Влюбись за неделю (СИ)

Кексы, чай и рассказ. Подробный, но не слишком понятный. Начать с того, что это на самом деле Земля, на самом деле Англия, но магия здесь в порядке вещей. Вместо метро, автобусов и электричек – общественная портальная сеть. Химия – та самая, которую я теперь, по идее, обязана знать хотя бы на уровне бакалавра, а не давно забытого школьного курса! – подразделяется не только на органическую и неорганическую, но и на магическую и нет. Целители… это вообще особый разговор, потому что как раз они магией владеют на очень высоком уровне. ? готовят их в этой самой академии с зубодробительной аббревиатурой вместо названия.

– академия прикладного целительства и химикобиологических исследований имени Панацеи ?арморанской, – озвучила Шарлотта. И добавила: – Все говорят просто «?кадемия Панацеи». А кафедра доктора Норвуда – снадобий и эликсиров. Магическая фармакология – такое название тебе проще понять?

– Совсем проще…

– Не бойся, ничего сложного делать не придется. Тем более у доктора Дугала – «я сам, не трогайте, не прикасайтесь!» ассистентка ведет документацию – уж в бумагах ты разберешься? Регистрирует почту, принимает и отправляет. У профессора обширная переписка, он светило мирового уровня, - пояснила с неожиданной гордостью, будто сама это светило зажгла. - Придется контролировать расписание занятий. Следить, чтобы не было накладок. Бывает, его вызывают на конференцию или срочный консилиум. Тогда нужно все корректировать и устраивать замены. А если у него важная фаза эксперимента, дает внеплановую контрольную. Тогда будешь просто сидеть в аудитории и следить, чтобы не списывали. ?н даже кофе себе делает сам.

– В общем, что-то вроде секретарши. Ладно, справлюсь. Наверное. А знаешь, подруга, что-то кажется мне, что ты в него все-таки влюблена. Хоть самую малость.

– Ты считаешь, довольно легкомысленная и эгоистичная девушка может влюбиться в человека, который вместо «здравствуйте» говорит «вы отвратительно выглядите. Соберите волосы – испортите зелье», а вместо «до свидания» – «Да исчезните же наконец с глаз моих»?

– Считаешь же ты, что я в него влюблюсь. Да ещё всего за неделю.

– А ты легкомысленная и эгоистичная? - спросила Шарлотта, но ответа не ждала, будто и так его знала. Хотя я бы, если честно, и не смогла ответить. Все мы эгоистки и легкомысленные… бываем. А бываем и другими. И с разными людьми – разными. Вон, та же миссис Уилберн считает меня милой и отзывчивой, а наш выпускающий редактор – отъявленной стервой. Откуда мне знать, какой я буду рядом с незнакомым пока доктором Норвудом?

Откуда-то сверху раздался истошный трезвон.

– Будильник, – призрачное личико Шарлотты подернулось рябью: наверное, она так морщилась. Все-таки если есть что-то неизменное во всех мирах, то это будильники и общая к ним нелюбовь… – Там спальня. Через час ты должна быть на кафедре.

– Мы что, всю ночь проговорили? - изумилась я.

– Почти. ? теперь ты должна привести себя в порядок, переодеться, причесаться…

– Собрать волосы, чтобы не испортить зелья, да, поняла. Кстати, спасибо что напомнила – где у тебя зеркало? хочу наконец посмотреть, в кого я превратилась.

«Что ж, могло быть и хуже», – думала я, глядя в огромное, во всю стену, зеркало в ванной. – «Ладно уж, гораздо хуже». Шарлотту природа не обделила. Пожалуй, это тело назвали бы роскошным те, кто не в восторге от современных тенденций моды. Тонкая талия, крутые бедра, вызывающе высокая объемистая грудь. Тяжелая, это я ощущала очень хорошо уже сейчас, проходив с ней всего-то несколько часов. «Здравствуй, Барби», – подумалось мрачно. ?азве что не блондинка. Блестящая каштановая копна завивалась непокорными локонами. Сколько же надо укладывать такую шевелюру? Ужас. «Через час на кафедре»?! Этого явно не хватит, чтобы помыть, высушить и придать хоть какой-то вменяемый вид.

– Не нравится? - спросила Шарлотта, вплывая в ванную. - Той мне нравилось.

– Может, подстричься? – я задумчиво подергала волнистую прядь. - Что-то не вижу здесь фена и вообще электричества. Кстати, а свет откуда? - люстра в гостиной и плафон в ванной горели вполне привычно, ярко. Не так мертвенно, как уличные фонари. Но – ни розеток, ни выключателей.

– Магия. Давай покажу.

