Помоги проекту - поделись книгой:
Вы все так говорите: «У меня нет с собой мелочи». Я слышу это постоянно. Хорошо, дай ему крупные купюры, если мелочи у тебя нет. Мы все таким образом оправдываем себя. Ты дай 5 евро. Я не говорю: дай 10 — сегодня это считается слишком большой милостыней!
Так вот, когда я на перекрестке встретил этого бедного человека, я подумал отдать ему концентрированное молоко, стоявшее у меня на заднем сиденье. Отличная милостыня! Отдам ему то, что мне лишнее, концентрированное молоко, которое я не пью. Но это ли есть щедрая милостыня? Не думаю. И все же я поступил именно так.
Я говорю ему:
— Послушай, у меня нет денег.
А он отвечает:
— Я хочу есть, я хочу принести молока моему ребенку.
К счастью, светофор не переключался несколько минут. Я успел достать пакет с заднего сиденья. Открываю окно, высовываю руку с пакетом и говорю:
— Послушай, если хочешь, возьми молоко. Хочешь?
Я немного был смущен: было бы забавно, если бы он не захотел, или рассердился, или ничего бы мне не сказал в ответ.
Я повторил:
— Хочешь?
Он все смотрел. Потом сказал в полном изумлении:
— Все это?
Я говорю:
— Да, возьмите, возьмите! Все, все.
Он хотел оставить что-то и мне.
— Ты отдаешь мне все? Давай я часть оставлю тебе!
— Нет, забирай все.
А про себя я подумал: «Возьми это все, пожалуйста, потому что мне и некуда это деть, и времени нет, чтобы искать, с кем еще этим можно поделиться!» Человек взял молоко. Он был иностранец. Вероятно, пакистанец. Он не знал, как точно выразить по-гречески то, что он хотел мне сказать. И он говорил: «Я непрестанно вас благодарю. Я непрестанно вас благодарю. Я непрестанно вас благодарю». Вероятно, он хотел сказать: «Я очень вам благодарен», а вместо этого говорил «непрестанно». Так он перевел слово «очень». А мне так понравилось его выражение: «непрестанно вас благодарю». Как замечательно, когда человек говорит тебе от всего сердца спасибо, дарит тебе такую любовь!
Ты помнишь, ты рассказал мне недавно о том, что у тебя умер ребенок? Ты спрашивал меня, что можно сделать для его души. Вот: твори милостыню! Что еще можно сделать?! Раздавай! И не говори мне, что ты не знаешь, кому дать. Наверняка ты знаешь и бедных, и нуждающихся. Раздавай милостыню ради души твоего ребенка. И в тот час, когда вечером ты уснешь, а душа твоего ребенка пребывает в мире ином, тот, кто получил от тебя милостыню, помолится о твоем ребенке и помянет его имя. Этот человек, который получит деньги, будет поминать и тебя и молиться, говоря: «Боже мой, упокой этого ребенка и утеши его родных». Это прекрасное дело — творить милостыню! И если ты не знаешь, кому ее отдать, отдай священнику, который служит в церкви рядом с твоим домом, или тому священнику, которому ты доверяешь. Скажи ему: «Отче, возьмите эти деньги и отдайте их тому нуждающемуся, которого вы знаете. Ради помина души моего ребенка». Очень многие люди поступают так. И это очень трогательно.
Научись не протестовать ни при каких обстоятельствах. Не спрашивать «почему?» и «как?». Жизнь скрывает множество тайн и неожиданностей. Поэтому задаваться вопросами относительно нашей жизни вполне естественно. Все так. Но что бы ни случилось, будем продолжать любить, продолжать примиряться, продолжать жить. Мы живем на этой земле, и давайте принимать то, что есть, то, что приносит нам наша жизнь. И научимся быть оптимистами: видеть стакан «наполненным наполовину», а не «наполовину пустым». Научимся чтить дары, которые дает нам Бог, и не быть неблагодарными. Научимся замечать то, что Бог уже дал нам, и не роптать непрерывно из-за того, что нам чего-то недостает. И когда придет испытание, мы будем готовы. Мы уже размышляли об этом, говорили об этом, подготовились. Но, возможно, если испытание придет и застигнет тебя врасплох, ты снова будешь ошеломлен. Но потом включишь свой здравый смысл и скажешь: «Я очень мал, чтобы понять столь великие дела. Что мне делать? Буду плакать». Плакать не грех. Плачь! «Помолюсь, приклоню колена, пожалуюсь Богу». Жалуйся. Это не плохо. Делай это! «Разве это не плохо?» Нет, не плохо. Но только сделай из своей жалобы молитву. И это будет очень хорошо.
Псалмы Давида наполнены такими жалобами-молитвами. Жалобы Богу — это душа Давида, огорченная, уязвленная, беседует с Богом. Она говорит Ему: «Почему, Господи, Ты меня не слышишь? Ты что, потерял слух? Что Ты за Бог? Что такое Ты делаешь? Ты не обращаешь на меня внимание? Я прошу Тебя, а Ты меня не замечаешь». Это слова не славословия. Это слова жалобы. Чему бы ты в своей жизни ни изумлялся, твори молитву. Обращайся к Богу. И ты увидишь, что Он непременно объяснит тебе что-то из таинства Своей любви, Он даст тебе что-то понять и что-то почувствовать.
Помни, что «все хорошо» именно так, как оно происходит. Это не означает того, что ты не можешь и не должен делать чего-то, чтобы изменить свою жизнь. То, что ты можешь изменить, измени. Но если ты видишь, что не получается изменить, прими так, как есть, и жизнь будет прекрасна. Несмотря на крест, боль и слезы, Христос даст тебе силу взглянуть на вещи иначе — Его глазами. Помни: и Сам Христос не изменил мира! Потому что и землетрясения до сих пор бывают, и войны случаются, и злодеяния, и трудности. Ничего в этом смысле не переменилось. Так было, так и есть. Что же тогда сделал Христос? Он изменил наше видение. Он изменил наш взгляд, Он научил нас иначе смотреть на мир, иначе смотреть на проблемы. Видеть смысл, и цель, и перспективы в том, что других людей заставляет отчаиваться. Я бы никогда в жизни не хотел еще раз получить такое сообщение, какое недавно прислал мне один человек: «Я хочу умереть (конец)». Никогда не говори такого, пусть это никогда не приходит тебе в голову, если ты любишь Христа. Потому что рядом с Ним ты всегда будешь видеть надежду, восходящую в твоей душе.
Я желаю, чтобы мои слова, настолько скудные, все же как-то подвигли твою душу и укрепили тебя, выявили проблемы, заставили тебя задуматься над ними и помогли быть стойким. И когда ты молишься, помолись и обо мне, очень немощном, помолись о том, чтобы мы продолжили право ступать по пути нашей жизни. Я желаю, чтобы Бог всегда говорил с твоей душой и дарил благодать твоей жизни и делал твое измученное и порой заплаканное лицо прекрасным.
Скрытые благословения
Сегодня я хочу, чтобы ты запомнил выражение «скрытые благословения». То есть благословения, сокрытые за чем-нибудь, что воспринимается нами как печаль, трудность, наказание, проблема, трагедия.
Знай, что за каждой проблемой в жизни стоит скрытое благословение. За каждой ситуацией в жизни. Нет ничего в твоей жизни — с того самого момента, как ты просыпаешься, до того, как уснешь, — конечной целью которого не было бы принести тебе пользу. Не все тебе, может, бывает приятно, не все доставляет чувство удовлетворения и наслаждения, но все, безусловно, хорошо для тебя. Это говорит святой апостол Павел: «Любящим Бога, призванным по Его воле, все содействует ко благу» (ср. Рим. 8, 28).
Когда кто-нибудь любит Бога и смотрит на жизнь Божественными глазами, глазами Христа, когда верит, что «что бы ни случилось — это к моему благу», тогда все ему содействует ко благу. Тогда все становится нашим соработником. Наши проблемы становятся нашими соработниками, трудности тоже и препятствия, с которыми мы сталкиваемся: они заставляют нас бежать быстрее, потому что препятствие делает человека сильнее. И ничего в нашей жизни не происходит для того, чтобы нас уничтожить.
Это представление, имеющееся у нас, это отношение, сформировавшееся в нашей душе, когда нам говорили о карающей природе Бога, Который нас не поддерживает, а наказывает, будто Он — помеха нашему счастью и все время говорит нам: «Нет», и чего бы мы ни хотели добиться — тут возникает препятствие от Господа, огромная рука и бронзовая стена, которая говорит тебе: «Нет, ты не сделаешь этого. Я, твой Бог, тебя остановлю». Эта вера, сложившаяся в нашей душе, абсолютно неверна. Мысли, вкладываемые Христом в наши сердца, дружественно настроены к Богу. Что бы ни случилось в твоей жизни — это к добру. За каждой трагедией стоит скрытое благословение. Поэтому я и начал сегодня беседу с заголовка «Скрытые благословения».
Может, вы слышали о святом Максиме Кавсокаливите (буквально: «сжигающий каливы»[4]), который сжигал свои каливы, поскольку не хотел владеть ничем. И каждый раз, когда чувствовал, что возникает духовное препятствие для его души, он сжигал свою каливу и уходил в другое место. Я читал одну книгу — художественное переложение его жития, и там его спрашивают:
— Зачем ты делаешь это?
А он отвечает:
— Когда я сжигаю свою каливу, я лучше вижу небо!
Для кого-то это горе, а он говорит:
— Когда я сжигаю свою каливу, небеса открываются, и я лучше вижу. У меня уже нет помехи: нет крыши, меня уже ничто не ограничивает, и я становлюсь открытым.
Проблема, через которую ты проходишь, тебя, по сути, открывает: твое сердце расширяется, сознание расширяется и простор в твоем уме тоже. Новое уже может найти себе место в тебе, и ты станешь более гибким. Ведь чтобы что-то новое могло войти в твою жизнь, надо убрать старое.
Иногда это удаление старого может тебя расстроить. Это как когда хочешь передвинуть кресло у себя в комнате, а что-то мешает это сделать, и ты говоришь: «Да оставь его, чтобы чего-нибудь не натворить. Пусть стоит как есть». Значит, ты хочешь изменить свою жизнь, но говоришь: «Оставь это, пусть остается все как есть»? Так не получится. Чтобы наша жизнь изменилась и мы увидели что-то другое, должна произойти перестановка.
Перестановки эти часто совершаются через потрясения в нашей жизни, а иногда даже через трагедии, причиняющие нам много боли. Любой перелом причиняет боль, оставляет шрамы. Но иначе не бывает. А что тебя спасет в эти моменты перемен — так это гибкость твоей души. Чтобы ты не противился воле Божией и развитию событий. Отнесись к тому, что приходит к тебе, как к воде, которая течет, — не сопротивляясь и не пытаясь вернуться назад. И не будет проблем, пока не будешь пытаться вернуться назад. Так движение становится беспрепятственным. Проблема возникает, когда ты стараешься оказать сопротивление Богу, жизни, житейским происшествиям.
Так что первое — это идти в ногу с жизнью, а второе — иметь веру. Смотреть на все с верой. Вера означает смотреть на то, что еще не случилось, как на уже случившееся. И ты будешь видеть такие позитивные вещи, как свет Христов. И будешь говорить: «Да, Господи мой Иисусе Христе, приди!»
Так что я жду, чтобы эти трудности принесли с собой свет Христов для тебя, а не мрак ада и отчаяние с безутешностью. Надо инвестировать весь капитал своей души в Свет, туда надо вложиться. И сказать себе: «Что-нибудь хорошее выйдет из этого».
Один мой друг, у которого много детей, рассказывал, что, когда у него были проблемы с рождением детей или с их болезнями, он говорил:
— Вот и пришел подарочек, завернутый в грубую бумагу. Но я ожидаю найти в ней благословение, ждущее нас. Близится что-то хорошее.
Однажды я смотрел фильм, в котором у некоего человека загорелся дом, в США. А вы знаете, что дома там деревянные, не бетонные, как здесь. И в то время как все вокруг метались в отчаянии, он, будучи оптимистичным по натуре, сказал:
— Это самое лучшее, что только могло случиться со мной. Только так я наконец смогу отправиться в путешествие к тропическим лесам. Мне всегда хотелось сделать это, но я никак не решался расстаться с комфортом своего дома. А сейчас этот пожар дал мне возможность путешествовать всюду, где только захочу.
Так он увидел в этой трагедии возможность заниматься чем-то другим. И любая трагедия в нашей жизни (когда-нибудь ты откроешь для себя это) может оказать весьма благословенное влияние на нашу жизнь и принести что-нибудь очень хорошее для нашей души, для твоего счастья и счастья других. Поэтому тебе тоже надо научиться через эти сгоревшие каливы, как святой Максим, видеть лучше небеса, распахнутые для тебя. И иметь больше радости в душе и больше силы в сердце.
Проблемы не должны тебя сокрушать, напротив — должны придавать тебе сил и готовить к чему-то лучшему, что ожидает тебя и уже происходит в твоей жизни. Имей же глаза видеть это. Дерзай!
Доверь близких своих Христу
Кто тебя поставил спасать мир?
Никого не изменишь против его воли. Он может измениться, но ненадолго. Несколько лет назад я ходил на площадь, где собирается молодежь, придерживающаяся анархистских взглядов. И вот им захотелось увидеть, как изгоняют бесов, чтобы убедиться, что они действительно существуют. Я был тогда молод и однажды повел их, пусть посмотрят. Они же говорили: «Если увидим такое — изменимся!»
Ну и увидели! Увидели уйму такого, от чего пришли в ужас и облились холодным потом. И на три месяца стали ангелами: перестали сквернословить, скитаться, бросили свои пороки. Но это продолжалось только три месяца, а потом началось прежнее. А почему? Потому что они испытали воздействие извне и пошли в церковь из страха, а это не может долго продолжаться. Потому что весь смысл в том, чтобы они сделали это добровольно, возлюбив Христа, а не из страха перед диаволом. Бояться нет смысла! Сладость Христа — вот что будет твердо удерживать нас рядом со Христом в Его любви.
Кто сегодня блудный сын? Мы готовы сказать, что блудные сыновья — это другие люди, и их надо исправлять, строго говорить с ними. У нас стойкое ощущение, что мы и есть христиане, мы хорошие и просто обязаны обличать мир, чтобы он исправился. А мне сдается, что блудный сын скорее тот, кто близок к Церкви, хоть иногда и близок не так, как надо бы.
Блудными сыновьями Отца можем оказаться и мы, считающие себя здоровыми, а на самом деле немного лицемерящие. Видишь грех другого и говоришь: «Да ты посмотри, что он творит! Ну почему он такое делает?» — а тайно в душе ревнуешь ему. И если я тебя искренне спрошу:
Это правда. Мне не хотелось бы добавлять к этому еще что-нибудь. Но некоторые из тех, кто обвиняет грешных, втайне делают то же самое! То же самое! Дома творят подобные дела, чтобы не сказать: еще худшие. Внешне мы стараемся выглядеть строгими, правильными, но опытный человек понимает, что ты не живешь тем, о чем говоришь.
Скажу вам сейчас что-то, и дай Бог, чтобы мы этого никогда не забывали: Бог — это самая большая любовь, которая только может быть во вселенной. Бог существовал до того, как мы появились. Бог возлюбил и меня, и тебя, и всех: наших ближних, родных, друзей, детей. Он возлюбил их до того, как мы возлюбили их, и возлюбил больше нас. Он делает все, чтобы спасти мир, и не нуждается в моей помощи, чтобы изменить его.
Если ты сильно любишь своего ребенка, мужа (жену) и хочешь их изменить, то Бог любит их бесконечно больше. И когда поймешь это, ты успокоишься, умудришься и скажешь себе: «Ну что я знаю в сравнении с Богом? Я что, умнее Его? Если Он оставляет все так, то буду стараться помогать ближнему внимательнее, не торопясь. На первое место в жизни буду ставить Бога и говорить: “Боже, просвети меня: что мне делать в каждом случае?”».
Если хочешь, могу сказать тебе, какая помощь от тебя будет самой большой для того, кто пребывает в опасности и кому ты хочешь помочь измениться. Самая большая помощь твоему заблудшему ребенку, мужу (жене) или другу — не давить на него, а передать ему спокойствие своей души. Чтобы он увидел, что на душе у тебя спокойно, что ты всецело доверяешься Богу! Вот самая большая помощь!
У скольких детей в школе, где я преподаю, обстоятельства жизни запутаны. Я стараюсь относиться к ним как можно внимательнее, и чем больше лет проходит, тем больше понимаю, как важно быть чутким. Сначала я был очень строгим и думал, что так будет лучше, но, когда был строгим, меня все избегали, а сейчас, когда стараюсь лишний раз не ругать их, а приобрести по-хорошему, они от меня уже не убегают, а идут ко мне.
Скажу вам еще кое-что: человека легко изменить. Только зачем быть такими фальшивыми?
На бдении, которое мы служили в Лимасоле, ко мне подошла одна дама и говорит:
— Я хочу, чтобы моя дочь исправилась!
И я что пришло в голову, то ей и ответил:
— А ты в молодости какой была?
— Ну, я — это совсем другое дело, сейчас я не такая.
— Нет, ты скажи мне: ты какой была в молодости?
Там были и другие люди, на нее смотрели, и ей стыдно было ответить, но они ее знали и стали говорить:
— Да что уж тут, говори теперь.
— Ну, отче… а надо ли ребенку быть таким же?
— Но ребенок же твой, ты его рожала, вот он у тебя и перенял это! Ты ведь тоже жила по-своему и прошла через всякое. Поэтому и от ребенка нельзя требовать, чтобы он изменился моментально, — мало-помалу и он изменится. Вот как ты стала такой хорошей, изменилась, смягчилась, молишься и смиряешься? Так и она мало-помалу изменится.
— А нельзя ли быстрее?
— Ну, будем молиться. Выход тут только в молитве, а не в давлении. Напором ничего не добьешься.
Давайте спрошу вас, что легче: постоянно подсматривать в телефоне ребенка сообщения и номера, искать информацию: куда пошел, что делал, действительно ли был там, где сказал, тайком подглядывать за его жизнью, нюхать одежду — или помолиться, взять книгу с каким-нибудь акафистом, почитать ее, растрепать странички от многократного перелистывания, омочить их слезами, закапать свечой, раскрыть свои глаза, помолиться и вознести мольбу к Богу? А что труднее? Что?
Берешь телефон ребенка или человека, которого любишь, чтобы узнать, что он делает, и насильно изменить его, схватить его за грудки и сказать: «У меня есть доказательства!» Ну и чего ты добьешься? Скажешь, чтобы изменил свою жизнь? Так чужую жизнь не меняют! Вопрос в том, чтобы ты сделала то, что делает Христос, — чтобы сказала ему: «Если хочешь, уходи от меня», — а он бы тебе ответил: «Да куда мне идти, любовь моя? Куда мне идти без тебя? Я люблю тебя!»
Мы хотим силой удержать других рядом с собой! А стоит ли такая любовь этого? Надо ли мне, чтобы ты любил меня насильно?
Мне никогда не хотелось, чтобы меня кто-нибудь любил насильно — из-за того, что я ему нужен, даю денег или у него еще какой-нибудь интерес. Это не любовь! А мы нередко этого как раз и ищем — удерживаем другого возле себя насильно.
Самая плохая помощь, которую ты можешь оказать человеку, — показать, что ты в панике, кричишь, мнителен, лукав и все время думаешь о плохом! Подозрительность всегда производит смятение в душе, отгоняет доверие и охлаждает отношения. В результате начинается бессонница, ты не можешь уснуть, все ждешь, что что-то случится, душа разрывается, и у тебя начинаются сильный стресс, сердцебиение и давление…
И вот вам пример, чтобы вы поняли, что то, о чем я говорю, не выдумка.
Когда люди посещали старца Порфирия, они думали, что правда на их стороне, и говорили себе: «Мой ребенок (муж, жена и т. д.) нуждается в исправлении, и это надо сказать старцу Порфирию». Шли с лозунгом «мы правы» и думали, что старец согласится с ними, но он всегда говорил:
— Ты слишком напряжен для своего ребенка, у тебя стресс, так ты ему помочь не можешь!
— Дай свою руку на минутку! — сказал он одной матери и взял ее ладонь (он по пульсу понимал, не какое у тебя давление, а что в твоем сердце, как себя чувствует твоя душа). — Вижу в тебе большое смятение, большое смятение!
— Но это же из-за ребенка, отче, я что, не имею права?
— Имеешь право, но так ты не изменишь ребенка, будет еще хуже. Ты человек, который оказывает давление!
В 1990 году я пошел к старцу Порфирию (он тогда уже был слепым), потому что хотел, чтобы мои родители изменились, стали церковными людьми — они не очень ходили в церковь, и я сказал ему:
— Отче, скажите мне что-нибудь о моем доме!
Я не стал делиться с ним своей проблемой, говорил себе, что если он от Бога, то сам скажет что-нибудь. Он повернулся и без предисловий тут же сказал мне:
— Ты больше не будешь говорить отцу об исповеди! Сначала проснешься сам, Христос войдет в твою душу, сначала сам почувствуешь Христа, пройдет четыре, пять, шесть лет, и потом увидишь чудо. А до этих пор будешь проявлять молчание, послушание и молитву! — Он прикоснулся к моей руке: — Повтори, что я сказал.
Я лишился рассудка и дара речи, меня как будто заблокировали в этот миг:
— Вы сказали, чтобы я проявлял молчание, послушание и… молитву.
— Именно так! И увидишь чудо!
А я в то время постоянно укорял отца:
— Иди исповедуйся! Ну зачем ты пьешь это вино? Столько литров ты выпиваешь каждый день! Почему не ходишь в церковь? Почему ты так говоришь? Почему кричишь? Почему ты смотришь телевизор?
А он мне отвечал:
— Может, ты оставишь нас в покое со своими попами? Живи своей жизнью, мы ведь не вмешиваемся, почему же ты на нас давишь?
Я действительно на него очень давил. Говоря об этом сегодня, делюсь с вами своими терзаниями.
Зашел я после этого в дом и ничего не сказал отцу. Шли дни, и через месяц он мне говорит:
Поделиться книгой: