Смертельный выстрел

— Вы были свидетелем убийства? — спросил Гриффин. Шейн подошел к Ларсону и бережно поднял его на ноги.

— Не отвечайте на вопросы, — посоветовал он. — Вы все расскажете позже сотрудникам отдела по расследованию убийств, — детектив взглянул на Гриффина. — А теперь нам всем следует выйти из комнаты и оставить здесь все, как есть. Вы знаете об этом не хуже меня, Гриффин. Успокойтесь и не давите на нас своим весом. Так как вы не хотите выглядеть полным идиотом, когда сюда приедет Григгс, то я вам все расскажу. Рядом со мной стоит Ральф Ларсон. Он репортер из «Ньюс», как и Тим Рурк, который стоит рядом с вами. Мы с Тимом опоздали примерно на минуту, иначе мы удержали бы Ларсона от убийства. Мои слова могут подтвердить двое мужчин, которые сейчас стоят в коридоре. Третьего человека я не знаю. А теперь, может быть, мы все спустимся вниз и промочим горло?

— Почему вы не сказали об этом с самого начала? Откуда я мог знать?

— В самом деле, откуда? — Шейн презрительно усмехнулся. — Тим, Ральф, пошли вниз.

Крепко сжав руку Ларсона выше предплечья, детектив направился к выходу. Гриффин неохотно уступил ему дорогу.

Шейн кивнул троице в коридоре, резко подавшейся назад при его появлении.

— Мы все спускаемся вниз и ждем прибытия полицейских из отдела по расследованию убийств, — сказал он. — Полиция возьмет показания у каждого из вас, а пока советую всем держать язык за зубами. Мистер Эймс мертв. Мы уже ничем не можем ему помочь.

Рурк взял Ральфа Ларсона под руку с другой стороны, и они с Шейном пошли к лестнице. После секундного колебания трое мужчин направились следом.

— Я останусь здесь и буду следить, чтобы никто не вошел в комнату, — крикнул Гриффин. — Никто не должен выходить из дома, вы меня хорошо поняли?

Никто ему не ответил. Шейн внезапно осознал, что контроль над ситуацией перешел к нему, и присутствующие рассматривают его как представителя власти, несмотря на отсутствие униформы и полицейского жетона.

Серебряный поднос, разбитые бокалы и две бутылки по-прежнему валялись у подножия лестницы. Остановившись, Шейн взглянул на этикетки: скотч и бурбон. Пуэрториканец опустился на колени возле подноса и принялся собирать осколки. Рурк с Ларсоном направились к кожаному дивану. Двое мужчин переминались с ноги на ногу, поглядывая на детектива.

— Как тебя зовут? — спросил Шейн, обращаясь к пуэрториканцу.

— Альфред, сэр.

— Когда соберешь осколки, принеси с кухни новые бокалы и немного льда.

Шейн повернулся и взглянул на двоих мужчин, которых он не знал.

— Нас не представили друг другу, но тому были виной трагические обстоятельства, — любезно сказал он. — Нам придется отвечать на вопросы полиции, поэтому бокал-другой для подкрепления сил делу не повредит. Меня зовут Майкл Шейн.

Один из мужчин сделал шаг вперед и протянул руку. На вид ему было около сорока лет. Он был высок и худощав; на его узком лице с глубокими складками возле губ застыла неуверенная улыбка.

— Мне так и показалось, что я узнал вас, когда вы пробегали мимо, а я лежал на полу, сказал он. — Я видел фотографии в газетах, мистер Шейн. Меня зовут Марк Эймс, я брат Уэсли, — его рукопожатие оказалось неожиданно крепким. — Если бы я был попроворнее, то брат бы остался жив, — сокрушенно добавил он. — Но этот юноша буквально сшиб меня с ног, ворвавшись сюда с револьвером. Я пытался остановить его, но…

— А я вообще ничего не могу понять, — вмешался круглолицый толстяк, стоявший рядом с Марком Эймсом. Вокруг него распространялся сильный запах виски, а его глаза за стеклами очков в роговой оправе были покрыты сеточкой красных прожилок.

— Я был в своей комнате наверху и ждал, когда Альфред принесет выпивку, — продолжал он. Тут началась вся эта суматоха внизу, а затем в коридоре. Ужасно, ужасно. Просто позор! — он взглянул на Шейна. — Человека хладнокровно убивают в его собственном доме! Впрочем, чего еще можно ожидать от Майами? Цивилизованному человеку здесь не место. Вы детектив, мистер Шейн, я правильно понял? Скажите же, кто этот бессердечный юный убийца?

— Его зовут Ральф Ларсон, — холодно ответил Шейн. — Кстати, а как зовут вас?

— Это мистер Шустер, быстро сказал Марк Эймс. — Мистер Шустер — адвокат из Нью-Йорка. Он прилетел сегодня днем, чтобы проконсультироваться с братом по важному вопросу. Боюсь, у него сложилось превратное впечатление о нравах Майами.

— Насколько мне известно, убийства совершаются и в Нью-Йорке, — сухо заметил Шейн.

Альфред, собравший осколки бокалов на поднос, встал на ноги и направился к коридору в дальнем конце прихожей — по-видимому, на кухню. Входная дверь отворилась, и вошел Пауэрс. С удивлением оглядев присутствующих, он потянулся было к кобуре, но тут же отдернул руку.

— Сотрудники отдела по расследованию убийств уже выехали, — громко объявил он. — До их прибытия все остаются здесь.

— Оставайся внизу, Пауэрс, и присматривай за ними, — послышался голос Гриффина. — Следи, чтобы не шушукались по углам. Я охраняю место преступления, согласно инструкции.

— Понял, сэр, — крикнул Пауэрс.

Расставив ноги на ширину плеч, он встал спиной к двери, засунул большие пальцы за поясной ремень и обвел прихожую суровым взглядом.

— Вы все слышали, что сказал Гриффин, — объявил он. — Следуйте его указаниям, и у вас не будет неприятностей.

Шейн усмехнулся и подошел к дивану, где сидели Рурк с Ларсоном. Ларсон сидел выпрямившись и глядел в одну точку, горестно качая головой.

— К чему вся эта чепуха? — повторял он. — Я убил Эймса, черт возьми, я убил его. Он заслуживал смерти, и я рад, что он умер. Какого черта они не надели на меня наручники и не отправили в тюрьму?

— Они должны следовать определенной инструкции, — объяснил Шейн. — Попытайтесь расслабиться. Не волнуйтесь, вы так или иначе попадете в тюрьму. А пока выпейте: возможно, вам не придется пробовать спиртное в течение долгого времени, — добавил он, увидев Альфреда, который нес на подносе бутылки, бокалы и вазочку с кубиками льда.

— Что предпочитаете, Ральф: скотч или бурбон? — спросил Шейн.

Ларсон вздрогнул и покачал головой.

— Если я выпью хоть каплю, меня вырвет, — его лицо судорожно скривилось. — Я вижу, как он сидит там и смеется надо мной. Господи, как я хотел убить его! Я нажимал на курок с наслаждением. Но сейчас… — он снова покачал головой и закрыл лицо ладонями.

Шейн подошел к Альфреду, опустил по кубику льда в два высоких бокала и наполнил один из них скотчем, а другой бурбоном. Махнув Альфреду рукой, чтобы тот обслужил остальных, детектив вернулся к Рурку.

— Не переживай ты так, Тим, — проворчал он, протянув репортеру бокал с бурбоном. — Ты сделал все, что мог.

— Эй, не шушукайтесь! — резко окликнул Пауэрс. — Я не против того, чтобы вы выпили, но до начала опроса никакого сговора между свидетелями быть не должно.

Шейн пожал плечами и отошел в сторону. Марк Эймс, стоявший у противоположной стены, отказался от спиртного, зато нью-йоркский адвокат жадно налил себе трясущейся рукой большой бокал скотча. Протянув бутылку Альфреду, он взялся за бокал обеими руками и поднес его к губам.

Детектив с мрачным видом наблюдал, как после глотка адвоката уровень виски в его бокале понизился на две трети. Шейн сомневался, будет ли Шустер достаточно трезв, чтобы дать показания. Впрочем, разве его показания могут что-либо изменить?

Послышался приглушенный вой сирены: сержант Григгс с группой из отдела по расследованию убийств был уже совсем близко.

Глава 6 

Сержант Григгс, приземистый здоровяк с квадратными плечами, был одет в штатское; за ним следовал водитель в униформе. Широкое обветренное лицо Григгса и холодные глаза со скрытой лукавинкой забавно контрастировали с сияющей лысиной. Он медленно прошелся по прихожей, поочередно упирая оценивающий взгляд в каждого из присутствующих, не выказав ни тени удивления при виде Майкла Шейна и репортера.

— Отлично, отлично, — наконец сказал он. — Герой теленовостей Майами и репортер скандальной хроники. Ну и что здесь происходит?

— Здесь стреляли, сэр, то есть стреляли наверху, — с готовностью вставил Пауэрс. — Если верить этим парням, стрелял тот, который сидит на диване.

Григгс на секунду задержал взгляд на Ральфе Ларсоне, затем повернулся к Шейну.

— Кто убит? — спросил он.

— Уэсли Эймс.

— Мне сказали, что тревогу подняла твоя секретарша. Ты что, печатаешь объявления о готовящихся убийствах?

— Как правило, нет, но на этот раз…

— Подожди, расскажешь потом. Пойдем наверх и взглянем на все собственными глазами. Если хотите, Рурк, можете подняться с нами: по крайней мере, так вам не придется прибегать к помощи воображения в своей статье. Ты останешься с Пауэрсом, — последние слова относились к водителю. — Как только приедут остальные, сразу посылай их наверх.

Григгс начал подниматься по лестнице. Шейн и Рурк с бокалами в руках последовали за ним.

Гриффин, как образцовый часовой, стоял навытяжку возле двери.

— Для вас работы немного, сэр, — сказал он. — Вот орудие убийства, — он протянул Григгсу револьвер. — Когда я забрал оружие у этого рыжего верзилы, ствол был еще теплым.

Григгс коротко кивнул и прошел в комнату, не обращая внимания на протянутый револьвер.

— Займись этим стволом, Грифф, — сказал он. — Справься в архиве: может быть, оружие находится в розыске.

Бросив взгляд на табличку с надписью «Не беспокоить», Григгс внимательно осмотрел внутренний косяк входной двери и ощупал тяжелую латунную задвижку, с мясом вырванную из гнезда.

— Похоже, мы имеем не только убийство, но и взлом с целью проникновения в чужое жилище, — мрачно сказал он.

— Это я виноват, сержант, — сознался Шейн. — Когда внутри послышались выстрелы, я не смог придумать другого способа.

Григгс молча пожал плечами, подошел к столу и пристально всмотрелся в лицо Уэсли Эймса.

— Он вполне похож на мертвеца, — в голосе Григгса не слышалось ни тени иронии.

Уэсли Эймс действительно был очень похож на мертвеца. Черты его лица, резкие и при жизни, после смерти исказились и заострились. На нем была белая рубашка с расстегнутым воротником и вычурный малиновый жилет с рядом больших серебряных пуговиц. Пуговица посередине груди отсутствовала; на ее месте виднелось округлое отверстие с кружком запекшейся крови. Эймс немного наклонился вперед, так, что можно было видеть другое отверстие, пробитое пулей на выходе в белой кожаной обивке кресла.

— Похоже, прямо в сердце, — сказал Григгс. — Надо думать, умер он мгновенно.

— Мы с Тимом вломились в комнату через минуту после выстрела, и он был уже мертв, — объяснил Шейн. — Наверное, он так и не успел понять, что в него стреляли.

Григгс выпрямился и оглянулся вокруг.

— В комнате только один выход?

— Я ничего не знаю об устройстве дома и пока что никого не спрашивал, — ответил Шейн. — Вон та дверь сзади, должно быть, ведет на балкон.

В задней стене комнаты действительно имелась дверь, остекленная в верхней части. Справа от двери располагались два широких окна, оба плотно закрытые и запертые изнутри на задвижки.

Григгс и Шейн, не сговариваясь, направились к задней двери, Рурк что-то лихорадочно писал в блокноте. Задняя дверь, как и входная, была снабжена изнутри тяжелой латунной задвижкой, плотно загнанной в гнездо. За дверью горела лампочка. Глядя сквозь остекленный верх, Шейн увидел узкий балкон со стальным сетчатым ограждением и каменную лестницу, спускавшуюся от балкона к земле вдоль стены дома. Такая архитектурная деталь в стиле позднего Мура была популярна в Майами в начале двадцатых годов.

Сержант Григгс подошел к окнам и осмотрел задвижки.

— Все заперто и никаких следов, — проворчал он. Окончив осмотр, Григгс вернулся к столу. Уэсли Эймс, без сомнения, был очень аккуратным человеком. На столе не было пепельницы и каких-либо признаков того, что хозяин комнаты курил. Справа возле стола на керамической подставке стояла хромированная электрокофеварка, шнур от которой был подсоединен через удлинитель к стенной розетке. Кофеварка была автоматической, со встроенным термостатом, поддерживавшим температуру напитка на требуемом уровне.

Справа от Эймса на столе стоял кофейный прибор с остатками крепко заваренного кофе. По левую руку располагались два изящных ящичка для корреспонденции: один был наполовину заполнен нераспечатанными письмами, адресованными Уэсли Эймсу, в другом лежала дюжина писем, аккуратно вскрытых ножом вдоль длинной стороны конверта.

Перед мертвецом стоял дорогой диктофон последней модели с выносным микрофоном на подставке, укрепленным так, чтобы сидящему было удобно надиктовывать текст.

Все предметы стояли на своих раз и навсегда отведенных для них местах. Кабинет Уэсли Эймса идеально подходил для делового человека с устоявшимися привычками.

— Сержант, пришли ребята из лаборатории! — крикнул Гриффин, нарушив тишину комнаты. — Похоже, на этот раз работы для них немного. Их можно впустить, или они подождут в коридоре, пока вы не закончите?

— Я уже закончил, — сказал Григгс.

Он вышел из комнаты вместе с Шейном и Рурком, пропустив фотографа, специалиста по отпечаткам пальцев и медэксперта с помощником.

— Постарайтесь побыстрее, ребята, — добродушно сказал Григгс. — Несколько отпечатков, фотографии и короткий рапорт. Ну а вас, док, попрошу выяснить, что послужило причиной смерти. Но будьте повнимательнее в заключениях, иначе я поймаю вас на слове. А мы немножко поговорим и пойдем баиньки, — он взглянул на Шейна с репортером. — Не знаю, как вы, проказники, а я обычно сплю у себя дома.

Ральф Ларсон сидел на диване в той же позе, в которой его оставили, уперев локти в колени и закрыв лицо ладонями.

Адвокат из Нью-Йорка удобно устроился в кресле с сигарой в зубах, то и дело отхлебывая из своего бокала. Марк Эймс, неестественно выпрямив спину, сидел на стуле возле двери, нервно курил сигарету с длинным мундштуком и озабоченно оглядывался вокруг, словно ожидая очередной неприятности.

— К сожалению, джентльмены, мы с вами не успели познакомиться, — сказал Григгс, спустившись в прихожую. — Буду очень рад, если кто-нибудь укажет мне комнату, где я бы мог без помех поговорить с каждым из вас.

Марк Эймс торопливо поднялся на ноги.

— Я Марк Эймс, брат убитого, — сказал он. — А это мистер Шустер, адвокат из Нью-Йорка, наш гость. Секретаря Уэсли и миссис Эймс сейчас нет дома. Его зовут Виктор Конрой; его кабинет находится на первом этаже и служит также библиотекой. Мы можем поговорить там.

— Вы живете здесь, вместе с братом? — осведомился Григгс.

— Разумеется, нет, — казалось, Эймс был удивлен самой возможностью возникновения подобной мысли. — Он терпеть меня не мог, а я… я отвечал ему взаимностью, — признался он. — Сегодня я посетил его дом впервые за последние несколько месяцев.

— Ясно. Я позову вас через несколько минут, мистер Эймс.

Григгс направился к двери, на которую указал Эймс.

— Пошли, Джимми, — бросил он, через плечо своему шоферу. — Приготовь записную книжку.

Открыв массивную двустворчатую дверь, Григгс включил в комнате свет и обернулся.

— Сначала я хочу поговорить с тобой, Майк. Вы тоже заходите, Тим. Постараемся управиться побыстрее.

Вдоль двух стен библиотеки до потолка выстроились ряды книжных полок, третья стена была закрыта массивными шкафами и бюро со множеством ящиков. В центре комнаты стоял длинный стол, заваленный пачками газет, машинописных текстов и писем. Несколько удобных кожаных кресел, расположившихся вокруг стола, говорили о том, что библиотека используется также для деловых встреч. Возле окна стоял еще один небольшой стол с пишущей машинкой и портативным магнитофоном для считывания диктофонных записей. Григгс тут же занял ближайшее кресло; патрульный встал возле стола с записной книжкой в руках. Переглянувшись, Шейн и Рурк тоже опустились в кресла.

— Итак, Джимми, — начал Григгс. — Запиши, показания Майкла Шейна. Расскажи нам, Майк, что тебе известно и как ты здесь оказался. Не вдавайся в подробности, меня интересуют лишь факты.

Шейн описал свой разговор с Рурком в пивной, опасения насчет Ральфа Ларсона, встречу с Дороти Ларсон и ее согласие прекратить отношения с Эймсом, и мельком упомянул про обед у Ланцо.

— Мы приехали ко мне в отель около восьми, — продолжал он — Нас было трое Тим, Люси Гамильтон и я. Через несколько минут позвонила Дороти Ларсон и сказала, что ее муж взял оружие и поехал к Уэсли Эймсу. Повесив трубку, я сказал Люси, чтобы она позвонила в полицию, а сам с Тимом выбежал на улицу и помчался сюда. Мы ехали не больше десяти минут, но Ларсон все-таки опередил нас. Его машина была припаркована возле входа, рядом с черным «кадиллаком». Как раз когда мы подъехали, входная дверь открылась, и Ральф Ларсон вбежал в дом… э — э, нет, я могу с уверенностью утверждать лишь, что в дом вбежал мужчина. Изнутри тут же послышался крик. Когда мы вбежали в прихожую, Марк Эймс лежал на полу, а возле него валялся поднос с разбитыми бокалами. Слуга… ну, этот пуэрториканец в белом костюме… он бежал вверх по лестнице, а потом я видел, как он колошматил в дверь Уэсли Эймса. Я отодвинул его в сторонку, чтобы высадить дверь, но тут в комнате раздался выстрел. Задвижку мне удалось сорвать лишь со второго раза. Ральф Ларсон стоял возле стола, из дула его револьвера еще шел дымок. Уэсли Эймс сидел мертвый, в той же позе, в какой ты его видел. Близко я не подходил, но вряд ли я ошибаюсь. Я отобрал у Ральфа револьвер, и в эту секунду в комнату ворвались копы. Потом Гриффин взял дело в свои руки. Мы спустились вниз вместе с мистером Шустером, Марком Эймсом и Альфредом — они стояли в коридоре. По словам Шустера, он был в своей комнате, когда началась заварушка. Потом Альфред подобрал с пола осколки и принес нам выпивку. Вот, пожалуй, и все. Григтс взглянул на Джимми; тот кивнул.

— Значит, ты утверждаешь, что Ральф Ларсон ворвался в дом, сшиб с ног Марка Эймса, опрокинул поднос, затем побежал наверх, вошел в комнату Уэсли Эймса и застрелил его? — как бы в задумчивости спросил он.

— Полагаю, именно так и случилось, — ответил Шейн. — Я при этом не присутствовал и не задавал никаких вопросов очевидцам. Я могу утверждать, что видел Ральфа Ларсона с пистолетом в руке, стоявшего возле стола Уэсли Эймса в тот момент, когда я взломал дверь. Эймс был мертв, и Ральф сказал, что убил его.

— Вот как, он сознался?

— Он не просто сознался, он заявил об этом с гордостью.

Григгс повернулся к Рурку.

— Вы можете что-нибудь добавить к рассказу Шейна?