интересуют разговоры о какой-то тысяче долларов. Я, если хотите знать, так же неподкупен, как и ваш нью-йоркский клиент. Я сделаю вашу грязную работу за двадцать пять тысяч и ни центом меньше. Хотите — соглашайтесь, хотите — не соглашайтесь.

Он сердито повернулся и со стуком поставил свой бокал на стол. Адвокат тоже встал.

— Ну что ж, я… разумеется, я был уполномочен выплатить эту сумму, — пробормотал он, — Но это снова вымогательство. Это…

— Зато теперь это законное вымогательство, — добродушно сказал Шейн. — Это плата за работу. Возвращайтесь в отель и ждите моего звонка. Если мне повезет, то я позвоню в течение часа.

Шустер пожевал губами, медленно повернулся и вышел из комнаты.

Глава 11 

Шейн улыбнулся. Люси глядела на него с плохо скрываемым раздражением.

— Ну что ты за человек, Майк! — в сердцах сказала она. — Иногда я тебя совершенно не понимаю. Бедный адвокат… это же в самом деле чистейшее вымогательство!

— А ты знаешь, что было на уме у этого бедняги? — ехидно спросил Шейн.

— Он сделал свою работу, Майк. Старался спасти деньги своего клиента.

— Хотел бы я верить в человеческую честность так же, как и ты, дорогая. Как же, хотел он спасти деньги своего клиента! Он хотел заполучить документы и вернуться в Нью-Йорк. Миссия завершилась успехом, все жмут друг другу руки. В кармане Шустера лежат двадцать четыре тысячи, а я млею от счастья, что получил какую-то паршивую тысячу.

— А разве работа становится менее грязной, если за нее платят двадцать пять тысяч, а не одну? — с вызовом спросила Люси.

— Нет, но это верный способ успокоить мою совесть. Как иначе я смогу покупать тебе норковые шубки?

— Какие шубки? У меня нет норковой шубки.

— Вот-вот. Если я сегодня получу деньги от Шустера, мы завтра же отправимся в магазин, — Шейн взглянул на часы. — Допивай, нам пора идти.

Люси Гамильтон скорчила гримаску и допила остатки коньяка. Они спустились на улицу и сели в машину.

— Ты так и не успел объяснить мне свои давешние слова, — сказала Люси. — Ты сказал: «Наше счастье, если это звонит Дороти Ларсон». Почему? Ты ждал ее звонка?

— Я надеялся по крайней мере получить хоть какие-то сведения о ней. Мы не знаем, где она и что с ней случилось.

Шейн вкратце рассказал о том, что они с Рурком увидели в квартире у Ларсонов.

— Ну как, что тебе подсказывает твоя женская интуиция? — спросил он, окончив рассказ.

— После того, как она позвонила тебе и сказала про Ральфа, ее никто не видел и не слышал, я правильно поняла?

— Во всяком случае, никто из тех, кого успела опросить полиция.

— Наполовину собранный чемодан, разбросанные вещи, кровь в ванной, — задумчиво повторяла Люси. — Не знаю, Майк. Ясно одно: она была испугана и подавлена. Твой первый визит лишь усугубил ее страхи. Я думаю… Интересно, а могла ли она позвонить Эймсу и предупредить его?

— После того, как она поговорила со мной, но до того, как пришел Ральф? Или после того, как Ральф выбежал на улицу с револьвером?

— Я имела в виду момент после разговора с тобой. Она сидела и думала о том, что ей сказать Ральфу, когда он придет. Если у нее в самом деле что-то было с Эймсом, то она вполне могла позвонить ему.

— М-мм… Ну ладно, допустим, у Эймса были серьезные намерения по отношению к ней. Допустим, он сказал: «Детка, да пошли ты своего мужа ко всем чертям. Собирай чемодан и мотай куда-нибудь, чтобы не устраивать сцен». Так?

— Ну, у меня не такое богатое воображение, но в общих чертах так. Тут появился Ральф и застал ее за упаковкой чемодана…

Шейн притормозил и свернул с бульвара на боковую улицу, где жила Люси.

— Я пытаюсь вспомнить, был ли телефон в кабинете у Эймса, — сказал он. — По идее обязательно должен быть, но что-то не припоминаю. С другой стороны, во время работы он вешал на дверь табличку «Не беспокоить», поэтому я не удивлюсь, если на все звонки отвечал секретарь. Когда приеду туда, обязательно проверю.

Он остановился на перекрестке возле дома Люси и проводил ее до подъезда. Открыв дверь, она обернулась, приподнялась на цыпочки и наградила Шейна легким прощальным поцелуем.

— Будь осторожен, Майк. Не влезай в неприятности, даже ради двадцати пяти тысяч долларов. В Майами мне все равно не понадобится норковая шубка. Шейн улыбнулся.

— Я позвоню, когда все кончится, если будет не слишком поздно, — пообещал он. Насвистывая, он возвратился к своей машине. Присутствие Люси всегда успокаивало его. Если в Майами и есть секретарша, которая заслуживает норковой шубки, подумал Шейн, то это Люси Гамильтон.

