Леди Молли из Скотланд-Ярда

Хозяйка была беззубым старым существом, которое, по-видимому, думало, что мыло было совершенно не нужно. В этом она, очевидно, была едина с каждым из своих соседей. Финдлитер Террас выглядела невыразимо убогой. Группа грязных детей собралась у водосточного желоба и издавала ужасающие крики, когда подъехала наша колымага.

Сквозь густую челку я увидела на некотором расстоянии на дороге мужчину лошадиного вида в плохо облегающих галифе и гетрах, который смутно напомнил мне Дэнверса.

Через полчаса после нашего обустройства, пока мы ели жесткий стейк на сомнительной скатерти, леди Молли сказала мне, что ждала целый месяц, пока комнаты в этом конкретном доме не окажутся пустыми. К счастью, население здесь всегда меняется, и леди пристально следила за номером 34, над которым жила мисс Рози Кэмпбелл. Прямо из комнат на первом этаже съехали последние постояльцы, и мы были готовы въехать.

Привычки и обычаи леди Молли, живущей по указанному «аристократическому» адресу, полностью изменились соответственно ее внешности. У нее появился пронзительный, хрипловатый голос, который, как она предполагала, эхом отзывался даже на чердаке.

Однажды я услышала, как миледи делала неясные намеки хозяйке, что ее муж, мистер Маркус Стоун, немного повздорил с полицией о маленькой гостинице, которую он держал где-то возле площади Фицрой, и куда «приходили молодые джентльмены играть в карты в ночное время». Хозяйка также поняла, что мистер Стоун теперь временно живет за счет Его Величества, а миссис Стоун должна жить уединенной жизнью, вдали от своих модных друзей. Несчастья псевдо миссис Стоун никоим образом не омрачили любезности миссис Тредвен, нашей хозяйки. Жители Финдлитер Террас очень мало заботятся о прошлом их постояльцев, если они платят арендную плату за неделю вперед и не устраивают особого шума.

Это леди Молли сделала с щедростью, характерной для экс-леди со средствами. Она никогда не ворчала о количестве варенья и мармелада, которые мы должны были бы потреблять каждую неделю, и доходящее до титанических размеров согласно выставленному счету. Она терпела кошку миссис Тредвин, бурно оскорбляла Ермынтрюд — расточительно раскованную квартирантку, а верхнему этажу одолжила свой ламповый фонарь и щипцы для завивки, когда они вышли из строя у мисс Рози Кэмпбелл.

Определенная степень близости последовала после этих щипцов для завивки. Мисс Кэмпбелл, сдержанная и скромная, очень сочувствовала леди, которая была не в лучших отношениях с полицией. Я постоянно держалась в тени. Две леди не посещали комнаты друг друга, но они долго и конфиденциально беседовали внизу, и вскоре я поняла, псевдо миссис Стоун удалось убедить Рози Кэмпбелл, что если полиция и присматривает за домом 34,то это, несомненно, из-за несчастной верной жены мистера Стоуна.

Мне было немного сложно понять намерения леди Молли. Мы жили в доме более трех недель, но ничего не случалось. Однажды я рискнула задать вопрос относительно того, ожидаем ли мы внезапного возвращения мистера Леонарда Марвелла.

«Ибо если это так, — утверждала я, — то, конечно, люди из Ярда могли бы держать дом под наблюдением, не испытывая при этом никаких неудобств, а нам не нужно было бы маскироваться».

Но на эту тираду моя дорогая леди не ответила.

В это время она и ее новоприобретенная подруга были глубоко заинтересованы в деле, известном как «ограбления в магазинах в Вест-Энде», о чем, без сомнения, вы помните, так как они произошли совсем недавно. У дам, ходящих по магазинам в больших торговых центрах в сутолоке распродаж крали ридикюли, кошельки и ценные вещи без всякого следа этого хитрого вора.

Хозяева магазинов на время распродаж неизменно используют детективов в штатском, чтобы присматривать за их товарами, но в данном случае были ограблены клиенты, а детективы, внимательно следившие за каждой попыткой нелегального «шопинга», пропустили умного вора.

Я уже замечала сильное волнение мисс Рози Кэмпбелл всякий раз, когда псевдо миссис Стоун обсуждала эти дела с ней. Поэтому я ни капельки не удивилась, когда однажды вечером, перед чаепитием миледи, вернувшись, домой со своей обычной прогулки, пронзительный голосом позвала меня в холл:

«Мэри! Мэри! Они поймали человека грабившего в магазинах. На сей раз он допустил промах, и полицейские знают сейчас кто он, и, полагаю, они его сейчас схватят. Это расстроит кого-то, кого я знаю», — добавила она с тем грубым смехом, который использовала с новым обликом.

Я вышла из комнаты в ответ на ее зов и стояла прямо возле нашей двери в гостиную. Миссис Тредвен, как обычно растрепанная и неопрятная, прокралась по ступенькам, за ней вплотную следовала Ермынтрюде.

Пролетом выше нас стояла дрожащая фигура Рози Кэмпбелл с испуганным белым лицом, расширенными глазами, как будто на краю бездны.

Все так же громко разговаривая, леди Молли подбежала к ней, но Кэмпбелл встретила ее на полпути, и псевдо миссис Стоун, энергично схватив ее за запястье, потащила в нашу гостиную.

«Теперь возьмите себя в руки, — сказала она грубовато добродушно. — Эта сова Тредвен подслушивает, нельзя чтобы она слишком много знала».

Закрой дверь, Мэри. Да благословит тебя Бог, дорогая, я жутко испугалась. Вам туда! Просто прилягте на диван. Моя племянница приготовит вам чашку чая. А я пойду возьму вечернюю газету и посмотрю, что происходит. Полагаю, вы очень интересуетесь грабителем магазина, иначе вы бы не были так взволнованы.

Не дожидаясь возражений Кэмпбелл, леди Молли выскочила из дома.

Мисс Рози Кемпбелл почти не разговаривала в течении следующих десяти минут, что мы с ней оставались одни. Она лежала на диване с широко открытыми глазами и смотрела в потолок, очевидно, все еще пребывая в ужасном состоянии.

Я только успела приготовить чай, как леди Молли вернулась. У нее в руке была вечерняя газета, но она бросила ее на стол, как только вошла.

«Я смогла достать только старый выпуск, так мы ничего не узнаем».

Она подошла к дивану и, понизив пронзительный голос, быстро прошептала, наклоняясь к Кэмпбелл:

«Там на углу стоит человек. Нет, нет. Это не полиция, — быстро добавила она, в ответ на внезапную тревогу девушки. — Доверьтесь мне, моя дорогая! Я чувствую их за милю. Думаю, это твой мужчина, моя дорогая, и он в чертовой заднице».

«Ой! Он не должен был сюда приходить, — взволнованно воскликнул Кэмпбелл. — Он втянет меня в неприятности и не сделает ничего хорошего. Дурак! — добавила она с яростью, совершенно непохожей на ее обычное безмятежное спокойствие, — дал себя поймать. Теперь я полагаю, нам придется залечь на дно, если есть время.»

«Могу я чем-нибудь помочь?» — спросила псевдо миссис Стоун. Знаете, я сама прошла через все это, когда они забрали мистера Стоуна. Или Мэри может что-нибудь сделать для вас.

«Хорошо, — сказала девушка после небольшой паузы, в течение которой, казалось, собиралась мыслями. — Я напишу записку, и вы можете отнести ее, если хотите, моей подруге — даме, которая живет на Кромвель-роуд. Но если вы заметите человека, стоящего на углу улицы, тогда, как только вы его увидите, произнесите слово „Кэмпбелл“, и если он ответит „Рози“, тогда отдайте ему записку. Вы сделаете это?»

«Конечно, моя дорогая. Просто предоставьте все это мне.»

И псевдо миссис Стоун принесла чернила и бумагу и положила их на стол. Рози Кэмпбелл написала короткую записку, затем скрепила ее небольшой восковой печатью, прежде чем передать ее леди Молли. Записка была адресована мисс Марвелл, шотландская гостиница на Кромвель-роуд.

«Но помните, — сказала она с жаром. — Не давайте записку человеку, если он не скажет „Рози“ в ответ на слово „Кэмпбелл“.

— Ладно, ладно, — сказала леди Молли, положив записку в ридикюль. — Поднимайтесь в свою комнату, мисс Кэмпбелл. Нехорошо давать этой старой дуре Тредвен повод для сплетен».

Рози Кэмпбелл поднялась наверх, и вскоре мы с миледи быстро пошли по плохо освещенной улице.

«Где этот человек?» — прошептала я, как только мы вышли из дома 34.

«Нет никакого человека», — быстро ответила леди Молли.

«Но грабитель из Вест-Энда?»

«Его еще не поймали, и не поймают, потому что он слишком умен, подлец, чтобы попасться в обычную ловушку».

Она не дала мне времени задать дополнительные вопросы, потому что, когда мы дошли до Площади Репортон, она вручила мне записку, написанную Кэмпбелл, и сказала:

«Идите прямо в гостиницу и спросите мисс Марвелл. Пошлите ей записку, но не позволяйте ей увидеть вас, поскольку она знает вас в лицо. Я должна сначала встретиться с шефом, а потом с вами. Доставив записку, вы должны задержать мисс Марвелл как можно дольше. Используйте весь свой ум. Она не должна покинуть отель, пока я не увижу ее».

В этой «изящной» части города не было никаких экипажей, поэтому, расставаясь с миледи, я направилась к ближайшей станции метро и села на поезд до Южного Кенсингтона.

Таким образом, было почти семь часов, прежде чем я добралась до гостиницы. В ответ на мои вопросы о мисс Марвелл мне сказали, что она больна, лежит в постели и никого не принимает. Я ответила, что только принесла ей записку и буду ждать ответа.

Действуя по указаниям леди Молли, я медлила, как могла, ища записку и вручая ее официанту, который затем отнес ее наверх.

Вскоре он вернулся с сообщением: «Мисс Марвелл говорит, что ответа не будет».

После чего я попросила бумагу и ручку в офисе и написала следующую краткую записку собственного сочинения, используя свой ум, как леди приказала мне сделать.

Пожалуйста, мадам, писала я, пошлите хоть строчку мисс Рози Кэмпбелл. Она выглядит очень расстроенной и испуганной полученными новостями.

Официант снова побежал наверх и вернулся с запечатанным конвертом, который я положила в свой ридикюль.

Время шло очень медленно. Я не знала, как долго мне придется ждать снаружи на холоде, когда, к своему ужасу, услышала твердый голос с выраженным шотландским акцентом:

«Я ухожу, официант, и не вернусь к обеду. Скажите слугам, чтобы они поставили немного холодного ужина в мою комнату.»

В следующий момент мисс Марвелл, в пальто и шляпе с вуалью, спускалась по лестнице.

Мое положение было неловким. Я, конечно, не считала возможным предстать перед ней. Она, несомненно, вспомнит мое лицо. Тем не менее, я получила приказ задержать ее до появления леди Молли.

Мисс Марвелл, казалось, не торопилась. Спустившись вниз, она надевала перчатки. В холле дала еще несколько инструкций портье, в то время как я, в темном углу на заднем плане, смутно планировала нападение или пожар.

Внезапно, у входа в гостиницу, когда швейцар подобострастно открыл дверь мисс Марвелл, я увидела, что фигура последней напряглась. Она сделала шаг назад, как бы невольно, затем, так же быстро, попыталась перескочить через порог, на котором вдруг появилась группа, состоящая из леди Молли, Сондерса и двух или трех людей, едва различимых во мраке за ее пределами.

Мисс Марвелл была вынуждена отступить в зал. Я услышала шепот Сондерса:

«Постарайся не поднимать шум сейчас здесь. Все должно пройти быстро и тихо.»

Дэнверс и Коттон, которых я хорошо знала, уже стояли по обе стороны от мисс Марвелл, и вдруг среди этой группы я увидела Фанни, жену Дэнверса, одну из наших женщин-сыщиц в Ярде.

«Пройдем в комнату?» — предложил Сондерс.

«Думаю, что это совершенно не нужно, — вмешалась леди Молли. — Убеждена, что мистер Леонард Марвелл спокойно встретит неизбежное и последует за вами без каких-либо проблем».

Тем не менее, Марвелл сделал смелый рывок к свободе. Как говорила ранее леди Молли, он был слишком умен, чтобы дать легко схватить себя. Но моя дорогая леди была умнее. Как миледи потом рассказывала, она с первого раза подозревала, что трио, которое поселилось в отеле, на самом деле было всего лишь дуэтом — Леонардом Марвеллом и его женой Рози Кэмпбелл. Последняя чаще всего представляла служанку. Но среди этих двух умных людей эти три роли были взаимозаменяемыми. Конечно, мисс Марвелл не существовало! Леонард поочередно одевался то мужчиной, то женщиной, в соответствии с необходимостью.

«Как только я узнала, что мисс Марвелл очень высокая и костлявая, — сказала леди Молли, — я подумала, что, возможно, существует вероятность того, что она просто переодетый мужчина. Ведь был чрезвычайно наводящий на размышления факт — но мало кто обратил на него внимание ни полиция, ни публика — никто, кажется, никогда не видел брата и сестру вместе, в одно и то же время».

«3 февраля Леонард Марвелл вышел из дома. Несомненно, он переоделся в дамской комнате на одной из железнодорожных станций. Потом вернулся домой, уже одетый как мисс Марвелл, и поужинал в столовой, чтобы создать довольно правдоподобное алиби. Но в конечном итоге именно его жена, Рози Кэмпбелл, осталась дома в тот вечер, пока он, Леонард Марвелл, выходя на улицу из гостиницы после ужина, изображал горничную. Затем он переоделся и положил свою женскую одежду, без сомнения, в заброшенную камеру хранения какой-то железнодорожной станции и встретился с мисс Лулу Фей за ужином, а затем переодевшись вернулся в гостиницу под маской горничной».

«Вы ведете игру крест-накрест, не так ли? Эта перестановка характеров должна была сбить с толку всех. Многие умные мерзавцы использовали эту маскировку, иногда выдавая себя за представителей противоположного пола, но никогда раньше не было, что бы два человека играли роль троих! Поэтому и появились бесконечные противоречия относительно того часа, когда выходила горничная и когда пришла, потому что в одном случае ее видел камердинер, а в другом это был Леонард Марвелл, одетый в ее одежду».

Он был достаточно умен, чтобы остановить лорда Маунтневта на оживленной улице, тем самым внеся дополнительную путаницу в этот странный случай.

После успешного ограбления мисс Фей, Леонард Марвелл и его жена разошлись на некоторое время. Они ждали возможности перебраться через Ла-Манш и превратить свою добычу в наличные. В то время как миссис Марвелл, а на самом деле Рози Кэмпбелл, вела уединенную жизнь на Финдлитер, Леонард грабил магазины в Вест-Энде.

Тогда леди Молли взялась за дело. Как обычно, ее план был смелым и дерзким. Она доверяла своей интуиции и действовала соответственно.

Принеся домой ложную информацию о том, что грабитель магазинов был замечен полицией, очевидный ужас Рози Кэмпбелл подтвердил ее подозрения. Записка, написанная последней так называемой мисс Марвелл, хотя не содержала каких-либо обвинений, была верным подтверждением того, что леди Молли, как всегда, права во всех ее догадках.

И теперь г-н Леонард Марвелл будет жить в течение двух лет за счет налогоплательщиков. Он «временно исчез» из жизни общества.