Под маской моего мужа

— За повара — не обижусь! — тоже как бы шутит в ответ отец.

— Вина?

Георг смотрит на мой практически опустевший фужер. Прислуга за моей спиной тут же реагирует. Но Георг поднимает останавливающе руку:

— Я сам…

Наполняет бокалы мне и Рите. Мужчины пьют напитки покрепче.

— Прислуга — это прекрасно. Но когда вино наливает мужчина… — бросает Рита взгляд из-под густых ресниц на Георга. — Оно вкуснее стократ!

Рита — спец по отсасыванию чувства собственной важности у мужчин. И теперь желваки играют на лице отца. Георг бросает ей прохладную улыбку, как обычно больше напоминающую усмешку.

Прислуга меняет приборы и приносит десерт. Георг обсуждает с отцом, какие из вин новых урожаев стоит приобрести в коллекцию.

Рита отламывает ложкой кусочек бисквита с безе и демонстративно засовывает его в рот так, чтобы испачкать кремом губы. Отец её убьёт за такое… Но ни Георг, ни отец не смотрят на неё в этот момент, и я краем глаза замечаю, как она бросает игривый взгляд на моего Романа, показательно облизывая губу! Внутри меня болезненно, гадко сжимается. Но он рывком отводит от неё недовольный взгляд и ловит мой. Расстроен…

Ооо… Спасибо тебе, мой зай! Прощаю тебе твою ревность.

Забив на всё, порывисто прижимаюсь губами к его челюсти, оставляя проникновенный поцелуй.

— Лера! — одёргивает недовольно отец. — Рита хотела показать тебе кое-что… Прогуляйтесь. Мы поговорим.

Роман отодвигает мне стул, опережая прислугу и, судя по всему, планируя уйти с нами.

— Роман, составь нам компанию. Останься.

Мы гуляем с Ритой по саду. Естественно, ничего показывать она мне не собиралась. Просто предлог. И Рита даже не пытается подыгрывать.

— Как у тебя дела с Романом?

— Ты уже спрашивала…

— Как на работе?

— Хорошо.

— Да… Георг рассказал в двух словах о вашем совместном проекте.

— Ммм… Ясно.

— Он удивительно сведущ в искусстве! Наверное, вам будет, о чём поговорить… пока ты будешь работать над его резиденцией. Уверена, что в соавторстве получится что-то грандиозное. Ты хотя бы рада?.. Такой клиент…

— Конечно. Рада. Да.

Отвечаю на автомате, мои мысли там, с Романом. Хоть бы не накосячил ничего!

— Георг о тебе очень хорошо отзывался.

— Обо мне?.. — с сомнением смотрю на Риту.

— О твоём профессионализме, — поправляется она.

— Рит, мне хоть ЧСВ не отсасывай… — скептически смотрю на неё.

Заливисто смеётся.

— А ты поумнела, дорогая. Не стоит девочкам умнеть… — прищуривает она глаза.

— Почему это?

— Это прямая дорога к разводу. Говорят…

— Это не про нас с Ромой.

— Ну вот! — опять смеётся Рита, и я слышу в её смехе злые, но хорошо замаскированные нотки. — Теперь снова поглупела. Теперь точно не про вас!

— О чём ты? — подозрительно останавливаюсь я.

— Я… просто шучу, детка. Просто шучу.

— Лер! — окликает меня Роман.

Сбегаю к нему. Он весь взъерошенный, и щёки пятнами.

— Что случилось? — настораживаюсь я.

— Давай уедем отсюда?

— Ладно… А что случилось?

— Всё нормально, Лер, — тянет он меня за руку.

— Мы даже не попрощаемся?

— Я уже попрощался, поехали.

Подхватываю свою сумочку с шезлонга и семеню за ним на каблуках.

— Ты поссорился с отцом?! — шепчу в ужасе.

— Нет, ну что ты… Не волнуйся.

Он начинает ровнее дышать, только когда мы уже отъезжаем от дома отца.

Тормозит у обочины. Рывком притягивает меня к себе, впиваясь в губы. Я шокированно мычу, пытаясь высвободиться, но он не отпускает. Расслабляюсь, отвечая ему на поцелуй. Он грубый и нежный одновременно. Держит меня крепко за затылок, не позволяя притормозить и отстраниться. Словно в первый раз изучает языком и умелыми губами мои губы. И глаза у него закрыты… А он редко целует меня так… Наконец отстраняется. Мы рвано, возбуждённо дышим.

— Лера…

— М?

— Ты… хочешь чего-нибудь?

— В каком смысле?

— Просто как-то по-особенному провести этот вечер. Вдвоём.

— Не поняла… — растерянно смотрю на него.

— Давай сходим куда-нибудь… погуляем… В кино хочешь? — заправляет мне прядь волос за ушко. — На «мыло» твоё какое-нибудь? Ты же хотела…

Недели три выпрашивала у него поход в кино.

— А что — кто-то из нас умирает? — подозрительно смотрю на него.

Сглатывает.

— Нет, — нервная улыбка. — Я просто…

Пожимает плечами.

— Никуда я не хочу. Я хочу домой!

— Ладно, — кивает. — Домой, так домой.

Глава 7 — Санкции

Моя жена в душе. Слышу, как шумит вода. Почему мы так редко принимали его вместе?.. Наверное, мы больше никогда не сделаем этого. И я почти срываюсь туда. У нас только эта ночь… А завтра… Завтра всё изменится. И сегодня я хочу ещё немного поиграть в любовь и семью. Вжился… Теперь сложно представить, как я буду без этого. Без Леры.

Сдёрнув с бёдер полотенце, надеваю домашние брюки. Футболку не надеваю. Ей нравится моё тело, я хочу пользоваться этим сегодня на полную.

Сегодня я ещё буду для неё любимым зайцем, а с завтрашнего дня начну медленно, но верно превращаться в подонка. То есть, в самого себя. Не представляю, как сделать это. Нет, технически план давно составлен, и всё подготовлено. Сегодня меня с ним ознакомили. И меня потрясывает. Не хочу так…

И не съехать никак… Её отец — хитровыебанный мудак. И он заставил меня подписать договор санкций. И я тогда подписал. Рита уговорила… Сука. Я был уверен, что вывезу и не западу на Леру, оставаясь всего лишь маской. Мужчины самонадеянны. Я не исключение. Но всё пошло не по плану.

Санкции просты! Если я делаю свою работу хорошо — получаю бабки, если сливаю информацию Лере или делаю что-то не по плану — я отдаю эти бабки. Ту же сумму. Вот так. Таких бабок у меня нет.

О чём думал, когда подписывался? О бабках и минете от Риты. С минетом, кстати, вышел полный облом! По договору никаких леваков. И «наш папа» не тот человек, договор с которым можно нарушать. Нет, никакой юридической силы этот договор не имеет. Это скорее… оповещение о санкциях, которые меня настигнут в случае «шаг влево, шаг вправо, прыжок на месте…» Да, да… «Расстрел!» И это, я чувствую, не фигурально! Договорённости он соблюдает. Но вот нарушивших не щадит.

Да и Лера не любит меня. Она обожает своего «Заю». А ведь я не он. Что будет, если я расскажу? Всё равно ведь не простит.

Бабки придется отрабатывать. Это по-любому. От этого удушающе гадко.

«Значит, думал я о бабках и о минете…» — припоминаю я. А Лерка, кстати, совсем не умеет… Усмехаюсь про себя. Кто бы мог подумать, что с ней это всё равно окажется более… эмоционально и желанно, чем с умелой, но циничной Ритой.

Хер с ним, с минетом. Бабки вот… Мне никогда их не вернуть. Да и не уверен я, что если начну играть не по нотам, Лера резко не станет вдовой, которую будет утешать этот старый мудак.

Умирать точно неохота. А с Дамира станется, если я запорю ему план, и он потеряет всё, что на кону. Придётся отыгрывать по нотам. Придётся. Надо настроиться.

Всё время напоминаю себе, что Лера любит не меня. Лера любит ту роль, которую я играю. Фейк. И сначала меня эта роль подбешивала, а потом вжился, да. Начал получать удовольствие и как-то незаметно проникся… Глупо. Надо выныривать! Я знал, на что шёл!!

Делаю несколько глотков вина из бутылки. Надо напиться, да. Так будет проще. Но не слишком. Чтобы вдруг не поехать крышей и не ляпнуть ей. Вспоминаю предъявленную мне последовательность действий. Бля-я-я… Жестокие суки. Это всё Ритка, уверен! Изначально это оговорено не было. Было сказано — разочаровать. Детали потом. По обстоятельствам. Как можно разочаровать женщину? Правильно… Варианты все очевидны.

Морально я не готов. Речь шла как минимум о годе нашего бракованного брака. Я расслабился. Заигрался. Забыл. Забил. Впустил её под кожу. Надо вытаскивать. Но не сегодня. Сегодня я хочу, чтобы всё по полной. Чтобы запомнить… И чтобы у неё была самая лучшая ночь. Это жестоко, да — поднять повыше, чтобы потом скинуть и разбить побольнее. Но на фоне всего… Ей это будет нечувствительно. А у меня останется яркий эпизод от моей альтернативной жизни. В которой, как оказалось, я, наверное, мог бы быть счастлив. Пусть будет этот эпизод. Вот такая я эгоистичная тварь.

Разливаю вино по бокалам, проливая на скатерть. Хочется просто захерачить в стену. Допиваю вино из бутылки.

— Зай! Принеси ещё одно полотенце.

Зай… Я закатываю глаза. Сначала бесило невероятно! Но по договору я идеален и покладист. Поэтому пришлось схавать. Теперь — привык. Но подбешивает всё равно.

Знала бы ты, какой я Зай… Более нелепое прозвище сложно придумать!

Заворачиваю её в большое полотенце. Вжимаюсь носом в волосы. Такой запах… Такой… Родной.

Жесть…

— Ром, ты чего?

В эмоциях впиваюсь в губы, полностью открываясь и позволяя ей течь по моим венам. Первый раз совсем-совсем не блокируясь от неё внутренне, не удерживая в голове никаких барьеров. Нахуй! Они всё равно давно не работают, только мешают чувствовать, как презервативы. Поздно блокироваться. И я наслаждаюсь, медленно запоминая её вкус, мягкость губ, нежные пальчики, что скользят по моему лицу, гладенький тёплый язык.

От вколотого с утра «теста» член в постоянном напряжении, и всё бесит. Эмоции контролируются с трудом. Чёрт, да я сегодня едва сдержался, чтобы не сломать челюсть новому жениху моей жены! Два раза. Тогда, утром, когда ещё не знал кто он. И вечером. Когда уже знал…

Мои губы замирают. Вглядываюсь в выразительные раскосые глаза, которые смотрят на меня с любовью.

Неудачник… Единственную стоящую женщину, которую встретил, я вынужден своими руками отдать другому. Пиздец…

Обнимая за шею, прижимается близко-близко.

— Ром…

— М?

— Скажи мне, что…

— Что?.. — сглатываю я.

— Ты любишь меня?

— Конечно… — зажмуриваюсь я.

— Ты же никогда не сделаешь ничего, что причинит мне боль?

— Ну что ты…

Господи!! Нахуя ты спрашиваешь сейчас это, Лера?! Я же пытаюсь выключиться и продлить на двенадцать часов нас с тобой. Не мешай!

— А как мы сына назовём? — рисует она пальцами по моему затылку, заглядывая в глаза.