Каин

Утром она очнётся в больничной, до тошноты белой палате и завоет, закричит так, что горло взорвётся вспышкой режущей боли, а сознание снова покинет её.

Она будет приходить в себя, кричать и снова отключаться и лишь противно попискивающий датчик будет говорить о том, что она всё ещё дышит.

Она выжила, чтобы увидеть смерть своих отца и брата. Чтобы вскоре опять начать улыбаться, глядя на экран монитора, где бьётся крохотное сердечко, а потом снова умереть, услышав, что её девочка родится калекой.

— А ты всё по старинке, ртом работаешь, да? — его губы изогнула кривая злобная усмешка и я моргнула, избавляясь от видений, яростным вихрем ворвавшихся в голову.

До меня не сразу доходит сказанное им… Пока я не вспоминаю, какое зрелище он сейчас наблюдал. Ох, нет! Нет! Только не он, только не так. Ну почему наша встреча должна быть такой? Почему она вообще состоялась? Я ведь уже почти поверила, что этот кошмар закончился. Что не будет его больше в моей жизни.

— Позволь мне уйти и больше ты меня не увидишь. Я не знала, что…

— Что не знала, а? — он делает шаг в направлении меня и хочется кричать, вопить, рвать на себе волосы. Что угодно, лишь бы он больше не приближался. — Что будешь отсасывать в моём клубе? — его улыбка становится торжествующей и мстительной. О, Боже, только не это. Пусть оставит меня.

Но в его планы это не входит.

Он желает моей смерти. Я вижу это по его глазам. Чувствую его мощную звериную энергетику, что обрушивается на меня лавиной, обещая похоронить меня под собой. Забросать обломками нашей прежней любви и больше не дать встать на ноги.

— Прошу… — я и тогда так говорила. Молила его. Падала на колени. Только моего Димы уже не было. Остался лишь Каин.

— В мой багажник эту суку! — приказывает он своему прихвостню, глядя мне в глаза. И я узнаю этот взгляд. Его я никогда не забуду.

ГЛАВА 3

Захожу в «Пульсар» и обречённо вздыхаю. Бля… Чем я думал, когда купил этот грёбаный клуб? Это же бездна!

Ни выручки, ни расслабления. Работнички «по объявлению», разбавленное бухло и потасканные, вечно обдолбанные стриптизёрши.

Смотрю по сторонам и отмечаю, что народу почти нет, официантки, шлюхи, вместо работы лясы точат у бара.

— Сука, предупреждал же этого еврея, чтобы за ум взялся! — рычу, глядя на грязные столы и пустые бутылки на танцполе.

— Так может ему популярнее объяснить, а, Саныч? — Васёк подаёт свежую и, надо отметить, самую здравую мысль в этом случае.

Смотрю на этого придурка и понимаю, что он один здесь, кто действительно знает своё дело.

— Сам укокошу. Стой здесь, скоро на сходку поедем.

Иду в кабинет этого утырка Марика, намереваясь вкатить ему по первое число и выкинуть нахрен отсюда. Я не предупреждаю дважды.

Застываю в дверном проёме.

Ну ни хрена же себе! Пока там, в зале полный срач, он пихает какой-то тёлке в рот свой обрезанный писюн!

Работничек, блядь!

Марик испуганно пятится назад, видимо, осознавая своим скудным умишком, что это край. Девка остаётся сидеть на полу, хотя я уже что-то сказал Марку и моё присутствие не может быть не замеченным. Она сутулится и, кажется, ревёт.

Купельман что-то мямлит, оправдываясь, но я не слушаю его. Отчего-то моё внимание приковано к шлюхе, которая с каждой секундой всё больше сжимается, словно боится.

Внезапно девка подрывается на ноги и несётся мимо меня. Её светлые волосы бьют меня по лицу и… Я, кажется, рехнулся. Потому что, только что ощутил очень знакомый запах детского шампуня.

Варвара всегда пользовалась детским шампунем и мне иногда приходилось объехать всю Москву в поисках почти исчезнувшего из продажи «Кря-Кря» с этим сладким грушевым запахом. Каким же дятлом непроходимым я был тогда…

Замечаю у своих ног какую-то тряпку. Видимо, пальто девицы.

Не знаю почему, но очень захотелось увидеть её лицо, хотя и осознаю, что это не может быть она.

Подхватываю тряпьё и иду за ней. А с бабой-то что-то явно не то. Она не уходит, она убегает. Летит, сломя голову, сбивая всех с ног.

Что за хрень?

Кричу Ваську, чтобы задержал её и что-то ору ей, но слабо соображаю что именно.

Вот же блядство-то!

Какой-то запах дешёвого шампуня и я становлюсь овощем.

Васёк крепко держит девчонку и она, отпихнув его ладонями, поворачивается ко мне…

Твою же мать!

«Варя», — почти срывается с моих губ, но усилием воли заставляю себя заткнуться. Она не достойна того, чтобы я её по имени звал. Шлюха — вот её имя!

Пару мгновений просто пялюсь на неё во все глаза. В башке полный сумбур, а по венам медленно, но верно разгорается пламя.

Красивая…

Всё такая же, до умопомешательства охуенная! Сколько лет прошло, а она не изменилась ни на йоту. Ни одной, сука, морщинки, ни одного лишнего килограмма в ней.

И от этого ещё больнее. Как бы я хотел сейчас увидеть перед собой спившуюся запухшую бабу, чтобы до блевоты, чтобы мои демоны, наконец, потешились всласть.

Тварь…

Дыхание перехватило и не отпускает. Чувствую как пульс зашкаливает, а руки сами сжимаются в кулаки. Убить суку. Просто вывезти в посадку и закопать. Живьём. Чтобы орала и жрала землю. Чтобы её последний вдох был таким же жутким, как моя жизнь.

Ненавижу…

Грёбаная тоска всколыхнулась внутри, а во рту появилась горечь. Какого хера я всё ещё пускаю слюни на эту тварь?!

Я семь лет гнал от себя мысли о встрече с этой блядиной! Я запрещал себе видеть её, слышать о ней, думать. Сколько раз я хотел наплевать на свои принципы и найти эту тварь. Найти и закончить то, что начал тогда. Так было бы правильно. Просто перерезать ей глотку и выкинуть на обочину, где ей и место.

Грохнуть и забыть как страшный сон. Как будто её вообще не было. А воспоминания о большой и «чистой» любви — всего лишь пьяный бред.

Но я держался. Не потому, что не хотел лишать эту суку жизни. Нет, я очень хотел! Но знать, что она осталась без своего папашки, одна, брошенная и несчастная, было приятнее. Пусть живёт, тварь, и помнит, что это именно она убила всех членов своей насквозь прогнившей семейки.

Семь лет!!! Я горел и желал ей всех мук ада целых семь лет!

И что?

Как будто не было их!

Опять чувствую себя никчёмным планктоном под её ногами. Одного взгляда хватило, чтобы член стал колом, а перед глазами заплясали красные огни.

Если продолжу пялиться на неё, рассыплюсь на атомы. Уничтожу сам себя.

Вспомни, Каин! Вспомни, что эта мразь сделала с тобой! Вспомни всё и даже не думай поинтересоваться у неё, почему она в таких лохмотьях стоит. Не спрашивай, что она делала здесь. Что, после смерти папеньки некому найти клиентов? Сама пошла по злачным местам? Уже устраивают и такие отбросы как Марик? Ха, блядь!

Вот у Марика и поинтересуюсь, разумеется, перед тем как отрезать ему голову. Даааа… Это будет приятно.

Тут же вспоминаю, в каком виде застукал её и ярость заполняет меня полностью. Она бурлит во мне как кипяток, обжигая внутренности, и я чувствую как мой мозг отключается.

Эта тварь пришла в мой клуб и отсасывала моему шестёрке!

Она, конечно же, не могла знать, что это моё заведение, но ведь дело-то не в этом вовсе. Дело в том, что я, спустя столько времени, всё же увидел это вживую…

И мне, пиздец, как больно сейчас! Как тогда, впервые. Когда я узнал, что моя любимая жена, за которую готов был отдать свою жизнь, обычная проститутка. Нет, не обычная. Валютная. Потому что её папочка подкладывал под богатых дяденек.

Трахалась с ними, пока я выгрызал зубами наше будущее. Пока топил в крови всех, кто мог помешать мне сделать её счастливой.

Смотрю на неё и понимаю, что не отпущу теперь живой. Больше нет. У неё был шанс начать свою никчёмную жизнь заново. Ну или сдохнуть на панели. Но судьба сама привела её ко мне. И в этот раз я не оставлю её в живых.

ГЛАВА 4

Так холодно…

Словно меня окунули в ледяную прорубь. И дело даже не в том, что я без пальто в багажнике машины. Дело в страхе, мерзком, липком… Он пробирается под кожу и заставляет умирать, медленно, постепенно, мучительно.

Как долго я здесь? Не знаю. Возможно, пару часов. Может меньше. Но ощущение такое, как будто меня заперли здесь навечно.

Невыносимо.

Чувствую как сознание покидает меня, но я хватаюсь за него, сжимаю кулаки и стучу ими по крышке багажника. Я сейчас думаю не о том, что ждёт меня. Лишь о моей маленькой девочке все мысли. Не имею права умирать. Я должна бороться ради неё, ради её будущего. Чтобы Каин не задумал, пусть только не убивает. Она не выживет без меня.

От рыданий заложило нос, а кляп во рту не даёт дышать. Хотя бы вдох, хотя бы один маленький глоточек воздуха! Прошу…

В сознании проносятся кадры с шестого дня рождения моей малютки.

Она со счастливой улыбкой распаковывает подарок.

— Мама! Это же та самая кукла! — радостно визжит моя малышка и тянет ручки, чтобы обнять меня.

Эту куклу, на первый взгляд ничем не примечательную, мы увидели в витрине магазина детских игрушек и Дана влюбилась в неё с первого взгляда.

Увы, цена игрушки напоминала, скорее, телефонный номер, но отказать своей девочке я не смогла. Что такое деньги по сравнению со счастливой улыбкой самого дорогого в мире человечка.

— Всё для тебя, мой тигрёнок, — целую её в щёчку и сердце наполняется теплом.

— Мамочка, а ты же не бросишь меня? — её светлые глазки смотрят на меня с надеждой и мольбой.

— Что ты такое говоришь?! Никогда! Ты что, Дана?! С чего ты взяла, что я тебя брошу?!

— Просто… Потому что я не такая как все, — шепчет моя девочка и опускает головку, словно она в чём-то провинилась.

— Да, ты у меня не такая как все. Ты особенная! Ты же ангел, забыла? — глотаю слёзы и выдавливаю из себя слабую улыбку.

Ангел…

Из полуобморока меня вытаскивает какой-то шум и поток яркого света, направленного мне в лицо.

— Бля, какого хуя ты ей рот заткнул?! У неё же нос закладывает! — надо же… Он помнит такую мелочь.

Кляп исчезает и я судорожно втягиваю воздух, которого даже сейчас почему-то не стало больше. Голова кружится, а в висках стучит. Неужели такой будет моя последняя минута?

— Так она орала как бешеная, шеф! — оправдывается тот урод, что закинул меня в багажник.

— Иди на хер отсюда! Свободен до завтра! — голос Каина раздражён. Впрочем, это как всегда.

— А сходка? — растерянно бормочет охранник, видимо, не семи пядей во лбу. Любой здравый человек не стал бы приставать к Каину, особенно, когда так зол. А он зол. Он в ярости. Я это вижу даже в темноте. Чувствую, как ненависть и презрение исходят от него волнами, что топят меня в пучине безысходности.

— Пошёл отсюда! — он подхватывает меня на руки и вытаскивает из багажника. — На меня смотри! — хлопает по щекам, но мне трудно сфокусироваться и кислорода всё так же катастрофически не хватает. — Варя… — всё-таки он произнёс моё имя. С этой мыслью, надо бы заметить, очень глупой и совсем ненужной на данный момент, я лечу в пропасть. В какую-то страшную чёрную дыру, которая неумолимо засасывает меня, чтобы поглотить навсегда.

* * *

Смотрю на бездыханное хрупкое тело в своих руках и не верю, что это она. Та, что лишила меня сердца. Вырвала его из груди своими маленькими коготками…

Сука!

Какого хрена я испытываю к этой твари жалость?!

Она не достойна даже этого! Она должна вызывать у меня лишь отвращение и ничего больше.

Закидываю её на заднее сидение и сажусь за руль.

Выдыхаю, пытаюсь унять чертей, что устроили во мне адский вертеп.

Смотрю на неё в зеркало и понимаю, что не смогу… Не смогу грохнуть эту дрянь. Любого могу. А её нет.

Зачем вообще я её везу к себе домой? Эту падаль…

Почему не отпустил?

Пусть бы катилась на все четыре стороны. Но нет, своим появлением она пробудила всех моих демонов, что так долго ждали мести. Но ведь я отомстил.

Легче не стало.

И никогда уже не станет.

Я по прежнему во власти этой стервы в облике Агнца Божьего.