Библиотечная олимпиада мистера Лимончелло

– А раньше все интервью давали мы, – проворчала Акими.

– Да ладно тебе, – успокоил ее Кайл. – Ты что, думала, мы выиграем всухую?

– Нет. Не думала. Но надеялась.

– Это я виноват, – покаялся Мигель. – Я потерял время из-за той складки на ковре.

Кайл покосился на Сьерру. Она улыбалась. И читала «Близняшки Темплтон» Эллиса Вайнера – наверное, очень забавную книжку.

В два часа дня команды снова поднялись на второй этаж.

Нагруженные книгами тележки – по три дюжины томов в каждой – вновь стояли у двери с номером 000.

– Ну здорово, – пробормотала Акими. – Переигрывать будем?

– Итак, – начала доктор Зинченко, – настал час второй игры. Вы должны будете расставить книги по полкам в точности на те места, где эти книги должны находиться. Для этого вам нужно будет точно определить номер каждой книги по десятичной системе Дьюи и в соответствии с ним выбрать полку для каждой книги.

Кайл поглядел на Мигеля.

– Мы справимся, – сказал Мигель. – Не зря же мы зубрили эти номера после школы.

– Итак, – сказала доктор Зинченко, – прошу вас подойти к тележкам.

Команды сгрудились каждая вокруг своей тележки и принялись внимательно изучать лежащие там книги.

Мигель, Сьерра и Акими наклонились и прищурились. Кайл так и видел, как в головах у них выстраиваются последовательности цифр.

Отлично. Пусть они определяют номера, а Кайл будет бегать – уж это он умеет! – и расставлять книги по полкам.

У них появился шанс.

И очень неплохой.

На то, чтобы правильно определить коды и расставить по полкам тридцать шесть книг, у команды Кайла ушло всего час и двадцать две минуты.

Увы, команда со Среднего Запада под предводительством Марджори Мулдауэр справилась меньше чем за час.

Так что медали достанутся Марджори и ее товарищам.

– Кажется, мы свои медали таки получим, – самодовольно ухмыльнулась Марджори в сторону Кайла, – а ваши где?

Церемония награждения прошла под Чудо-Куполом, который, в полном соответствии с тематикой игры, переключился на красивое отображение десятичной системы Дьюи. На десяти экранах-секторах сменяли друг друга картинки, относящиеся к той или иной категории в библиотечном каталоге.

– Слушай, Кайл, – прошептал Мигель, когда доктор Зинченко повесила олимпийскую медаль на шею Марджори Мулдауэр, – а почему у них все медали называются по-разному? Почему не просто – золотые там, и все?

Кайл пожал плечами.

– Может, чтобы мы лучше запомнили, что проиграли сегодня целых две игры.

Впрочем, завтра будет новый день.

И еще две игры.

Кайл лишь надеялся, что его команда не продует обе.

Глава 20

Чарльз Чилтингтон вошел в гостиную с подносом миниатюрных огуречных сэндвичей (без корочек). Сегодня Лига обеспокоенных любителей библиотек собиралась у миссис Чилтингтон.

Семеро дам и один джентльмен в галстуке-бабочке сгрудились перед ноутбуком и неотрывно смотрели на экран круглыми от ужаса глазами.

– Это омерзительно! – сказал кто-то. На экране крутилась запись первого дня Библиотечной Олимпиады Лимончелло, выложенная на веб-сайте «Книжной сети».

Чарльз знал, что значит «омерзительно» (крайне неприятно). Он и сам всегда старался говорить длинными словами. Это нравилось учителям, особенно если удавалось ввернуть слово, которого они не знали. У Чарльза имелся целый список таких слов: «панацея», «паноплия», «педантизм». И это только на букву «п». Там, где все остальные пользовались удобопонятными конструкциями (то есть говорили просто и ясно), он предпочитал выражаться пространно (то есть говорить длинными словами).

Кроме того, он чувствовал исключительное удовлетворение (то есть удовольствие, радость, гордость) оттого, что гости матери бранили возмутительные и вопиющие (то есть ужасные и отвратительные) порядки, царящие в библиотеке Лимончелло.

– Это же нелепо! – заметил джентльмен в галстуке-бабочке. – Они бегают с библиотечными тележками! Расставляют книги по полкам! Такое впечатление, что эти дети хотят получить работу в библиотеке. Однако они слишком юны, а значит, с точки зрения закона работать не могут.

– Фу! – сказала миссис Тинкер. – Этот мистер Лимончелло удивительно неприятный человек! И эта его русская девица, доктор Зинфадельски, ничуть не лучше.

– Я утратила всякое представление о логике происходящего, – заметила миссис Брюстер. – Зачем библиотеке директор отдела голограмм?

– Потому что они там развели какой-то Диснейленд! – воскликнула миссис Тернер. – Да-да, Диснейленд!

– Значит, вы со мною согласны, – подвела итог мать Чарльза. – С этим надо что-то делать.

– Прошу прощения, но от лица всей молодежи Александриавилла я должен сказать, что крайне высоко ценю ту заботу, которую проявляют наиболее мудрые и уважаемые жители нашего города в стремлении защитить мои интересы, а равно интересы будущих поколений, – заметил Чарльз.

Чарльз знал: если хочешь, чтобы взрослые сделали, как тебе надо, лучший способ – подольститься.

– Спасибо, Чарльз, – сказала мама. – Роза, будьте любезны, запишите в протокол: мы, Лига обеспокоенных любителей библиотек, постановили, что обязаны всеми доступными нам способами получить контроль над новой публичной библиотекой Александриавилла и вырвать ее из рук опасного безумца Луиджи Лимончелло.

В дверь гостиной негромко постучали.

– Прошу извинить, – сказал Честертон, дворецкий. – Этот джентльмен требует, чтобы ему дали возможность принять участие в собрании.

– Это вы тут обеспокоенные любители библиотек? – бесцеремонно перебил его сухопарый старичок с острым носом, до того смирно стоявший за спиной у дворецкого. На старичке была ярко-голубая ветровка, а в руках он вертел бейсболку с эмблемой «Соек Торонто», всю в пятнах пота.

– Мы знакомы? – спросила мать Чарльза.

– Это вряд ли. Меня звать Пекельман. Вудро Дж. Пекельман.

– Вы из вашингтонских Пекельманов? – пискнула миссис Тилли.

– Нет, мэм. Я местный, из Александриавилла. В смысле, что вырос здесь, а потом выпорхнул из гнезда.

Чарльз сдавленно хихикнул, не в силах сдержаться. Уж больно мистер Пекельман походил на старую курицу.

– