Танец стихий

– Ты бы еще пропела что-то, а то ритм нудный, пустой.

– Какие мы привередливые, – я показала плененной девушке язык, не прерывая движений. – Тебе сейчас вообще-то положено лежать в глубоком обмороке от страха за свою жизнь, а не любоваться танцем живота в моем исполнении.

– Да уж лучше полюбоваться, а то, может, больше не придется, – грустно улыбнулась девушка, чуть отодвигая шею от лезвия: горилла, залюбовавшийся танцем, и не заметил этого движения. – С камов станется нарушить договоренность и прирезать меня. Просто, чтобы не возиться да не объяснять такие обстоятельства покупателю. Где это видано: рабы диктуют свои условия!

– Хм, – еще больше помрачнела я. – А я поверила, глупая. Ну что же, тогда можно и запеть: с моими способностями через минуту здесь не останется ни одного покупателя – все сбегут от сладкоголосой гарпии! Но вы-то тут не при чем, так что сделаем-ка финт ушами…

Медленно раскручиваясь, подхватила бамбуковые палочки и раскрыла огненно-красные крылья. По толпе пронесся восторженный вздох, у камов окончательно отпали челюсти. В глазах торговца уже явно читалось желание оставить экзотическую птичку себе. Мол, корову свою не продам никому, такая зверюга нужна самому.

И в этот момент я подлетела к морнею и ткнула палкой в глаз. Горилла заревел от боли и схватился за окровавленное лицо, уронив нож. Тут же, словно по сигналу, к нам подскочил валл и, оттащив опешившую от ужаса Веру за спину, пнул морнея в лицо, превращая нос в кровавое месиво. Громила заревел еще больше и уже катался от боли по всему помосту, перекрывая камам путь к восставшим рабам. Но торговцы, впрочем, и не спешили вмешиваться, благоразумно держась в стороне.

Толпа загремела оглушительными аплодисментами: видимо, существа решили, что это такое представление, спектакль, чтобы показать покупателю товар лицом да набить цену повыше. Ритм импровизированных барабанов постепенно затух. Мы стояли, держась за руки: я вдруг почувствовала странное единение с абсолютно чужими мне валлом и Верой.

– Меня Радом звать, – вдруг сказал валл, видимо, тоже прочувствовавший общее настроение. – И, девочки, я с вами до конца, каким бы он ни был…

– Спасибо, – прошептала я. – Но давайте просто посмотрим, что будет дальше.

Но дальше ничего не было: искалеченного громилу оттащили со сцены, торговец подошел к нам на пару шагов, готовый в любой момент метнуться обратно, и что-то продекламировал толпе.

– Сказал, что продаемся только комплектом, – облегченно вздохнула Вера: девушка до последнего не верила, что кам сдержит свое слово. – Ого! Ну ничего себе, начальная цена! Да за такую можно построить небольшой городок!

Народ, прочухавший, что представление закончено, начал потихоньку расходиться. Большинству такие цены оказались не по карману, как бы ни хотелось приобрести в личное пользование такие экзотические экземпляры. Перед помостом остались лишь десятка с два существ, но у всех глаза горели решимостью выиграть аукцион.

То там, то здесь существа выкрикивали предложения, поток новых цен не утихал. Глаза Веры все больше округлялись, Рад же оставался невозмутим: насколько я поняла, редкому валлу есть дело до денег, они в большинстве своем кочевники. Но есть и исключения вроде моего старого друга Дика, которого, увы, наверняка давно нет в живых.

Вдруг Вера испуганно вздрогнула, увидев, как поднял руку некто в широком плаще: лицо существа было сплошь замотано тряпками, оставались только две прорези для глаз:

– Это цвак! – в панике прошипела она. – Он хочет купить нас, чтобы убить!

Рад подбоченился и прикрыл собой девушку: кажется, наш бравый вояка имеет некую склонность к лысым, по сравнению с валлами, белочкам. Незнакомец же поднимал руку все чаще, явно перебивая цены. Многие существа, видимо, превысив свой лимит, поспешно удалялись с торгов: словно было великим позором проиграть. Через некоторое время перед помостом остались только четверо: старый дряхлый кам с горящими глазами, вот уж точно – седина в голову, бес в ребро. Хотя серые камы не седели, просто лысели, да и тогда тщательно берегли каждый оставшийся волосок. Второй – тот самый незнакомец, обмотанный тряпками. Третий, сердце мое дрогнуло, явно анах: только они ходят в таких черных тяжелых плащах, скрывающих все тело, да низко опускают капюшоны на лицо. Четвертый – давно замеченная мною жертва желтухи с огненно-красными волосами и абсолютно черными глазами, словно парень сошел с экрана одного из многочисленных фильмов про демонов, которые любят клепать режиссеры моего мира.

– Кто это? – спросила я Веру, чуть наклонившись к девушке.

– Красноголовый? – уточнила Вера и, дождавшись моего кивка, продолжила: – Это эфемерид, он с материка Тау, за Великим океаном. Там, говорят, сплошь пустынные плато и очень жарко. Честно говоря, не очень бы хотелось самой убедиться в этом.

– Понятно, – кивнула я, соглашаясь. – А магией они владеют? – и наткнувшись на непонимающий взгляд Веры, уточнила: – Ну, вот анахи – маги, цваки тоже, камы и валлы – нет. А как обстоит с этим у эфемеридов?

– Честно говоря, не знаю, – покачала головой Вера, донельзя удивленная моей осведомленностью. – А какая разница? Хотя, конечно, есть: будет труднее убежать. Судя по жуткому взгляду, он весьма тобой заинтересован. Прямо не знаю, за кого и болеть… против кого, уверена: лишь бы не цвак нас купил. Это сразу смерть! И ведь никто не вмешается: рабы – его собственность, и он что хочет, то с ними и делает!

Первым, тяжело вздохнув, сдался кам. Толстяк, смешно бросая на меня тоскливые взгляды, вперевалку удалился. Через некоторое время эфемерид сплюнул со злостью и ушел, не оборачиваясь. Теперь остались только двое, и сердце сжал страх: а вдруг Вера права и за тряпками скрывается цвак? Это раньше фиолетовые ирокезы были относительно дружелюбными, сейчас же они стали для меня и для всех землян смертельно опасными.

Последним сдался анах. Он просто вдруг глянул на меня из-под плаща. Словно острым кинжалом по сердцу полоснул взгляд оранжевых глаз: я, вздрогнув, мелко затряслась всем телом. Вера в унисон затряслась со мной, только по другому поводу:

– Нет! – в отчаянии прошептала она.

Но если тот, замотанный, на самом деле – цвак, неужели анах не учуял врага, который находится настолько близко? В это верилось с трудом, так что оставалась надежда, вдруг Вера ошиблась: незнакомец просто не хочет быть узнанным и это вовсе не озлобленный цвак.

Камы осмелели: продав нас незнакомцу, торговцы сбросили с себя страх. Я поняла, почему: они чуяли магию, исходящую от незнакомца, словно собаки – след сильного хищника. А раз он маг, значит, справится со своей покупкой сам. И камы, получив монеты, тут же слиняли из поля зрения, словно и не было их тут. Мы же остались стоять перед нашим новым хозяином.

Глава 12

Незнакомец махнул рукой, приглашая следовать за собой, и, развернувшись, быстро зашагал в сторону порта. Тем временем мы, испуганно сжавшись, ждали нападения.

– Так, – я немного отстранила валла, который пытался закрыть нас своим круглым животом. – Вроде нас не проткнули сотни дротиков, выпущенные из цваковских арбалетов. Значит, пока убивать не собираются. Может, все-таки догоним нашего нового хозяина?

– Зачем? – с надеждой в голосе спросила Вера. – Вон он как далеко уже топает, может, убежим под шумок?

– Ага, – мрачно хмыкнул Рад. – Сама говорила, он за нас выложил невероятное количество денег. Чтобы отпустить? Наверняка он маг и если мы попытаемся бежать, будет что-то плохое… Цваки вон… тоже… не убежишь, – совсем сник валл, вспомнив свой печальный опыт.

– Бежим! – воскликнула побледневшая Вера, внимательно посмотрев вперед. – Я его уже почти не вижу! Вдруг, когда он исчезнет, на нас обрушится заклятие?

Я заклятия почему-то не боялась. Зато было очень интересно, что это за существо, почему он потратил немалые деньги, чтобы нас выкупить, и более всего, почему он так скрывает лицо? Поэтому, не в силах больше мучиться от любопытства, я сиганула с помоста вслед за друзьями. И попала в теплые и волосатые объятия Рада. Парень не стал даже экспериментировать с нашей черепашьей скоростью: валлы бегают намного быстрее, поэтому он подхватил нас с Верой под мышки и на всех парах понесся вслед за незнакомцем. Конечно же, догнали мы его очень быстро, только меня стало мутить от такого нестандартного способа передвижения. Валл остановился шага за три до незнакомца и пошел уже спокойнее.

– Рад, – спокойно обратилась я к валлу. – А можно, я немного пройдусь на своих двоих?

Валл так и не поставил нас на черепичную мостовую, продолжая нести под мышками. И если Веру, судя по выражению ее лица, устраивало данное положение тела, мое взбунтовалось и грозило в отместку выдать все, что я недавно проглотила. Рад, засуетившись, извинился и поставил нас на ноги, чем вызвал немалое огорчение у девушки, но Вера промолчала.

Я же во все глаза стала смотреть по сторонам: я ведь в первый раз на невольничьем рынке. Оказалось, все прозаичнее, чем в фильмах или книжках: камы выталкивали вперед из стада ожидающих своей очереди рабов следующего. Когда проходил аукцион, несчастный стоял, понурив голову: ему было все равно, кто его купит, для чего. И никаких эмоций на лице. Думаю, если бы ему дать еду, он бы еще и меланхолично пережевывал пищу при этом. А вот если покупателя не находилось… я стала свидетелем такого нелицеприятного зрелища: раба просто убивали и скидывали труп в люк помостов. Теперь понятно назначение этих сооружений. Я-то думала, это сделано для возвышения, чтобы лучше видно… реальность оказалась страшнее. Как и жуткий смрад, который явственно ощущался всякий раз, когда мы проходили мимо одного из таких строений.

Сглотнув, я старалась больше не смотреть по сторонам. Так как разглядывать больше было нечего, я уставилась в спину нашего нового хозяина, который ни разу не оглянулся за все время передвижения, словно прекрасно зная, что никуда мы не денемся. Что за самоуверенность, я раздраженно передернула плечами. Существо впереди иронично хмыкнуло: я напряглась. Что-то невероятно, до боли, знакомое было в этом звуке. Как и в походке, и в манере прокладывать себе дорогу через поток существ…

– Марвия? – дрожащим голосом, не веря себе, спросила я. – Неужели это ты?

Незнакомец лишь чуть обернулся и искоса бросил на меня взгляд, полный сарказма. А вот Вера, весело болтавшая с Радом, вдруг замолчала на полуслове, вперив в меня удивленный взгляд, но я не обратила на подругу внимания. Неужели правда этот незнакомец – моя старая знакомая ведьма? Но откуда у простой ведуньи столько денег? Всю дорогу я тряслась от страха, что ошибаюсь, что призрачная надежда растает неумелой иллюзией, что единственная ниточка, связывающая с моим прошлым, с натяжным звоном оборвется.

Мы вышли с площади, но я не радовалась ни свежему ветерку, унесшему страшный смрад, доносящийся из-под помостов, ни ярким солнышкам, полоскающим свои брюшки в сверкающих водах океана, ни множеству небольших суденышек, облепивших порт, словно дикие утки место ночлега. Ибо не сводила напряженного взгляда со спины существа в широком плаще, ловя все больше сходства в движениях.

– Мел, не смотри на меня так, – скрипуче проворчал наш хозяин. – Дыру в моей спине прожжешь!

– Марвия! – радостно шептала я, не замечая вопросительных взглядов друзей. – Марвия!

– Вот сюда, быстро, – существо указало на небольшую лодчонку, на которой возвышался добротный шалаш. – Все внутрь!

Мы послушно шмыгнули на борт, а Марвия, осторожно осмотревшись, шагнула следом и, невежливо толкая нас в спины, завела внутрь. Там она знаком заставила валла и Веру сесть на мягкие тюки, а меня поманила дальше. Я вступила в следующую часть палатки, отгороженную от первой легким покрывалом. Но удивительно, стоило мне опустить занавесь, как щебет девушки, обсуждающей с Радом события дня, полностью перестал слышаться.

– Удобно устроилась, ведьма, – одобрительно хмыкнула я и обернулась к Марвии, которая снимала с себя многочисленные тряпки.

– Если бы не эти глупые законы, запрещающие женщине заниматься работорговлей, – проворчала она, разматывая длинный шарф с головы. – Пошла бы как нормальная ведунья на площадь. А так, вот приходится изгаляться, да еще каждую соту, чтобы только тебя не проморгать!

– Ты меня ждала? – восхитилась я. – Да еще так долго… Кстати, Марвия, а насколько долго? – задала я мучающий меня вопрос.

– Сейчас увидишь, – хихикнула ведунья и, справившись наконец с непослушной шалью, подняла на меня глаза.

Я опешила: за исключением этих глаз на лице старухи не осталось ничего, напоминающего прежнюю Марвию: абсолютно белые, всклоченные шалями волосы, такие же седые брови, кожа с синеватым оттенком в глубоких морщинах, я даже разглядела парочку застарелых рубцов, словно передо мною стоял старый воин с богатой событиями жизнью за могучими плечами.

– Ты ли это? – побелевшими губами прошептала я. – Что с тобой произошло?

– Время со мной произошло, – с сарказмом в голосе ответила старуха. – Знаешь, тысяча сот – это тебе не шутки!

– Тысяча, – повторила я, все еще не в силах поверить. – Значит, валл был прав… Но волосы – разве камы седеют?

– Камы – нет, – пожала плечами ведьма. – А вот анахи – еще как… через пару тысяч сот.

Пару тысяч? Я замерла, боясь спугнуть робкую надежду:

– Марвия, скажи – Роже жив? – дрожащим голосом спросила я.

– К моему великому сожалению, – зло буркнула ведунья.

– В смысле? – озадаченно спросила я, даже позабыв обрадоваться.

– Присаживайся, Мастер, – ведьма похлопала сухой ладонью по мягкому свертку рядом с собой. – Это долгая история. Сейчас заворожу твоих спутников. Насколько понимаю, девушка знает язык, да и валлы иногда поражают умением слушать.

Марвия исчезла за покрывалом, а я в растерянности плюхнулась на мягкий тюк. Палатка старухи была выложена из толстых плотных ковров и, казалось, держалась на честном слове. Конечно, я знала, что вся конструкция опирается на магию, но глядя на потолок, который сам по себе висит в воздухе, верилось в реальность происходящего с трудом. Коричнево-серые тряпки разбросаны всюду, нечто мягкое, распиханное по тюкам, не поддавалось опознанию. Запах горелых трав, расползающийся колючим туманом из-под занавеси, добавлял обстановке мрачности. Я поежилась: чем мог Роже насолить ведьме, что Марвия с такой ненавистью отозвалась о нем?

Вскоре старуха вернулась: из-за приподнятого покрывала раздалось сонное посапывание Веры, изредка заглушаемое мощными всхрапами валла.

– Ну вот, теперь можно спокойно поговорить, – с облегчением в голосе произнесла Марвия, усаживаясь рядышком.

– Скажи, – задала я первый мучающий меня вопрос. – Откуда у тебя столько денег?

Конечно, мне было гораздо интереснее узнать про Роже, но я почему-то оттягивала момент, словно опасаясь, что история не понравится.

– Смешно получилось, – расхохоталась старуха. – Это было муть знает столько сот назад. Когда на Валрад обрушился гнев мицара[16] и город разрушили и сожгли дотла, я как раз отдыхала у Дика… ну, ты помнишь Дика. Валл во время атаки отчаянно собирал всякий хлам, грузил на телегу и тайными путями, с помощью меня и родственников, вывозил в лес. А потом, когда от города осталась лишь равнина, окутанная дымом, Дик вдруг разрыдался. Сказал, что валлу не нужно ни денег, ни скарба, мол, валл свободен, когда у него ничего нет. И он, наконец-то, свободен. Всучил мне вожжи от лошаденки и, сграбастав своих ошеломленных братьев, пытающихся хотя бы мешок со знаменитыми штанами Дика стащить с воза, просто ушел в лес. Так я стала просто неприлично богата: валл драл с постояльцев втридорога, а тратить накопления и не думал, так как штанов у него было много, а больше Дику ничего и не надо, поскольку у валлов на самом деле ни в чем нет необходимости. С тех пор несколько островов в Великом океане – мои. А я езжу по миру, посещая все мыслимые рынки рабов в надежде когда-нибудь купить тебя.

– Кстати, – заинтересовалась я. – А почему ты была так уверена, что я окажусь именно там? И вообще, появлюсь снова в Кеприи?

– Ну, это просто, – снисходительно улыбнулась старуха. – Все эти соты я упорно выстраивала нечто, похожее на тоннель в ваш мир, чтобы вернуть тебя, звала по нему…

– Вязкие туманы моих снов! – осенило меня. – Так вот, что это было: ты звала меня, затягивала в Кеприю, а я так боялась хоть раз послушаться и двинуться на зов.

– Да, – с серьезным видом кивнула Марвия. – Ты не слушала, не хотела идти по тоннелю…

– Поэтому ты перетащила меня так? – весело спросила я.

– Нет, – печально покачала головой Марвия. – Это не я. Но я пыталась, я никогда не останавливалась. Ты должна исправить то, что оставила позади себя: хаос.

– Погоди, – я опешила. – Чтобы там ни было, давай по порядку. Ты сказала – все просто. Если не ты, кто тогда меня перетащил?

– Сама знаешь, кто, – мрачно хмыкнула ведьма. – И я не сомневалась, что так оно и будет. Конечно, лучше бы ты послушала меня и пришла по тоннелю, но и так тоже сойдет. Мне только оставалось перехватить тебя первой. Что я и сделала… А вычислить, что ты окажешься у работорговцев, было делом магии.

Старуха хитро сощурилась, взглянув на мою любопытную физиономию:

– Да мне просто дзеты[17] сказали. Вот, смотри!

Старуха достала из одного серебристого мешочка, что в огромном количестве висели у женщины на поясе, маленькие плоские камушки. Кругляши словно были выточены из разноцветных драгоценных камней и идеально отшлифованы. Старуха любовно погладила камушки:

– Они меня еще ни разу не подводили. Так что я знала, где тебя искать, и это давало мне преимущество. Но оно не так уж велико; мицар очень силен, гораздо сильнее, чем в твой визит. Так что давай быстрее, скоро он уже будет здесь, – торопливо произнесла Марвия.

– Да кто такой мицар? – изумленно воскликнула я. – И чего ему от меня надо?

Ведьма растерянно замерла, потом осторожно произнесла, пристально глядя мне в глаза:

– Мел, мицар – владыка мира. А нужна ты ему потому, что он хочет отомстить за свое разбитое сердце. Тысячу сот назад мицар был…

Сердце мое сжалось в дурном предчувствии, словно в него вонзились миллионы крошечных ледяных осколков.

– …Верховным магом Лив’утвао по имени Рож’иальяр Л’ладаргра! – жестко произнесла ведьма. – Именно тот, кого ты бросила после проведенной вместе ночи, убежав в свой мир с потомственным повелителем цваков Ривиэлем. После такого удара маг разозлился на весь мир и захватил власть в Лив’утвао. Он повел войска по всей Кеприи, захватывая все расы в плен, одну за другой, пока весь мир не склонился перед новым мицаром, которого в Кеприи не было, наверное, миллион сот! Но больше всего пострадали цваки: мицар приказал полностью истребить эту расу. Цваки, привыкшие жить в лесу, оказались несколько более живучи, чем полагал мицар, да еще их магия позволяла укрыться раньше, чем опасность подойдет слишком близко. Но это потом, сперва они ни о чем не подозревали, считая расу анахов союзниками, ибо Рож’иальяр и Ривиэль дружили с самого детства. Поэтому первый удар мицара оказался для цваков самым страшным: анахи перебили почти всех представителей расы. Лишь немногие успели переместиться на безопасное расстояние, только самые сильные магически.

В голове гудело: я отказывалась принимать страшные вести. Что за чушь? Я не бросала Роже, меня отправил Хранитель обратно в мой мир, где я провела тоскливые пять лет в надежде, что однажды вновь попаду сюда. А тут такое…

– Мицар, видимо, очень настойчиво искал тебя, – тем временем продолжала Марвия. – Я так понимаю, его магия словно крючком вытаскивала из вашего мира похожих на тебя девушек. Но попав в Кеприю, бедняжки пропадали либо в гаремах камов, либо гибли в жестоких руках обозленных цваков.

– Эти-то на что так разозлились? – несчастным голосом спросила я.

– Цваки решили, что ты околдовала потомственного повелителя специально, чтобы уничтожить весь род цваков, – объяснила ведьма. – Что под видом доброго дела натравила на цваков анахов. Многие даже высказывали предположение, что и эпидемию спровоцировала ты, чтобы втереться цвакам в доверие. Поэтому, когда в Кеприи стали появляться подобные тебе, они банально испугались, что нарушится их шаткое равновесие. Испугались, что ты вернешься, чтобы закончить начатое – извести до конца весь род цваков.

– Что за чушь, – простонала я, не в силах больше сдерживаться: по щекам потекли слезы отчаяния. – Утром к нам в комнату постучала Хен, Хранитель мира. Она сказала, что если я останусь, мир рухнет. Или не рухнет, но Роже погибнет в любом случае, поэтому я должна уходить. Она отправила меня в мой мир и все! Я не сбегала с Ривиэлем, поскольку Хен сама на него глаз положила. И если Ривиэль пропал, это она его стащила своими цепкими драконьими лапками. Уж, не знаю, зачем он ей нужен: из практического интереса, или гастрономического, я просто была рада избавиться от его надоедливых ухаживаний.

– То есть, – старуха выглядела так, словно на нее внезапно обрушился небосвод, даже оранжевые солнышки шаловливо заиграли в глазах ведьмы, – ты все еще любишь мицара?!

– Я люблю моего Роже, – твердо ответила я. – А этого вашего пресловутого мицара знать не знаю! Что делать теперь, не представляю…

– Для начала, отправимся ко мне, – решительно проговорила Марвия, снова принимаясь заматывать длинной шалью лицо. – На моих островах уже полно белых девчонок, очень похожих на тебя. Так что, если мицар заявится туда, он будет немного растерян таким обширным выбором… А мы с тобой пока решим, как тебе вернуть его сердце. И исправить хаос, который ты случайно оставила за собой.

– Увы, Марвия, – печально улыбнулась я. – В этот раз меня вызвали не Хранители. Поэтому силы стихий нет во мне ни капли. Так что, вряд ли я смогу хоть что-то исправить.

– Как это, нет? – удивилась ведьма. – Что ты несешь? Твоя сила не зависит ни от кого. И никакие пресловутые Хранители тут не указ. К тому же, судя по твоим словам, не очень-то эти самые Хранители любят правду говорить…

– Но как же! – воскликнула я. – В прошлый раз я и языки знала, и танцевала так, что магия из меня водопадом лилась… А сейчас я – никто! Не понимаю никого, переводчица нужна! И танцевала просто, словно все стихии – только сладкий сон!

– Не городи, – поморщилась Марвия. – В смысле, языков не знаешь, а как по-твоему, мы сейчас разговариваем? Я в ваш мир не попадала, представления не имею, как вы там говорите. Кстати, тебе, как Мастеру стихий, верили, потому что ты с каждым говорила на его языке. Причем так, словно родилась представителем его расы. И сейчас, уж поверь мне, ты говоришь на чистейшем камском. Так что, не прибедняйся, сила твоя все еще при тебе. А то, что ты ее в себе так тщательно закопала, спрятала от самой себя, так это надо поскорее решать.

– То есть, – осторожно уточнила я, боясь поверить Марвии, дабы не пробуждать несбыточные надежды, – ты хочешь сказать, что сила при мне была всегда? И Хранители не могли ни взять ее у меня, ни, соответственно, даровать магию для спасения мира?

– Умница, дочка, – расхохоталась довольная ведьма. – Удивлена, что до тебя сразу не дошла эта немудреная истина. Магию вообще нельзя ни дать, ни взять – это сила, присущая существу еще до рождения. Как, интересно, ты собираешься одарить магией, например, свою подругу белку? Не пыхти даже – это просто невозможно, закон природы!

– Но я хотела воспользоваться магией, чтобы освободиться от работорговцев, – в панике взвыла я. – И у меня ничегошеньки не получилось! Почему, Марвия?!

– Ну давай посмотрим, – растерялась ведьма и вновь достала свои безотказные дзеты.

Расчистив местечко на полу от грязного тряпья, она нежно подкинула камушки и позволила им свободно упасть на деревянный пол. Скрючившись в три погибели, старушка засуетилась над полом, пристально вглядываясь в рисунок, созданный упавшими дзетами:

– Так, партнеры, – бормотала она. – Магический дуэт, любовь, ненависть, снова любовь… как все не просто!

– Что там? – вытягивая шею, я пыталась всматриваться в безликие камни.

– Погоди, – отмахнулась Марвия. – Танец, стихии… так-так, все понятно.