Помоги проекту - поделись книгой:
Говоря иными словами. Задавать тон. Напрячь слух.
Осязательный тип. Тяжесть, дыхание, чувство, напряжение, нагрузка, вес, давление, удар, контакт, движение, температура.
Касаться, трогать, поражать, ощупывать, стучать, мять, брать, взять, ухватить, тянуть, смягчать, сжимать, держать, давить, ощущать, стабилизировать, шевелиться.
Чувствительный, ощутимый, крепкий, тяжелый, парализованный, холодный, душевный, раздраженный, ледяной, твердый, вялый, закоренелый, невыносимый.
Чувствовать проблему. Камень с души свалился. Развязывать узел. Вбивать клин. Наложить лапу. Резать подметки на ходу. Крепко держаться.
Из самоотчетов студентов
В упражнениях на хождение с листком бумаги, разжимание кулака и т. п. выяснилось, что мой стиль общения всегда идет по вертикали, т. е. либо я как родитель, либо я как ребенок. Причем родительскую позицию я занимала только как дающий директивы (командующий), а в ситуациях, когда действительно требовалась моя взрослая позиция, моя активность, я занимала позицию ребенка, просящего помощи у взрослого. То есть такая позиция избалованного ребенка. Мне это было трудно признать, так как я считаю себя человеком взрослым, самостоятельно принимающим решения, а не капризным ребенком. Затем этого ребенка в себе я стала замечать в отношениях с мужем и даже с сыном. Я стала обращать внимание на свою позицию при контактах с людьми, пытаясь не прибегать к привычной форме пассивности в трудных ситуациях и доминантности там, где не надо. Удается не часто, но даже редкие победы для меня – успех.
На мои взаимоотношения с другими до сих пор влияет тема места женщины в обществе и семье. Я постоянно пытаюсь властвовать и подгребать под себя людей, создаю втихую свою коалицию для своей поддержки и всячески оправдываю свое поведение как единственно верное. Это откликается мне эхом непонимания со стороны других людей и опасения связываться со мной. Я давно уже понимаю свою проблему и пытаюсь ограничивать себя в таком поведении. Стараюсь скрывать свою истинную натуру, учитываю, что надо изменить, поменять мировоззрение, оттолкнуться от опыта других людей и их установок и ценностей, принять другие точки зрения, так как делать это иногда полезно, но иногда все-таки не могу с собой справиться, особенно когда некоторые люди сами лезут под мою опеку. Но работа над собой продолжается, и я надеюсь, что я смогу обуздать свое высокомерие и буду ближе к людям, как этого требует от меня профессия психолога-консультанта.
Здоровое недоверие – хорошая основа для совместной работы.
Социальная психиатрия
Сами с усами
Дайте человеку рыбу, и он будет сыт весь день. Научите человека ловить рыбу, и он будет сыт всю жизнь.
Срок отработки – три года – закончился. Мне предлагают стать директором Алапаевского медучилища, но у меня другие планы. Мы поселяемся в подмосковной Лобне. Главный врач московской психиатрической больницы пограничных состояний извиняется, что не может принять беспартийного еврея. Главный врач такой же больницы в Долгопрудном, что между Лобней и Москвой, сразу настороженно спрашивает фамилию, просит паспорт и брезгливо шлепает его на стол: мест нет. Я вспоминаю долгие аплодисменты, под которые заканчивал на своих выступлениях стих Маяковского:
Я езжу на работу по другую сторону от Москвы в Дмитровскую психиатрическую больницу, где главный врач Исай Моисеевич Муринсон. Становлюсь его заместителем по реабилитации, заведую диспансерным и реабилитационным отделением. Вхожу в жилищную комиссию при горисполкоме, добиваюсь жилья для инвалидов по психическому заболеванию. Очень приятно, когда мои бывшие подопечные приглашают меня на новоселья и свадьбы. Радостно и немного грустно расставаться с теми, кто сумел найти работу, новых друзей, создать семью.
На конференции в Москве рассказываю о нашей реабилитационной системе. В нее входят:
• диспансерное отделение;
• территориальные отделения;
• отделение пограничных состояний и детское отделение;
• дневной и ночной полустационар;
• лечебно-трудовые мастерские со швейным и картонажным цехами;
• тарный цех завода железобетонных изделий,
• перчаточный цех швейной фабрики,
• два сельскохозяйственных филиала больницы.
Реабилитационная работа построена по следующей схеме.
Реабилитация включает следующие этапы.
1. Самообслуживание в пределах постели, физиотерапия.
2. Взаимопомощь в пределах палаты, лечебная физкультура, ритмика, настольные игры, терапия совместной занятостью.
3. Психогимнастика, трудотерапия, занятия в мастерских художественного творчества, участие в проблемных дискуссиях и в работе Совета больных отделения.
4. Коммуникативный тренинг, функциональная тренировка поведения, участие в клубе пациентов.
5. Переход на полустационарный режим, участие в конфликтоцентрированных группах и социотерапевтических мероприятиях.
6. Супружеская и семейная психотерапия, рациональное трудоустройство, участие в работе клуба бывших пациентов и культмассовых мероприятиях под наблюдением участкового врача диспансерного отделения.
Отделения работают по территориальному принципу, при повторном поступлении пациент попадает в «родное» отделение. При конфликте с родственниками или обострении пациенты нередко сами приходят туда. Пациенты днем работают в лечебно-трудовых мастерских больницы и спеццехах на промышленных предприятиях Дмитрова, а на ночь могут остаться в ночном полустационаре.
Каждое утро больничный автобус развозит пациентов на работу. Диагнозы у всех самые разные, но проблема одна: им трудно приспособиться к жизни в обществе. Завод, где наши пациенты работают в тарном цеху, дарит нам теннисный стол. Швейная фабрика, где у нас перчаточный цех, – волейбольную сетку. По выходным в больнице теперь спортивные соревнования.
По просьбе пациентов ночного стационара принято решение попозже выдавать вечерние таблетки, чтобы не мешали досмотреть телефильм. На другой день вместо послеобеденного тихого часа некоторые фильмы мы обсуждаем, примеряя к собственной жизни. Один «аутист» неожиданно для всех принимает участие в шахматном турнире, обыгрывает меня и становится чемпионом отделения, после чего начинает проводить политинформации…
Войдя во вкус, пациенты просят «папу Гену» – так они меня называют – организовать им культпоход. Мы едем в Москву на концерт цыган во дворец культуры. Затем – «Дон Кихот» в Кремлевском Дворце съездов. Пациенты разбиты на пятерки, каждую возглавляет старший – пациент или медработник. Ей-богу, отличить «больных» от здоровых в зале не смог бы самый тонкий диагност.
У большинства пациентов ночного стационара нет ни жилья, ни семьи, Новый год им приходится провести в больнице. Представьте себе их радость, когда к ним в гости пришли пациенты детского отделения с праздничным концертом! На 8 Марта наши мужчины вручают дамам свои поделки из отходов производства и развлекают небольшим концертом. Я тоже участвую со своей скрипкой и стихами.
Создается группа арттерапии. На ней пациенты из полустационара и других отделений слушают и обсуждают музыкальные записи, стихи и рассказы, сочиняют истории и разыгрывают сценки. Я любуюсь в краеведческом музее в Загорске жар-птицами бывшей пациентки, где они занимают целый зал. Служительница говорит, их охотно покупают иностранные туристы.
Я организую и возглавляю отделение пограничных состояний, собираю материал для диссертации. Исай Моисеевич отпускает меня на курсы подготовки к сдаче кандидатского минимума по философии и английскому языку и выделяет мне один библиотечный день в неделю. В этот день я езжу в Москву в библиотеку им. Ленина, на другой день делаю в больнице сообщение о новостях в мировой социотерапии и психотерапии. Мы с Исаем Моисеевичем публикуем научные работы по социальной психиатрии. У нас большие планы, но он неожиданно умирает от инфаркта. Я злюсь, как после гибели Старшенбаумов. Но теперь не на Бога, а на смерть. Исай Моисеевич присоединяется к тем, за кого мне жить.
Позитивный подход
ЧЕЛОВЕК – такое живое существо, у которого есть разум, речь, умелые руки и способность решать, как всё это использовать.
Мои основные принципы терапии: опора на позитивное в жизни пациента, его ресурсы; использование только позитивных подкреплений в работе с пациентом и его близкими. Моя главная задача – помочь пациенту принять ответственность за свои поступки и за свою жизнь в целом. Он должен развить свою неповторимую индивидуальность и направить ее в социально полезное русло вместе с близкими по духу людьми.
Вначале я нередко путал принятие с согласием или одобрением, нейтральностью или терпимостью, сочувствием или жалостью. Но потом принятие стало означать, что клиент имеет право чувствовать и думать по-своему, и это не мешает мне сохранять к нему интерес и симпатию, даже когда мне не нравятся какие-то особенности его поведения.
Принять неприятные для меня стороны клиента – значит расширить самопринятие. Я сравниваю поведение клиента не с намеченным плюсом, а с прежним минусом. При регрессе напоминаю ему о прежнем плюсе. Нахожу положительные стороны у клиента и предлагаю ему воспользоваться этим ресурсом, чтобы он больше уважал себя и свою способность справиться с ситуацией.
