Под маской моего мужа

— Барокко?

— Ммм… — мечтательно поднимаю я глаза к небу. — Барокко…

Усмехаюсь с грустью… Барокко — это «слишком дорого». Таких заказчиков «единицы», они «сложные», работать с ними часто «не рационально».

Вспоминаю все доводы Ивана Ильича.

— Вот такого рода сможешь разработать проект?

Показывает несколько фото.

— Конечно. Лучше смогу!

— Пойдём-ка со мной.

— Куда?.. — растерянно поднимаю глаза на него.

Надо признаться, страх отца перед ним передался мне с детства. Отец никогда никого не боится просто так.

— В Perfect. Я хочу, чтобы над проектом моего дома работала ты. Это моё условие как заказчика.

До меня медленно доходит смысл его слов. Я принята на работу?! Такого крупного заказчика они точно не упустят!

— Пойдём, Лерочка, — подаёт мне руку.

На рукаве рубашки платиновая запонка с мерцающим камнем. Подозреваю — с брилликом. И будет он поболее, чем на моей обручалке. Запонка, твою мать!!

Иногда мне хочется закатить глаза на такие вот причуды богатых людей. Себя я к богатым никогда не относила, отсоединившись мысленно от отца ещё в свои 13–14 лет. И просто жила под его колпаком, пока не набралась сил, чтобы свинтить. Хотя очевидно, что и сейчас я под колпаком. Постоянное ощущение натягивающегося поводка, когда я отхожу на предельную границу дозволенного, никак не исчезает.

Оглядываюсь на его чёрную тонированную машину, позади которой кортеж из ещё двух. Охранники не подходят близко, но глаз с нас не сводят. Неуверенно мнусь, оглядываясь опять на закрытую парковку. И тут прямо у поребрика паркуется Роман.

Лицо почему-то заливает краской, словно я не поговорила со знакомым отца, а как минимум поймана с ним в одной кровати. Чувствую, как Георг сжимает мои пальцы и настойчиво тянет ко входу.

— Лера? — вылетает хмурый Роман и останавливается в паре метров от нас, как только два охранника слово из-под земли вырастают у него на пути.

Я чувствую, как он вспыхивает, сжимая кулаки. Глаз не сводит с моей кисти, утонувшей в руке Георга. За пару секунд отмечаю много нового в своём муже: и как, оказывается, агрессивно умеют вздрагивать его ноздри, и что взгляды у него бывают не только хищно-игривые и умиротворённо-покладистые, а ещё и опасные. И интонации… резкие и требовательные.

— Ром… — теряюсь я в этой странной ситуации. — Полчаса подожди меня. Это важно. По работе.

Отрицательно качаю головой, пытаясь мимикой передать ему весь пакет информации: что это по работе, что это «ничего эдакого», что это знакомый отца… Да он сам мне годится в отцы!

Пальцы Георга продолжают крепко держать мою руку, сжимая практически до боли.

Бровь Романа скептически и претенциозно ползёт вверх. Губы дёргаются в чуть заметном оскале.

— Полчаса! — умоляюще бросаю ему, отворачиваясь, и с колотящимся сердцем позволяю Георгу увести меня от мужа.

Я потом разрулю! Обязательно. А сейчас я хочу эту работу! Я же в первую очередь делаю это для Романа, для нашей семьи и будущего! Он должен понять!

Глава 2 — Ссора

Первое, что замечаю, садясь в машину — музыка не играет. А у Романа всегда что-нибудь играет в машине.

Не глядя на меня, хмуро смотрит в лобовое.

— Зай… — мне очень неловко. — Это знакомый моего отца. Георгий Дмитриевич. Я была расстроена, и он просто утешил и решил мою проблему. Я должна была с ним уйти!

— Класс!! Какой-то мужик утешает мою жену и решает её проблемы, пока меня держат его охранники! — с агрессивной улыбкой.

— По-отцовски решил!

Не то чтобы это чистая правда… От Георга я чувствую совсем не отеческое отношение. Но чтобы снизить напряг немного… вру? Но ведь Георг совершенно ничего себе не позволил. Поэтому все мои домыслы про особое отношение — только домыслы! Разве можно это назвать враньём?

— О, да. Ты ещё скажи, что у него по-отцовски на тебя не встаёт!

— Рома! — от возмущения теряю дар речи. — Да что с тобой?..

— Не… — наигранно равнодушная улыбка. — Всё отлично.

— Зай… — тянусь поцеловать его в щёку.

Уклоняется.

Ладно… Вдыхаю поглубже, уповая на то, что он, как всегда, замнёт конфликт первым.

Его пальцы раздражённо выстукивают по колену.

— Поехали домой.

— К нам, надеюсь? Или к нему отвезти?

— К нему — завтра, — зажмуриваюсь я. — Я буду делать заказ на его резиденцию.

— Да с хера ли?! Этого не будет.

— Почему??

— Он мне не понравился. Мне не понравилось, как он смотрел на тебя и как касался.

— Я люблю тебя. Другие мужчины мне не интересны, как бы они на меня ни смотрели.

— Женщины падки на внимание, всё меняется. Как мужчина, я буду защищать свои отношения. Ты туда не поедешь.

— Это клиент, Ром! Нельзя так параноить.

— Мне он не нравится! — рявкает он негромко.

— Он и не должен тебе нравиться! Это, блять, моя работа!!! И, возможно, наша защита от отца.

— Мне не нужна защита от твоего отца!

— Что происходит? — растерянно смотрю на него. — Кто тебя укусил?!

Мы с ним ни разу и не ссорились так! Из-за ревности?.. Серьёзно?..

Игнор. Телефон, зажатый в его второй руке, звонит. Хмуро смотрит на экран. И… его лицо вдруг снова неожиданно преображается. Щёки горят, он бросает на меня слегка виноватый взгляд и тут же прячет эмоции за маской невозмутимости, но выглядит это всё так, словно звонит некто, о ком я не должна знать. Меня даже на секунду дёргает ревностью, и я почти что решаюсь выдернуть телефон из его рук, чтобы посмотреть…

— Здравствуйте, Дамир Булатович.

Оу… Папа! Краснею от стыда за порыв ревности. Ничем не лучше своего зайца!

— Да… Да… — поглядывая на меня. — Всё хорошо. Да… Здесь. Рядом. Была, да. Защитилась? — переводит на меня требовательный взгляд.

Киваю. Вот откуда отец знает? Ни слова я ему не говорила про сегодняшнюю защиту проекта.

— Что?.. — вздрагивает лицо мужа. — Что?!.. Как?.. Уже?.. Нет, подождите… — нервно оттягивает ворот футболки, как будто ему душно или тянет.

Таким взорванным, эмоциональным и нервным я не видела мужа никогда.

— Рома, что он там говорит? Дай мне его! — начинаю тоже нервничать. Тяну руку к телефону, но Роман, не глядя, отводит её, словно отмахивается.

— Мы обсуждали другой срок, — тяжелеет его тон.

Какой ещё, к чёрту, срок? О чём он?!

Отец что-то агрессивно и долго вещает ему. Я слышу интонации, но смысл уловить не могу.

— Я понял, да, — проседает Ромин голос до сипоты. — Я понял, Дамир Булатович. Как зовут, говорите? Ммм… Ясно! — со стальными нотами. — Да, мы приедем на ужин. До встречи.

— Что это было?

Игнорируя меня, он срывает тачку с места, делает неадекватно резкий разворот практически на месте, едва вписываясь между тачками. Вскрикиваю, разбивая от резкого манёвра локоть о стекло.

— Аккуратней!

Бьёт по газам, снова срываясь с места и снося боковое зеркало тачки, которая слишком вальяжно припаркована у тротуара. Зеркало, звякнув, крутится и скачет по асфальту, я в шоке поворачиваю голову, наблюдая за ним.

— Я в шоке… — комментирую шёпотом.

— Привыкай.

Явно не в себе, лучше, наверное, не спорить. И про отца не расспрашиваю. Всё выясню на ужине. Пристёгиваю ремень от греха и всю дорогу переживаю, что не пристегнут у него. Потому что он лихачит и борзеет на дороге. Но открыть рот не решаюсь. Почему? Чёрт… А я ведь даже не могу предсказать, как он отреагирует сейчас! Да какая, собственно, разница? Но она есть… Я боюсь собственного мужа? Это ж бред! Или не бред?.. От него разит тестостероном, как никогда. Футболка натянута на напряженных бицепсах. Прислушиваюсь к себе. С удивлением вдруг ловлю себя на том, что от его тихих психов и агрессивных беззвучных ругательств трусики мои намокли…

Видимо, я тоже не в себе!

Главное, чтобы в себе был сегодня мой отец. Остальное исправимо.

С ноющим ощущением между ног выхожу из машины следом за мужем. Даже дверь не открыл, засранец! И это ощущение вдруг напоминает мне о нашем утреннем сексе в ванной. И… о том пакете!

— Ужин на плите… — бросает он, старательно сдерживаясь в интонациях. — Но я бы на твоём месте воздержался. Дамир Булатович любит, когда ты ешь на его ужинах, а не делаешь вид.

— Да мне похрен, Ром, что он любит! — не выдерживаю я.

— Однако это не отменяет степени его… влияния. Поэтому лучше…

— Почему мы об этом говорим? — перебиваю я его.

Недовольно закатывая глаза, уходит в спальню и хлопает дверью.

— Ну супер… — стою растерянно.

И где мой лучший на свете зай?

Поправляю чувствительно врезавшиеся в промежность трусики, не удержавшись, машинально провожу несколько раз пальцами по самым чувствительным местам.

Секс…

Шприц!

— Рома? — заглядываю в спальню. — А что там был за шприц, утром?

— Это не мой. Попросили передать лекарство человеку. Уже отдал…

Внутри как-то… гаденько! Не верю? А с чего бы мне не верить собственному мужу? Но интуиция редко подводит меня! И, перебирая в голове, какой из «шприцов» мог бы мне не понравиться настолько, что он решил обмануть меня, я остервенело перерываю всю ванную комнату вместо того, чтобы сделать вечерний макияж поприличнее и переодеться.

Нет ни пакетика, ни того маленького шприца. Краснея от стыда, обшариваю в коридоре его карманы и заглядываю в маленькую напоясную сумку. Нет ничего!

Бросаю взгляд на плиту, где приготовлено жаркое. Желудок урчит, запах — чудо! Открыв крышку, съедаю пару ложек прямо из жаровни. Ммм… Это прекрасно! Но глаза мои параноидально не могут отлипнуть от дверцы, за которой стоит мусорное ведро. Я что, собралась шариться там?

Валерия… ты — падшая женщина! Но — да.

Надев перчатки, я присаживаюсь, методично перерываю всё содержимое и вдруг натыкаюсь на тот самый пакетик. Отмечаю, что засунут он очень глубоко… Видимо, чтобы я не увидела. Достаю, кидаю в раковину. Открываю воду, чтобы смыть с него пищевые отходы. Снимаю и выкидываю перчатки.

Сердце бьётся как бешеное, словно я поймала мужа за изменой, не меньше! И дышать очень тяжело.

Это же не наркотики, правда?! Что угодно, только не наркотики!

Достаю пустой шприц и коробочку.

Не наркотик!!! Выдыхаю. Лекарство какое-то! Читаю на коробочке… «Ундеканоат»…

Это что ещё за фигня?..

Глава 3 — Мурены

— Пора ехать.