Снова уже почти привычное ощущение заглотившей тебя склизкой холодной медузы – и руки взметнулись, творя пассы. Р-раз – по голове прошла горячая волна, волосы заблестели и легли волосок к волоску. Два – непокорная шевелюра уложилась в высокую строгую прическу. Тр-ри – с лица исчезли следы бессонной ночи и тяжелого разговора, щеки мягко зарумянились, задорно заблестели глаза. Красотка!

– В такую ассистентку не влюбиться – твой Дугал точно сухарь сухарем, - озвучила я логичный вывод.

Шарлотта ещё раз взмахнула моей рукой, выключая свет в ванной.

– А теперь – на кухню. Научу быстро готовить завтрак и делать кофе.

На кафедру Шарлотта меня – или нас? – доставила за пять минут до начала рабочего дня. Дугал был уже здесь, и я с жадным любопытством уставилась на своего предполагаемого нареченного. Тот, впрочем, почти весь прятался за развернутой газетой – кажется, немецкой. Только и разглядела, что жгуче-черную макушку и длинные пальцы без колец. Да ещё Шарлотта тут же одернула:

– Не смотри так пристально. Поздоровайся и беги разбирать почту. Давай, «доброе утро, профессор Норвуд»!

– Доброе утро, профессор Норвуд, - попугаем повторила я и пробежала к столу, на котором громоздилась неровная стопка газет, писем и бандеролей. Если это почта за один день – как он ещё и преподавать успевает?!

– Подозрительная пунктуальность, - пробормотал себе под нос этот доктор-профессор. Даже головы не поднял от газеты. - Я жду пакет из Мюнхенской академии, посмотрите.

– Смотри, - велела Шарлотта. - Немецкий опознать сможешь?

– Я…

– Отвечай мысленно.

«Я знаю немецкий, немного».

– Хорошо. Ищи.

Объемистый пакет нашелся в самой середине стопки – судя по весу и формату, два или три довольно толстых журнала. Под руководством Шарлотты заодно выбрала несколько писем от постоянных корреспондентов. Положила на стол профессора. Слегка задержалась – сейчас, хоть и в неудачном ракурсе, можно было рассмотреть лицо.

Ну и ничего особенного. Мужчина как мужчина. Лет тридцати с небольшим, наверное. Слишком бледный для жгучего брюнета – совсем, что ли, на улицу нос не высовывает? Чисто выбрит, аккуратен – а я уже вообразила себе классического «безумного гения», вечно растрепанного и неухоженного. Он вдруг оторвался от газеты и поднял на меня взгляд. Темный, даже пугающий.

– Если вам что-то нужно, говорите поскорее. Не маячьте.

Зар-р-раза!

– Я хотела напомнить, что первой парой… – «Шарлотта! Кто у нас первой парой? Быстро!» – «Целители, первый курс», - подсказала та. Я подхватила: – Целители, первый курс. Если у вас что-то важное…

– Когда я впаду в маразм, вы узнаете об этом первой. Пока же, будьте добры, займитесь делом.

«Безнадежно!» – с чувством выдала я, почти шарахнувшись от его стола. Вопреки моим ожиданиям, Шарлотта промолчала.

До конца рабочего дня – а это, между прочим, четыре пары, плюс большой обеденный перерыв, и несколько часов консультаций после! – я услышала от него ещё ровно три фразы. «Отправьте это срочной почтой». «Нет, и перестаньте уже меня отвлекать!» – в ответ на предложенный кофе. И «Не забудьте закрыть дверь», – на мое «До свидания, профессор Норвуд».

«Что это вообще было? – спросила я у Шарлотты, выйдя на улицу и подставив лицо холодному вечернему ветру. – Что-то вроде «Сгиньте с глаз моих»? Или намек на то, что без прямого указания я не способна даже двери закрыть?»

– Он не любит открытые двери. А та Шарлотта не любила закрытые. Ну и… – она как будто задумалась, - иногда лучше хоть какая-то реакция, чем тотальное равнодушие. Той мне так казалось.

«Сочувствую, подруга. Насчет равнодушия. Знакомо». - Я попыталась распустить волосы, но скрепленная магией прическа не поддалась.

– Не думай, – подсказала Шарлотта, - Просто поверь, что получится.

Хотела сказать, что не так просто поверить, если никогда… но пока подбирала слова, вдруг и вправду – получилось. Словно само собой.

Ветер подхватил освобожденные пряди, спутал. Хорошо! Как же устает голова от стянутых волос! И зачем было собирать их в узел, если за весь день ни одного зелья, которое могла бы гипотетически испортить, я и близко не видела?

– Увидишь еще. Ты пока не была ни в его личной академической лаборатории, ни в общей, студенческой.

Да нигде я ещё не была! Первый день из семи прошел – как в пропасть ухнул. В бездну. Просидела носом в почту, пробегала опять же с почтой и с расписанием. В обед, когда профессор куда-то ушел, тайком заглянула в оставленный им на столе журнал. Тот самый, из Мюнхена. Куча химических формул, на полстраницы каждая. Самую простую из них я очень неуверенно опознала как «какая-то жуть из органической химии», но в основном там была «какая-то в принципе непознаваемая жуть».

– Это поймет полностью пара десятков человек в мире, – сказала Шарлотта. – Не больше. Высшая магия в приложении к эликсирам.

День в никуда. День, в котором даже не нашлось времени подумать о почти безнадежном квесте «взаимная любовь за неделю». И хорошо, что не нашлось. Потому что сейчас я очень ясно поняла, что хочу жить. Невыносимо хочу. Гораздо сильнее, чем мне казалось прежде. Ведь по-настоящему важно не то, что дома ждет разве что соседкина кошка! А вот этот ветер, которого Шарлотта наверняка уже не чувствует. Далекий Сидней, что, похоже, так и останется несбывшейся мечтой. Миллион повседневных незаметных мелочей, оказывающихся значимыми, когда их теряешь. Жизнь, где можно мечтать о будущем, планировать или просто ждать, твердо зная, что оно у тебя есть. Настоящее, долгое и желательно счастливое будущее, а не жалкие шесть дней и один вечер!

И новый мир, полный чудес – я только, можно сказать, в щелочку заглянула, ещё и не видела ничего, а уже так хочется освоиться здесь и разобраться! Магия. Настоящее, а не подделанное мошенниками волшебство. Шаг – и ты хоть в другом городе, хоть на другом краю мира! Без давки в метро, без страха перед авиакатастрофами. Пара взмахов руки – и порядок у тебя на голове и в доме. Что же тогда можно сотворить, приложив действительно серьезные усилия?!

Выхваченные краем уха обрывки разговоров – в обед, в столовой, и между парами, пока бегала меняла расписание – оказались для меня почти полностью непонятны. Обсуждали особенности каких-то фаз в каких-то ритуалах, и меняются ли те от замены латыни на греческий или санскрит. Сетовали на неурожай каких-то ползучих гнильников – честное слово, я бы не расстроилась неурожаю чего-то с таким неаппетитным названием! Жаловались на профессора Крушански, завалившего на зачете почти всю группу – эта беда была бы как раз вполне понятна, если бы не тема зачета: «Влияние сейсмической активности магических территорий на развитие популяции сенсории обыкновенной». Что такое эта самая сенсория? Имеет какое-то отношение к сенсорам или просто звучит похоже? Шарлотта, подслушав мое недоумение, объяснила загадочно:

– Доктор Крушански – ведущий специалист по динамике популяций, но его теорию контроля сейсмической стабильности многие считают бездоказательной.

«У вас же медицинская академия? – удивилась я. – При чем тут популяции и тем более сейсмическая активность?»

– Сенсория, - пояснила Шарлотта. – Редкий и ценный ингредиент, встречается только в сейсмически нестабильных районах. Предвещает землетрясения, извержения и другие катаклизмы взрывным размножением. То есть Крушански так считает. Предлагает всем несогласным поселиться где-нибудь на склоне Кракатау или Мауна-Лоа и проверить лично.

Короче говоря, новых интересных тем в этом мире хватило бы мне на годы и годы. ? тут…

Стоп. Я ведь даже не знаю точно…

«Шарлотта, послушай! Ты говорила – неделя?»

– Да. У тебя проблемы с памятью?

«С календарем! – огрызнулась я. - Как считается эта неделя? С сегодняшнего утра? С начала суток? Сколько у меня времени – точно?»

Шарлотта ответила не сразу. Висела, колтыхаясь под ветром, как полупрозрачная мокрая простыня, и молчала. Я ждала, все больше нервничая. Она что – только сейчас задумалась об этом и решила сосчитать? Или сама не знает?

Наконец ответила:

– Все пошло не так со второй фазы ритуала. Вторая фаза обязательно начинается ровно в полночь. Та я это хорошо помнила. Значит, с полуночи или немного позже, когда это тело осталось без души.

Прекрасно. Минус ночь. Хотя… если уж честно, что может случиться ночью? Будь доктор Норвуд каким-нибудь веселым тусовщиком, или Казановой, не пропускающим ни одной юбки и тем более таких выдающихся сисек, или хотя бы любителем ночных прогулок под ручку с собственной ассистенткой – другое дело. Но с этим сухарем вряд ли можно рассчитывать на общение в нерабочее время.

Безнадежно. Без-на-деж-но.

– Шарлотта, - попросила я, быстро стерев предательскую слезу, - пошли домой.

– Иди, ты умеешь, - отозвалась та. Я отдернула невидимую штору и шагнула…

***

В отличие от быстрых завтраков, ужинами Шарлотта не заморачивалась. Ни запаса продуктов в магическом аналоге холодильника, ни хотя бы какого-нибудь вчерашнего супа.

– Та, кем я была до, предпочитала купить готовое, – объяснила Шарлотта. - Проще. Денег хватало, а возиться на кухне она не любила.

– Я тоже не люблю, хоть в этом мы похожи. Значит, объясняй, что и как у вас тут делается.

Содержимое ее – своей теперь уже – сумочки я изучила ещё в обед, там был кошелек, в нем – незнакомые монетки и толстая пачка пластиковых карт. Две банковских и куча бонусных. Кстати, бесплатный для сотрудников обед я получила, предъявив брелок-ключ. Точнее, приложив его к опознающей пластине на кассе. Удобно. Но ужинами в академической столовой не кормили.

– Закажи здесь, - призрак выбрал карту с аппетитной картинкой пиццы. - Ты голодна, а у них быстрая доставка. Просто возьми в руки и подумай о меню, откроется окно связи.

Что сказать – поудобнее телефона и даже Интернета! Я выбрала большую пиццу с грибами и салат, добавила к заказу морс, а в последний момент – пиво. Не слишком его люблю, но обидно же попасть в другой мир и не сравнить? Тем более что времени на сравнение может оказаться всего ничего.

Мысли переключились на профессора. Пока я очень сомневалась, что сумею не то что его в себя влюбить, но даже сама влюбиться. Отвращения или отторжения он не вызывал, но каких-то положительных эмоций – тоже. Требовательный, въедливый начальник. Придирается по мелочам. Не хамит, но… вот честное слово, лучше бы хамил! Будь я чуть более впечатлительной, его леденяще вежливые реплики могли бы и до слез довести. Заметно дистанцируется. Для начальника – разумное поведение, но мою задачу делает ещё более невыполнимой. Как будто она и без того не почти невозможная!

Всего один день – и я даже в мыслях называю этого сухаря исключительно профессором! Изумительное начало для романтической истории любви.

– Расскажи о нем.

– Ты уже видела, – кажется, это было возражение. Или удивление? В общем, я поняла так, что призрак считает выданную утром информацию исчерпывающей и не горит желанием повторять.

– Что он за человек? - я решила быть настойчивой – от точного ответа, в конце концов, вполне может зависеть моя жизнь или смерть! – Мировое светило – понятно. Завкафедрой – насмотрелась за сегодня. А отставить ученого, начальника и преподавателя в сторону – что останется? Влюбиться ведь должен не доктор и профессор, а Дугал Норвуд. Да и меня доктор и профессор не вдохновил. Может, человек окажется интереснее.

Шарлотта замерла, даже, пожалуй, застыла на месте, будто погрузилась в глубокие раздумья. Выглядело, честно говоря, пугающе. Мало того что призрак, ещё и неподвижный призрак посреди миленькой кухни, залитой закатным светом из окон.

– Эй! – не выдержала я. - Ты ещё здесь?

– Странно, – она наконец очнулась, проплыла по кухне и зависла у окна. - Человека Дугала Норвуда нет в воспоминаниях Шарлотты. Доктор, светило, начальник, мужчина, но все это очень общее, схематичное. Не любит публичные выступления, студентов, почти всех, за редким исключением, открытые двери и чай. Кажется, все.

– Мало. – На самом деле практически ничего: про двери я и так уже поняла, а приглашать профессора на чай… ну, и без того ясно, что провальная идея. - А что любит?

– Варить зелья. Но это и так понятно, – Шарлотта помолчала, как будто прислушивалась к чему-то или и правда тщательно исследовала память живой, той, кем она была до. – Тишину. Свою личную лабораторию. Еще мать. Да, миссис Норвуд часто бывает здесь, помню что-то такое… Лимонный пудинг с корицей. В последний раз Шарлотта заказывала заранее, в Лондоне.

Безнадежно, в сотый раз подумала я. Даже если он не маменькин сынок, а просто мужчина, который любит мать – все равно. Худшая конкуренция на свете. Тем более если мужчина – из тех, что «женаты на своей работе».

– Сидней.

– Нет. Попробую узнать больше. Нужно время. Ты справишься здесь, без меня?

– А что справляться-то? Ужин принесут. Спальню найду.

– Хорошо. - Шарлотта снова исчезла, как вчера в ритуальной комнате. А я подумала вдруг, что даже не знаю, где у нее входная дверь, не говоря уж о том чтобы открыть. И пошла искать. И вообще – осматриваться.

Вряд ли Шарлотта отличалась повышенной аккуратностью – я не заметила того особого, идеально-симметричного порядка, который достигается только занудным педантизмом. В прихожей до сих пор висело зимнее пальто, с босоножками соседствовали закрытые туфли. Зато чистота царила идеальная – ещё бы, если уж достигается она взмахом руки. Миллионы домохозяек позавидуют черной завистью…

Входная дверь открылась от легкого прикосновения, хотя была заперта – я услышала тихий щелчок замка. Дверь была, кстати, непривычной, хотя в Лондоне можно иногда такие увидеть в старых домах. С забранным бронзовой решеткой квадратным смотровым окошком и с бронзовым же, начищенным до рыжего блеска дверным молотком в виде свернувшегося в кольцо дракона. А вот звонка, самого обычного дверного звонка, я не нашла. Это что же – гости здесь стучатся? И как, интересно, слышно со второго этажа?

Снаружи коттедж походил на сказочный домик. Красный кирпич едва просматривался сквозь зелень плюща и цветущие плетистые розы, белые и густо-алые. Небольшой палисадник полон цветов – высоченные мальвы, яркие разноцветные флоксы, куст китайской сирени, кружево аспарагуса и сизые листья хосты, пышные петуньи и настурции в парящих в воздухе без какой-то заметной поддержки вазонах… Магия? Отчего-то не верилось, что Шарлотта развела такую красоту сама. Очень уж продуманные сочетания цветов, видна работа садового дизайнера. И как же за всем этим ухаживать? Вроде бы, кроме полива, нужны какие-то подкормки? Надо будет спросить. Через неделю, если…

Солнце падало за холмистый горизонт. Алый закат навевал мысли, очень далекие от оптимистичных. «Ну и где хваленая быстрая доставка?» Я в раздражении вернулась в дом.

Заказ ждал на столике в гостиной. Пицца, морс, пиво. Рекламный буклет. Что, никаких курьеров? А оплата? Ладно, вопросы можно отложить до возвращения Шарлотты. Пойду поищу бокал. Хлестать выпивку из горла буду через неделю. Не раньше.

Пиво оказалось необычным, с островато-горьким привкусом. Но приятно обволакивало язык, было холодным и мягко ударяло в голову – чего еще надо, спрашивается, в другом мире, в чужом доме и с куском горячей пиццы в руке. Но кончилось неожиданно быстро, так что осматривать второй этаж я пошла уже только с пиццей – вот она точно была вкуснее всех, перепробованных мной раньше, «оторваться невозможно», как говорят в рекламе. И почему не заказала сразу две? Хотя кто мешает повторить завтра?

На втором этаже, кроме спальни Шарлотты и гостевой, обнаружилась довольно-таки странная комната, которая, видимо, задумывалась как кабинет с библиотекой. Но всю библиотеку Шарлотты составляла пачка глянцевых журналов и несколько любовных романчиков в мягкой обложке, дорожного формата – книги из тех, что не жаль забыть в электричке. Что же касается кабинета – похоже, суточную норму работы та выполняла и перевыполняла днем, а дома предпочитала отдыхать. А вот как отдыхать… Я растерянно разглядывала кусок пола примерно два на два ярда, покрытый чем-то вроде прошитой металлом резины. Почему-то наступать туда ничуть не тянуло. Что это может быть? Да что угодно! От бегового тренажера до магического варианта какой-нибудь адской компьютерной стрелялки. ? черная матовая стена напротив? Очень похоже на экран выключенного телевизора или ноутбука! Не считая размеров – если это и правда экран, то класса «мегакрутой домашний кинотеатр».

– Включить или не включить? - последний кусок пиццы лег в желудок с приятной сытостью, и я махнула рукой: – ?, завтра!

Экран засветился.

– Завтра нас ждет приятный солнечный день, - сообщила диктор. Ее брючный костюм, лазурный с бирюзовым отливом, сделал бы честь тенденциям сезона, а улыбка послужила бы отличной рекламой какой-нибудь продвинутой магической стоматологии. – Без осадков, ветер северо-западный, от слабого до умеренного. Температура воздуха ночью…

– К черту погоду, - мрачно сказала я. Ведь не собиралась вообще его включать! Хотя теперь по крайней мере ясно, что это телевизор, а не какой-нибудь…

– афиша мероприятий? - спросила куколка-диктор.

– Выключись. Мне на работу.