— Ну-у…

Сен-образ, который он явно довольно долго готовил и полировал в ожидании этого момента, опустился на мои пальцы.

* * *

(…Яркое белое солнце припекало не слишком сильно, по крайней мере по меркам этой планеты. Белое солнце на зелёном небе — Антея бы оценила.

Аррек откинулся на спинку стула, полной грудью вдохнув пьянящий запах какого-то местного растения. Кофе (Удивительно, какие разнообразные напитки носили в Ойкумене одно и то же название! Этот, например, был ярко-синего цвета, и, кажется, в производстве его участвовали насекомые) приятно горчил, поданные к нему пирожные были чуть сладковаты, а жизнь — прекрасна.

Дарай-князь прикрыл глаза, отдаваясь терпкому вкусу здешнего кофе. Сознание, на минуту ослабившее привычный самоконтроль, тут же устремилось к молекулам горьковатого напитка, за опущенными веками выстраивались сложные белковые цепочки, затем аминокислотные… Глубже, глубже — чем были мельчайшие составляющие этого вещества до того, как псевдопчёлы собрали нектар с цветов, до того, как минеральные соединения были втянуты корневой системой растений, до того, как…

— Господин Дишновски?

Аррек сделал ещё один глоток, наслаждаясь экзотическим вкусом. Лениво поднял веки.

— Да.

— Ночь длинна и трудна…

— …но утро придёт, и мы его увидим.

Интересно, что бы Антея сказала об этой чуши?

Разумеется, проверка не закончилась на обмене паролями. Миниатюрным приборчиком у него просканировали биоэнергетический слепок ауры и взяли образец ткани. И всё — на открытой террасе общественного кафе, под носом у многочисленных посетителей. Аррек был искренне удивлён — скоростью и точностью, с которой это проделали.

Краем глаза он поймал своё отражение в стеклянном окне. Персонажа, выглядевшего бы менее по-дарайски, трудно было себе представить. Загорелый тип, в военного образца штанах и куртке и с жуткой помесью попугая и крокодила на плече. Чёрная шевелюра и убийственные серые глаза, плавные движения киллера. В общем — лакомый кусочек для любой тайной полиции. Тем более — здесь, на Ми-таври.

Его собеседниками были этакие вьюноши с бледными лицами и безумными глазами, в которых горел плохо маскируемый фанатизм. От одного их вида у Арека началось бы несварение желудка, будь его желудок способен на столь неожиданные подлости.

— Значит, это вы — присланный нам военный специалист?

Аррек кротко склонил голову.

— Мне было сказано, что у нашего Дела в этом округе возникли определённые… затруднения.

Белобрысый псих лет двадцати, сидевший напротив, вскинулся, будто пятки ему пощекотали шокером.

— Эти собаки из жандармерии пожалеют, что связались с нами! Что протянули свои грязные руки к моей семье! Они ещё пожалеют о том дне, когда решили возвести на трон своего ублюдочного императора!

Аррек не без труда подавил желание шикнуть на идиота, вознамерившегося, кажется, оповестить о своих политических взглядах все окрестности. Голос пламенного революционера поднялся на добрую октаву, казалось, сейчас у него начнётся истерика.

Дарай-князь заговорил тихо и страстно:

— Разумеется! У них армия, и оружие, и поддержка международной общественности, но на нашей стороне Правда, и мы победим!

Собеседник в ответ на сие решительное заявление заткнулся и посмотрел на Аррека с некоторой долей подозрения. Дарай-князь безмятежно улыбнулся, изо всех сил стараясь казаться самой невинностью. И, надо заметить, терпя в этом сокрушительное поражение. Он вполне отдавал себе отчёт в том, что есть на этом свете дела, для которых Аррек арр-Вуэйн просто не был создан. Вальсирование с воображаемым нимбом над головой было одним из таких дел. Оказание психологической помощи готовым впасть в истерику террористам — другим.

— Ну-ну, господин Дишновски. Ваш энтузиазм вполне понятен, но, право же, не стоит закрывать глаза на очевидные трудности…

«Господи, только бы не расхохотаться, только не расхохотаться им в лицо…»

— В таком случае, почему бы нам не перейти к деталям обсуждаемой ситуации? Значит, нападение на 8-ю имперскую лучше будет провести одновременно с трёх направлений, взрывчатку устанавливает группа…)

* * *

(…пародия на музыку била по чувствительным ушам. Собеседница, то исчезающая, то появляющаяся в блеске лазерных вспышек, отлично вписывалась в атмосферу отвязного ночного клуба: всклокоченные волосы, имплантированная чешуя на лице, длинные, явно под эль-ин сделанные ногти. Ну и, конечно, десяток ошивающихся поблизости шкафоподобных мальчиков, бывших, судя по всему, телохранителями.

— …и принесёт наконец народу Ми-таври свободу. — Аррек и сам не знал, о лозунгах какой из поистине бесчисленных местных антиправительственных группировок он только что так красиво разглагольствовал. Это, впрочем, было не важно. Все они: монархисты, анархисты, поборники демократии, военной диктатуры или свободного рынка — в конечном счёте хотели принести народу Ми-таври истинную свободу, понимая, правда, под этими словами совершенно разное. Общим были лишь методы, которыми они за эту свободу боролись: такое количество террористов на душу населения, как здесь, ещё надо было поискать, а статистика смертности от политических убийств зашкаливала прямо-таки до заоблачных высот. Ну и, конечно, революции и бунты. Эти здесь были чем-то вроде национальной традиции и устраивались регулярно и с размахом.

Гадюка (имечко, если верить слухам, вполне соответствовало характеру дамы) чуть подалась вперёд, в полуприкрытых её очах зажёгся заинтересованный огонёк.

— Вы говорите, эта информация позволит сбросить нынешнее правительство?

— И парочку тех, которые последуют за ним.

— Хм… — Она внимательно оглядела Аррека в мерцающих вспышках гала-эффектов. Узнать в нём сейчас военизированного молодчика, вдохновенно пудрившего революционерские мозги всего полчаса назад, было сложно. Теперь это был высокий, худой, как щепка, интеллектуал со спокойным, презрительным взглядом.

— И чем же я вам могу здесь помочь?

Ага. Аррек резко подался вперёд и тихо заговорил, почти касаясь губами чешуйчатого уха. Отлично зная, что звук, прокатившись по чувствительной женской коже, заставит внутренности дамы задрожать в предвкушении замечательного приключения, а голову закружиться от сладкого дурмана.

— Я слышал, ваша бабушка участвовала в программировании 8-го блока. И что в защите там, возможно, осталось несколько лазеек, неизвестных военным…

Женщина вдруг схватила его, вжала в стол, шею защекотало дулом миниатюрного бластера. Не то чтобы эта игрушка могла ему повредить…

— И от кого же ты мог такое услышать?

Дарай-князь безмятежно улыбнулся, окатив её волной высокомерия.

— Слухами мир полнится, леди Генрика, слухами… Так вы поможете мне? Информация того стоит. Это я гарантирую.

Гадюка бросила вокруг вороватый взгляд, проверяя, не услышал ли кто-нибудь обращённого к ней высокого титула. Если её «партнёры» по бизнесу об этом узнают… Аррек медленно отвёл в сторону дуло пистолета и улыбнулся своей самой обворожительной улыбкой, от которой расплавилось бы сердце даже настоящей рептилии, не говоря уже о женщине. Сейчас самое важное — не дать ей выстрелить в первые шестьдесят секунд…)

* * *

(…дверь скользнула внутрь, и Аррек спокойно вошёл. Затянутый в лейтенантскую форму, с непроницаемо-постным выражением на физиономии, он лучше хамелеона сливался с голыми коридорами военной базы.

Охранники валялись на полу в изломанных позах, совершенно определённо несовместимых с жизнью, стоявший у консоли управления техник встретил его хмурым взглядом. Аррек дёрнул уголком рта в сардонической усмешке. Хотелось по примеру Антеи дёрнуть ушами и воскликнуть: «Люди!» Но уши у него, к сожалению, были не приспособлены к столь экспрессивной деятельности.

— Всё в порядке?

— В полном. Брат в третьем отсеке.

Для гражданских войн это типично: вечно у каждого на противоположной стороне найдётся пара родственников. Вот и здесь тайная полиция допустила колоссальный прокол: поместила пойманного камикадзе, подорвавшего на днях десяток ни в чём не повинных прохожих, в каземат на той же базе, где служил его брат. А уж делом техники было найти к служаке подход, прикрывшись знаменем организации, с которой спутался молодой идиот. Тот, воспитанный в духе клановой верности, недолго выбирал между призрачными посулами очередного правителя и участием в спасении братишки.

— Ясно. — Тихое жужжание подпрыгнувшего с пола на добрый метр бластера — техник упал замертво, причём любая баллистическая экспертиза с точностью до девяноста шести процентов подтвердит, что был он убит одним из подозрительно мёртвых охранников. Пусть следователи поломают головы.

Аррек скрылся в лифте, бросился к встроенной панели ком-доступа. Все следящие системы были отключены, на полчаса этот отсек был в его полном распоряжении. Стремительно вскрытая с помощью выуженных у Гадюки кодов система лишь протестующе пискнула, получая новые указания.

Сейчас самым важным был верный расчёт времени. Именно в таком жёстком и будоражащем нервы режиме ему и нравилось работать больше всего. Насвистывая какой-то ритмичный мотивчик и полностью сосредоточившись на текущем моменте, он мог позволить себе не думать, не сомневаться, не вспоминать лица и судьбы тех, кому предстоит умереть во имя абстрактных и аморфных политических целей. Движения стали ещё более плавными, глаза запоминали всё и мгновенно оценивали обстановку. Мир сузился до конкретной цели и её достижения.

* * *

Он предельно осторожно влез в мозги одному из охранников, убедив того, что имеет срочное дело к адмиралу, и без проблем оказался в вожделенном кабинете. Сам адмирал был оставлен мирно посапывать за собственным столом, а Аррек добрых пятнадцать минут колдовал над его компьютером, затем стёр все следы своего пребывания. На всякий случай.

К сожалению, перемещаться внутри базы, используя порталы или искривления реальности, было нельзя: хоть вояки и не смогли бы предотвратить подобное вторжение, но чуткая аппаратура и спрятанные по углам местные ясновидящие мгновенно засекли бы подобное вторжение, и Эйхаррон отгрёб бы по этому поводу кучу неприятностей.

Провёл рукой по одной из стеновых панелей — та послушно скользнула в сторону. На такой способ взлома местные системы охраны не были рассчитаны, а засечь тончайшую манипуляцию Вероятностями было совершенно немыслимо. Всё-таки арр-Вуэйну безусловно нравилось быть дараем.

Молоденький солдат-охранник, вдруг обнаружившийся по ту сторону секретной двери, был, наверно, ошарашен его появлением даже больше, чем сам Аррек, но аррские рефлексы сработали безукоризненно, рука выхватила бластер и нажала курок раньше, чем мозг успел зафиксировать происходящее. Мальчишка упал, золотистые глаза неверяще и удивлённо распахнулись навстречу вечности.

Да, Арреку нравилось быть дараем… в те моменты, когда он себя не ненавидел.

…Он пробрался в нужный отсек как раз в тот момент, когда человек с капитанскими нашивками подкатил на тяжело загруженной гравитационной платформе. Разумеется, тот понятия не имел, что именно привёз, пребывая в полной уверенности, что, как всегда, участвует в хорошо налаженном бизнесе по распродаже государственного добра. Но этот груз был вынесен из засекреченного хранилища сторонником одного из бесчисленных претендентов на местный престол, пребывающего, в свою очередь, в полной уверенности, что он выносит импортное аналитическое оборудование, необходимое для установления очередного «справедливого» правления.

Аррек двинулся к соскочившему с платформы капитану, отчего тот вдруг как-то спал с лица. Нет, ну не получались у дарай-князя невинные улыбки. Хоть убейте, не получались! Значит, переходим к делу.

— Товар здесь?

— В лучшем виде. Деньги?

Аррек протянул тому маленький кристаллик, содержащий скромный, но очень хорошо засекреченный счёт в одном из старинных банков Царства Швесского. А заодно и перенёс на его кожу одну-единственную бактерию, которая должна была через пару дней вполне естественно и не вызывая никаких подозрений убить незадачливого расхитителя казённого имущества. Конечно, по плану тот должен был погибнуть гораздо раньше, но Аррек не любил неожиданностей. Всегда лучше перестраховаться, чем потом дёргаться.

Он выбивался из графика. По-прежнему напевая без слов какой-то мотивчик, Аррек вскочил на гравитационную подставку и резво, но не так резво, чтобы вызвать подозрения, направил её к ангару.

Первый взрыв грянул, когда он достиг нужного места. Тут же эхом ответили ещё два, раздавшиеся с противоположных направлений. Завыли сирены, персонал забегал вокруг, всё ещё не веря, что кто-то из чёртовых террористов оказался настолько безумен, чтобы напасть на одну из самых охраняемых наземных баз! Впрочем, некоторые совершенно точно знали, что сейчас нападают именно их сподвижники в борьбе за… ну, за что именно — это варьировалось. Зато каждый был прекрасно информирован о действиях, которые именно ему надлежит совершить в данную минуту, получив накануне подробнейшие инструкции. Так вот и получилось, что цепь совершенно непредвиденных и, уж конечно, совершенно случайных происшествий запустила одну из программ в системе безопасности, которая сигналила об опасности для объекта-5 и заканчивалась самоуничтожением вышеозначенного объекта. База вздрогнула — где-то глубоко внизу были полностью, вплоть до ядерных структур, дезинтегрированы двадцать нейерино-торпед. Или то, что компьютерные системы приняли за нейерино-торпеды… Всё равно по тому, что от них осталось, определить первоначальную структуру не представлялось возможным.

«Пора».

Ещё один взрыв потряс базу до самого основания — чувствительная электроника и биотехника, импортированная с Оливула, ошалело мигнула и на какую-то долю секунды отключилась, пытаясь справиться с перегрузкой. Этого хватило. Дарай-князь одним небрежны умственным усилием телепортировал свой груз далеко-далеко отсюда. И, что самое приятное, никто ничего не заметил.

Одновременно дарай мысленно отдал последний приказ — что-то щёлкнуло в мозгу у полудюжины человек. Адмирал, так и не понявший, что происходит, вдруг вытащил именное оружие, приставил к виску и нажал курок. У капитана Вагррена, досадливо морщащегося из-за так не вовремя случившейся заварухи, в нагрудном кармане вдруг совершенно неожиданно взорвался маленький информационный кристаллик, уничтоживший бравого расхитителя, оказавшихся рядом с ним техников, ну и себя, то бишь вещественное доказательство. Бомба сдетонировала в одном из входных отсеков, уничтожив вот уже полчаса как остывающие там трупы. Десантник, только что поливавший огнём противников, вдруг повернулся с безумной улыбкой и остекленевшим взглядом и выпустил длинную очередь в случившегося рядом учёного с засекреченного уровня…

Последним, завершающим аккордом шальной снаряд умудрился угодить прямёхонько в аналитический центр СБ, уничтожить записи камер слежения и вообще всю информацию о мониторинге станции за последнюю неделю.

Аррек не любил оставлять следов.)

* * *

(…ждала, прислонившись к крутому боку флаера в темноте леса. Аррек вынырнул сзади, плотно обхватив плечи женщины руками, чуть коснулся губами её шеи. Насладился ощущением дрожи, которую эта незамысловатая ласка вызвала в прижавшемся к нему теле.

Гадюка попыталась обернуться, но дарай-князь этому мягко воспротивился. Нельзя, чтобы она видела его в полной форме — это могло разрушить тщательно созданный образ.

— Кого-то ждём, змейка-красотка?

— Может быть.

Он снова коснулся чешуйчатой шеи губами, затем положил на шею пальцы.

— Так ты принёс информацию?

— Разумеется. И ещё, я хотел бы вам обещать, леди Генрика: ваша дочь получит собранные вами для неё деньги и займёт место, предназначенное ей в обществе по праву рождения. Даю слово.

— Что?

Она что-то поняла, попыталась дёрнуться, но было уже поздно. Тонкие, сильные пальцы целителя сжались, ломая хрупкие позвонки. Смерть была не совсем мгновенной, но, по крайней мере, безболезненной. Затем лишь осталось обставить всё так, чтобы дело выглядело результатом очередной разборки между преступными кланами.

В смерти её черты вновь обрели врождённую аристократическую красоту, которую почти удалось заглушить броской чешуе и не обработанным должным образом шрамам.

Аррек ушёл не оглядываясь.)

* * *

(…взрыв в секретной штаб-квартире террористической организации «Свобода и воля»…)

(…ворвались в комнату, выдернув из постели. Белобрысый мальчишка успел схватить лежавший тут же, под подушкой, пистолет, но удар прикладом в зубы его мигом успокоил. Пленника выволокли в коридор.

— Вы обвиняетесь в нападении на военную базу номер восемь Его Императорского Величества вооружённых сил…

Светловолосый затравленно огляделся. Братья и сёстры по борьбе валялись тут же, харкая собственной кровью, тихо скуля от ужаса и ярости. Это был полный конец. Теперь из них вытянут всё о нападении, все планы, всё. Виновные в гибели сотен слизняков в форме найдены, и уж кто-кто, а мразь, нацепившая корону, не упустит шанса устроить образцово-показательную казнь.

Конец. А Дишновски, на которого можно было бы всё свалить, не нашёл ничего лучше, как погибнуть во время штурма!

Кто же предал?)

* * *

Сен-образ нахлынул и истаял, оставив после себя лишь память о произошедшем не со мной.

Я молчала. Уши прижались к голове, глаза так полыхали, что комната расцвечивалась бесконечным калейдоскопом разноцветных бликов.

Я молчала.

Аррек сидел рядом, на расстоянии вытянутой руки, и длинные чёрные пряди красиво падали на совершенное лицо. Серебристо-стальные глаза смотрели внимательно и испытующе. Он ждал, ждал с бесконечным терпением охотящегося тигра.

Я отчётливо поняла, что сейчас ляпну какую-нибудь невероятную глупость.

— Ты… очень продвинулся в искусстве плетения сен-образов. Это был… прекрасный образец. Шедевр… в своём роде.

Он отчётливо и по-кошачьи фыркнул. Глянул глазами, в которых плясали полупьяные демонята.

— И это всё, что ты можешь сказать?

— Ну… я не разбираюсь в операциях по похищению оружия массового уничтожения. А в сен-образах кое-что понимаю. Лучше говорить о чём-то, в чём разбираешься, так?

Он молчал. Смотрел. Ждал.

Я встала, разметав подушки крыльями, прошлась от стены к стене. Ауте. Правительница хренова. Он ведь из-за этого и удрал от арров — чтобы не быть замешанным в такую вот, с позволения сказать, политику. Не из-за высоких моральных соображений, а руководствуясь обычной кошачьей брезгливостью. И вот теперь я, недолго думая, втянула его в очередную кровавую баню. Могла ли я поступить по-другому? Нет. События последнего дня только подтверждали очевидное. Торпеды были нужны, нужны позарез. Не из-за убойной силы — эль-ин в случае чего и похуже могли учинить, да и арры тоже. Из-за репутации, которая в Ойкумене сложилась у этих малюток. Причём поручить их добычу своим было нельзя — те бы, конечно, достали, но и наследили бы так, что остроконечные эльфьи ушки за много парсеков торчали бы над всей операцией. А вот арр, приученный творить высокую политику так, дабы никому и в голову не пришло, что замешан Эйхаррон… И только такая дурёха, как я, могла не сообразить, что провернуть всё, не светя особыми сверхъестественными способностями, не вызывая даже подозрений о самой пропаже, можно было, лишь утопив всех свидетелей в крови. Проклятые психографы позже выявили бы любую попытку ментального воздействия на персонал, да и вообще с аппаратурой, отслеживающей применение пси, в Ойкумене проблем никогда не было.