Все свои реакции, вербальные и невербальные, я направляю на подкрепление любого движения клиента в сторону решения проблемы. Это могут быть идеи, намерения, действия. Я ищу совместно с клиентом (парой, семьей, группой) эффективные способы работы, и если они не помогают, стараюсь найти более эффективные формы взаимодействия.
В процессе решения проблемы я обращаю внимание клиента на то, как в сложных ситуациях он использует разные способы решения проблем, как может импровизировать, изобретать на ходу, рисковать, полагаясь на свою природную мудрость и удачу, на поддержку близких.
Я избегаю критических замечаний, интерпретации излагаю как борьбу позитива с негативом, хвалю клиента даже за неудачные попытки: «Значит, вы все же пытались сделать это. И хотя вам было трудно, вы старались найти выход». Невроз рассматриваю как верного, но неразумного защитника, которого надо не побеждать, а отправить на заслуженный отдых и заменить разумным.
Сопротивление я теперь воспринимаю как проявление силы и стремления к независимости. Однако выраженное упорное сопротивление, как и быстрое появление ярких признаков регресса с примитивными защитами, указывает на то, что клиенту нужно или больше поддержки, чем предусматривает позитивный подход, или глубинная психотерапия.
Понимаю сейчас, что был для регрессировавших психиатрических пациентов, как бы впавших в детство, своего рода
Во время групповой работы я выполнял следующие функции:
• создавал атмосферу высокой терпимости и безопасности;
• обеспечивал экстренную обратную связь с некоторыми членами группы с целью прояснения мотивов и целей их действий, используя в случае необходимости определенные методы их ограничения, а также оказывая некоторым из участников дополнительную эмоциональную поддержку;
• организовывал и структурировал деятельность пациентов, определяя основные групповые правила, при необходимости распределяя роли и предлагая определенные темы и материалы для работы;
• непосредственно участвовал в различных видах деятельности наравне с пациентами;
• являлся катализатором группового взаимодействия, устанавливая с пациентами эмоциональный резонанс и обмениваясь с ними чувствами, образами и мыслями, используя как вербальную, так и невербальную коммуникацию;
• структурировал обсуждение работ, определяя порядок и регламент обмена мнениями;
• при необходимости предлагал собственные комментарии и интерпретации по поводу изобразительной продукции пациентов, их поведения и высказываний;
• давал свои оценки взаимодействиям пациентов и предлагал им делать это самим;
• служил источником разнообразной информации;
• являлся образцом продуктивных форм вербального самовыражения.
Я использовал амплификацию (расширение сознания по Юнгу), когда выявлял ассоциативные связи между работами пациентов и различными событиями в их жизни, мифологическими, религиозными и эстетическими представлениями. Разыгрывая сценки, пациенты говорили в технике гештальта от лица своих поделок, озвучивали диалоги между ними, а затем высказывались от собственного имени, как это происходит в разборе полетов после психодрамы.
Постепенно в больнице сформировалась терапия средой. В нее входил домашний комфорт в отделениях и палатах, режим «открытых дверей», организация самими пациентами различных видов трудовой деятельности и совместных развлечений. А главное – характер складывающихся и определенным образом направляемых взаимоотношений больного с окружающими его людьми – персоналом, другими пациентами, семьей.
В терапии средой важную роль играли реабилитационные медсестры, прошедшие 2-годичную подготовку в виде тренинга навыков психотерапии, повышающего, в частности, способность медсестры к открытому, четкому использованию в общении с больным всех видов невербальной коммуникации. Это позволяло им профессионально выслушивать пациентов и оказывать им эмоциональную поддержку, делало поведение сестер понятным для пациентов и служило моделью поведения для них.
Реабилитационные медсестры проводили поведенческую терапию, например, в форме функциональных тренировок поведения, психогимнастику, телесно-ориентированную терапию, осуществляли библиотерапию, танцевальную терапию, арттерапию и т. п. Свои наблюдения о поведении и переживаниях пациентов реабилитационные медсестры вносили во вкладыши в истории болезни. Они участвовали в утренних конференциях терапевтических бригад наряду с лечащими врачами, инструкторами ЛФК, трудовыми инструкторами, культработникам и социальными работниками. К принятию коллективных решений привлекались пациенты.
Наличие представителей разных дисциплин позволяло обеспечить целостное видение больного, не ограниченное рамками какой-то одной специальности. Расширяя репертуар возможных выборов и используя специализацию в каждом аспекте лечения, удавалось повысить его качество. Членам терапевтической бригады было трудно находить общий язык из-за специфики профессиональной терминологии, различия между медицинским подходом с его моделью болезни как неполноценности, поведенческим подходом, ограничивающимся улучшением социальной адаптации, и личностно-ориентированным подходом в рамках модели здоровья. Дело облегчали регулярные совместные обсуждения планов и результатов работы с обменом знаниями и приемами работы.
После выписки из стационара больные посещали клуб бывших пациентов при полустационаре с целью повышения уровня адаптации, установления взаимной социально-психологической поддержки, участия в различных формах терапии творчеством. В условиях клуба сохранялся тесный контакт между больным и реабилитационными медсестрами, которые осуществляли все необходимые мероприятия по разрешению конфликтных ситуаций, по перестройке нарушенных отношений личности, продолжая эту работу с учетом психического состояния больного и плана реабилитации, начатой в стационаре.
В клубной работе применялись различные методики: рациональная психотерапия в форме групповых бесед, аутогенная тренировка с последующим обсуждением результатов применения ее навыков в обыденной обстановке, активирующая психотерапия в процессе двигательной терапии и арттерапии, культурно-массовые и спортивные мероприятия. Организационные функции выполнял избираемый членами клуба совет. К работе клуба привлекались родственники больных, что облегчало гармонизацию окружающей больного среды – семейных отношений, условий быта и домашней работы.
Амбулаторная терапевтическая группа обладала мощным поддерживающим потенциалом, позволявшим в ряде случаев избежать госпитализации больного. Однако в травмирующей ситуации иногда оказывалось полезнее вывести из нее больного, включив его в состав стационарной терапевтической группы, являющейся, в свою очередь, структурной частью терапевтической среды.
Случай из практики. На приеме немолодая озабоченная женщина, назовем ее Риммой. Ее дочь Нину выписали из психиатрической клиники после лечения депрессии. Врач советует быть с ней рядом и любить ее. Нина живет то с мужем, то с родителями. Муж настраивает ее против матери. Она хочет развестись с мужем. Раньше она объясняла это тем, что недостойна мужа-гения. Дочь всегда была образцовой, работала в западной компании, в больнице оформила увольнение. Муж менял работы, кредиты оформлял на нее. Месяц назад муж создал предприятие и сделал ее учредителем и генеральным директором. Я предлагаю приехать с дочерью и зятем.
Нина просит поговорить наедине, остальные остаются ждать в прихожей. Полгода назад она стала много плакать из-за утраты умственной работоспособности, потеряла дар речи. Перестала общаться с подругами и коллегами. А раньше была общительной, но впечатлительной и тревожно-мнительной. Начала принимать антидепрессанты и нейролептики. Стала полнеть. Ее Яша очень умный, они шесть лет вместе, три года в браке. Нина зовет мать с мужем.
Римма считает, что дочь шесть лет горела на работе и выгорела. Яша заявляет, что обманулся в жене, она оказалась неуверенной в себе, не такой веселой и ласковой, как казалась. Она могла целый день сидеть за работой, не притрагиваясь к горячей еде, которую он ей приносил. Она перестала ходить на фитнес, хотя у нее есть абонемент.
Римма признает, что сделала дочь перфекционисткой, обещает перестать тревожно вмешиваться в ее жизнь. Я жму ей руку, Яша тоже. Он решил снять Нину с должности учредителя и генерального директора. Нина сделала картину в технике «алмазной живописи», будет делать еще. Обещает возобновить занятия фитнесом, в течение двух недель найти теннисный корт и начать играть с Яшей.
На следующую сессию пришла одна Римма. Дочери оставили всего один препарат. Она больше ни о чем не просит мать, активно ищет работу. Теперь депрессия у ее мужа. Но это уже другая история.
Мы не поможем людям, делая за них то, что они могли бы сделать сами.
Практикум
Тесты
Диагностика личностной установки «альтруизм-эгоизм»
Ответьте на вопросы «да» или «нет», исходя из имеющейся у вас тенденции поведения в данной ситуации.
1. Вам часто говорят, что вы больше думаете о других, чем о себе?
2. Вам легче просить за других, чем за себя?
3. Вам трудно отказать людям, когда они вас о чем-нибудь просят?
4. Вы часто стараетесь оказать людям услугу, если у них случилась беда или неприятности?
5. Для себя вы делаете что-либо с большим удовольствием, чем для других?
6. Вы стремитесь сделать как можно больше для других людей?
7. Вы убеждены, что самая большая ценность в жизни – жить для других людей?
8. Вам трудно заставить себя сделать что-то для других?
9. Ваша отличительная черта – бескорыстие?
10. Вы убеждены, что забота о других часто идет в ущерб себе?
11. Вы осуждаете людей, которые не умеют позаботиться о себе?
12. Вы часто просите людей сделать что-либо из корыстных побуждений?
Поделиться книгой: