Приворот для босса

Ну серьёзно. Я и Виктор Сергеевич? В страшном сне не приснится. Я и с секретарскими-то обязанностями едва справляюсь, а быть нерушимой любовью этого человека-энерджайзера… нет уж!

Ведьма подняла руку, веля замолчать. Я осеклась.

— Это только один вариант. Может быть, не будет никакой любви, а будет ещё что-нибудь. Одержимость, помутнение рассудка, помешательство.

Ну отлично, приехали. Русская рулетка: или осечка, или пуля в голову. Как повезёт...

Ведьма помолчала, задумавшись, и добавила:

— А иногда и маниакальное поведение.

С каждым словом её голос звучал для меня всё глуше. Я даже к стенке прислонилась, чтобы в обморок не грохнуться невзначай.

Здорово! Лучше не придумаешь просто! Может, лучше сразу уволиться? А заодно поменять номер. И в другой город переехать. Виктор Сергеевич и без того вечно на взводе, а теперь-то что с ним будет…

Внезапно  у меня появилась новая мысль. Приятного в ней было меньше, чем в утреннем будильнике, который крушит сон с беспощадностью бульдозера.

—Так ведь вчера он весь день сам не свой был. Значит, началось!

Я готова была прямо там сесть и разрыдаться. Может ли на всю голову неадекватный человек руководить большой компанией? Вряд ли. Особенно если он всех сотрудников начнет домой раньше времени отпускать и премиями заваливать. Так он обанкротится наверняка. А сама я, разумеется, работу потеряю. Пойду косметику продавать. Узнаю, где секонд-хенды поблизости есть.

— И что мне теперь делать? — выдавила я слабым голосом.

Женщина не ответила, только рукой показала: подожди, мол, не суетись. Прошагала к старому, покосившемуся шкафчику, открыла его. Позвенела склянками с минуту и вынула флакончик синего стекла.

— Вот это в питьё ему добавить надо, — сказала ведьма. — Приворот снимет. Только в этот раз уж ничего не перепутай.

Я взяла флакон на всякий случай двумя руками. Чтобы не получилось, как с той чашкой на работе.

— Уж точно не перепутаю! Да на дно сумочки запрячу и буду с собой весь день носить, — затараторила я. — Спасибо, спасибо!

Надо же, всего-то зелье отворотное, в напиток подлить — и готово. Я думала, сложнее будет. Хотя… питьё ведь разное бывает. Может, надо воду чистую родниковую. Или чай. А Виктор Сергеевич его терпеть не может.

— А в кофе можно? — спросила я.

— И в кофе, и в чай, и во что покрепче, — пожала плечами женщина. — В любой напиток можно.

Я прямо просияла от радости.

— Ну если в кофе можно, так прямо сегодня всё и сделаю.

Кофе, Варя! Сию секунду, Виктор Сергеевич! И вот уже никакой любви и одержимости.

— Только тут один момент есть. Важный, — сказала женщина.

Кажется, рано я обрадовалась. Сердце  сразу перестало порхать. Важный момент — это даже хуже, чем есть одно «но».

— Какой? — спросила я упавшим голосом.

 Что еще для отворота требуется? Полнолуние? Летнее солнцестояние? Или надо этот напиток подать в собственноручно вырезанной деревянной чаше?

— Прежде чем отворотное зелье подмешивать, ты должна эту наведенную страсть утолить.

Я, что называется, в осадок выпала. Так и стояла в дверях, вытаращившись.

Это вам  не   полнолуние с солнцестоянием.

— Это… это как вообще?

—  Ну ты девочка взрослая, вроде бы уже должна знать, как это у женщин с мужчинами бывает.

Она явно посмеивалась надо мной.

Впрочем, условие, хоть и неприятное, но вполне логичное.

Когда у мужика «страсть утолена», бывает, и зелья никакого не надо. Многие сами пропадают, да поскорее. Потом ищи их!

Уходила я в растрёпанных чувствах. Когда уже поехала в центр, вспомнила, что про новые пирожные не спросила ничего. Ладно. Не до них сейчас. Саша всё равно ближайшую неделю про меня и не вспомнит. А если бы и вспомнил, у меня тут такое творится, что гаси свет. Прежде чем для моего личного принца

приворот готовить, надо разобраться со всей этой историей, да поскорее.

На работе я всё делала автоматически. Причём, как ни странно, справлялась гораздо лучше, чем вчера. Никаких больше дрожащих пальцев. Я и бумаги вовремя подготовила, и вообще не накосячила ни разу. И нашла тот документ, который вроде как потеряла.

Я даже заказала чашку для Виктора Сергеевича. Взаимен той, которую расколошматила — точь-в-точь такую же. К обеду её привезли. Точнее, не одну заказала, а сразу три. На всякий случай.

Но все это время из головы не выходило одно: это что же, мне действительно придется с Виктором Сергеевичем… Даже думать об этом не хочется!

Но придется. Все-таки мой босс – живой человек.  Это не чашка. Новую не закажешь и даже из зарплаты не вычтешь. Связалась с приворотной магией — сама виновата. И исправлять ситуацию мне.

Я поднялась из-за компьютера.  Было страшно. Но какой смысл откладывать неизбежное? Приготовьтесь, Виктор Сергеевич. Сейчас вы узнаете о своей подчинённой что-то новое!

Я вошла в кабинет шефа, заперла дверь и походкой сексуальной тигрицы направилась к его столу.

Глава 7

Вот как вы думаете, на сколько хватило моей решимости после того, как я зашла в кабинет шефа? Я вам скажу: секунды на три. Или даже на две с половиной.

Только что я была готова грудью — и не только ею — защитить человека от помешательства, которое на него обрушилось. Но чем ближе я подходила к Виктору Сергеевичу, тем меньше верила, что моя идея хороша. В общем, когда я приблизилась вплотную, тигрицей меня бы уже никто не назвал. Так, котёнком разве что. Напуганным и облезлым.

Виктор Сергеевич так и сидел, с лёгким удивлением наблюдая за мной.

— Варя, что случилось? — спросил он с искренним непониманием. — Я тебя не вызывал.

Я остановилась возле самого его стола. Хотела заговорить, но язык буквально к нёбу прилип.

А может, честно рассказать ему, что случилось? Про Сашу, про ведьму, про пирожные? И про то, что теперь он не в себе... Плохая идея… Скорее всего он в ведьм и привороты не верит. А если и поверит? Вряд ли обрадуется, узнав, в какую историю я его впутала.

Коленки у меня уже начали подрагивать. Причём не от какого-нибудь там прилива чувств. А от самого что ни на есть страха. Противного.

Никакого влечения у меня к Виктору Сергеевичу никогда не было. Знаете, многие серкретарши влюбляются в своих боссов? Так вот я не из таких. Даже флирта между нами никогда не случалось. Только деловые отношения. Он командует, я выполняю. Кофе, Варя! Документы, Варя! Это пожалуйста. А тут…

Я вдруг осознала, какую глупость собираюсь сделать. А если нет никакого помешательства? Если с ним всё в порядке? Да он же меня с работы на раз-два вышвырнет!

Нет, нет, нет! Не отступать. Уже ведь пришла. Надо действовать.

Не скажу, что я собрала решимость в кулак. Там уже и в кулак-то собирать было нечего. Просто я мысленно дала себе хорошего пинка. Быстро подошла к шефу, наклонилась — и поцеловала прямо в губы. Ух, как с вышки в воду прыгать! Я даже глаза зажмурила.

Поцелуй, как и ожидалось, получился неловким. Я ткнулась губами в губы -  жестковатые, горячие. Вдохнула  аромат его одеколона. Ладонь скользнула по безупречно выбритой щеке… Сердце почему-то забилось быстро-быстро.

Да что это происходит? Что я вообще творю?!

Никакой решимости и храбрости уже не было. Был страх и ужас. Я торопливо отстранилась  и готова была поскорее убежать — желательно подальше, желательно навсегда.

Но тут произошло то, чего я меньше всего ждала.

Виктор Сергеевич не оттолкнул меня. Не спросил удивленно: «Что это вы тут творите?». Вместо этого обхватил меня и притянул к себе. А потом сам накрыл мои губы своими.

Это был совсем другой поцелуй – настоящий, жаркий, от которого перехватывало дыхание, плыло перед глазами и подкашивались ноги. Я почувствовала, что буквально падаю на босса. А он уже покрывал поцелуями лицо, шею, прерывисто дышал и что-то шептал на ухо, но что – я не могла разобрать, и снова брал в плен мои губы.

Всё это казалось неправильным, даже противоестественным. Я ведь не то что не любила его — даже не смотрела на него, как на мужчину. Теперь устоявшаяся система ценностей рушилась. И каждое движение его рук, каждое касание губ доказывало мне, что он не просто генератор инструкций — он мужчина.

Голова у меня кружилась, я словно опьянела от его неожиданной страсти. Мне нравилось быть в этих сильных руках, чувствовать себя такой маленькой слабой и побежденной. И да, я хотела, чтобы этот поцелуй продолжался как можно дольше.

Не знаю, передаётся ли помешательство от человека к человеку… но что на меня вообще нашло? Я поняла, что не собираюсь сопротивляться этому неожиданному напору.

Глава 8

Он подхватил меня на руки и усадил на стол. Папки с грохотом посыпались на пол. Я это даже не увидела — услышала. Не знаю, услышал ли ещё кто-то.

Не важно.

От моей скромности и нерешительности не осталось и следа. Я должна была смущаться, чувствовать себя не в своей тарелке – но нет. Мои руки сами уже расстёгивали пуговицы на рубашке, поспешно распутывали узел галстука, стаскивали эту рубашку к чертям и скользили по плечам — рельефным мускулистым. Если кто-то скажет, что есть вещи восхитительнее обнажённой мужской кожи поверх напряжённых, упругих мышц — не верьте, всё ложь!

Одежда. Слишком много одежды! Кто вообще придумал эти офисные костюмы? К черту их!

Виктор Сергеевич, схватив мои руки, быстро притянул меня к себе. Я не могла освободиться, не хотела. Он прильнул к моим губам с такой страстью, что я едва не задохнулась. Перед глазами все поплыло, сердце оглушительно забилось. Его язык бесцеремонно проник в мой рот, вызывая блаженство, смятение, испуг. Умелые пальцы быстро расстегивали пуговки, крючки, снимали колготки. Я чувствовала его жаркое дыхание, его жадные поцелуи и, что-то бессвязно бормоча, безвольно отдалась его рукам.

Наш поцелуй если и прерывается, то ненадолго – вдохнуть, задохнуться от какого-то сладкого чувства, названия которому я не знаю, и снова прижаться к его губам, глубже, жарче, сильнее, до боли.

И я краешком сознания отмечаю, что моя юбка скользит куда-то вверх, а трусики наоборот – куда-то вниз. А потом я уже перестаю хоть что-нибудь замечать.

Мир теперь наполнен хриплыми стонами, прерывающимися вздохами, невнятным шепотом и ощущением такого невероятного блаженства, что хочется плакать…

Он стремительно притянул мои бедра к себе, сжимая их требовательно и властно. В его глазах горит яркий огонь страсти, пугая и маня. Его влажный язык прикасается жарко и беспощадно к самым сокровенным местам моего тела. Голова идет кругом, сердце то бешено стучит, то останавливается на мгновенье, чтобы снова зазвучать набатом, упоительный огонь бежит по венам. Чувствуя себя осмелевшей, я отвечаю ему неистовыми поцелуями, покрывая ими широкую грудь, руки, сильные бедра. Его атласная кожа пахнет морским прибоем. Я вдыхаю этот запах, и шторм уносит меня в неведомые дали, где есть только чувства и звуки мира не слышны. Играя и борясь, мы сливаемся в одно целое. Не отрываясь от моего рта, он настойчиво и резко привлек меня к себе. Безумная лавина захлестнула меня, спина выгнулась, исчезли пространство и время.

Мы оба упали в бездну, мир раскололся на куски и рассыпался. Сладкая истома наполнила тело. Вихрь сумасшествия, замедляясь, стих.

* * *

Реальность возвращалась понемногу, нехотя. Вместе с ней в моё кристальное блаженство стала вторгаться муть внешнего мира.

Обрушилось стыдное, обжигающее осознание всего, что сейчас произошло. Я снова была Варварой. Он снова был Виктором Сергеевичем. И всё, что мы только что творили посреди его кабинета, было…

Я оглянулась. Кабинет теперь напоминал поле боя. Непонятно, то ли с обыском ворвались, то ли торнадо приключился. Локальный, правда, только на столе, да ещё немного вокруг.

Мы почему-то уже были не у стола (и не на столе), а на широком офисном диване. И я точно не помню, как мы тут оказались. Или помню? Кажется, он нес меня на руках. Но это не точно.

Итак, что мы имеем? Я лежу на широкой груди, его пальцы нежно гладят меня по волосам. Ничего особенного. Даже приятно. Если не думать о том, чья это грудь и чьи пальцы.

Встречаться взглядом я не хотела. Но не лежать же вот так бесконечно. Рабочий день уже закончился, но приемная открыта, кто-то может прийти.

Я подняла голову и, конечно же, наши взгляды встретились. Виктор Сергеевич смотрел на меня влюбленно. Так, будто я – победительница всех конкурсов красоты вместе взятых и только что снизошла до простого смертного.

Это тоже могло бы быть приятно, если бы я не знала, в чем тут дело. В привороте!

И еще одна мысль – предательская, болезненная – обожгла меня. А ведь это мог быть Саша! Если бы я не бросала ценные вещи где попало, а кое-то не хватал бы их без спросу.

Зародившееся было нежное чувство к начальству исчезло без остатка.

Я стала торопливо одеваться, собирая разбросанные тут и там вещи. Они были не в порядке. Блузка помялась. Я, как могла, возвращала пострадавшему корпоративному имиджу его прежний вид. Ну что ж, будем считать, у меня получилось.

Я заставила себя посмотреть на шефа. Он тоже успел одеться, сидел в кресле и поправлял на шее галстук. И, в отличие от меня, даже потрёпанным не выглядел. Ну запыхался чуть, ну бывает. Хоть сейчас на деловые переговоры, честное слово. Как у него только получается?

Теперь, когда он был собран и с иголочки одет, выветрились остатки былой близости. До меня окончательно дошло, что я сделала. Я почувствовала, что стремительно краснею. От моих щёк, думаю, можно было прикуривать. Разве что обои не вспыхнули в кабинете.

Так, главное не забывать, зачем я это всё затеяла. Я, как мантру повторяла: снять приворот, снять приворот…

Всё было ради этого. Никакого влечения, никакой страсти. О любви уж и речи быть не может. Я спасала его от помешательства, и только. И, если я правильно поняла, почти спасла.

Желание утолено. Всё, как ведьма говорила. Первая часть плана выполнена. Вторая — ждёт в сумочке, глубоко запрятанная от посторонних глаз.

— Кофе сделать, Виктор Сергеевич?

Очень надеялась на его обычное: «Конечно, Варя».

— Да не торопись. Кофе подождет.

Он приблизился и заключил меня в объятья. Сердце снова застучало как сумасшедшее.

Ох, вот только не это! Мне, пожалуйста, что угодно. Кофе, курьера, можно даже омоновцев или штормовое предупреждение. Любой повод не задерживаться в кабинете ни минуты.

— Мне нетрудно, Виктор Сергеевич, честно! Я мигом.

Я выпорхнула из кабинета. Запустила кофемашину.

Пока всё по плану. Потери считать не будем — война уже почти выиграна. Кофемашина радостно, усердно жужжала. Кофе для Виктора Сергеевича.

Сейчас я натяну на лицо обычную офисную улыбку. С самым любезным видом внесу чашку и поставлю на стол Виктору Сергеевичу. Он будет его потягивать — как обычно, не дожидаясь, пока остынет. Он даже не будет догадываться, что в его любимом напитке — окончательное спасение от нахлынувшего морока. И всё. Всё станет, как прежде.