Помоги проекту - поделись книгой:
Холидей Бретт
Кровь в бухте Бискейн
Глава 1
10 000 долларов к полуночи
Был поздний полдень одного из последних дней ноября, когда Майкл Шейн ленивой походкой вошел в вестибюль отеля в центре Майами, штат Флорида. Едва уловимое смешанное чувство беспокойства и ожидания чего-то охватило его. Ему было знакомо это чувство, и он был рад ему.
Не задумываясь особенно над всем этим, он совершенно определенно знал, что пора было приступать к делам. Его отдых был длительным и довольно беззаботным, и он наслаждался каждой минутой отпущенного ему времени. Но теперь отпуск подошел к концу.
С завершением летнего сезона ускорился ритм жизни Волшебного города. То был первый «сезон» с тех пор, как пришел мир на уставшую от войны землю. И вот уже туристы потоком хлынули в этот город, стремясь потратить накопленные и обесцененные инфляцией деньги в поисках неистового и бурного веселья, которое Майами умел предложить отдыхающим.
Шейн неожиданно устал от наводненного людскими толпами города. Ему наскучило безделье. Ему хотелось вернуться к повседневной работе. Подумав о Люси Хамильтон, своей привлекательной секретарше в Новом Орлеане — она старалась поддерживать офис в целости и сохранности в его отсутствие, — он испытал чувство ностальгии, неведомое прежде. Его часто навещали мысли о Люси. Он понимал, что в известном смысле его затянувшийся отдых в Майами был ничем иным как внутренним протестом против растущего влечения к ней. После того как закончилось дело Тимоти Рурка, он не сомневался, что на некоторое время ему необходимо было покинуть офис в Новом Орлеане, чтобы беспристрастно поразмыслить о своих чувствах к темноволосой, кареглазой девушке, которая так напоминала ему Филис.
В вестибюле отеля было немноголюдно, когда Шейн пересек его и подошел к столику клерка. Невысокого роста, аккуратного вида мужчина с тревожным взглядом голубых глаз повернулся, увидев его, и достал телеграмму из ящика для писем. Он улыбнулся, положил желтый конверт перед высоким, рыжеволосым детективом и сказал: «Ее принесли, когда вас не было, мистер Шейн».
Шейн поблагодарил и вскрыл конверт. Он не удивился. Послание, казалось, почти телепатически отвечало тому ощущению ожидания, которое не покидало его последние несколько дней, так как внизу стояла знакомая фамилия Люси Хамильтон. Телеграмма гласила:
«Приняла для вас договор на тысячу долларов за расследование убийства Белтона. В зависимости обстоятельств ваш приезд желателен завтра полудню. Заказала место самолет «Нэшанл Эалайнз» отправление Майами полночь. Пожалуйста, подтвердите возвращение».
Он наклонился над стойкой и потянул за мочку уха большим и указательным пальцами правой руки. Его серые глаза, уставившиеся на телеграмму, ничего не выражали.
Шейн стоял, задумавшись, когда ощутил позади себя какое-то движение и почувствовал, как чья-то рука легонько коснулась его руки. Он повернул голову и увидел перед собой лицо девушки. Большие серо-голубые глаза смотрели открыто. Длинные темные ресницы загибались, высоко поднимаясь к бровям. Она была изящной, эта девушка, которой на вид было лет двадцать пять. На ней был легкий голубой льняной костюм, покрой которого говорил о том, что он куплен в дорогом магазине. Голубой цветок выглядывал из-под высокой пышной прически. Ее щеки были мягко округлыми, полные губы явно носили следы помады и были слегка приоткрытыми.
Она сказала, затаив дыхание:
— Мистер Шейн. Вы, конечно, не помните меня.
Он увидел разочарование в ее глазах, и ее острый подбородок, казалось, еще более заострился.
Шейн медленно покачал головой, его серые глаза изучающе наблюдали за ней. Он перестал теребить мочку уха, распрямил плечи и приподнял свою шляпу, сложил телеграмму Люси и сунул ее в карман.
— Боюсь, что нет.
— Меня зовут Кристина Тейлхет. — Она подождала минутку, все еще надеясь быть узнанной. Но Шейн продолжал все так же смотреть на нее пристальным взглядом и медленно качать рыжей головой. Тогда она поспешно произнесла:
— То есть, я когда-то была Кристиной Тейлхет. Теперь я вышла замуж, и меня зовут миссис Лесли Хадсон. — В ее голосе прозвучали достоинство и гордость, когда она произнесла это имя.
