Будьте моим мужем

Будьте моим мужем

Ксюша Иванова

1. Эмма.

— Присмотри за ней, пожалуйста! Мне бабушку нужно в больницу отвезти, — я выходила из себя, но это внутри, в глубине души, а внешне пыталась держать себя в руках, потому что недавно вычитала на каком-то сайте, что с детьми, а особенно с подростками, нужно разговаривать максимально спокойно, не выходя из себя, и ни в коем случае не орать.

— Но я с Антохой договорился!

Сын уже держался за ручку входной двери. Но уйти не решался. Знал, если я выйду из себя, ночных посиделок перед экраном компьютера ему не видать. Пароль на компе, вещь, конечно хорошая, жаль только, что современные подростки со временем подбирают и взламывают их… Дважды это было с моими. А один раз у нас на компьютере даже появился второй пользователь. Я долго понять не могла, что за ерунда такая — в момент загрузки появляется не одно окошечко «Мой компьютер», а два. Причем, во втором какая-то абракадабра написана и ухмыляющаяся рожица. Потом поняла, над кем смеялся этот персонаж со странными фиолетовыми волосами — надо мной.

Сыну почти пятнадцать. Он взрослый. Он в этом уверен.

Дочери пять. Она — маленькая. Она это знает и умело пользуется.

Бабушка не так, чтобы стара, но куча болезней присутствует, а еще к тому же комплексы отсутствия внимания к ее персоне и повышенной болтливости.

— Так ты посидишь с Полинкой?

— Нет, — дверь все-таки открывается, чтобы выпустить наглеца на лестничную площадку.

В бессильной злобе я кричу вслед, высунувшись в подъезд, и нисколько не заботясь о соседях:

— Ну, зараза, погоди! Карманных денег у тебя больше нет! Компа тоже! Интернет для тебя закончился, ночевать можешь не возвращаться, а…

— Боже мой, у нас что, конец света наступает?

Со странной смесью ужаса (не слышала, чтобы кто-нибудь спускался с верхнего этажа) и раздражения (нечего лезть в чужие дела!) я медленно поворачиваю голову и… это еще кто такой? В нашем подъезде такие типчики не водятся. Наглый. Это с первого взгляда видно. Весь такой брутальный, в куртке кожаной нараспашку — ой-е-ей! Думал, я засмущаюсь? Ага, щас. Не на ту напал!

— Наш конец света с вашим абсолютно никак не связан! Не стоит их объединять. Вы проходите-проходите, — шепотом уже в спину почему-то расплывшемуся в улыбке мужику, добавляю. — Куда шли!

Захлопываю дверь и забываю тут же об этой встрече.

2. Павел

— Баба должна быть, — пьяный Сашка выставил перед моим лицом ладонь с растопыренными пальцами и начал загибать их отчего-то с помощью второй руки, будто сами по себе пальцы гнуться отказывались. — Во-первых, послушная. Ты приходишь такой с работы, уставший, злой, голодный и кричишь от двери: «Ленка, жрать хочу!» Она тут же суетиться начинает, в глаза тебе подобострастно заглядывает. Сказал: «В койку!» Значит — в койку! Во-вторых, баба должна быть глупенькая.

Безымянный Сашкин палец загнулся вслед за мизинцем. Я выпил и поставил пустую стопку рядом с такой же Сашкиной на стол. Тяжело выдохнул — крепкий у друга напиток получился. С удовольствием закусил маринованным огурцом — хрустящим, крепким, холодненьким. И, не сдержавшись, спросил:

— Зачем же нужна глупая баба? Ни поговорить с ней, ни книжку почитать.

— Я сказал глупенькая, а не глупая! Понимать надо!

— Это разные вещи?

Друг снова наполнял, засунув в рот сигарету и звонко звякнув горлышком запотевшей бутылки о край моей рюмки. Я вообще не понял, почему вдруг он начал этот разговор. С чего бы Александру Ивановичу Рожкову, закоренелому холостяку, ни разу не омрачившему собственную карму браком, рассуждать на тему того, какой должна быть баба? «Потому что пьяный» — успокоил меня чуть захмелевший мозг. Когда я приехал к нему сегодня, он уже был слегка поддатый. Причина пьянства посреди недели ясна — друг не привык сидеть дома, мало того, что работал в горэлектросетях, так еще и в свободное от дежурств время чинил и монтировал электропроводку, устанавливал люстры, всевозможные светильники и электроприборы. Зарабатывал неплохо и спец в этих делах был замечательный. Но сейчас был вынужден сидеть дома в одиночестве.

Рожков сломал ногу. На работе. Позавчера. Вечером нежданно-негаданно началась гроза, ну и, как водится, случился порыв. Когда я приехал забирать его в травму, друг был скорее удивлен, чем расстроен. Клялся и божился, что с ним никогда ничего подобного не случалось. Упал-то он не со столба, и даже не от удара тока, а когда из кабины дежурки выпрыгивал — штаниной за ступеньку зацепился.

Между тем он продолжал:

— Глупая — это то же самое, что тупая! То есть совсем — дуб-дуб, я — береза! Понимаешь? — он для подтверждения своих слов постучал свободной от зажиманий пальцев рукой сначала об собственный лоб, потом об стол. — А глупенькая… это значит — умная, только чуть-чуть, на капельку подурнее своего мужика! Уяснил?

Я кивнул. Как-то не задумывался о подобных вещах. Женщины мне всегда нравились именно умные, спокойные, рассудительные, знающие себе цену. Этакие снежные королевы. Такой и жена была. Да, видно, имелась в Сашкиных словах доля правды — послушная и глупенькая, готовая в рот мужику своему заглядывать, не бросила бы так подло, как моя Ритка. Помотал головой, как цепной пес, отряхнувшись от неприятных воспоминаний о бывшей жене, как от грязи. Напомнил себе известную истину: «Не суди, да не судим будешь!» Мысленно улыбнулся — ага, не про меня это, уже судим был… в прямом смысле. И решил перебить Сашку, который с упоением рассуждал о том, какой, по его авторитетному мнению должна быть настоящая женщина:

— Слышь, а чего это к тебе Мария Григорьевна не переезжает?

Много лет мать и сын Рожковы жили в однокомнатной квартире на окраине города, в том самом дворе, где ребятами мы с Сашкой гоняли в футбол, а потом подтягивались на старом турнике. Мои родители переехали в пригород, в частный сектор, когда умерла бабушка. Мать на пенсии хотела заниматься огородом и садом, что с успехом и делала до сих пор. Родительскую квартиру я продал уже давно и купил себе другую покруче и в центре, благо доходы позволяли не экономить. Рожковы же до сих пор жили все там же. И только пару месяцев назад Александр купил себе квартиру в этом доме, трехкомнатную, для чего немного занял у меня, и даже влез в ипотеку. Квартира была что надо — в старом доме, но хорошо отремонтированном, имела необычную планировку и огромные комнаты. Я даже подумал, что моя проигрывает ей и серьезно.

Мой небольшой бизнес — несколько специализированных магазинчиков по торговле спортинвентарем, принадлежностями для охоты и рыбалки, приносил стабильный доход, который немного уменьшился за время моей отсидки (все-таки из отца плохой бизнесмен), но не зачах. И теперь я изо всех сил наверстывал упущенное за год время.

— Хотела. Особенно, когда узнала, что я ногу сломал.

— Ну? Почему не переехала?

Сашка выпил, не стукнувшись со мной, грохнул об стол рюмкой.

— Понимаешь, Паш… тут такое дело, — Сашка почему-то мялся, что было на него вовсе не похоже. — Хотя, что там говорить… Где моя мобила?

Я покрутил головой, обнаружил искомый предмет на микроволновке, встал, подал «раненому» товарищу. Он посмотрел на экран, и задумчиво протянул:

— Та-ак, сейчас выдвигаемся в спальню, занимаем позицию у окна.

— Зачем?

— Покажу тебе причину, по которой моя мамаша осталась у себя. Не разрешил я ей. У нас еще есть минут пять-десять, но учитывая скорость моего передвижения…

Доковыляв к окну в спальне, мы заняли позиции по обе стороны от окна, чуть отодвинув штору к центру. С высоты третьего этажа хорошо просматривался весь двор, а также вход в подъезд и обе лавки по сторонам от него, занятые по случаю вечера местными блюстительницами порядка и морали. Оглядев обычную вечернюю жизнь любого городского двора, с малышней на площадке, с мамашами, катающими коляски, с людьми, возвращающимися с работы, идущими за покупками, выносящими мусор, я обратил внимание на паренька, крутящегося возле моей тачки и уже потянулся к ручке, чтобы открыть окно и покричать малолетнему хулигану, чтобы свалил подальше, но Сашка ухватил меня за руку и бесцеремонно толкнул в плечо.

— Ты что? Увидит же!

— Кто? Этот козел? Так я и хочу, чтобы увидел! Кто его знает, что у них, у малолеток, на уме — еще начертит что-нибудь гвоздем!

Сашка непонимающе взглянул на меня и тут же снова всмотрелся куда-то в сторону стоянки. Я проследил за его взглядом.

Совершенно точно это была та же самая женщина, которая вчера орала на паренька со скейтом. Интересная… такую не узнать сложно. Она выгружалась из машины. Не выгружала покупки, например, а именно выгружалась. Пакеты, детский самокат, мягкие игрушки, сумочки, коробка с дрелью (!), маленькая девочка, пожилая женщина в платочке, вчерашний пацан с неизменным скейтом. Я с удивлением посмотрел на Сашку:

— Сашка! Ты че, дурак что ли? Это же головная боль, а не баба!

Он, не отрываясь смотрел все туда же, при этом скорчив презрительно-пьяную гримасу.

— Дурак ты, Пашка! И баб у тебя много, а все равно разбираться в них не научился! Это — женщина, а не баба! Понял? Еще раз так о ней скажешь… И ты мне больше не друг!

— Ого как!

Я еще раз всмотрелся в балаган на стоянке. Ну, стоило признать — симпатичная она. Но это я еще вчера отметил. В меру стройная. Не худая, чтобы кости выпирали, но и не толстая, чтобы жир с боков свисал. Фигуристая такая… В нужных местах. Грудь имеется, что для меня — несомненное достоинство. Я покосился на друга. И не стал озвучивать свои мысли — понял, что реакция может быть неадекватной. Волосы светлые, слегка завивающиеся, ниже плеч. Красивые такие, густые волосы, словно золото блестящие в лучах заходящего летнего солнца. Стоп! Это я че, с третьего этажа такое разглядел? Привиделось, не иначе! Ну, симпатичная баба, но ведь у нее дети! Бабка эта еще! Может, и муж имеется? Снова покосился на Сашку. Он будто мысли прочитал:

— Нет. Мужа у нее нет. Погиб пять лет назад, когда Полинка только родилась. Эмма… она на двух работах, прикинь? Сама детей содержит. Еще свекровь на ней… бывшая, — он помолчал немного и продолжил — Она настоящая, понимаешь? Вот говоришь с ней, а она слушает. И смотрит… так, будто ты один на земле.

— Послушная и глупенькая?

Вот зря я это сказал. Видимо, настолько высоко ценил мой друг прелести своей соседки, что побелел весь, лицом стал под цвет своего гипса.

— Пойди лучше помоги ей! Я бы сам… если бы не нога, блядь!

Я еще раз взглянул в окно — помочь? Сумки что ли в квартиру занести? Ну блин! Но Рожков взглянул с такой яростью, что, тяжело вздохнув, я все-таки потопал вниз с четвертого этажа.

3. Эмма

На это занятие я его не ждала. Редко во второй раз ко мне приходят те дети, у которых в первый не получилось. У Андрюши не получилось. И в этом не было его вины. Просто Андрюша не говорил. Вера Семеновна предупредила меня, что мальчик получил серьезную психологическую травму, поэтому не разговаривает. А в детском доме как? Не можешь дать отпор, словами ли, руками ли, зубами, в конце концов, будешь огребать каждый раз.

Наш городской детский дом несколько лет назад вряд ли чем-то отличался от всех остальных в стране. Но потом сюда пришла новая заведующая, которая придумала и начала внедрять особую образовательную программу. Суть ее состоит в том, чтобы не просто довести детей до определенного возраста и выпихнуть потом в 18 лет во взрослую жизнь, а адаптировать их, научить тому элементарному, что домашние дети впитывают с рождения — необходимости учиться и получить профессию, заботиться о близких (и правда, как будут заботиться о близких эти бедные волчата, если у них просто не о ком!), готовить пищу, делать покупки, платить по счетам, экономить, оформлять документы и многое-многое другое.

Светлана Сергеевна Назарчук была, на мой взгляд, умницей. Да, воспитатели многое дать этим детям не могли — любовь, например, семейное тепло, да даже ласку, порой, на всех не разделишь, но хотели, очень и искренне хотели, чтобы потом, во взрослой жизни, было их воспитанникам немного полегче. Чтобы была она потом, эта взрослая нормальная жизнь.

Назарчук организовала целую команду из единомышленников, своих друзей, в большинстве своем педагогов, которые за мизерную плату проводили с воспитанниками особые занятия. Опытом заинтересовались в Роно, потом в областном Отделе опеки и попечительства, в облоно, еще где-то, и даже стали помогать!

В рамках этой программы в детском доме № 6 города Нижнего Новгорода и появилась два года назад я. Наш классический университет взял шефство над этим учреждением. Преподаватели проводили специализированный курс коротких занятий с целью выявить способности у детей к различным видам деятельности — к музыке, к рисованию, лепке, конструированию, математике и т. д. Отбирали талантливых, имеющих склонности (что удивительно, таких было немало, даже среди явно не самых развитых деток), давали рекомендации для поступления в детские школы искусств, на всевозможные кружки и секции, чтобы потом, когда ребенок вырастет, дать ему возможность учиться в нашем ВУЗе. Поначалу казалось, что эта задумка — ерунда, ничего не выйдет, не получится. Да ведь и правда, что может получиться, если нет у этих детей направляющей руки матери, если некому поддержать, помочь, наставить на путь истинный. Да и в большинстве своем гены у них — мягко говоря не очень. Родители-то кто? У многих — наркоманы, алкоголики… Большинство из ребят имеют особенности развития, всевозможные заболевания.

Но в начале этого лета первые дети из учившихся по программе Светланы Назарчук (прошедшие неполный курс, но все же) вышли из детского дома…

Можно сказать в течение месяца город ждал, затаив дыхание, получится у них устроиться или нет. Наверное, сама Светлана Сергеевна ждала больше всех. И если даже я не могла спать ночами, то она, на которой лежала ответственность, с которой был спрос, не то что спать, даже есть, скорее всего, не могла — похудела сильно! К концу июля оказалось, что из восемнадцати выпускников восемь поступили в наш университет! Восемь! В университет! Это были совершенно нереальные цифры для детского дома! В Вузы из него поступали единицы за все время существования! А тут! А одна девочка даже поступил в другой институт, который так, как наш, скидку на поступление не давал!

Программа работала! А вместе с ней, теперь и летом, работала я. Меня попросили дополнительно позаниматься с самыми маленькими воспитанниками. У Назарчук появилась какая-то новая идея насчет них. А к ее идеям теперь внимательно прислушивались.

… Я не могла не обратить на него внимания. Он был очень похож на моего мужа. Странная ирония судьбы — мой муж был брюнетом с голубыми глазами, ярким, красивым, и я мечтала, что наши дети унаследуют такое вот потрясающее сочетание цвета волос и глаз от отца. Но этого не произошло — оба, и Полинка, и Кирилл были кареглазыми, русоволосыми, в меня.

А тут вдруг — чужой мальчик, а похож! Да еще и зовут так же, как моего мужа — Андреем! В прошлый раз мы лепили, и я отлично видела, что хитрая, плутоватая, шестилетка Алинка специально мешает мальчику. Какой бы он не выбрал цвет, какой бы кусочек не взял из общей большой коробки, стоящей в центре стола, она тут же хотела именно этот! Пользуясь данным самой себе правом, а еще тем, что Андрюша не разговаривает, Алина просто забирала и делала, что хотела. На мои замечания не реагировала, хотя обычно была более покладистой и послушной. Интерес к мальчику проявляет такой своеобразный?

Андрюша находился в детском доме недавно. По всему его виду, по изумленному взгляду огромных синих глаз, было ясно, насколько тяжело ему приходится. Слепить он так ничего и не смог. Я, конечно, могла бы вмешаться, но за три года поняла — помогу здесь и сейчас, мальчику отомстят там и потом. Ни в коем случае нельзя выделять кого-то, показывать, что вот именно этот малыш мне нравится больше других, потому как, несмотря на малый возраст, повадки у этих детей были недетские.

Сегодня Андрюша пришел снова. Мы рисовали лето. И Алинка снова мешала. Отодвигала баночку с водой на противоположный от мальчика конец стола, как бы невзначай проводила своей кистью по первым мазкам Андрюшиного рисунка, размазывая, стирая то, что он уже успел нарисовать. И когда я, все-таки не выдержав, поменяла местами ее и Ванечку Маслова, девчонка вставая, толкнула воду. Андрюша и еще двое детей, сидевших за квадратным столиком вместе с Алиной, убрать свои листики не успели…

Он не плакал. Сама Алинка почему-то ревела. Хотя ясно почему — чтобы не наказали, чтобы обмануть, показать, что это ее обидели, а вовсе не она. Плакал Ванечка, полненький рыжий мальчик со смешными конопушками на лице, потому что намочил штаны. Андрюша был весь мокрый, желтый круг в центре его листика превратился в размытое грязное пятно. Он смотрел своими удивительными глазами прямо мне в душу. Только бровки его сошлись домиком на лбу, как бы справшивая меня, почему и за что.

… - Это МОЙ мальчик, понимаешь?

Я, действительно, так чувствовала. Две недели ходила, как пришибленная. И сегодня решилась поговорить с Инной, воспитательницей детского дома, с которой мы сдружились за три года моей работы здесь. К ней я обратилась неспроста — Инна сама воспитывала девочку из приюта. Но у нее своих детей не было. Я ждала от нее слов о том, что у меня двое, что мужа нет, что забот полон рот… Но Инна долго смотрела в окно небольшого кабинетика, служившего воспитателям и преподавателям неким подобием учительской. Потом вдруг вздрогнула, словно испугавшись чего-то, и сказала:

— Если потом захочешь вернуть, для такого, как Андрей, это будет подобно смерти.

… Обычный такой вечер. После работы в интернате заскочить в институт — подготовку к экзаменам никто не отменял. Потом — в детский сад за Полинкой (какое счастье, что Андрей когда-то буквально заставил отучиться в автошколе и получить права!). По пути захватить Кирилла, гостившего у моей двоюродной сестры, потом, сделав немалый круг, забрать из больницы домой на ночь свекровь, потом на пятнадцать минут заскочить в магазин, задержаться там на час-полтора. Уже на соседней от моего дома улице, остановиться у дома друга моего мужа, чтобы он засунул мне в багажник дрель. Выслушать его обещание завтра прийти и закрепить оборвавшийся кухонный шкафчик и все-таки, наконец-то доехать домой.

- Дама сдавала в багаж

Диван,

Чемодан,

Саквояж,

Картину,

Корзину,

Картонку

И маленькую собачонку, — продекламировала бабушка, пока я вытаскивала из машины все то, что нужно было во что бы то ни стало доставить на мой второй этаж, заставляя меня сжаться в предчувствии…

— Мам, давай купим собачку? Пожалуйста! Я сама буду убирать за ней какашки, правда-правда! — заныла Полинка.

— Вера Васильевна, зачем вы про собаку? Ну знаете ведь, что это — наше больное место!

— Мам! Я покатаюсь немного? — зачем-то спросил Кирилл, уже отъехав достаточно далеко (чего спрашивать, если сам себе уже разрешил?)

— А помочь? — запоздало крикнула я в ответ.

— Я тебе помогу, мам, а ты купишь мне за это собачку? — завела свою давнишнюю песню дочка.

— Да мы сами затянем, Эммочка! Подумаешь, раз пять сходим всего-то, — немного насмешливо, но с готовностью сделать именно так, сказала Вера Васильевна.

— Напомните мне, уважаемая, по какой причине вы в больнице на дневном лежите? Спину лечите? Идите уже домой к себе! И не забудьте лекарства на заднем сиденье забрать!

— А как же ты это все занесешь? — было это сказано уже на пути к дому, где жила свекровь.

Четыре дома образовывали большой двор, и мы с Верой Васильевной жили как раз напротив друг друга. Причем квартиры находились на втором этаже и у меня, и у нее. Правда, чаще она обитала у нас, чем у себя. Но, к счастью, ночевать неизменно уходила в свою маленькую однокомнатную квартирку, на которую когда-то ради нас выменяла огромную четырехкомнатную в элитном доме в центре города. На нее и на нашу трешку.

— Позвольте угадаю? Вы делаете запасы на случай конца света?

Я резко выпрямилась, оставив пакет в продуктами на асфальте, и уткнулась взглядом в крепкие мужские плечи, обтянутые черной спортивной футболкой. Медленно подняла глаза на лицо, уже зная, что это вчерашний наглец интересуется. Та-ак, что бы ему такое сказать в ответ? Хм…

4. Павел.

Мгновенно оценив обстановку, я сразу понял, что эта женщина ладу дать не может не только своим многочисленным сумкам. Но еще и родственникам. Где это видано, чтобы вот такой вот огромный лоб матери не помог? И почему она ему позволила уехать? И бабка тоже! Могла бы хоть пару пакетиков втащить в квартиру — не настолько немощна. Так нет же, свалила, точно ветром ее сдуло! Мелкая только закинула на плечо свою розовую сумочку и поволокла в сторону подъезда по земле двух одинаковых большущих светло-розовых медведей. Так себе помощь — стирай потом игрушки эти еще!

— Позвольте угадаю! Вы делаете запасы на случай конца света?

Она разогнулась так резко, что я подумал, наверняка должна была упасть. Именно поэтому шагнул ближе и придержал за локоть. И вот тут-то понял — зря дотронулся, зря прикоснулся — тряхнуло ощутимо. Так била когда-то током старая машина, когда закрывал дверь. Я не понял, кто из нас одернул руку первым. Только у нее был изумленный взгляд, такой же, как, наверное, и у меня. И я подумал почему-то, что и она тоже это почувствовала! Но, похоже, ошибся, потому что женщина прошипела:

— Кто дал вам право меня трогать?

Испугалась? Так ведь я же из самых лучших побуждений!

— Чего шипишь, как кошка? Я думал, напугал, и ты упадешь от страха!

Она, подняв к небу глаза, покачала головой, будто хотела сказать: "Как же вы меня все достали!" Но ответила другое:

— Сам ты… кот! Падать я не собиралась! Что нужно?

Да, Сашка, вот она — твоя "настоящая женщина", вот оно — "послушная быть должна"!