Аллея и площадка для автомобилей перед домом Эймса были погружены во тьму, зато в окнах на первом и втором этаже здания горел свет. Когда Шейн свернул с дороги к воротам, темнота почти ослепила его, но постепенно он разглядел контуры двух автомобилей, припаркованных за черным «кадиллаком». Патрульные машины и малолитражка Ларсона исчезли, зато появились открытый «тандерберд» кремового цвета и «понтиак»

Шейн остановился возле «понтиака» и вышел из машины. Входная дверь немедленно отворилась. На пороге стоял человек, ожидавший детектива, пока тот поднимался по ступеням лестницы.

Это был молодой худощавый мужчина в желтой рубашке для игры в поло, плотно облегавшей его мускулистые плечи, и в черных брюках. Его темные волосы были зачесаны на затылок, на подвижном лице выделялась щеточка черных усов.

Молодой человек загородил дверной проем и сложил руки на груди.

— Если я не ошибаюсь, вас зовут Майкл Шейн, и вы частный детектив, — равнодушно сказал он. — Вы уже побывали здесь сегодня. Что вам нужно на этот раз?

— Остался один невыясненный вопрос, — ответил Шейн. — Вы — Виктор Конрой?

— Я… да, меня зовут Виктор Конрой. Мне сообщили, что полицейское расследование уже закончилось.

— Мое частное расследование еще не закончилось, — в том же тоне заметил Шейн. — В чем дело, откуда такая официальность? Вы освободите мне дорогу или мне придется толкнуть вас?

— Впусти его, Виктор, ради всего святого, — послышался голос Марка Эймса. — Если у него есть вопросы, то пусть он получит ответы, и покончим с этим.

Конрой с легкой досадой пожал плечами и освободил проход. Шейн вошел в холл и кивнул Марку Эймсу, стоявшему возле кожаного дивана с высоким бокалом в руке. На диване сидела высокая, хорошо сложенная женщина в элегантном вечернем платье. Она закинула ногу за ногу: мрачноватая красота ее лица, присущая представителям семитской расы, показалась Шейну знакомой. В руках она держала бокал с шампанским.

— Елена, это Майкл Шейн, — сказал Марк Эймс. — Детектив, который пытался спасти жизнь Уэсли, немного опоздал.

— Благодарение небесам, — вдова выпрямилась и сверкнула черными глазами. Она говорила с достоинством, почти не обращая внимания на собеседника. — Что привело вас обратно, мистер Шейн? Хотите получить медаль, заслуженную вами за невольное опоздание?

— Елена, — укоризненно пробормотал Эймс, сплетая и расплетая тонкие пальцы. — Совсем не обязательно так откровенно распространяться о своих чувствах.

— Сомнительно, что этот мужчина придает какое-то значение моим словам или чувствам, — ответила она, пожав плечами. — А если придает, то ему придется проглотить их. Что скажете, мистер?

Шейн спокойно кивнул.

— Без сомнения, миссис Эймс. Приятно познакомиться с откровенной женщиной.

— Ты слышал, Марк? Он не похож на хныкающего ипохондрика. Он, должно быть, был знаком с моим покойным мужем, а каждый, кто был с ним знаком, ненавидел его. Вы ненавидели моего мужа, мистер Шейн?

— К сожалению, мы не были знакомы, — Шейн повернулся к секретарю. — Я хотел бы немного поговорить с вами, Конрой.

— Пожалуйста, — безразличным тоном ответил тот. — Правда, мы уже рассказали полиции все, что нам известно.

— Может быть, пойдем в ваш кабинет? — не дожидаясь согласия, Шейн направился к комнате, где Григгс проводил допросы. Конрой последовал за ним.

— По-моему, эту парочку можно оставить в холле наедине с их горем, — сказал Шейн, закрыв массивную двойную дверь.

Конрой позволил себе криво улыбнуться.

— Мой покойный босс об этом знал, — сухо сказал он. — Правда, раньше Елена не позволяла себе так напиваться в присутствии Марка. Ральф Ларсон оказал им обоим большую услугу, убрав босса с дороги. Но ведь женщину нельзя упрятать за решетку лишь потому, что она рада смерти своего мужа.

— А как насчет вас? — спросил Шейн. — Вы присоединяетесь к общему веселью?

Конрой пожал плечами и пристально взглянул на детектива.

— Я остался без работы. Уэсли Эймс был порядочной сволочью, но платил он хорошо.

— Что теперь будет с его колонкой новостей?

— Ее публикация автоматически прекратится. Сейчас материалы сданы на две-три недели вперед, и у газет есть время, чтобы сообщить об этом. Колонка новостей велась Уэсли Эймсом и принадлежала только ему. Никто не имеет права продолжать ее выпуск.

— Меня интересует, что случится с его архивами, — сказал Шейн. — С кучей сплетен про известных людей, которые никогда не печатались, но хранились у Эймса.