Шейн сказал:
— Извините, миссис Хадсон. Видите ли, я очень давно не посещал Майами.
— Я знаю. Вы работаете в Новом Орлеане и Эль Пасо. Я следила за вами по газетам. — Она прикусила нижнюю губу ровными белыми зубами и нахмурила брови, отчего между выгнутыми дугой бровями появилась сердитая складка. Ее рука все еще покоилась на его, и теперь она сжала пальцы. Она улыбнулась, и ее лицо и голос перестали быть строгими. — Конечно, вы должны помнить. Я училась в колледже вместе с Филис, и была здесь однажды осенью — как раз перед тем, как умерла Филис. Пару раз я навещала ее дома, и вы видели меня. Вспомнили?
Шейн усмехнулся неожиданно и застенчиво.
— Вас зовут Кристина, — сказал он. — Не думаю, что мог бы обратить внимание на ваше теперешнее имя. Вы были совсем молоденькой тогда.
Его вытянутое лицо заметно напряглось, когда память вернулась. Теперь он смутно припомнил, что она работала секретаршей в Нью-Йорке и на два месяца приезжала в отпуск в Майами.
Наблюдая за ним, она заметила, как помрачнел взгляд его серых глаз и дернулась мышца на щеке. Улыбка исчезла с ее губ, и она сказала:
— Простите, Майкл. Фил так хотелось иметь ребенка. — Шейн дернулся всем телом и хрипло сказал:
— Что вы хотите от меня?
Она убрала руку и отступила назад.
— Простите, — еще раз сказала она. Отвернувшись от его посуровевшего лица, она продолжила серьезным тоном: — Я попала в ужасную беду, мистер Шейн. Я подумала, не поможете ли вы мне.
— Разумеется. — Он огляделся вокруг и поднял свои косматые рыжие брови. — Может быть, поднимемся наверх, где у нас будет возможность поговорить?
Она направилась с ним к лифту. Когда они поднялись двумя этажами выше и повернули направо по коридору, Шейн легко сказал:
— Мне повезло. Когда я прибыл сюда несколько месяцев назад, мне удалось устроиться в том же номере.
Он вынул ключ и отпер замок. Дверь распахнулась, и она увидела большую квадратную гостиную; из окон, которые выходили на восток, открывался вид на Бискейн. У стены разместилась тахта-кровать, посредине комнаты стоял узкий стол и три удобных стула. В приоткрытую дверь виднелась маленькая кухонька. Дверь в спальню оказалась закрытой. Шейн посторонился, пропуская миссис Хадсон вперед.
Она ступила пару шагов и огляделась вокруг. Между бровями опять появилась крошечная складка.
— Я не помню этой комнаты. Мне казалось, та была больше и угловая.
— Вы имеете в виду ту, которая была этажом выше. Мы жили в ней, когда вы были здесь. — Шейн закрыл дверь, прошел через комнату, поставил поудобнее один из стульев и пригласил сесть.
— О, — тихо произнесла она и опустилась на сиденье.
— Эта комната была местом всяких встреч, прежде чем я женился на Фил, объяснил он. — А когда мы поженились, она стала моим офисом. — Он протянул ей сигарету.
Она покачала головой. На коленях у нее лежала небольшая голубая дамская сумочка с застежкой из бирюзы. Пальцы ее дрожали, когда она сжала руками застежку.
— Не сейчас. Видите ли, мистер Шейн…
— Вы называли меня Майклом, — напомнил он ей, — три года назад. — Его крупный рот расплылся в улыбке, а голос был мягким. — Расслабьтесь немного. Вы знаете, я сделаю для вас все, что в моих силах.
— Спасибо, Майкл, — пробормотала она.
Шейн повернулся к шкафу, встроенному в стену, и вынул бутылку трехзвездочного Хеннесси. Он поставил ее на стол, пошел на кухню, где положил лед и налил холодной воды в два высоких стакана, и принес их в гостиную. Он достал из шкафа два бокала. Один из них он наполнил до краев, а второй — на три четверти.
Кристина сидела, напряженно вытянувшись и плотно сдвинув колени. Она наблюдала за ним с нетерпеливой сдержанностью. Он поставил неполный бокал и стакан с ледяной водой на тот конец стола, где находился ее стул, другой стул подвинул так, чтобы он стоял напротив, и опустился на него. Она даже не шевельнулась, чтобы прикоснуться к напитку.
Шейн спокойно сказал:
— Расслабьтесь, Кристина. Выпейте немного. Это настоящий коньяк.
Улыбка, не сходящая при этом с его губ, подбадривала ее. Он поднял свой бокал и начал пить коньяк мелкими глотками.
— Ну, а теперь я слушаю вас.
— Сначала я хотела сообщить вам нечто важное, Майкл. Касающееся Фил. — Она посмотрела прямо в его глаза и заговорила с решимостью.
Убедившись в том, что его лицо сохраняло все то же приятное выражение, она быстро продолжила:
— Я хочу, чтобы вы знали, как счастлива она была, выйдя замуж. Той осенью, когда она ждала ребенка, она заставила меня изменить мое мнение о супружеской жизни. Я поняла, что это нечто прекрасное. Глядя на то, как счастлива она была, я на многое стала смотреть иными глазами. Я довольно цинично относилась к мужчинам и к супружеской жизни. Честно говоря, я не стала бы миссис Лесли Хадсон, если бы не Фил… и вы. — Ее рука импульсивно потянулась к бокалу с коньяком.
— Я надеюсь, вы будете не менее счастливы, — заметил он серьезно.
— Так оно и есть. То есть, я уверена, что мы будем счастливы.
— Вы давно замужем?
— Месяц. Вот почему это так ужасно — и вот почему я обратилась к вам за помощью. — Ее рука дрожала, когда она поставила бокал на стол и взяла стакан с водой.
Шейн откинулся на спинку стула и, вытянув длинные ноги, положил их одна на другую.
— Расскажите мне еще что-нибудь о себе. Чем вы занимаетесь с тех пор. Перешли ли вы на другую работу с тех пор, как были здесь?
— Да. С тех пор как я вернулась в Нью-Йорк, я стала работать в брокерской конторе — у Моррисона и Дисдейла. Я была личным секретарем мистера Моррисона. Очень неплохая должность. Мне нравилась моя работа. Я познакомилась с Лесли шесть месяцев назад, когда он приезжал в Нью-Йорк по делу. Он занимается производством деталей и узлов к самолетам здесь, в Майами.
Она замолчала в ожидании. Шейн кивнул головой. Было совершенно очевидно, что ей хотелось, чтобы он узнал кое-что о ее муже и его деле.
— Мы почти сразу влюбились друг в друга, — мечтательно призналась она, будто забыла на некоторое время о цели своего визита. — Я вспоминаю об этом, будто читаю любовный роман. Два месяца назад я оставила свою работу, закрыла дом и приехала сюда. Четыре недели назад мы с Лесли поженились.
Ее ненарумяненные щеки покрыла краска смущения. Густая черная бахрома ресниц дрогнула и опустилась, прикрыв заблестевшие глаза.
— Да? — спросил Шейн, побуждая ее продолжать рассказ.
— Лесли просто прелесть. А я надеялась на счастливое замужество. У него прекрасный дом на Бич, и у меня есть все, что может пожелать любая женщина, чтобы стать счастливой. — На последнем слове голос ее прервался. Слезы заволокли глаза, она закрыла их и опустошила бокал с коньяком.
— Но я оказалась в чертовски затруднительном положении, — сказала она, подавшись всем телом к собеседнику. — Если Лесли об этом узнает, всему придет конец. — Она поджала губы, и подбородок ее вновь заострился.
— Какого рода затруднительное положение? — мягко спросил Шейн.
— Я… задолжала огромную сумму денег. — Ее голос был вялым, почти безразличным.
— Долг, взятый вами до замужества?
— Нет. Я хочу прояснить вам кое-что относительно Лесли. Он вполне состоятельный человек и очень щедрый. У меня есть счета во всех магазинах. Мне позволены довольно большие расходы на ведение домашнего хозяйства, но у меня нет собственных денег. То есть, нет наличных. Я скопила немного от своей зарплаты, но истратила все до пенни на приданое, перед тем как приехать в Майами. Я хотела, чтобы все было как полагается.
— А теперь вы задолжали огромную сумму? Через месяц после замужества? — Густые брови Шейна насупились, придав его лицу хмурое выражение. Он внимательно наблюдал за ней, в то время как она теребила руками бирюзовую застежку своей сумочки. — Боюсь, что не смогу помочь вам, если у вас такой большой долг…
— О нет, — вскрикнула она, — не думайте, что я… — Она начала судорожно копаться в сумочке и вынула из нее нитку жемчуга. Свет тропических сумерек, наполнивший комнату, коснулся жемчужин, и они, переливаясь, замерцали в его отблеске. Она протянула их ему и сказала: — У меня нет денег, Майкл, зато есть это. Я уверена, они стоят приличную сумму — по крайней мере, десять тысяч долларов. Как вы считаете?
Шейн протянул руку открытой ладонью вверх. Она опустила в нее жемчужины. Его глаза с минуту смотрели на них в размышлении. Он вспомнил еще одну ситуацию, столь похожую на эту, что она показалась ему невероятным совпадением. В тот раз к нему за помощью обратилась Филис Брайтон. Она тоже принесла похожую на эту нитку жемчуга и предложила ему в качестве платы за его помощь. Он сказал:
— По крайней мере, десять тысяч, — и положил их на стол рядом с собой. — Они принадлежат вам?
— Естественно. — Гнев мелькнул в ее глазах, щеки запылали ярким румянцем. — Это свадебный подарок Лесли. — Вид у нее был подавленный. — Это принадлежало его матери.
— И вы хотите, чтобы я заложил их для вас? — резко спросил он.
Она быстро подняла голову, будто намереваясь выразить протест, но вместо этого медленно сказала:
— Да. Пожалуй, именно этого мне и хотелось бы. Мне необходимо получить десять тысяч долларов. И… сегодня вечером.
Шейн вновь откинулся на спинку стула и закурил.
— Я полагаю, вы не хотите, чтобы ваш муж знал об этом.
— Да. Именно так. Если когда-нибудь он узнает об этом… — Она содрогнулась, ее лицо неожиданно стало мертвенно-бледным. — Вот почему я подумала о вас, — решительно продолжила она. — Я знаю, есть такие места, где вы могли бы получить за них деньги, и вам не будут задавать лишних вопросов.
— Сегодня вечером, вы говорите?
— Да, сегодня… до полуночи. — Теперь в ее голосе чувствовалось возбуждение. Она резко и как-то испуганно вздохнула. — От этого зависит все.
Шейн вновь взял со стола жемчужины и начал перекладывать их с ладони на ладонь. Цена их была в несколько раз выше названной суммы. Он тихо сказал:
— Я полагаю, они застрахованы.
— О да, на довольно крупную сумму, я думаю. — Шейн твердо покачал своей рыжей головой.
— Я не играю в такие игры. Даже для старого друга Фил. Закладывать застрахованные вещи — это мошенничество, в котором я не желаю принимать участия.
Она уставилась на него с удивлением.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — сердито произнесла она. — У меня и в мыслях нет делать вид, будто они потеряны или украдены и получить за них страховку. Я вовсе не хочу впутывать вас в какую-нибудь историю. Мне нужны десять тысяч — и сегодня. А потом мне придется раздобыть где-то деньги, чтобы выкупить их, — закончила она голосом, полным отчаяния.
— А что, если вы не сможете найти нужную сумму? Как только ваш муж узнает, что жемчуг пропал, он обратится в страховую компанию и заставит их нести за это ответственность. Как вы будете выкручиваться?
— У меня есть точная копия, — тихо ответила она. — Я с трудом могу различить их, когда они рядом. Я уверена, Лесли и в голову не придет, что с ними может произойти нечто подобное. Я так редко надеваю их — я уверена, он ничего не заметит. По крайней мере до тех пор, пока я не получу их обратно.
— Вы играете с огнем, — резко сказал Шейн. — Лучше посвятите вашего мужа во всю эту историю. Если он действительно любит вас, и у него много денег, десять тысяч долларов не будут иметь для него большого значения.
— Я не могу! Как вы не понимаете? Я никогда не смогу сказать ему!
— Вы, безусловно, понимаете, что это отвратительно — начинать таким образом свою супружескую жизнь, — как можно мягче сказал он.
Красные пятна заалели на ее щеках. Она с вызовом ответила на его взгляд.
— Я сама себе лучший судья. Извините, что навязалась вам со своей историей. — И начала подниматься со своего места.
Шейн усталым жестом велел ей сесть на место.
— Я не сказал, что не помогу вам. Но я должен узнать о вашем деле как можно больше. Сколь велик ваш долг?
Она вновь опустилась на стул.
— Десять тысяч долларов. Мне кажется, я уже говорила вам.
— Почему вы должны выплатить его именно сегодня вечером?
Поделиться книгой: