Море Щитов

МОРГАН РАЙС

Море Щитов

Уэстморленд: Если б нам

Хотя бы десять тысяч англичан...

Король Генрих: Ну нет, кузен:

Чем меньше нас, тем больше будет славы.

Да будет воля божья! Не желай

И одного еще бойца нам в помощь.

- Уильям Шекспир «Герних V»

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Гвендолин продолжала кричать, пока боль разрывала ее на части.

Она лежала на спине в поле цветов, и ее живот пронзала такая боль, которую она себе и представить не могла. Девушка металась, тужилась, пытаясь помочь своему ребенку родиться. Часть ее хотела, чтобы все это прекратилось, чтобы она смогла добраться до безопасного места до того, как ее ребенок появится на свет. Но большая ее часть знала, что ребенок родится сейчас, нравится ей это или нет.

«Пожалуйста, Господи, не сейчас», - молилась Гвен. – «Еще хотя бы несколько часов. Просто позволь мне сначала добраться в безопасное место».

Но судьбе было угодно распорядиться по-другому. Гвендолин ощутила очередную невыносимую боль, которая прошла по ее телу, она откинулась назад и закричала, почувствовав, что ее ребенок поворачивается внутри нее, готовясь появиться на свет. Гвен понимала, что она не может это остановить.

Вместо этого Гвен снова начала тужиться, заставляя себя дышать, как научили ее целительницы, пытаясь помочь своему ребенку родиться. Казалось, это не помогает, и девушка стонала в агонии.

Гвен опять села и оглянулась по сторонам в поисках какого-нибудь человека.

«ПОМОГИТЕ!» - крикнула она изо всех сил.

Но ответа не последовало. Гвен находилась посреди летнего поля, вдали от людей, и ее крик поглощали деревья и ветер.

Гвен всегда пыталась быть сильной, но она вынуждена была признать, что испугалась — не столько за себя, сколько за своего ребенка. Что если никого из них не найдут? Даже если она родит самостоятельно, как вообще она сможет выбраться из этого места с ребенком? У нее было дурное предчувствие, что и она, и ее ребенок здесь умрут.

Гвен вспомнила Преисподнюю, тот судьбоносный момент с Аргоном, когда она освободила его, выбор, который она сделала, жертву, которую она принесла. Ей был навязан невыносимый выбор между ее ребенком и мужем. Теперь Гвен плакала, вспоминая о сделанном выборе. Почему жизнь всегда требует жертв?

Гвендолин задержала дыхание, когда ребенок вдруг переместился внутри нее, боль была такой сильной, что прошла от макушки до кончиков пальцев на ногах. Она чувствовала себя дубом, который разрывается на две части изнутри.

Гвендолин выгнулась назад и застонала, глядя в небо, пытаясь представить себя где угодно, но только не здесь. Она пыталась сосредоточиться на чем-то, что принесло бы ей покой.

Гвен подумала о Торе. Она увидела их вместе, когда они впервые встретились, гуляя по этим самым полям, держась за руки, в то время как у их ног прыгал Крон. Девушка пыталась оживить этот образ в своей голове, старалась сосредоточиться на деталях.

Но это не помогало. Она тут же открыла глаза, боль вернула ее в реальность. Гвен задавалась вопросом, как она вообще оказалась здесь, в этом месте, одна, после чего вспомнила, что Абертоль рассказал ей об умирающей матери, о том, как ей срочно захотелось ее увидеть. Неужели ее мать тоже умирает в эту минуту?

Вдруг Гвен закричала, чувствуя, что умирает. Посмотрев вниз, она увидела появившуюся головку своего ребенка. Она откинулась назад и закричала, продолжая тужиться, потея, ее лицо стало ярко-красным.

Она тужилась последний раз, и вдруг воздух разрезал крик.

Крик ребенка.

И в эту минуту небо почернело. Гвен подняла глаза вверх и со страхом увидела, как идеальный летний день без предупреждения превратился в ночь. Она наблюдала за тем, как две луны внезапно заслонили два солнца.

Полное затмение двух солнц. Гвен едва могла поверить своим глазам: она знала, что такое случается раз в десять тысяч лет.

Гвен с ужасом увидела, как она погрузилась во тьму. Вдруг в небе появилась молния, в небе появились вспышки и Гвен почувствовала, что на ее посыпались небольшие гранулы льда. Она не понимала, что происходит, пока, наконец, не осознала, что это град.

Девушка знала, что все это было глубоким предзнаменованием, и все происходит в момент рождения ее ребенка. Она посмотрела на своего ребенка и в ту же минуту поняла, что он был более могущественным, чем она была способна понять. Он был из другого мира.

Когда он появился, закричав, Гвен инстинктивно опустила руку и взяла ребенка, прижав к своей груди, прежде чем он смог соскользнуть в траву и грязь, укрыв его от града, обняв.

Ребенок заплакал, и в эту минуту затряслась земля. Гвен ощутила дрожь земли и вдали увидела, как с холмов покатились валуны. Она ощущала, как сила этого ребенка проходит через нее, влияя на всю вселенную.

Когда Гвен крепче обняла ребенка, она ощутила слабость, чувствуя, что теряет слишком много крови. У нее закружилась голова, она была слишком слаба, чтобы пошевелиться. У девушки едва хватало сил на то, чтобы держать своего ребенка, который плакал не переставая у нее на груди. Она едва ощущала свои собственные ноги.

У Гвен появилось дурное предчувствие, что она умрет здесь, в этом поле, с этим ребенком. Она больше не волновалась о себе, но не могла представить смерть своего сына.

«НЕТ!» - закричала Гвен, призывая на помощь последние силы, она вынуждена была заявить свой протест небесам.

Когда Гвен откинула голову назад, лежа на земле, в ответ ей раздался пронзительный крик. Этот крик принадлежал не человеку, а древнему созданию.

Гвен начала терять сознание. Она подняла голову вверх, ее глаза слипались, и увидела видение, появившееся в небе. Это был огромный зверь, летящий к ней, и девушка смутно осознала, что перед ней создание, которое она любит.

Ралибар.

Последним, что увидела Гвен перед тем, как ее глаза закрылись, было то, что Ралибар с огромными светящимися зелеными глазами и древней красной чешуей летит прямо к ней.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Луанда застыла от потрясения, глядя на мертвое тело Кувии, все еще сжимая в руке окровавленный кинжал. Она с трудом верила в то, что натворила.

Все присутствующие в зале для пиршеств замолчали и, пораженные, уставились на девушку. Ни один из них не шевелился. Они все смотрели на тело Кувии у ее ног, неприкасаемого Кувии, великого воина королевства МакКлауд, второго по доблести после МакКлауда. Напряжение в комнате было таким густым, что его можно было резать ножом.

Луанда была поражена больше всех. Она чувствовала, что ее ладонь, в которой по-прежнему находился кинжал, горела, ощутила нахлынувший на нее жар. Девушка была одновременно и счастлива, и напугана тем, что только что убила человека. Больше всего она гордилась тем, что сделала это, гордилась тем, что остановила этого монстра до того, как он коснулся ее мужа или невесты. Он получил то, что заслужил. Все эти МакКлауды были дикарями.

Внезапно раздался крик и, подняв голову, Луанда увидела главного воина Кувии, который, находясь всего в нескольких метрах от нее, приступил к действию с жаждой мести в глазах. Он бросился к ней, подняв свой меч и прицелившись ей в грудь.

Луанда настолько оцепенела, что не смогла отреагировать, а этот воин двигался быстро. Она приготовилась к худшему, понимая, что всего через секунду почувствует, как холодная сталь пронзит ее сердце. Но Луанде было все равно. Все, что случится сейчас с ней, больше не имеет значения после того, как она убила того человека.

Луанда закрыла глаза, когда к ней приблизился меч, готовая к смерти, но вместо этого она удивилась, услышав внезапный звон металла.

Девушка открыла глаза и увидела, что вперед вышел Бронсон, который поднял свой меч и отразил удар воина. Это удивило ее, она не думала, что в нем это есть или что он со своей единственной рукой сможет остановить такой мощный удар. Больше всего Луанду тронуло осознание того, что она значила для мужа достаточно для того, чтобы он рискнул ради нее своей жизнью.

Бронсон ловко размахивал мечом даже единственной рукой, ему хватило мастерства и сил, чтобы пронзить сердце воина, убив его на месте.

Луанда с трудом верила своим глазам. Бронсон снова спас ей жизнь. Она почувствовала глубокую признательность и новый прилив любви. Может быть, он сильнее, чем она думала.

С обеих сторон зала для пиршеств раздались крики, когда МакКлауды и МакГилы бросились друг на друга, сгорая от нетерпения увидеть, кто кого убьет первым. Все признаки вежливости, которые проявлялись на протяжении свадебного дня и ночного пира, исчезли. Теперь началась война: воин против воина, каждый из которых был раззадорен вином, ослеплен яростью. МакГилы были оскорблены тем, что МакКлауды попытались лишить девственности их невесту.

Мужчины перепрыгнули через большой деревянный стол, торопясь убить друг друга, нанося удары, хватая за лица, сражаясь друг с другом, переворачивая еду и вино. Комната была очень тесной, переполненной большим количеством людей, так что, находясь плечом к плечу, им сложно было маневрировать. Мужчины стонали, пронзая друг друга и крича, по мере того как комната превращалась в абсолютный кровавый хаос.

Луанда попыталась собраться. Борьба была очень быстрой и напряженной, мужчины были наполнены такой сильной жаждой крови и так были сосредоточены на том, чтобы убить друг друга, что никто, кроме нее, не воспользовался минутой, чтобы оглядеться по сторонам и осмотреть комнату. Она была единственной, кто заметил, что МакКлауды направлялись в заднюю часть зала, постепенно перекрывая выходы, после чего сами выскользнули за двери.

У Луанды волосы встали дыбом, когда она вдруг осознала, что происходит. МакКлауды закрывали их всех в зале, а сами спасались бегством не без причины. Она увидела, как они схватили факелы со стены, и ее глаза широко распахнулись от паники. Девушка с ужасом поняла, что МакКлауды собираются сжечь зал со всеми присутствующими в нем, даже с находящимися здесь людьми их собственного клана.

Луанде следовало знать. МакКлауды безжалостны и они сделают что угодно для того, чтобы победить.

Луанда наблюдала за тем, что разворачивалось у нее на глазах, и увидела единственную дверь, которая еще оставалась не перекрытой.

Она развернулась, оторвалась от борьбы и побежала к открытой двери, расталкивая мужчин со своего пути. Она увидела, что один из МакКлаудов тоже побежал к этой двери в дальней части комнаты, и понеслась быстрее. Ее легкие горели, когда она решила опередить его.

МакКлауд не увидел приближающуюся Луанду. Когда он добрался до двери, схватил толстую деревянную балку, собираясь перекрыть выход. Луанда набросилась на него, подняв свой кинжал и вонзив его МакКлауду в спину.

МакКлауд закричал, выгнув спину, и упал на пол.

Луанда схватила балку, отдернула ее от двери, распахнула дверь и выбежала из зала.

В коридоре ее глазам понадобилось время, чтобы привыкнуть к темноте. Луанда посмотрела по сторонам и увидела, что все МакКлауды выстроились в коридоре с факелами в руках, собираясь поджечь зал. Луанду охватила паника. Она не может позволить этому случиться.

Девушка развернулась, вернулась в зал, схватила Бронсона и выдернула его из драки.

«МакКлауды!» - крикнула она. – «Они собираются сжечь зал! Помоги мне! Выведи всех отсюда! НЕМЕДЛЕННО!»

Бронсон понимающе широко открыл глаза от страха и, нужно отдать ему должное, не колеблясь, он развернулся, бросился к лидерам МакГил, выдернул их из драки и крикнул им, жестикулируя в сторону открытой двери. Они обернулись и все поняли, после чего отдали приказы своим людям.

К удовлетворению Луанды, она увидела, что люди МакГил вдруг вырвались из сражения, развернулись и побежали к единственной открытой двери, которую она спасла.

Пока они организовывались, Луанда и Бронсон не стали терять времени. Они побежали к двери, и девушка с ужасом увидела, что к выходу побежал другой МакКлауд, который поднял балку и попытался перекрыть дверь. Луанда не была уверена в том, что в этот раз им удастся это предотвратить.

В этот раз отреагировал Бронсон. Он поднял свой меч высоко над головой, наклонился вперед и метнул его.

Меч пролетел в воздухе, пока, наконец, не вонзился МакКлауду в спину.

Воин закричал и рухнул на землю, а Бронсон бросился к двери и вовремя широко ее распахнул.

Десятки МакГилов выбежали через открытую дверь, и Луанда с Бронсоном присоединились к ним. Постепенно из зала вышли все МакГилы, а МакКлауды остались с удивлением наблюдать за тем, как их враги отступают.

Как только они все оказались в коридоре, Луанда захлопнула дверь, подняла балку вместе с несколькими другими и забаррикадировала дверь снаружи, чтобы ни один из МакКлаудов не смог выйти.

МакКлауды, которые находились в коридоре, начали замечать, что происходит, они побросали свои факелы и вместо них вынули мечи, чтобы наброситься на МакГилов.

Но Бронсон и остальные не дали им времени. Они бросились на солдат МакКлауд, пронзая и убивая их, когда те опустили свои факелы и взялись за свое оружие. Большинство МакКлаудов все еще находилось внутри, а несколько десятков солдат в коридоре не могли оказать сопротивление натиску разъяренных МакГилов, которые с кровавыми от гнева глазами быстро их всех перебили.

Луанда и Бронсон стояли рядом с членами клана МакГил, все они тяжело дышали, радуясь тому, что живы. Каждый из них с уважением посмотрел на Луанду, зная, что они обязаны ей своими жизнями.

В следующую минуту они услышали из зала стук МакКлаудов, которые пытались выбраться оттуда. МакГилы медленно повернулись и, не зная, что делать, посмотрели на Бронсона, рассчитывая на руководство.

«Ты должен подавить восстание», - решительно сказала Луанда. – «Ты должен проявить к ним ту же жестокость, какую они намеревались проявить по отношению к тебе».

Бронсон посмотрел на нее, колеблясь, и девушка увидела нерешительность в глазах мужа.

«Их план не сработал», - сказал он. – «Они там в ловушке. Пленники. Мы арестуем их».

Луанда решительно покачала головой.

«НЕТ!» - крикнула она. – «Эти люди рассчитывают на твое руководство. Это жестокая часть мира. Мы не в королевском дворе. Здесь правит жестокость. Жестокость требует уважения. Тех людей внутри нельзя оставлять в живых. Ты должен показать пример!»

Бронсон ужаснулся.

«Что ты говоришь?» - спросил он. – «Что мы должны сжечь их заживо? Что мы поступим с ними с той жестокостью, с какой они поступили с нами?»

Луанда сжала челюсти.

«Если ты этого не сделаешь, запомни мои слова: однажды они точно тебя убьют».

Все люди клана МакГил собрались вокруг них, став свидетелями их спора. Луанда стояла, кипя от разочарования. Она любила Бронсона — в конце концов, он спас ей жизнь. Тем не менее, сейчас она ненавидела его за то, каким слабым и наивным он был.

С Луанды было довольно правления мужчин, довольно мужчин, принимающих плохие решения. Ей хотелось править самой. Она знала, что справится лучше любого из них. Девушка знала, что иногда в мире мужчин должна править женщина.

Луанда, изгоняемая и отвергаемая всю свою жизнь, чувствовала, что больше не может оставаться в стороне. В конце концов, именно благодаря ей эти мужчины сейчас живы. И она — дочь Короля, первенец — не меньше.

Бронсон смотрел на нее, колеблясь, и Луанда поняла, что он ничего не предпримет.

Она больше не могла этого терпеть. Луанда закричала от разочарования, бросилась вперед, выхватила факел из руки слуги и, пока все мужчины наблюдали за ней в пораженной тишине, она побежала перед ними, высоко держа факел, и бросила его.

Факел озарил ночь, пролетев в воздухе и приземлившись на соломенной крыше зала для пиршеств.

Луанда с удовлетворением наблюдала за тем, как пламя начало распространяться.

Все МакГилы вокруг нее закричали и последовали ее примеру. Каждый из них поднял факел и бросил его, и вскоре пламя поднялось выше и жар стал сильнее, озаряя ее лицо и освещая ночь. Скоро в зале запылал большой пожар.

Крики загнанных в ловушку МакКлаудов разрезали ночь и, в то время как Бронсон вздрагивал, Луанда стояла холодная, решительная, беспощадная, уперев руки в бока. Она наслаждалась зрелищем.

Она повернулась к Бронсону, который стоял, открыв рот от потрясения.

«Вот что значит править», - вызывающе произнесла Луанда.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Рис шел вместе со Старой, плечом к плечу. Они не держались за руки, но их руки соприкасались. Они шли через бесконечные поля цветов высоко на горном хребте, залитом цветами, с преобладающим видом на Верхние Острова. Они хранили молчание, Риса переполняли противоречивые чувства, он не знал, что сказать.

Рис вспомнил о том судьбоносном моменте, когда его глаза встретились с глазами Стары у горного озера. Он отослал свое сопровождение, нуждаясь в том, чтобы побыть с ней наедине. Воины неохотно оставили их одних — особенно Матус, который слишком хорошо знал их историю — но Рис настоял. Стара притягивала его как магнит, и он не хотел, чтобы рядом с ними находился кто-то еще. Ему нужно наверстать с ней время, поговорить с девушкой, понять, почему она смотрит на него с такой же любовью, которую он испытывал к ней. Понять, было ли все это на самом деле и что вообще с ними происходит.

Сердце Риса бешено колотилось в груди, пока он шел. Он не был уверен в том, с чего начать, что сделать дальше. Разум кричал ему развернуться и убежать от Стары как можно дальше, сесть на следующий корабль, вернуться на материк и никогда больше о ней не думать. Вернуться домой к своей невесте, которая преданно его ждет. В конце концов, Селезе любила его, а он любил ее. И до их свадьбы оставались считанные дни.

Рис знал, что это было бы мудрым поступком, правильным шагом.

Но чувства и страсть взяли верх над разумом, он не мог их контролировать, отказываясь находиться в подчинении у рационального разума. Именно эта страсть заставила его остаться здесь рядом со Старой и идти с ней через эти поля. Это была неуправляемая часть его самого, которую Рис никогда не понимал, которая вела его на протяжении всей жизни, заставляла совершать импульсивные поступки и следовать за сердцем. И она не всегда приводила его к лучшим решениям. У Риса была сильная, страстная черта, которую он не всегда мог контролировать.

Продолжая идти рядом со Старой, Рис спрашивал себя, чувствует ли девушка то же, что и он. Тыльная сторона ее ладони касалась его руки, и ему показалось, что он заметил слабую улыбку в уголке ее губ. Но Стара никогда не была открытой книгой. Рис помнил, как был поражен во время их самой первой встречи, когда они были детьми. Он не мог пошевелиться,  не мог думать ни о ком, кроме нее. Было что-то в ее полупрозрачных глазах, в том, как она себя вела — Стара была очень гордой и благородной, словно на него смотрела волчица, и это гипнотизировало Риса.

Когда они были детьми, то знали, что отношения между кузенами запрещены. Но это, казалось, никогда их не беспокоило. Между ними существовало нечто настолько сильное, что притягивало их друг к другу, несмотря на то, что говорил весь мир. Будучи детьми, они играли вместе, мгновенно став лучшими друзьями, предпочитая компанию друг друга другим кузенам или друзьям. Когда они посещали Верхние Острова, Рис проводил со Старой  каждую минуту. Девушка отвечала ему взаимностью, выбегая ему навстречу, целыми днями ожидая его на берегу, пока не прибывала его лодка.

Сначала они были просто лучшими друзьями. Но потом, когда они стали старше, одной судьбоносной ночью под звездами все изменилось. Несмотря на то, что это было запрещено, их дружба превратилась в нечто более сильное, большее, чем они сами, и ни один из них не смог этому противиться.

Рис покинул Острова, мечтая о Старе, находясь на грани депрессии, несколько месяцев страдая от бессонницы. Он видел ее лицо каждую ночь, желая, чтобы между ними не находились ни океан, ни закон семьи.

Рис знала, что Стара чувствует то же самое. Он получил от нее бесчисленное количество писем, доставленных армией соколов, где она выражала ему свою любовь. Рис писал ей ответы, хотя и не такие красноречивые, как она.