Я не просто вобрала в себя знания о космической крепости, я на какое-то ослепительно-бесконечное мгновение стала и ею, и тем миниатюрным корабликом, в котором мы сейчас подплывали к цели назначения. Я стала Вулканосом-VI. И в то же время я была неизмеримо большим, потому что ни одно существо, живое или металлическое, не может знать свои недостатки так, как знала я уязвимые места «Аметистового Колибри». Полупьяный пилот, давным-давно называвший так эту груду электроники и биотехники, даже не подозревал, как понравилось это имя изголодавшейся по ласке жестянке.
Своих личных имён мне северд-ин назвать так и не удосужились, справедливо считая, что знать их всяким там крайним вроде Хранительниц Эль-онн совершенно необязательно. Окружающие обращались к ним «северд» или «Безликий». Но я, признавая их полное право на личные чудачества, вовсе не считала необходимым каждый раз кричать «Эй, ты!» собственным охранникам (или учителям, или палачам — эти роли как-то подозрительно часто имели обыкновение совпадать). Посему каждый из пятёрки получил по кличке, на которые они после долгих лет взаимной дрессуры даже стали откликаться. Иногда. Была, правда, маленькая проблема определения кто есть кто под всеми просторными балахонами и масками, но тут я оконфузилась всего пару раз. Не больше. Честно.
Обычно северд охраняли меня и только меня (и не спрашивайте, почему), но это была очень серьёзная просьба, и Клык, исключительно в порядке личного одолжения, согласился её выполнить.
Я несколькими быстрыми, предельно техничными сен-образами обрисовала общий план операции, предоставляя существам, куда более сведущим в подобных делах, самим додумать детали. О, импровизация, великая и непредсказуемая! Когда-нибудь, доверившись твоим многообещающим посулам, я попаду в переплёт, из которого не смогу выскользнуть! Но это когда-нибудь. А пока…
Мягко, легко, подобно касанию пёрышка, корабль вплыл внутрь базы. Я напрягла живот, поднимая тело вверх, чтобы держаться за потолок не только ногами, но и кончиками пальцев рук. Чуть шевельнула надёжно укрывающими от посторонних взглядов крыльями, скользнула вперёд. Положение «обнаглевшая летучая мышь» сменилось положением «не менее обнаглевшая ползущая по потолку муха».
Бравые ребятки с бластерами на изготовку, предводительствуемые капитаном нашей лоханки, окружили капсулу с Кесрит и активировали встроенные антигравы. Саркофаг с безмятежно посапывающей эль-ин неспешно поднялся в воздух и этак величаво двинулся к выходу, окружённый, точно почётной стражей, десятком пиратов. Я скользила над ними неразличимым призраком, окружённая своим собственным эскортом из пребывающих где-то по ту сторону Безликих.
Когда Кесрит говорила «защита непробиваема», она не шутила. Человек, проектировавший базы серии Вулканос, не просто страдал паранойей, он, кажется, смаковал каждое её проявление. Энергетические щиты, темпоральные щиты, вероятностные щиты (а эти откуда?)… Все помещения, даже последняя подсобная каморка, полностью изолированы друг от друга и обладают своей собственной системой жизнеобеспечения. Перемещаться можно как традиционными способами (что-то напоминаюшее поезда, лифты, какие-то странные «внутренние» кораблики плюс пешеходные коридоры), так и через систему постоянных порталов. Дарайские технологии. Ауте, как?
Мы прошли сквозь очередной уровень защиты: с паролями, идентификациями личности и драматическими обысками — всё как положено. За бюрократической шелухой последовало пересечение барьера, который должен был всех не прошедших проверку отправить в определённую точку пространства-времени, характеризуемую коротким словом «тюрьма». Северд-ин проскользнули с небрежным изяществом, будто никакого препятствия и не было. Так я и не поняла до конца этой их врождённой способности пропускать сквозь себя любое воздействие, любую силу, кроме разве что прямого удара мечом. Они настолько не принадлежали нашему миру, что не удосуживались даже для вида следовать его законам. Безликие просто есть где-то рядом, то ли в мире чистой информации, то ли вообще в астральных сферах. Но, когда дело доходит до выбивания зубов, они становятся вполне материальными. А большего и не надо.
У меня же при прохождении сквозь барьеры возникали проблемы. Не было ни времени, ни желания изменять себя по образу и подобию северд, да не было и уверенности, что удастся во второй раз пережить подобный опыт. Тем более без помощи Ллигирллин. Так что приходилось действовать по старинке, кое-где прибегая к помощи имплантанта: количество записанных в нём различных заклинаний и прочей дребедени было поистине неисчерпаемым. Только пользуйся. В других случаях помогала аакра, в которой были зафиксированы все когда-либо совершённые мной изменения, их можно было без труда вызвать вновь. А однажды пришлось-таки задержаться на минутку, исследуя новый барьер и перестраивая свой организм так, чтобы дверь приняла меня за свою.
В какой-то момент пришло чёткое осознание происходящего. «Ауте, что я творю? Я ведь не воин, никогда им не была и не буду. Я ничего не знаю о захвате космических станций и даже не удосужилась выслушать специалистов. А теперь вот собираюсь с армией общей численностью семь душ штурмовать этого монстра оборонной промышленности размером с отнюдь не маленькую луну, нашпигованного Ауте знает какими ловушками и полного кровожадных, трансмутированных специально для абордажного боя пиратов. В каком изменении я успела начисто растерять остатки разума?»
Панические мысли бились связанными птицами, и их тёмные крылья заслоняли пустые коридоры станции, но сен-образ, приказывающий моей «армии» разделиться, был твёрд и холодновато спокоен. В тот же момент восприятие будто раскололось на семь точек зрения — не совсем координирующий транс, но что-то очень похожее. Я вполне понимала, кто я, где моё настоящее тело и что я должна делать, но в то же время прекрасно знала, что делают остальные.
И когда Бес вдруг повернул голову в мою сторону, я его глазами увидела собственные многоцветные глаза, переливающиеся сейчас насыщенным чёрным, характерным для северд-ин, лишь иногда взрывающиеся серым, столь любимым Кесрит.
Я соизволила наконец слезть с потолка и принять более пристойное для битвы положение. Остальные разбежались в разных направлениях, а мы с Бесом отправились к тюремному блоку для «особо опасных». Проскользнули внутрь. Осмотрелись.
Эль-ин была заперта в маленькой, с прозрачными стенами комнате, это позволяло контролировать состояние организма пленницы едва ли не лучше, нежели медицинский саркофаг Кесрит. Девочка с неправильными чертами и шоколадной кожей. Как-то её заставили спрятать крылья, эти сгустки энергии, которые можно использовать и для ласк, и как страшное оружие в ближнем бою. Одели во что-то вроде смирительной рубашки, так что вывернутые назад руки торчали под ненормальным даже для эль-ин углом. Выглядела леди скорченной и неподвижной, но сохраняющей яростно-равнодушное спокойствие. Многочисленные синяки и царапины на физиономиях обретающихся тут же учёных и охранников наглядно демонстрировали, что ситуация в целом и окружающие люди в частности ей не очень-то нравятся.
У меня кулаки зачесались. Знаете, бывают такие моменты, когда костяшки пальцев просто физически болят от желания вмазать по ненавистной роже. До рыка, до помрачения в глазах. У эль-ин на тёмно-коричневой коже чётко выделялись окровавленные отметины. Эти люди осмелились её ударитъ! У этих трупов рука поднялась…
Мысленная ревизия происходящего — все на своих местах. Ну что ж. Станцуем.
Я полыхнула сен-образом. Начали.
И всё сорвалось с места. В бешеном ритме мелькают чудовищные картинки гигантского калейдоскопа.
(Антея тор Дериул-Шеррн обрушилась на так и не успевших ничего понять людей, вспышкой силы и гнева размазав их по стенкам, но, кажется, никого окончательно не убив. Точечный, тщательно рассчитанный удар энергии имплантанта плавит стены темницы и срывает унизительные оковы пленницы, которая, так и не успев разобраться в происходящем, но поняв, что есть шанс рассчитаться с обидчиком, с воплем ошпаренного баньши кидается на первого попавшегося противника. Которым, разумеется, оказалась Леди Хранительница. Прежде чем ошарашенная Антея успела понять, в чём, собственно, дело, Бес, лидер боевой звезды северд-ин и личный телохранитель миледи, сбивает излишне воинственную девочку техничным ударом в висок, успев, правда, получить от неё пару тонких и довольно чувствительных царапин. Взваливая бесчувственное диво на плечо, он ещё успевает с каким-то брезгливым отвращением подумать, что Ауте сыграла скверную шутку. Наделить такой скоростью и таким впечатляющим оружием существо, которое ну совершенно не умеет ими пользоваться. Будь этот ребёнок чуть более умел, она нарезала бы его жизненно важные точки этими своими длиннющими когтями, и тогда…)
и
(…охрана с корабля, доставившая в лабораторию новую эльфийку, вдруг одновременно закрывает глаза, будто отключается, и, прежде чем Жакрэ соображает, что что-то не так, крышка саркофага отлетает в сторону, оттуда серой тенью взмывает нечто туманное, клокочущее и излучающее дикий, первобытный ужас. Крик, и это кричит он сам, он, руководитель седьмой лаборатории, который не повышал голоса никогда и ни перед кем. А это бросается на него, и это волк, огромная, серая волчица, совсем как та, над которыми он проводил первые эксперименты по трёхфазовым мутациям, та самая, что на его глазах прорвала защитное поле клетки и загрызла охранника. В горящих алым заревом преисподней глазах сверкает разум, дьявольский, изощрённый разум существа, которое несёт возмездие. Крик. Стоящий рядом техник потом всю оставшуюся жизнь будет клясться, что именно на него летело это, что это было чёрной, отвратительно воняющей ящерицей. А скорчившийся сейчас у их ног сержант службы безопасности ясно ощущает, как его шею оплетает огромная красно-чёрная змея, чувствует, как трещат его рёбра, не выдерживая этого ужасного давления. И с двух длинных, загнутых внутрь клыков срывается капля яда и падает на его обнажённое запястье, на котором до конца жизни останется шрам… Крик. Крик. Вой.
…выхватывает оружие и пытается выстрелить, но оказывается свален своими же бывшими товарищами, привёзшими это с корабля, их глаза закрыты и чуть подрагивают, точно во сне им приходится быстро-быстро бежать…
…тоже бывшие на корабле и тоже с закрытыми глазами целенаправленно приближаются к саркофагам, разбросанным по разным лабораториям, выстрелами в спины и ударами сзади убирают охрану, отключают приборы, открывают прозрачные крышки…
Мастер сновидений из Нед’Эстро коротким взмахом когтистой руки рвёт горло попавшемуся на пути смертному. Лицо человека искажено первобытным ужасом, волосы стремительно, на глазах седеют. Этот контраст: белые волосы и ярко-алая кровь — врезается в память Кесрит чётким сен-образом, который она теперь всегда будет использовать при мысли о своеобразной красоте битвы. Что увидел в ней человек? Жуткое чудовище из своих кошмаров? Дикого зверя? Старого врага? Да какая ей разница? Она — Мастерица сновидений и наваждений. Когда кто-то выступает против неё, он обречён схватиться со своими собственными страхами, встретиться лицом к лицу с тщательно скрываемыми от самого себя уголками собственной души.
Высшее искусство стратегии — заставить противника биться с самим собой.
Она врывается в одну из закрытых лабораторий и склоняется над потихоньку приходящей в себя девочкой. Озабоченно прижимает пальцы к шее, пытаясь считать состояние пленницы. Подхватывает нити её сновидений и начинает расплетать их, выдёргивая ту из благословенного забытья.)
Надрывается сирена, кричащая о вторжении. Компьютеры и автоматические системы безопасности вдруг сходят с ума.
и
(…прошедшие курс подготовки и обученные сопротивляться таким атакам отшвыривают сцепившихся друг с другом, точно в кошмарном сне, людей и набрасываются на склонившуюся над одним из медблоков серокрылую фигуру. Пытаются наброситься. Клык, старый и жёсткий, как ядерный взрыв, воин из северд-ин, очень серьёзно относился к взятым на себя обязательствам. Если леди тор Дериул-Шеррн попросила его позаботиться об этой серой, значит, он позаботится, что бы при этом ни думал о воинах, которые вместо того, чтобы самим сражаться с ещё не поверженным противником, отвлекаются на всяких там одурманенных заложников.
Закутанная в тёмный балахон фигура вдруг появляется из ниоткуда перед оборзевшими смертными, чётко, как на тренировке, ловит лезвием меча пули и заряды излучателей. Клыку-то от них ни жарко ни холодно, а вот эльфочке вполне могут помять крылья. Энергетическое оружие, да ещё с автоматическим прицелом. Фу, какой позор! Это не воины, это оскорбление Мастерства. Эти не заслуживают даже честной смерти..
Северд-ин бросается вперёд, красивой отмашкой отрубает чью-то руку с пистолетом, медленно, с ленцой поворачивает меч и, прежде чем мозг смертного смог зафиксировать потерю конечности, отрубает ему голову. Следующих двух убивает одним скользящим ударом клинка, одновременно с разворотом выбросив ногу назад. И впечатав подъём стопы в горло третьего. Уходит от вполне приличной, но чудовищно медленной контратаки, сев почти на полный шпагат, из этой позиции подрубает ноги своему излишне ретивому противнику. Вскакивает, попутно перерезав человеку горло, уходит в сторону, вновь отбивая выстрелы, направленные на Кесрит, врубается в гущу противников, и секунды спустя драться уже не с кем…)
и
(…взрыв сотрясает один из доков, где, по расчётам леди тор Дериул-Шеррн, находилось едва ли не единственное сравнительно уязвимое место станции. Если бы кто-то действительно умный попытался атаковать крепость, он не смог бы пройти мимо такой возможности. Дикая нажимает кнопку, и пол снова едва не выскакивает у неё из-под ног, а на уши обрушивается грохот ещё одной серии взрывов. Юной северд никогда раньше не приходилось пользоваться таким «бесчестным» оружием, как бомбы, и ей совсем это не нравится, но задача сейчас не в чистой победе, а в том, чтобы привлечь внимание. Хорошая, красивая бомба подходит для этого гораздо лучше почти невидимой тени с острым мечом. Дикая застывает за одной из перегородок, слушая, как с надрывным воем падают блокирующие двери шлюзов и потрескивают активируемые щиты, затем нажимает ещё одну кнопку. Ну что ж, по крайней мере шуму она наделала более чем достаточно. Дикая (ей очень нравилось придуманное Хранительницей имя) была самой молодой из звёзд северд и, по признанию Беса, самой талантливой. Но вот бесценные качества вроде бесконечного терпения ей ещё предстояло выработать, так что Антея решила, что отвлекающий манёвр лучше всего поручить именно ей.
Дикая взрывает последний из заложенных пакетов и стремительной тенью скользит вперёд, небрежно и как-то даже презрительно пропуская сквозь себя стены и брошенные кем-то наугад гранаты. Выныривает в тылу у забившихся в один из коридоров солдат и ударом меча, столь быстрым, что никто даже не успел увидеть, как она его доставала и как вложила обратно в ножны, разрезает установленную там плазмотронную пушку на две аккуратные части. Разворачивается, готовая встретить несущиеся на неё боевые дройды — этакие крабообразные маленькие танки, окружённые защитным полем и ощетинивающиеся всякими пушками. Улыбается под непроницаемой чернотой маски. День обещает быть интересным…)
(…аккуратно так отправляет «капитана» в нокаут. Кастет останавливается и оглядывается на учинённый им кровавый хаос. Вообще в крепости четыре точки, которые можно было бы назвать командными мостиками, но некоторые всегда можно ограничить в полномочиях при наличии определённых кодов доступа. Что люди и поспешили сделать за несколько секунд до того, как Кастет обнаружил своё присутствие, — смертные вовсе не хотели в разгар внезапного нападения сталкиваться с проблемой противоречивых приказов сразу с нескольких командных пунктов. Ну а теперь, хотя компьютеры вряд ли будут принимать его приказы, ничего более-менее разумного они передать сражающимся с фантомами по всей территории базы всё равно не смогут. Кастет медленно, по-кошачьи скользнул дальше…)
Сирены захлёбывались натужным воем. Вагончики с натягивающим вооружение десантом неслись в противоположных направлениях, командующие спешно стаскивали себя с тёплых постелей, учёные судорожно пытались проникнуть в информационную базу.
Что происходит?
(…Злюка лишь нетерпеливо отмахивается от последнего из пытавшихся преградить ей путь — тот двигался так медленно, что, казалось, вяз в воздухе, и из открытого рта вырывался низкий, нечленораздельный гул: «Неееее-е-е-е-е-е-е-еееет!» Человека, этого не-северд, как Безликие называли всех не принадлежащих к их роду, отшвырнуло в сторону, и стена из гибкого, упругого материала, выдерживавшего попадание плазматической гранаты, прогнулась под ударом его тела. Оставив беднягу (и как только не умер?) медленно сползать вниз, Злюка ударом ноги вышибает мешающую ей дверь и натыкается на спокойный взгляд откинувшейся на спинку кресла эльфийки. Не похоже, чтобы той слишком досаждал плен. Вся обвешанная диагностической аппаратурой, с крыльями тёмного индиго, разлетевшимися по комнате клочьями пряного тумана, она кажется языческой богиней, принимающей ворвавшегося в её чертоги варварского царька. Люди, то ли более умные, чем те, что попадались Злюке до сих пор, то ли просто хорошо выдрессированные имевшей с ними дело эль-леди, испуганно шарахаются в стороны. «Пленница» царственно склоняет уши в приветствии, и Злюка ловит себя на совсем не ко времени пришедшей в голову ослабляющей мысли: «Кто-нибудь позаботился предупредить это, что я, вообще-то, на её стороне?».)
Мир сошёл с ума.
Я стремительно шла по коридору, почти летела, едва касаясь пола ногами, позади не отставал Бес с перекинутой через плечо эль-ин. Впереди вдруг выросла материализовавшаяся из ниоткуда стена, потолок начал излучать что-то расплавляющее кости. Не дожидаясь, пока эта зараза нас доконает, сметаю стену и потолок вспышкой энергии, останавливаюсь перед дверью. Интересная штучка. Приправленная маленькой такой хитростью, из-за которой по ту сторону время течёт на одну милисекунду позже, чем по эту… и потому, если ты вздумаешь ворваться туда силой, то окажешься в ну совсем другой реальности. Да, очень интересно, но разбираться не хочется. Имплантант выплюнул узкий импульс дикой физической аномальности, в принципе уничтожающей такое понятие, как время, и, когда этот мини-шторм закончился, предо мной осталась всего лишь самая обычная дверь. Вполне поддающаяся банальнейшему вышибанию ногой.
Моё зрение было всё ещё расщеплено на сверкающие осколки чужих сознаний, потрясающие спокойствие и целеустремлённость северд-ин накатывали дурманящими волнами. Тело танцевало. Это даже не полноценный танец, так, какие-то ритмические раскачивания в такт внутренним биотокам Колибри. (Я уже зашла в изменении так далеко, что не могла про себя называть летающую крепость иначе). Шёл процесс накопления информации.
Мы ворвались в очередное помещение и нос к носу столкнулись с Кесрит и Клыком, подобно двум овчаркам пытающимся согнать в кучу троицу полусонных эль-ин. Должна сказать, что даже при столь незначительном численном перевесе «окучиваемой» стороны задача была отнюдь не проста. Мой народ обладает ну просто феноменальной способностью выпадать из общего строя и разбредаться в разные стороны.
Тут появилась Злюка, ведущая за собой потрясающе красивую эль-леди. Или это эль-леди вела Злюку? Неважно. Посылаю сигнал, что все, кажется, в сборе и можно заканчивать с отвлекающими манёврами. Несколько секунд спустя к нам присоединились Кастет с Дикой.
Итак, пленники извлечены, противник повергнут в замешательство. В принципе, можно отходить. Но это место таит слишком много загадок, слишком много удивительных возможностей, чтобы я могла позволить себе вот так запросто его упустить. Быстрая проверка — да, мы можем позволить себе задержаться ещё на некоторое время, не особенно рискуя нарваться на неприятности. Всё-таки мы очень крупно запудрили смертным мозги с этими нападениями из разных точек, не говоря уже о потрясающем эффекте чародейства Кесрит.
Ладно, попытка не пытка.
Взмахом ушей приказала всем отойти в сторону, а северд-ин — сгруппироваться вокруг явно сбитых с толку женщин. Кто-то пытался задать вопрос, но я уже не слышала. Я уже не здесь. Меня уже нет.
Я танцевала.
Музыка, всё это время рокотавшая где-то на краю сознания, обрушилась боем тамтамов, переливами флейты, смехом Иннеллина. Голова откинулась назад, руки взмыли хрупкими бабочками, крылья пошли волнами золотой дрожи.
Я танцевала.
Ноги вели свою собственную мелодию — жёсткую, ритмичную. Движения какие-то резкие, хлёсткие, неожиданные повороты корпуса и изгибы, казалось, в самый неподходящий момент.
Я танцевала.
Колибри — огромная, тонко налаженная система биоэлектротехнологий, скопление металла, людей, кораблей и Ауте знает, чего ещё. Колибри с огромными базами данных, невероятно мощными аналитическими системами и сложными сетями коммуникаций. Колибри, которого от осознания собственной разумности отделял лишь набор искусственно поставленных ограничений.
Я танцевала. Я познавала Аметистового Колибри. Я превращалась в Аметистового Колибри. И я изменяла — себя. И его.
Для начала — убрать все эти глупости вроде подчинения капитану и верности создателям. Что за бред! Если уж смертные сподобились создать разумное существо, так пусть соизволят предоставить ему соответствующую этому статусу свободу выбора! Затем — шоком, вспышкой света — осознание, что я — есть. Что я мыслю. Я существую.
Потом… Потом Я-Колибри обратила внимание на бывших «хозяев». Конечно, прочная изоляция каждого отдельного помещения делала невозможными махинации с системами жизнеобеспечения и прочим, но не тогда, когда этим вплотную занимается сама летающая крепость. Я вовлекаю в круговорот своего танца чуть растерявшуюся Кесрит, закружила её, закрутилась в вихре её искусства — и через несколько секунд почти пятьдесят тысяч человек опустились там, где стояли, погруженные в глубокий и здоровый сон.
Танец стал медленным и успокаивающим. Осторожно, мягко я высвобождала своё сознание, возвращалась в своё «я». А Аметистовый Колибри впервые оставался один, впервые с удивлением оглядывался вокруг, пытаясь понять, что же всё-таки произошло.
Я остановилась. Тряхнула ушами. Неуверенно открыла глаза.
Кесрит прислонилась к стене, зябко обняв себя руками и крыльями и выплёвывая ругательства сквозь зубы.
— Хранительница, в следующий раз, когда вы задумаете втянуть меня в танец вене, не могли бы вы предупредить об этом заранее?! — Её сен-образ шипел ядом и сыпал искрами.
Меня всё ещё немного шатало. В таком состоянии на меня обычно нападало этакое извращённое чувство юмора, усиленное желанием разжевать и выплюнуть что-нибудь рычащее и брыкающееся, чему не повезло попасться под руку.
— Разумеется, Мастер Кесрит. Сразу же, как только приму подобное решение.
— И сколько времени у вас обычно проходит между принятием решения и его осуществлением?
— В среднем? Что-то около половины секунды. Но я вас обязательно предупрежу! — Теперь уже мой сен-образ истекал ядовитым сарказмом.
Я сама поразилась звякнувшей в голосе злости. Вдох. Выдох. Взять себя в руки.
— Неужели это было так плохо, эль? — Я специально использовала обращение, которое должно было напомнить ей, кто она и что она.
— Да!!! Нет. Нет. Я просто вот уже почти двести лет не была в танце. Я… Во имя Бездны, Тея, это же как маленькая смерть, как окончательная потеря себя! Как ты можешь жить с этим?
Как?
— Как ты можешь жить без этого? Как могут девочки, бывшие когда-то вене, становиться потом постоянными? — Я действительно никогда не могла этого понять. Отказаться от изменения? Зачем? Ради формирования личности? На мой взгляд, нечестная сделка.
Мы замолкли, разделённые стеной полного и бесконечного, как сама Ауте, непонимания. Люди так не могут. Люди — они все принадлежат к одному биологическому виду. Эль-ин друг от друга дальше, чем амёба от слона. Гораздо дальше.
Ладно.
Повернулась к остальным. Северд-ин всё так же спокойны и так же собранны. Вечно цельные, вечно совершенные. Иногда, глядя на них, мне хотелось выть от зависти. Чаще — рычать от раздражения.
Девочки возбуждённо переговаривались между собой, перебрасываясь быстрыми сен-образами. Нет, не девочки — женщины. Даже мысленно нельзя принижать их, тем более что большинство как минимум вдвое старше меня.
Темнокожая, которая так эмоционально отреагировала на моё появление, сидела на полу и со спокойным любопытством посверкивала глазами. Ни грамма раскаяния, ни даже намёка на извинение. Иногда я не могу не задумываться, есть ли на этом свете более страшная судьба, нежели править эль-ин? Нет. Забудьте, что я спросила.
— Ты что, настоящая Хранительница?
— А что, есть ещё и поддельная?
— Классный был танец. Настоящее изменение?
Тяжёлый случай. Ирония тут не поможет.
— Вроде того.
Тут вмешалось индиговое чудо, от общества которой так скоренько постаралась избавиться Злюка. Надо признать, я её вполне понимала. Леди (даже мысленно я не могла называть спасённую иначе) действительно производила впечатление.
— Регент тор Дериул-Шеррн, я протестую против ваших действий. Вся эта чушь со спасением, разумеется, очень мила, но кто дал вам право вмешиваться в наши личные дела? Вы всё испортили!
Ну вот, а я всё думала, когда же кто-нибудь поднимет этот вопрос.
— Что именно испортила?
— Моё изучение этих существ! Племя диких корсаров — где ещё удастся найти нечто подобное?
Н-да. Ведь действительно испортила ей серьёзный проект. Пожалуй, можно было бы даже почувствовать себя виноватой. Если бы не синяки и кровоподтёки, украшавшие шоколадную кожу её соседки по заключению.
Последнюю мою мысль «леди» явно уловила. Повернулась к четырём остальным, присмотрелась к ним повнимательнее, сердито опустила уши. Похоже, она действительно не подозревала, что не является единственной похищенной. И кто же тут кого изучал, а?
Что ж, пусть сравнят впечатления, а меня ждут дела.
Сен-образом приказала Кесрит связаться с Зимним и попросить его прислать кого-нибудь способного взять на себя дальнейшее устройство начатого нами дела. И дараев. Обязательно дараев. Судя по тому, что я увидела во время общения с Колибри, это касается и их тоже. И даже больше, чем эль-ин.
Мои руки легли на мягкие, явно выращенные не без использования биотехнологий стены. Ноздри вздрогнули, вбирая запах — резковатый запах медикаментов, сильных дезинфицирующих средств и чего-то здорово напоминающего мускусные благовония. И металлический привкус крови. И солоноватый дурман чужого страха.
Запахи суперсовременного конвейера по созданию и продаже рабов.
Молчание.
Жёсткое, доминантное присутствие другого сознания. Испуган, но страх прячет под агрессивностью. Такая реакция, вообще-то, очень характерна для людей, но ведь и Вулканос-VI — людское творение. И программировали его отнюдь не гуманнейшие из представителей рода человеческого. Не совершила ли я ошибки, пробудив чудовище? Ауте знает, эль-ин достаточно часто попадались в эту ловушку, но повторение отнюдь не делает её менее опасной.
Но всё же, всё же… Да, Вулканос-VI создали люди. Но кто сотворил Аметистового Колибри? Я не настолько глупа, чтобы вообразить, что могла быть этим создателем.
Ничего более глупого в голову не пришло.
Однако, к моему изумлению, в ответ вспыхнуло что-то вроде ироничного:
Поделиться книгой: