Помоги проекту - поделись книгой:
На мгновение забывшись, Мелания освежила в памяти лицо Фиреля, вновь будто бы увидела его взгляд, полный темного хищного интереса, и поняла, что нет. Он тоже не человек.
— Все присутствующие здесь гости — высшие вампиры? — мрачно спросила Мелания, уверенно повернувшись к Элиасу.
Если уж она оказалась в логове чудовищ, нужно знать детали и быть готовой ко всему. В панике уже нет никакого смысла.
И хотя умом она это понимала, тело продолжала бить дрожь.
— Все, — не сводя с нее глаз, с легкой ленцой ответил вампир так, словно в этом не было ничего необычного. — Кроме тех, кто приглашен в качестве… наших спутников.
А Меланию вдруг пронзила острая неправильная мысль: «Зачем он все это мне рассказывает?»
Ответа на этот вопрос не было.
В этот момент официантка принесла напиток, поставила перед ними две красивые стопки из резного хрусталя и без вопросов наполнила их прозрачной жидкостью с красным оттенком. Хвойный аромат распространился вокруг мягкой вуалью, ударив в нос, даря ощущение легкой прохлады, так напоминающей собственный запах Элиаса, который внезапно совершенно некстати вспомнился некромантке.
По коже пробежали мурашки, и девушка покраснела, поймав себя на том, что этот запах ей нравился. Хорошо, что вокруг царил полумрак, расцвеченный магическими искрами, и вампир вряд ли был способен заметить ее неуместное смущение.
Официантка пододвинула им вазочку с рубиновой мякотью апельсинов и исчезла, будто ее и не было.
— Выпьешь со мной? — спросил Элиас и поднял рюмку.
Мелания собиралась отказаться, но за секунду до его вопроса она вдруг не смогла остановить себя, когда ее тело будто само немного качнулось в его сторону, а грудная клетка дернулась, чтобы поглубже втянуть воздух рядом с вампиром.
Она хотела убедиться, что в тот первый раз ей показалось. Что высший мертвец не может пахнуть так приятно, чтобы от этого аромата подгибались ноги. Чтобы в нем хотелось купаться, окружать себя им с ног до головы, касаясь этого мужчины и притягивая его к себе судорожно сжатыми пальцами…
Ошибка.
Чудовищная ошибка.
Поэтому когда она едва не захлебнулась тонким мягким ароматом, вновь проникшим в нее с неотвратимостью отравы, она широко распахнула глаза, всматриваясь в застывшее, с любопытством изучающее ее лицо Элиаса. А затем резко развернулась и, схватив рюмку, неожиданно даже для себя самой вылила в горло обжигающе-холодную жидкость.
Джин опалил рот и, прокатившись по желудку огненной волной, разом впитался в кровь. По телу Мелании прокатилось приятное тепло, только глотка горела так, что из глаз едва не хлынули слезы.
Некромантка закашлялась, не видя ничего вокруг, и вдруг почувствовала, как сильная рука прижала ее к твердому телу, а немного прохладные пальцы распахнули обожженные алкоголем губы.
В следующий миг во рту стало кисло-сладко от чего-то мягкого и сочного, а жар от тяжелого алкоголя понемногу отступил, сменившись совсем другим огнем.
Мелания распахнула глаза, задержав дыхание. Элиас был так близко от нее, как только можно. Он касался пальцами ее губ, скармливая ей нежный кусочек красного апельсина.
Но когда Мелания окончательно проглотила фрукт, пальцы Элиаса не исчезли, продолжая касаться ее, поглаживая медленно, зачарованно размазывая по губам сладкий сок. А сам он глядел на нее огромными голубыми глазами, на дне омута которых становилось все мрачнее.
И от этой Тьмы в груди некромантки будто зажглась шаровая молния, опаляющая внутренности.
— Что ты… Что? — выдохнула она, едва дыша.
Под желудком все будто бы сдавило раскаленными цепями, опаляя, обжигая, мучая. И тут же после этого лаская растревоженную плоть лебедиными крыльями. Сердце подскочило к горлу, грозя выпрыгнуть и убраться прочь из этого бракованного тела, которое не понимает, что рядом сидит вампир.
— Тише, — проговорил он негромко, и в его голосе некромантка услышала незнакомые хриплые ноты, от которых ей стало еще жарче.
Элиас вел себя странно. Словно сошел с ума.
Словно она сошла с ума рядом с ним.
Прямо сейчас она уже не помнила о том, что он вампир. Эта мысль размывалась в ее мозгу, когда он касался ее, одной рукой обхватывая подбородок и обводя очертания губ, а второй зарываясь в волосах на затылке.
А его сияющие голубые радужки больше не засасывали в свою глубину, потому что он не глядел ей в глаза. Его взгляд упал на ее губы и остался там, горя бешено-ярко. Обжигающе.
Элиас наклонился к ней, продолжая держать ее лицо в своих ладонях. И теперь Мелания чувствовала его близость настолько отчетливо, словно их губы уже соприкоснулись. Сам воздух в тех нескольких миллиметрах, что сейчас разделяли их, стал физически ощутим.
Каждая клеточка тела стала болезненно чувствительна.
В висках грохотало до головокружения.
И Мелания уже решила, что пусть… Пусть он коснется ее… Пусть она почувствует движение его губ на своих. А потом хоть весь «Рубиновый дворец» может лететь в Сумерки.
Однако в последний момент кто-то в стороне вскрикнул. Женский голос поднялся до визга, оглушив звоном битого стекла.
Некромантка дернулась, как от удара, мгновенно осознав, что только что едва не поцеловала вампира.
Она вскочила на ноги, повернув голову в сторону крика, но оказалось, что ничего ужасного не произошло. Какая-то девушка уронила бокал с вином и теперь громко смеялась.
Мелания бросила испуганный взгляд на Элиаса, который замер на диване, наклонившись вперед, словно перед броском. Его глаза горели таким странным огнем, что даже сейчас вызывали прилив жгучих мурашек по коже.
Некромантка развернулась и бросилась прочь из зала, надеясь скрыться, спрятаться. Подальше, чтобы ее никогда и никто не нашел… Никто из этих немертвых.
Пробегая мимо стола, за которым сидела смеющаяся девушка, выронившая бокал, Мелания машинально отметила ее счастливый искрящийся взгляд. Он словно отпечатался на подкорке, внося будоражащий диссонанс в ее душу и мысли.
«Почему она такая счастливая?» — подумала некромантка ошарашенно, замечая кое-что еще.
Та девушка сидела на диванчике в красивом желтом платье, но у нее на шее не было ошейника, как у Риши. Сначала Мелании даже пришло в голову, что, наверное, это вампирша.
Но когда расстояние между ними достаточно сократилось, стало ясно, что — нет. Это была человеческая девушка. А вот трое мужчин, сидящих рядом с ней, той же самой характеристикой похвастаться не могли. Один с улыбкой поглаживал ее тонкую белую шею, на которой едва заметно виднелись два красных пятнышка. Второй с голодным желанием целовал запястье.
Нет, не целовал…
Третий сидел напротив и, глядя на это широко распахнутыми кроваво-алыми глазами, пил вино.
— Чтоб вас всех драугры отлюбили, — выдохнула, разозлившись, некромантка и прошмыгнула за тяжелую штору, отделяющую зал от подсобного помещения.
Она тяжело дышала, казалось, даже голова начала кружиться от перенапряжения.
Никогда, никогда прежде она не чувствовала себя настолько уязвимой. Несмотря на то что без образования и навыков сотни раз выходила один на один против зомби, гулей, стрыг и призраков всех мастей, такой беспомощности, как сейчас, она не испытывала ни разу.
В помещении, где оказалась Мелания, было темно и тихо. Все официантки работали в зале, а здесь свет нарочно выключили, чтобы сквозь тяжелые шторы наружу не проникали блики.
Забежав за поворот подсобки, чтобы ее не было видно даже в том случае, если сюда кто-то войдет, Мелания прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза, слушая стук собственного сердца.
Да, она испытывала страх. Но кровь, все еще предательски пульсирующая в висках, жар в груди и судорожно сжатое спазмом горло подсказывали еще кое-что.
И больше всего сбивало с толку это странное отношение к происходящему. Вместо того чтобы искать способ защититься, пытаться пробраться к тревожной кнопке и как можно быстрее покинуть «Рубиновый дворец», она… думала об Элиасе.
Проклятом вампире.
— Я сошла с ума, — пробубнила она, ощущая, как все еще подрагивает внутри от его прикосновений, как тело не может забыть короткие, едва уловимые движения его рук.
Наверное, дело было в том, что она слишком рано столкнулась со смертью. С нежитью и монстрами, которых приходилось убивать ради заработка. А затем она и вовсе устроилась патологоанатомом в морг. Смерть окружала ее повсюду, и приходилось признать, что от такого соседства у нее вполне могла поехать крыша.
— Раз мне совершенно серьезно нравится вампир, значит, я однозначно двинулась головой, — пошевелила она губами, практически не произнося этого вслух. Просто для себя, для того, чтобы появилось чувство, будто она говорит не сама с собой, а с кем-то еще.
— Я надеюсь, ты имеешь в виду меня, моя роза из пепла… — раздался сзади негромкий, до дрожи знакомый голос. — Иначе мне придется кого-то убить, а вражда среди вампиров, знаешь ли, не слишком приветствуется.
Мелания подавилась воздухом, резко разворачиваясь и прижимаясь спиной к стене.
Напротив нее стоял Элиас. Она почти не видела его, но могла безошибочно узнать отблески на его белых как снег волосах и искры в голубых глазах, которые сверкали даже ночью.
А еще она чувствовала его тонкий запах. Снова. И означать это могло лишь одно: он стоит очень близко.
— Не молчи, Мэл, — промурлыкал он, и вместе с дрожью, прокатившейся по телу от его голоса, некромантка ощутила на щеке дуновение воздуха от произнесенных слов.
Вампир стоял не просто близко. Он был настолько рядом, что, если случайно пошевелиться, можно было губами коснуться его лица.
Мелания замерла, боясь дернуться, и скорее ощутила, чем увидела, как по обеим сторонам от ее лица опустились мужские руки.
— Так какого вампира ты имела в виду? — снова спросил он, и на этот раз его голос стал тише, проникновеннее. А еще некромантка почувствовала вместе с мягким потоком воздуха легкое прикосновение к своей щеке.
Позвоночник будто прошила маленькая жгучая молния.
В ноздри проник холодный аромат еловой коры и снега.
В голове отчаянно ярко вспыхнула острая, неправильная мысль:
— Не ответишь? — продолжал Элиас, и теперь его голос превратился в ласкающий шепот где-то возле ее уха, неприкрытого даже волосами.
Она воспринимала себя голой перед ним. Хуже, чем полностью обнаженной, ведь прямо сейчас рот вампира был прямо возле ее ничем не защищенной шеи.
И от этого кровь в венах вдруг забурлила. Горячо и бешено, ударяя в голову, стуча в ушах страхом и каким-то странным возбуждением.
Мелания чувствовала, как едва уловимо, будто случайно скользят его губы по ее коже во время разговора. Касаются и исчезают, оставляя после себя дорожку дрожи и мурашек. И требовательное тиканье, пульсацию. Вроде бы само тело желало, чтобы он прикоснулся к ней по-настоящему.
Но это обман! Не могло это быть правдой! Чтобы она настолько сильно желала… вампира!!!
Она должна была что-то ответить ему. Прямо сейчас…
— Нет, — выдохнула Мелания, закрывая глаза и окончательно лишая себя даже минимальной возможности видеть Элиаса рядом.
А затем задержала дыхание.
Все что угодно, чтобы перестать сходить с ума. Вытравить из себя его запах, перестать видеть. Может быть, даже слышать.
Но поможет ли?
Несколько секунд ничего не происходило. Только пульс стучал в ушах как ненормальный.
Мелании даже показалось, что Элиас немного отодвинулся от нее, потому что его близости возле своей шеи она больше не ощущала.
Но в тот момент, когда она уже начала понимать, что задыхается, даже перед мысленным взором все стало чернеть, некромантка открыла глаза и резко втянула воздух. И в следующий же миг ее рот накрыли мужские губы.
Она хотела закричать. Вскинула руки, чтобы оттолкнуть вампира, но он перехватил ее запястья, тут же сведя их над ее головой. А Мелания поняла, что не может больше сопротивляться.
Потому что губы Элиаса оказались прохладными снаружи и горячими изнутри. Они одновременно остужали ее распаленную кожу и заставляли невольно подаваться вперед, желать продолжения.
Властным движением Элиас заставил ее распахнуть рот и проник в нее языком, словно пытаясь завладеть ею полностью. Его поцелуй оказался пряным, как джин из красного можжевельника, и неожиданно сладким. Мелания поняла, что теперь у нее и в самом деле кружится голова, только на этот раз вовсе не от страха. И это было удивительно, невероятно, пьяняще горячо.
Элиас обхватил ее лицо ладонями, выцеловывая, вылизывая и прикусывая ее губы со страстью, которая, как пожар, сносила голову, лишала сознания и мыслей. Заставлял подаваться ему навстречу, сдерживая хриплое дыхание, готовое перейти в стон.
Мелания давно не испытывала ничего подобного.
— Тьма и Сумерки, как же ты пахнешь, — низким, чуть вибрирующим голосом проговорил Элиас, ненадолго отстранившись от ее губ и короткими поцелуями лаская подбородок. — Рядом с тобой я теряю разум, как будто меня только что обратили…
От этих слов по телу Мелании прошла дрожь. Сладкая и острая одновременно.
Элиас пугал ее, но именно это и сводило ее с ума еще больше.
— Весь вечер я едва контролирую себя, Мэл… — продолжал он, уже опустившись поцелуями к ее шее.
А она позволяла ему. Слушала, закрыв глаза и запрокинув голову назад, и не могла остановить, потому что ей было мало.
Некромантка высвободила руки, которые все еще держал Элиас, и, посылая все к драуграм, одной зарылась в распущенных белых волосах, а второй схватилась за мощное плечо вампира. То ли фиксируя его тело крепко сжатыми пальцами, то ли, наоборот, притягивая его к себе еще ближе.
Прохладно-жгучие мягкие губы скользнули в ложбинку ключицы, и Мелания тихо застонала, в последний момент прикусив губу. Она сжала пальцы, зарывшиеся в шелковистых как лунный свет волосах, прижимая Элиаса к себе, будто заставляя вампира целовать себя дальше.
Больше.
Поделиться книгой: