Помоги проекту - поделись книгой:
– Ты права, так гораздо удобнее. Жаль, птицу зажарить на лету ты еще не можешь…
И снова исчез в багровой листве кустов. Я вздохнула, потирая ушибленное место, вытерла с лица потоки воды и проворчала:
– Как всегда – сочувствия не дождешься! Хотя, на кой оно мне сдалось, его сочувствие, на хлеб не намажешь…
Вздохнув, я хотела было идти за хворостом для костра, как меня осенила идея: быстренько забравшись на дерево, я скинула вниз огромное гнездо, служившее мне кроватью. За время моего сна ветки подсохли и вполне годились для костра. Так что с заданиями я умудрилась справиться быстро, кроме одного: зажечь огонь не могла.
Поэтому я осторожно присела на больное место и всмотрелась в разлом земли, из которого бил веселый ключик. Ручеек, звонко журча, уже прокладывал себе дорогу сквозь старые листья, гнилые щепки и чахлую траву. Повеяло свежестью, напомнив тот день, когда на пляже я увидела Роже в цепях. Именно в таком виде он хочет теперь увидеть меня? Сердце заныло, а в чистый ручей скатилась одинокая слеза. Вода заботливо отозвалась, замурлыкав успокаивающую, до боли знакомую мелодию.
Вдруг из леса, пригнувшись к земле, тихо выбежал Ллер. Он зорко смотрел по сторонам, не опуская арбалета, по боку его хлопала при ходьбе мертвая тушка сбитой магом птицы.
– Быстро, – жестко приказал мне цвак. – Уходим!
Я подорвалась следом за магом, сломя голову неслась за ним, стараясь не отстать ну или хотя бы не упустить из виду. Бежали мы долго: я возблагодарила небо за то, что не щадила себя все эти годы, ибо без изнурительных тренировок просто бы спеклась на таком невероятно быстром кроссе с препятствиями. Странно, бежать было довольно легко: платье не цепляли многочисленные сучки и ветки, немилосердно хлещущие по лицу.
Когда я уже почти выдохлась, думая, что вот-вот просто упаду, цвак резко остановился: я со всего размаху уткнулась в спину мужчины. Ллер даже не шелохнулся, я же, взвыв, схватилась за ушибленный нос: если так пойдет дальше, живого места на мне скоро не останется. Цвак стоял столбом, прислушиваясь к чему-то. Потом облегченно вздохнул и обернулся ко мне:
– Ну что за ребячество, Мел? – обвиняющим тоном начал он. – Стоит оставить тебя одну, так ты сразу обращаешься к стихиям. Трудно было делать это при мне?
– Что делать? – опешила я.
– А ты посмотри на себя, – маг старался выглядеть рассерженным, но непослушные фиолетовые губы цвака постоянно расплывались в довольной улыбке.
Я послушно опустила голову и замерла: теперь понятно, почему платье не цепляли ветки. Платья просто не было. Хвала небесам, я не бегала по лесам голой: стихия земли подарила мне кокетливые шортики и крохотный топ коричневого цвета, расчерченного золотыми нитями. А на самых пиках грудей красовались белоснежные узоры, напоминающие кристаллы снега:
– И подчиню себе теперь всю силу гор и дух равнин, – повторила я слова из песни земли. – Ллер! Я поняла: перед тем, как мне подчиняется стихия, я думаю о Роже… плачу. Стихия идет через меня мелодией потока, слагаясь в песню… нет, материализуясь в заклинание! И когда я пою его, стихия подчиняется мне полностью.
– Слезы, – задумчиво повторил цвак. – Слезы вообще великая вещь – они символ очищения. Так что, возможно, ты права. Но проверить твою догадку мы сейчас не сможем: я и так с трудом отвел от нас приспешников мицара. Они, словно гончие, идут по следу магии стихий. А так как в нашем мире подобных вибраций не было тысячу сот, делать это совсем не трудно. А вот укрыть тебя дело не из легких. Так что, милая, думай, где мы могли бы переждать.
– У Марвии! – осенило меня. – Это на каких-то островах. Ой, – я осеклась. – Я не знаю толком, где это…
– Я знаю, – вдруг усмехнулся маг. – Насколько понимаю, Марвия – это та смешная ведьма, полуанах, что была с тобой в нашу первую встречу…
– Она, – кивнула я и сразу поинтересовалась: – Кстати, а почему ее не пустили к Ривиэлю вместе со мной?
– Лучше бы спросила, почему пустили тебя, – добродушно улыбнулся цвак, глаза его чуть затуманились от воспоминаний: – Вообще-то в лес цваков раньше было так просто не попасть: либо цвак приводил с собой гостя сам, либо гостям от ворот поворот… в лучшем случае. В худшем – мы сразу применяли оружие. Решение принимали, исходя из обстановки. – Маг скосил на меня подозрительный взгляд. – Думаю, тебе не надо объяснять способность цваков ощущать настроение существ, их мысли, намерения?
– Не надо, сэр сканер, – хихикнула я: со мной у цваков в этом вопросе всегда были проблемы.
– Так вот, – как ни в чем ни бывало продолжал Ллер, – тебя я провел на свой страх и риск… Вообще-то, сперва подумал, что это новая уловка – твое состояние было похоже на наэлектризованность воздуха перед грозой, силы так и кипели в странно выглядевшем существе. Любая попытка ощутить намерения проваливалась, так и не начавшись…
– Я вообще не люблю планы строить, – едко хмыкнула я. – Зачем, если жизнь постоянно вносит свои коррективы и все идет совершенно в другом направлении? Только лишняя трата времени и сил.
– Ведьму просчитать было делом двух унов, – цвак вернулся к моему вопросу, – Девушке было любопытно посмотреть на жилище цваков, да еще она готова была порвать на лоскуты любого, кто посмеет причинить тебе боль. Такая странная привязанность полукровки. Создавать лишние проблемы было ни к чему, так что ведьму просто выпроводили из леса. Кстати, Марвия просто так не сдалась: она соорудила подобие жилья неподалеку и сторожила дорогу до тех пор, пока цваков в том лесу просто не стало… Я следил за дальнейшей судьбой ведьмы: она сама провоцировала мое любопытство своим неординарным поведением. Изучала магии различных рас. Те, что не даны ей по крови, изучала теоретически. Но любое знание рано или поздно приносит свои плоды, так что женщина стала самой сильной ведьмой в Кеприи. И самой богатой: она стала скупать рабынь. Чтобы их прятать от цваков, она купила несколько островов у морнеев. Кстати, цваки не такие уж и кровожадные.
При этих словах я вздрогнула и чуть покраснела. Ллер же продолжал, не обращая внимания на мое смущение:
– Есть, конечно, индивидуумы, которые считают виновной в бедах Мастера стихий. Но это цваки недалекого ума, поскольку стоит копнуть в эту историю поглубже, понимаешь, что тут больше вопросов, чем ответов. Так что девушек из твоего мира, зверски убитых цваками, можно пересчитать по пальцам одной руки. Большинство выкупила Марвия, некоторые осели в гаремах камов. Короче говоря: да, я знаю, где ведьмины острова. Как и любой в этом мире, поскольку шила в мешке не утаишь. Тем не менее, считаю, что укрыться на какое-то время там можно: на островах столько твоих землячек, что приспешники мицара просто растеряются от множества следов. Правда, нам теперь придется топать обратно, поскольку мы двигались в глубь материка, а острова находятся аккурат за нашей спиной.
– Надеюсь, это не те острова, на которых цваки добывают камни, – пробурчала я.
– Я же сказал, что цваки не так опасны, как ты думаешь, – хитро сощурился Ллер: вот противный!
Знает же, что я всеми силами буду избегать встречи с молодым цваком, перед которым так опозорилась от страха. Тот, наверное, до сих пор хихикает над глупой девчонкой, которую оказалось так легко развести.
Сил бежать обратно в том же темпе у меня не осталось, поэтому мы двинулись пешком. Я скосила глаза на тушку птицы, но заикнуться об ужине не решилась. Вместо этого попробовала сделать наше путешествие максимально комфортным, попросив деревья уступить нам дорогу: впереди теперь простирался широкий ровный коридор, в конце которого чуть поблескивало в закатных лучах второго солнышка темное море.
Глава 15
На берегу океана под темнеющим небом весело плескались озорные волны, наперебой предлагая мне свои услуги. Я попросила их отнести нас с Ллером туда, куда укажет сам маг. Лишь коснувшись воды, я вновь преобразилась: океану не понравился фривольный наряд, дарованный мне природной стихией. Он предпочитал меня видеть в романтическом образе, поэтому я с удовольствием рассматривала серебристо-серое платье, украшенное искусной вышивкой из малюсеньких ракушек.
До островов Марвии мы добрались почти ночью. Сама ведьма словно почувствовала наше приближение и уже встречала нас с цваком на берегу, освещая его тусклым фонарем.
Я нежно обняла ведунью и представила цвака.
– Да помню я этого проходимца, – буркнула Марвия. – Это в его сомнительной компании я видела тебя в последний раз…
Я виновато скосила глаза на цвака и чуть пожала плечами, не ожидая подобной реакции от ведьмы. Но лицо фиолетового осталось бесстрастным.
– Кстати, – весело спросила я цвака, чтобы хоть как-то попытаться разрядить атмосферу, пока мы направлялись к скоплению каменных домиков, приветливо подмигивающих светящимися окошками. – А где те двое, что сопровождали тебя… братья Ривиэля? Только не говори, что в том фарше, который я намазала на морское дно, есть и вкрапления их тел.
– Не буду, – равнодушно ответил цвак, но потом соизволил добавить: – Я их высадил на ближайшие рыбачьи лодки сразу, как вытащил из той передряги, что ты устроила. Чтобы не упустить тебя или хотя бы не дать ищейкам мицара добраться первыми, мне нужны были все силы. А друзья, увы, сильно уступают мне в магии, пришлось их бросить, дабы не отвлекаться.
Ведьма покосилась на цвака с заметным уважением. Я же понимала, что Ллер не просто так упомянул мицара, он тоже хотел разрядить обстановку. Я вспомнила, что он читает существ своего мира, как открытую книгу, так что цваку не составило труда расположить к себе сварливую ведьму. Стоило только показать, что он самоотверженно готов защищать меня.
Мы прошли в самый большой домик: в круглой гостиной стояло несколько мягких диванчиков, на полу лежал большой пушистый ковер. Марвия следовала зову крови, разделяя вкусы анахов. В помещении молча стояли девушки, все, как одна, моего возраста, роста, цвета волос и глаз: я поежилась.
– Весело тут у вас…
– Мел! – налетела на меня радостная Вера. – Ура, ты жива! Что произошло? Куда ты делась? Знаешь, как я испугалась, не обнаружив тебя на корабле Марвии? Ой, нет, я же даже не знала, кто эта старая добрая женщина… Рад просто озверел и хотел добраться до берега вплавь, чтобы искать тебя… Да где же ты пропадала? Ну говори же!
– Милая, – тихо перебила подругу Марвия. – Для начала, сама замолчи, Мел ни слова не сможет вставить в твой монолог.
Вера, совсем не обращая внимания на чопорную старушку, схватила меня за руку и потащила знакомиться с девочками. После десятой в голове все перемешалось: как в тумане я кивала очередной новой знакомой, а внутренний голос ехидно твердил: смотри, сколько человек выдернули по твоей милости из привычной жизни, бросили в мир, который в их глазах более похож на страшную сказку, лишили нормальной человеческой жизни. А все почему – чтобы в итоге добраться до тебя.
– Хватит! – гаркнула ведьма, отдирая жалкие остатки меня от неугомонной Веры, которая так расцвела в свободе островов Марвии. – Не видишь, глупая девчонка, до чего ты довела Мел?
Я почувствовала на щеках влажные дорожки слез: груз ответственности за этих людей, очнувшихся однажды невесть где, испуганных и ничего не понимающих, сдавил сердце. Могу ли я им помочь? И даже если смогу, кто сотрет из памяти девушек чужой мир, оставивший шрамы на каждом из нежных сердечек?
– Мел, – услышала я уверенный голос ведьмы, – посмотри на меня. В этом нет твоей вины. Это случилось и все: каждый из нас ответственен только за себя, за свою судьбу. То, что случилось с другими – это их путь, испытания всегда даются существу по силам. Не казни себя так…
Я обвела затравленным взглядом притихшую стайку девушек и виновато скукожившуюся под строгим взглядом Марвии Веру:
– Но все могло быть иначе, – тихо произнесла я, качая головой. – Я прекрасно осознаю, что упорно прятала от самой себя знание того, что происходит. Не хотела слышать историй, похожих на мою, которые часто слышала по телевизору или читала в газете: услышав подобную, я отмахивалась, мол, не может быть. Хотя внутренний голос просто надрывался: смотри, они исчезли именно туда!
Ведьма растерянно оглянулась на нахмуренного Ллера в поисках поддержки. Маг вздохнул и подошел ко мне, коснулся подбородка, чуть приподнимая заплаканное лицо:
– Ты просто казнишь себя за бездействие, в котором провела все это время, – мягко произнес он, грустно улыбаясь. – Прежняя Мел жила по правилу: «Не ошибается только тот, кто ничего не делает». Но этот путь неизбежно привел к ошибке, ты поверила Хранителю и попала под влияние уничижения, ни за что отказавшись от своего счастья. И замерла, чтобы больше вообще ничего не совершать. Но новый принцип тоже не принес тебе счастья и даже спокойствия, только вялый сон, лишь пародию на жизнь. Не бойся жить, Мел, не бойся ошибок, они – всегда нечто большее. Каждое препятствие в твоей жизни – всего лишь повод заглянуть в себя поглубже, познать еще одну Мел. Я верю в тебя, потому что знаю – ты все исправишь. Увы, не ведаю, как. И даже умом понимаю, что это невозможно: изменения, которые происходят с существом, идущим по пути мицара, необратимы. Но сердце твердо уверено: ты можешь. Иначе я не стал бы возиться с тобой.
– Да уж, – проворчала я, стирая слезы, и попыталась улыбнуться: усилия друзей стоили того, хотя на душе активно скреблась целая армия кошек с невероятно острыми когтями. – Продал бы в ближайший гарем, да и дело с концом. И баба с возу, и волки сыты. Опять-таки, прибыль…
– Уже лучше, – усмехнулся цвак, хотя все еще буравил меня своими колючими глазами. – А то что-то вернувшаяся Мел стала много думать, это к добру обычно не приводит, девочка моя…
– А некий наглый цвак что-то стал много болтать, – я дернула мага за нос: пусть не зарывается! – Это, знаешь ли, тоже может повести по наклонной дорожке! И вообще, ну вас с вашими нравоучениями, пойду, лучше, прогуляюсь…
– Я с тобой, – пискнула было Вера, но тут же, взвизгнув, поскакала по комнате на одной ноге: Марвия словно случайно отдавила ей пальцы ног.
Слабо улыбнувшись, я махнула всем рукой и отправилась на берег океана: может, старый друг унесет в своих водах мою печаль.
В Кеприи всегда по ночам темно так, как в старой поговорке про выколотый глаз: хотя эта темнота была тягучей, словно горячий шоколад. Ноздри щекотал тонкий аромат неизвестных цветов, под ногами хрустела сухая трава, умудряющаяся расти прямо на камнях. Я медленно шла по еле заметной тропке навстречу свежему ветру, несущему след соленых брызг. Глаза мои высохли от слез: зачем ронять соленую воду на землю, когда есть Великий океан. Звезды загадочно подмигивали с черного неба, словно зазывая к себе. Я улыбнулась им и помахала рукой. В ответ на эту детскую выходку с небес словно опустилось покрывало, усеянное миллионом мельчайших искринок: я мгновенно облачилась в черное, глухое платье, просто сияющее темнотой. За спиной медленно, словно плавное облако, опускалась воздушная накидка из пушистой ткани. Из сердца полилась уже знакомая мне мелодия: понимание коснулось разума, теперь я знала, что это – музыка сфер.
Вокруг плавно оседали хлопья тумана, словно пух из мягкой перины облаков. Мне казалось, что океан – это глаза мира Кеприи, в которых отражаются хороводы звезд. Чуть освоившись с мельтешением сверкающих вокруг причудливых созвездий, я поняла, что это за легкость, наполнившая все тело: стихия воздуха сложила к моим ногам все свои сокровища… а также Кеприю, что темным пятном виднелась там, внизу. Я же парила в выси, словно перистая накидка за спиной – самые настоящие крылья. Восторженно взвизгнув, я закружилась в танце с озорным ветром… и расхохоталась, вспомнив свой испуг в объятиях эфемерида, который показал мне свои владения. Теперь я могла показывать любому существу свои владения: я посмотрела вниз, пытаясь разглядеть материки и острова – настолько я высоко парила.
Ветер, оставшись без партнерши, покружился вниз, превращаясь в смертельный вихрь, опускающийся на Кеприю. Охнув, я протянула к нему руки, но озорник ловко выскользнул из-под контроля и исчез из поля зрения. Вот так, чуть замечтавшись, я создала смерч.
Я послала воздушный поцелуй величественным звездам, с умиротворенным спокойствием взирающим на меня: теперь часть звездного неба всегда будет сверкать в моих глазах, ибо все небо – лишь малая часть меня. И плавно стала опускаться, паря над Кеприей в поисках маленького островка, откуда начался мой танец под музыку сфер.
Опустившись на землю, я с мягкой улыбкой повернулась к океану, чтобы пожелать другу спокойной ночи, и вздрогнула: на фоне чуть поблескивающей звездными дорогами воды различила темный силуэт.
– Конечно, все понятно, – холодным тоном произнес мужчина в черном плаще, – Мастер стихий развлекается, не обращая внимания на последствия.
– К-какие последствия? – чуть заикаясь, уточнила я, чувствуя, как по шее пробежался неприятный холодок: передо мною стоял мицар собственной персоной. – Это ты про вихрь? Что натворил озорник?
– Ничего, – равнодушно пожал маг плечами. – Я его развоплотил… Хотя нет, он перед смертью выдал мне тебя.
Анах откинул с лица капюшон и поднял на меня свои прекрасные оранжевые глаза: сердце заколотилось так, что, казалось, сейчас просто остановится, не выдержав марафона. Ноги подкосились, слабость разлилась по всему телу:
– Роже, – прошептала я непослушными губами. – Любимый…
– С каких пор? – искренне удивился маг, приподняв черную бровь.
– Послушай, – пролепетала я, – я не сбегала с Ривиэлем…
– Тихо, – анах прижал палец к моим губам. – Я пришел не разговаривать…
Он властно притянул к себе и, пытливо заглянув в глаза, проник глубоким поцелуем: меня затрясла мелкая дрожь, молния пронзила тело снизу вверх, вызвав потемнение в глазах. Когда анах меня отпустил, я, не в силах устоять на ногах, плавно осела на землю. Вскинув глаза на Роже, почувствовала холодный укол в самое сердце: маг равнодушно смотрел на меня.
– Ну иди же ко мне, – потянула я мужчину за пояс, не в силах больше сдерживать чувства.
Роже опустился на меня с силой прижимая к земле. Застонав, я обхватила ладонями лицо любимого и покрыла его поцелуями. Я пробралась под рубаху милого, скользя по прохладной коже. Услышала треск ткани: Роже не церемонился с платьем, наглухо скрывающим мое тело; тихо зарычала от нетерпения, царапая кожу анаха. Почувствовав на теле грубую ласку сильных рук мага, выгнулась дугой, простонав:
– Роже, любимый, не медли… все эти годы я просто сходила с ума от желания…
Позже я сидела на берегу, обнаженная, прикрытая лишь водопадом распущенных волос, и нежно водила пальцами по голубоватой коже любимого. Роже никак не реагировал на ласку: мужчина лежал, запрокинув голову и не моргая смотрел вверх. Но мне и не надо было ответных прикосновений, поскольку все тело и так наполняла нега, а счастье душу. Удовлетворенно вздохнув, я припала к голому торсу мага, осыпав его пеплом волос, но анах, чуть отодвинув меня, встал и поднял свою одежду.
– Уже уходишь? – удивилась я, не понимая холодности любимого.
– Я все выяснил, – с безразличием в голосе ответил анах.
Я непонимающе уставилась на Роже: в душе заскребли кошки. Что он этим хочет сказать, мы даже толком не разговаривали?
– Я лишь хотел убедиться, – спокойно продолжал маг, – что в моем сердце больше нет боли. Это теперь в прошлом.
– В смысле? – я не поверила своим ушам. – Ты больше не любишь меня?
– Я давно потерял способность любить, Мел, – посмотрел на меня маг, набрасывая тяжелый плащ. – Когда ты исчезла, были ревность, боль, разочарование. Чувства поглощали меня, требуя выхода, иначе бы сила просто разорвала тело. Тогда я начал все крушить, осваивал новые уровни магии, поглощал жизни существ… Это был не такой уж долгий период, но Кеприя помнит его до сих пор. Так я стал мицаром, передо мною склонили головы все расы, подчиняясь силе. Я продолжал искать тебя, но теперь это оставалось просто незавершенным делом, к тому же это был единственный способ узнать, насколько сила изменила меня.
– И насколько? – со слезами на глазах прошептала я.
– У меня больше нет чувств, Мел, – спокойно отозвался Роже. – Я не злюсь, я не чувствую боли, обиды, разочарования и… любви.
– Ты словно ходячий мертвец, – потрясение было слишком большим: в глазах заплясали разноцветные пятна.
– Но я все еще жду, когда тебя приведут ко мне, – спокойно проронил анах и, не оглядываясь, пошел прочь, оставив меня на холодном берегу: я стояла на коленях, прижимая руки к груди.
– Угрожаешь? – деревянным голосом спросила я.
– Предупреждаю, что эта ночь ничего не меняет, – хладнокровно уточнил Роже, не оглядываясь и не снижая темп шагов. – Дело все еще остается незаконченным.
Затем он просто исчез: это у него всегда хорошо получалось, горько усмехнулась я.
– Мел? – донесся до меня встревоженный голос Ллера, потом появился и он сам. Увидев меня, все еще стоявшую на коленях, маг зажмурился и для верности прикрыл глаза рукой: – Ой! Не думал, что ты любительница купаться голышом. Будь добра, девочка, оденься, не соблазняй старого цвака…
Я вздрогнула, словно от удара хлыстом, и торопливо стала натягивать на себя черное платье:
– Я просто не ожидала, что ты пойдешь за мной, – стуча зубами, прошептала я.
– Не знаю, – цвак пожал плечами и опустил руку, – меня посетило странное предчувствие, потом я понял, что ты овладела еще одной стихией, потом… нечто еще более странное.
Потом овладели мной, грустно улыбнулась я, чувствуя себя почему-то очень грязной.
– Ой, – цвак разглядел прорехи на платье. – Ты что тут, с краками[19] дралась?
– Какой ты догадливый, – фыркнула я, старательно прижимая к груди слишком глубокое декольте, бывшее некогда воротом.
– Ничего мне не хочешь рассказать? – вдруг глухо спросил Ллер.
– Пока нет, – решительно ответила я, – а вот спросить хотела бы…
Цвак присел рядом, всем своим видом выражая готовность поделиться всем, что сам знает. Я благодарно улыбнулась магу и, осторожно подбирая слова, спросила:
– Как существо может стать мицаром? Став мицаром, существо еще живет? Кто такой – мицар? Или – что?
Поделиться книгой: