Муж для серой птички

— Теряем. Хорошо. Созовем совет на завтра. После заката будем решать, что делать, — согласился Весий.

— А кто на примете? — спросил Василий. — Из кого выбирать будем?

— Радовец, Пир и Борис. Других кандидатов я не вижу, — сказал Весий. Он посмотрел на Бориса, который молчал, но явно недоволен был таким положением вещей. — Чего ты хотел? Сам говоришь, что нужно менять воеводу. Значит так тому и быть.

— Рано мне еще в крепости оседать, — ответил Борис.

— Я осел и молчу. Разговор окончен. Мне еще надо посмотреть, что с починкой западной стены. Люблю свою работу. Ходи, броди и следи за всеми. Будто других занятий нет, — сказал князь.

— Тебе толковый воевода нужен, который сможет тебя заменять и часть работы на себя возьмет, — сказал Борис. — Как это было две осени назад.

— Завтра и поговорим на эту тему, — усмехнулся князь. Они вошли во внутренний двор крепости. Увидев старшего конюха, он подозвал его к себе. Василий и Борис пошли в дружинный дом, который был частью крепости.

— Так сказал, как будто знает, что они меня выберут, — сказал Борис.

— А так и будет. Тебя и выберут, — ответил Василий. — Я займу твое место. Как и положено.

— Мое место мне нравится.

— Ты знал, что рано или поздно, это произойдет. Или князь или воевода. Когда князь Лапата погиб на поле боя. Выбирали между тобой и Весием. Тогда тебе повезло. Теперь твоя очередь оседать на месте. Все честно. Мы знали на что шли, когда выбирали свой путь.

— Завтра с рассветом на охоту поедем. Люди давно прохлаждаются. Пора им разминку устроить, — сказал Борис.

Обедали все в большой столовой, в которой было разделение на мужские и женские столы. Женщины садились за мужской стол только за какие-то заслуги. Таких было немного. Борис отметил, что князь и княгиня сидели за разными столами. Значит равной он ее себе не считал. Но Луиза не выглядела расстроенной этим поводом. Она сидела во главе стола среди женщины и о чем-то с ними разговаривала.

Воевода выглядел помятым и рассеянным. Отвечал невпопад. Путался в своих же словах, а то и вовсе забывал чего хотел сказать, обрывая разговор. Это Борису не понравилось. Он невольно переглянулся с князем, но никто ничего не сказал. Видно было, что воевода совсем плох и завтра будут перевыборы, которых просто не избежать.

В дальнем конце стола, за котором сидели слуги раздался шум и довольно громкий голос Мируши, который перекрыл тихие разговоры, которые наполняли столовую.

— Я? Да я вам тут компанию составляю. Скажите спасибо, что за один стол с вами села, — воскликнула она с хрипотцой.

— Сядь и ешь спокойно, — посоветовала ей Рода, которая обшивала крепость.

— Нет, а чего она ко мне пристала? Говорит, что ей кусок в горло не лезет, когда на меня смотрит! — возмутилась Мируша, сверля глазами чернушку Липу.

— Тебе надо сидеть и помалкивать, а ты рот свой разеваешь! — огрызнулась Липа. — Скажи спасибо, что на кухне не оставили.

— Меня! На кухне? Еще может в хлеву со свиньями посоветуешь жить?

— Там тебе самое место, ведьма! — выпалила другая чернушка Лила.

— Мое место за тем столом! — Мируша показала на стол, за которым сидел князь и десятники. Помимо них еще за столом занимал место главный конюх, кузнец и каменщик. Раньше занимала еще и лекарка, но когда старая Мита умерла, а ее место заняла Нирва, то князь за стол ее не пустил. Не заслужила.

После высказывания Мируши в столовой наступила тишина. Липа и Лила переглянулись и рассмеялись. Рода тихо хмыкнула. Сдержанные смешки раздались в столовой.

— Не верите? А я буду там сидеть! — сказала Мируша.

— Покинь столовую, Мируша, — спокойный голос княгини заглушил смешки.

— А я все равно буду там сидеть, — сказала Мируша, оглядывая столовую таким взглядом, словно она уже победила в этом споре.

— И ведь будет, — вздохнул князь.

— Думаешь наколдует? — спросил его Радовец.

— Никакая она не ведьма, — ответил Весий. — Упрямая девчонка, которой не повезло с внешностью. Мы ехали две семидницы. Не было от нее никакой ворожбы. Колючие ответы, споры, наглость, но не ворожба.

— Может она тебе глаза отвела. Ведьмы — они такие, — сказал Борис. — Ты не знаешь, что попал в их сети. Думаешь, что она не колдует, а это не так. Это не видно, но колдовство есть.

— Надень оберег, раз боишься колдовства, — посоветовал ему Весий.

— Но она лихорадку от Бориса отогнала, — не унимался Радовец.

— Тогда у нас и лекарка ведьма, — ответил князь.

Было видно, что многие думают иначе, но возражать не стали. Борис был уверен, что эта Мируша договор с нечистой силой заключила, поэтому и ведет себя так. Решив за ней понаблюдать более пристально и огородить князя от ее влияния, Борис продолжил обед.

Вечер наступил неожиданно. Борис и не заметил за делами, как солнце уже село. Закат застал его в кузнеце, куда он водил подковать коня. Вместе с вечером пришла и слабость. Словно силы кто-то выпил. Но разве может у кузницы такое случится? Там, где огонь любую нечисть отгоняет? Непонятное что-то творилось в последнее время. И с этим нужно было разобраться.

Возвращаться в крепость пришлось пешком. Борис подумал, что с коня свалиться, если ему совсем плохо станет. Проходить пришлось через убранные поля. Начинало холодать. Осень как она есть осень. Стоило солнцу скрыться, как сразу становилось холодно до такой степени, что пар изо рта шел. Когда-то давно, очень давно, когда родные были живы, он считал, что весна и осень — они как сестры. Похожие до безобразия. Днем теплы и приветливы, а ночью холодные и колючие. Потом он понял, что эти сестры очень разные. Весна дает надежду, стремится к жизни. Весной знаешь: холод пройдет, а к лету ночи станут душными и ласковыми. Осень же к покою готовит. К затяжной зиме с морозами и холодами, с глубоким снегом и скользким льдом. Часто говорят, о весне, как о жизни, а о осени, как о смерти. Но Борис был с этим не согласен. Две сестры были похожие и разные. Весна давала жизнь, а осень покой. И в то же время они готовил к переменам.

Мируша шла по дороге от деревни. Он заметил ее еще издали. Она шла так медленно, что скоро они должны были поравняться. Зеленый шерстяной плащ был плотно застегнут. Его надевали в дороге, потому что оно могло заменить одеяло, если ночевать приходилось не на постоялом дворе, а на улице. В обычной жизни такие плащи были неудобны. Встречаться с ведьмой в вечером Борису не хотелось. Не самое хорошее время. В это время свет и тень сходятся в бою и тень выигрывает. Ведьмы же становятся сильнее.

— Чего ты здесь забыла? — спросил ее Борис. Вроде и не хотел, чтоб так грубо получилось, но не сдержался. Воспоминания подкидывали сцены с горьким бульоном.

— Тебя встречаю, — усмехнулась Мируша.

— Когда я спрашиваю, то хочу ответ получить.

— А чем тебя мой ответ не устроил? Вот решила по дороге побродить. Авось красивого и сильного встречу. Тебя вот встретила.

— Не дело по дорогам бродить. Время позднее. В это время только нечисти и бесится.

— Не верю я в твою нечисть, — устало сказала Мируша. — Люди страшнее любых духов. Но нам нужного чего-то бояться. Тот кто не боится людей сам придумывает себе страхи. А ты людей не боишься, вот и веришь в чушь.

— Это не чушь. Много есть правдивых слов, что нечисть существует. Можно заплутать в лесу, когда точно знаешь дорогу. Вещь в доме теряется, хотя знаешь, что она должна на полке лежать.

— Любую загадку можно разгадать. Задумался, свернул не туда, вот и заблудился. Мышь твою вещь с полки уронила, она куда-то закатилась, а ты не заметил.

— И чудесное исцеление — это тоже случайность?

— А не было чудес. У тебя было отравление ядом. Я давала травки, которые обычно кровь чистят. Какая-то из них подействовала. В чем колдовство? — спросила его Мируша. — Если бы лекарка своим делом занималась, а не хвостом крутила перед конюхом, то и не пришлось бы мне не свою работу делать. Но тебя не переубедить. Ты упрямый, сильный и упрямый.

— Так чего ты делаешь на дороге?

— Куртку заказала. Скоро холода, а в плаще неудобно. Мне же не всякая куртка подойдет. Приходится всю одежду на заказ шить, — ответила Мируша. — Нечисти я не боюсь, а люди меня сами бояться.

— Можно было сразу сказать.

— Можно. Но я не обязана перед тобой отчет держать. Ты ведь мне никто. Путник, что решил пройти отрезок пути рядом. Но дальше наши дороги разойдутся. Я не выдержу темпа, потому что у меня болит нога. Подвернула ее. Вот и бреду. А ты пойдешь в крепость, потому что наш разговор тебе уже надоел, — ответила Мируша. Она отошла с дороги и села в траву у обочины. Задрала юбку, сняла сапог и стала растирать ногу.

— Что ты делаешь? — спросил ее Борис.

— Отдыхаю. Мне нужно отдохнуть, — спокойно сказала Мируша. — Иди, не жди

меня.

— Земля холодная.

— Ничего. У меня юбки теплые, — Мируша подняла голову к небу. — Уже звезды появляются.

— Потому что ночь наступает.

— Которую ты не любишь. В бреду говорил, что ночь тебя пугает.

— А тебя ночь не пугает?

— Чего мне ее бояться? В ней есть своя красота. Смотри какие звезды красивые. Как думаешь, что такое звезды? Кто-то считает их снежинками, которые разбросаны по темному полотну. Другие говорят, что это драгоценные камни. Какую сказку знаешь ты?

— Некогда мне тебе сказки рассказывать, — хмыкнул Борис. — Надевай ботинки. Я тебя верхом довезу.

— Довезешь? Зачем тебе это надо? Или хочешь долг отдать? Так нет никакого долга. Князь его уже отдал.

— Глупая, я тебе помощь предлагаю, а ты…

— А я не верю в помощь без подвоха.

— Так придется поверить, — ответил Борис. Он и сам не понял, чего так разозлился. Даже слабость прошла. Одним шагом он преодолел расстояние между ним и Мирушей. Схватил ее и поднял над землей. Она промолчала, только ухватилась за его руки. Он посадил ее боком на седло. Пока поднимал ее сапог, который остался на земле, Мируша расстегнула юбку, под которой оказали дорожные брюки и села нормально верхом.

— Нужно всегда быть готовой к шуткам судьбы, — ответила она, забирая сапог. Борис промолчал. Повел коня к крепости, где уже в окнах горел свет. — Ты зря на охоту завтра собрался. Слаб еще. Упадешь с коня и мне тебя выхаживать придется. Будешь весь переломанный.

— Ты еще мне накаркай!

— Я правду говорю. Лекарка ваша не знает того, что я знаю. А я не лекарка.

— Потому что ты ведьма.

— Пусть буду ведьмой, но не надо завтра уезжать из крепости. Но ты меня не послушаешь. Уедешь. А потом я буду тебя опять лечить. Ты будешь ругаться и считать, что я наколдовала, предсказала.

— Помолчи.

— Хорошо, помолчу. Устала я сегодня. Сложный день был. А завтра будет еще сложнее. Для маленькой Мирушки слишком много забот, но я ведь сама этого хотела, — сонно сказала она.

— Эй, ты там не усни.

— Не сплю, но хочу, — ответила Мируша. — Вот и дом. Поможешь мне спуститься?

— Мы еще в ворота не заехали.

— Но ты не захочешь, чтоб слух ходил, что ты меня на коне катаешь? Как же ты будешь с ведьмами бороться?

Борис не стал ее слушать. Постучал ворота. Дождался, когда ему их откроют и поймал удивленный взгляд Гирша, что дежурил на воротах. Мируша только усмехнулась, а потом неожиданно громко рассмеялась.

— И все равно тебе меня спускать придется, — сказала она. Слабость. Его шатало. Но и отступить было нельзя. Он помог ей спуститься. На миг она оказалась в его руках.

— Не уезжай завтра. Слаб ты еще, — быстро прошептала Мируша. После этого сняла второй сапог и пошла босиком внутрь крепости. Борис опять разозлился. И чего только разозлился то? Ничего ведь такого эта глупая не сказала. Ворожила небось, вот у него сила и уходила. Плохое время вечер. Хуже чем ночь, которая зажигала звезды. Небольшие звезды, которые смотрели на этот мир чьими-то глазами. И вряд ли эти глаза были добрыми.

Глава 2

Луиза закончила умываться и подошла к окну, в которое уже заглядывали лучи осеннего солнца. Мируша заправляла кровать и напевала себе под нос веселый мотив.

— Мируша, а ты хоть когда-нибудь унываешь?

— А чего мне унывать? — спросила она. — Грусть-тоска плохо на лице сказывается. От нее рано морщины появляются, глаза от слез выцветают, а если хмуриться, то еще некрасивая складка на лбу будет. Зачем мне это? Я и так слишком сильно красивая, чтоб становиться еще сильнее.

— Любишь ты над собой посмеяться, — усмехнулась Луиза.

— Когда плакать не получается, остается только смеяться, — она села на кровать Луизы и стала болтать ногами, потому что кровать стояла довольно высоко.

— Ты мне лучше скажи, когда мужа к себе пустишь? Слухи уже идут.

— А это не твое дело, — холодно сказала Луиза.

— Мое, не мое, а решать с этим что-то надо. Он мужчина красивый: одни глаза чего стоят! Пусть волосы на лице отращивает, но стрижет их каждый день. А какие светлые волосы! Загляденье. Умный, добрый, терпеливый. Твою дурь терпит и слова не говорит, хотя над ним скоро вся крепость смеяться будет. Ну не принято, чтоб муж и жена в разных кроватях спали.

— Не могу я с ним, — ответила Луиза.

— Чего не можешь? Над шутками смеешься. Разговариваешь с ним.

— Только когда ты рядом. С тобой вся робость пропадает, а как с ним остаюсь так не по себе становится.

— Ну, Лу, не могу же я вместе с вами ночевать. Как ты себе это представляешь? — спросила Мируша. Луиза рассмеялась и села рядом. — Пора взрослеть. Да и ничего страшного в этом нет.

— Так говоришь, как будто уже была с кем.

— Ну… — Мируша подняла глаза к потолку.

— Не врешь? — Луиза удивленно на нее посмотрела.

— А чего мне терять-то?

— Заплетешь мне волосы?

— Куда я денусь, — усмехнулась Мируша, сползая с кровати. Она подошла к столу, на котором стоял ларец, в котором лежали гребни и заколки у Луизы.

— Мируша! Так и будешь тайны хранить? Кто?

— Помнишь к нам певец заезжал? Такой красивый, с глазами, как небо и голосом, которым нужно только душу смущать? — весело спросила Мируша, подходя к Луизе и начиная с расчесывать ей волосы.