Огромный, ростом выше двух метров, бургомистр вместе с почти такой же монументальной супругой встречали гостей в прихожей. Уже прибыли генерал фон Рундштедт, бывший министр транспорта Готфрид Тревиранус, министр иностранных дел барон Константин фон Нейрат. Ждали только Брюнинга, бывшего рейхсканцлера, но он все не приезжал, запаздывал, хотя утром звонил и обещал непременно быть.

Пока именитые гости курили в библиотеке превосходные манильские сигары бургомистра, его сын составил партию в покер своим хорошим знакомым - молодым офицерам рейхсвера братьям Штауффенбергам и веселому красавцу Харро Шульце-Бойзену, которого принимали в аристократических гостиных Берлина в основном за родство с адмиралом фон Тирпицем. Внучатый племянник покойного министра флота слыл отчаянно левым. Журнал "Гегнер" ("Противник"), который он редактировал, прославился своими постоянными нападками на фюрера и его партию. Кроме них в комнате были еще сын директора кильского окружного суда советник юстиции Манфред Рёдер, офицер военной разведки - абвера - Ганс Остер, адвокат Рёттер и его друг профессор физики Хорст. Штауффенберги были в мундирах, остальные - во фраках. Остер и Рёдер от нечего делать рассматривали развешанную по стенам коллекцию рыцарских доспехов и оружия.

- Все-таки в нем что-то есть, - сказал Рёдер, трогая стальной наколенник. - Личный, знаете ли, магнетизм. Это не простой человек! Нет!

- Проходимец, - коротко бросил Шульце-Бойзен, прикупая четвертого короля.

- Но пока нужный проходимец! - живо откликнулся Остер. - Это мавр, который должен сделать свое дело!

- Смотрите, как бы он не зашел в нем слишком далеко. Он же обещал нам, что покатятся головы. - Шульце-Бойзен небрежно выбросил своих королей на сукно. - Как вам это понравится?

- И вы верите в это, Шу-Бой? - Остер засмеялся. - Это же фигляр и демагог! В нужный момент мы дадим ему коленом под зад.

- Кто это "мы"? - безучастно спросил Бертольд Штауффенберг, выкладывая на стол семь марок проигрыша.

- Мы - это мы! - Остер вытянулся и щелкнул каблуками. - И вы тоже, милостиво добавил он. - Одним словом, рейхсвер.

- Все же согласитесь, господа, это незаурядный человек, - кисло улыбнулся Рёдер.

- Э, да вы, кажется, созрели для них, Рёдер, - сдавая карты, бросил Клаус Штауффенберг.

- Не говорите глупостей! - отмахнулся Рёдер. - Просто я отдаю ему должное. Я юрист и поэтому беспристрастен.

- Вот-вот, - кивнул Клаус. - Я же говорю, что вы созрели для них.

- Нет, граф, вы ошибаетесь, я не собираюсь вступать в их партию. Рёдер легким щелчком сбил пушинку с фрачного лацкана, поправил бутоньерку и прижал ладонь к сердцу. - Это только повредило бы мне... - с усмешкой добавил он.

- Что вы, напротив! - нарочито шумно запротестовал Шульце-Бойзен и широко развел руками. - Это было бы вполне своевременно. Вы, кажется, рассчитываете получить место судьи. Я не ошибаюсь?

Рёдер не ответил.

- Ну вот видите! - тем не менее сказал Шульце-Бойзен. - Посему спешите. Им вскоре понадобятся свои судьи, много судей!

- Мое оружие, господин редактор, - Рёдер усмехнулся, и тонкие бескровные губы его сделались еще тоньше, - мое оружие - это честность и беспристрастность. Закон, господа, превыше всего! Люди же, которые хорошо знают закон, всегда нужны. Поэтому я и не спешу.

- Боюсь, что вам будет трудно выдержать конкуренцию.

- Почему вы так думаете? - он вновь отошел к стене и занялся рыцарскими доспехами.

- Вы же сдали юридический экзамен с оценкой "весьма посредственно"... По-моему, это можно компенсировать только партийным билетом, причем желательно не с очень большим номером. Поэтому торопитесь, Рёдер, торопитесь.

Рёдер молча поклонился и, продолжая осматривать оружие, непринужденно проследовал вдоль стен и вышел из кабинета.

- Зачем вы его травите, Шу-Бой? - спросил Зам-младший.

- В самом деле, Шу-Бой. - Остер подошел к ломберному столику. - Он вам этого не простит. Будьте впредь осторожнее.

- Вы полагаете, к моей репутации можно что-то прибавить? меланхолично пожал плечами Шульце-Бойзен.

Остер тут же вспомнил последнюю карикатуру в "Гегнере" и рассмеялся.

- Все же осторожность не повредит, - сказал он, похлопав Шульце-Бойзена по плечу.

- И это говорите вы? - холодно спросил Клаус Штауффенберг.

- Да! А что?

- Как же тогда насчет пинка под зад?

- Ах, это! Ну, в свое время. - Остер беспечно пожал плечами и отошел к окну.

- Посмотрим, - кивнул Клаус. - Тебе сдавать, Бертольд.

- Мне тоже кажется, что вы сгущаете краски, господа, - сидевший в углу высокий, чуть сутуловатый адвокат Рёттер встал и прошел к столику с сигарами. - Все утрясется.

- Едва ли, - усмехнулся профессор Хорст. - Меня, например, они обещали вздернуть на фонарном столбе.

- За что же, интересно? - оживился Шу-Бой.

- Конфликт с арийской физикой.

Вошел дворецкий и доложил, что госпожа и господин обер-бургомистр приглашают всех в столовую.

- Брюнинг, видимо, не приедет, - сказал Зам-младший. - Прошу к столу, господа.

В кабинете бургомистра зазвонил телефон.

- Не беспокойся, отец, я сниму трубку, - сказал Зам-младший, остановившись в дверях. - Проходите же, господа.

Он прошел в кабинет и закрыл за собой обитую кожей дверь. Хозяйка между тем церемонно рассаживала гостей. Два лакея были готовы обнести их напитками.

- Господа, горит рейхстаг! - тихо сказал бледный Зам-младший, появляясь в дверях.

Гости стали нерешительно подниматься.

- Сидите, господа, сидите, - сказал бургомистр. - Я вынужден ненадолго покинуть вас. Прошу, дождитесь меня... - отложив салфетку, он грузно поднялся из-за стола. - Может быть, кто-нибудь хочет поехать со мной?

Особого желания никто не выразил.

- Тогда еще раз прошу простить меня, надеюсь, что смогу скоро возвратиться... Какой странный свет у этих свечей, - бросил он, уходя, лакею, - включите электричество.

- Быть может, действительно стоит съездить посмотреть? - шепнул Остеру Бертольд фон Штауффенберг.

- Зачем? - довольно громко спросил Остер. - Мы и так будем все знать.

- Думаю, это начало, - сказал Клаус.

И никто ничего ему не возразил.

Первым опомнился Рёдер. Поцеловав руку хозяйке, он молча откланялся.

- Спешит в тайную полицию, - шепнул Остер на ухо Шу-Бою. - Благо у него там родственник... Комиссар Гиринг...

Глава 5

"ОПЕРА ВАЖНЕЕ РЕЙХСТАГА"

Выйдя из машины, Гитлер прежде всего направился к вице-канцлеру Францу фон Папену. Судорожно потряс протянутую руку и принялся возбужденно расхаживать взад и вперед. Неожиданно он остановился и, сцепив руки внизу живота, обернулся и кивнул на горящий рейстаг:

- Предзнаменование дано нам богом, господин вице-канцлер! Если пожар - дело рук коммунистов, а я в этом уверен, то мы должны уничтожить красную заразу железным кулаком. - И он сжал кулаки.

Геринг и Геббельс, как по сигналу, тут же приблизились к фюреру.

- Это ваш Берлин! - не отвечая на приветствия, Гитлер погрозил пальцем Геббельсу - министру пропаганды и гаулейтеру Берлина. - А где ваша полиция, Геринг? - он чуть повысил голос. - Где Зам? - еще громче спросил он и наконец, глядя куда-то поверх голов своей свиты, крикнул: - Почему пожар до сих пор не потушен? Где этот Гемп?

Зам и обер-брандмейстер Берлина Вальтер Гемп поспешно протиснулись сквозь строй эсэсовцев, но не решились встать между фюрером и вернейшими из его приближенных.

- Я уже отдал приказ о немедленном аресте виновных, мой фюрер! заверил Геринг.

- Вы знаете их имена? - Гитлер почти кричал, жестикулируя, словно на митинге. - Вы уже знаете все имена, Геринг?

- Эти имена назовет нам господин Димитров, мой фюрер. - Геринг рассмеялся и торжествующе посмотрел на всех.

- А где Тельман? - неожиданно тихо спросил Гитлер.

- Сбежал, мой фюрер! - легким неуловимым движением Геббельс вылез на передний план. - Сбежал! По моим сведениям, перешел голландскую границу.

Геринг пренебрежительно пожал плечами и отошел к стоящему в отдалении эсэсовцу с генеральскими кленовыми листьями на воротнике. Высокий худощавый эсэсовец бесстрастно взглянул на всесильного министра и предупредительно сделал несколько шагов ему навстречу.

- Откуда у Геббельса эти сведения, дорогой Гейдрих? - тихо спросил Геринг. - Тельман в самом деле сбежал?

- Тельман в Берлине, - прямо не отвечая на вопрос, заметил Гейдрих. Он скрывается в Шарлоттенбурге.

- Как? Неужели он все еще у себя на Бисмаркштрассе? - удивился Геринг.

- Разумеется, нет. Но где-то недалеко.

- Я назначу денежное вознаграждение за его поимку.

- Тем лучше. Мы вот-вот накроем его.

- Надо торопиться!

- Как вам нравятся наши друзья? - Гейдрих глазами указал на главаря берлинских штурмовиков Карла Эрнста, который беседовал в этот момент с двумя другими высшими офицерами СА. - Эрнст, Хайнес, Хельдорф! Вся троица, герои дня. Право, ваше превосходительство, это похоже на демонстрацию. Зачем они здесь?

- Ну, в конце-то концов, это их право, - самодовольно улыбнулся Геринг. - Операция прошла безукоризненно.

- Не совсем.

- Что вы имеете в виду?

- Насколько мне известно, поджигателя арестовал некий с неба свалившийся вахмистр Лендциан. Вы знаете его?

- Нет. - Геринг встревожился. - А вы?

- Я запросил его личное дело, - уклончиво ответил Гейдрих. - Думаю, что за проявленную инициативу он достоин награды.

- Да, дорогой Гейдрих, конечно. Пусть ему выдадут несколько марок, а вы понаблюдайте за ним.

- Разумеется. Но это не все.

- Что еще?

- Меня несколько удивило поведение господина обер-брандмейстера. Он только что неосмотрительно дал интервью корреспонденту Интернэйшнл Ньюс Сервис некоему Ширеру. Это очень забавно, когда брандмейстеры дают интервью. Не правда ли?

Геринг сердито засопел.

- Так вот, милейший Гемп откуда-то узнал, что вы, ваше превосходительство, якобы распорядились оставить в эту ночь помещение рейхстага без обычной охраны, а всех служащих обязали покинуть его в двадцать часов.

- Он так сказал этому писаке? - Геринг раздраженно сжал перчатку и покосился на рейхстаг, окутанный облаками пара, пронизанного режущим светом прожекторов. Белые тугие струи воды били в черные глазницы окон, полосовали изуродованные подтеками стены.

- Да, пожарные знают свое дело, - Гейдрих перехватил взгляд министра, - зато их шеф... По-моему, у него были какие-то злоупотребления по службе?

- Да, как обычно, - рассеянно кивнул Геринг и громко позвал: Зоммерфельд!

Пресс-референт Мартин Зоммерфельд отделился от свиты и, почтительно склонив голову, подошел к шефу.

- Сообщение для газет! - Геринг нетерпеливо протянул руку.

- Сию минуту! - Зоммерфельд расстегнул толстый бювар и мгновенно извлек оттуда машинописный листок. - Примерно двадцать строк.

- Достаточно. - Геринг пробежал листок глазами, скомкал его и отшвырнул. - Это полицейское сообщение, а не политический документ.

Гейдрих глянул на часы и неторопливо пошел к своей машине. Гитлер и Геббельс уже уехали. Перед тем как сесть в автомобиль, фюрер сделал короткое заявление для истории и журналистов: "Как гиена неотделима от падали, так марксист неотделим от государственной измены", - и театральным жестом указал на рейхстаг.

- Кто написал, что вес обнаруженного горючего определен в один центнер? - возмущенно спросил Геринг и, не дав Зоммерфельду ответить, выкрикнул: - Чепуха! Десять, сто центнеров! Так и запишите: сто центнеров.

Зоммерфельд сделал пометку в блокноте.

Ваша бумажка никуда не годится, Зоммерфельд! Слышите? Нужно вот как записывайте! - Широко расставив ноги и подбоченившись, Геринг прищурился и начал диктовать: - "Этот поджог - самый чудовищный террористический акт большевизма в Германии. После него должны были быть подожжены все правительственные здания, замки, музеи и другие жизненно необходимые помещения. Рейхсминистр Геринг принял чрезвычайные меры против этой страшной опасности". Записали? Так будет гораздо лучше. Как вам кажется?

- Разумеется, господин рейхсминистр.

- Прочитайте заявление шайке, - Геринг двинул перчаткой в сторону журналистов. - И гоните всех в шею. Пора кончать. Да... От себя - слышите, Зоммерфельд? - лично от себя, в порядке шутки, можете вскользь заметить, что рейхсминистр Геринг, хотя и преисполнен негодования, не склонен, однако, слишком трагически рассматривать данный инцидент. С художественной точки зрения это здание не представляет ценности. Поэтому нас больше заботит, так сказать, чисто утилитарная сторона. Придется подобрать для говорильни новое помещение, скажем, королевскую оперу. Вот тут вы и скажете в шутку, что рейхсминистру опера всегда казалась важнее рейхстага. - Он рассмеялся. - Вы все поняли, Зоммерфельд?

Пресс-референт поклонился и закрыл блокнот, а массивный, в свободном, подчеркнуто цивильном дождевике и видавшей виды помятой шляпе рейхсминистр сделал ручкой топтавшимся в почтительном отдалении фотографам и, переваливаясь, направился к машине. В отличие от других вождей "тысячелетнего" рейха, он приехал в голубом спортивном кабриолете, словно на воскресную прогулку.

...Когда обер-бургомистр Зам возвратился к себе на квартиру, почти все гости уже разошлись. В библиотеке за кофе и ликерами сидели только генерал Рундштедт, бывший министр Тревиранус и оба графа Штауффенберги, решившие во что бы то ни стало дождаться хозяина.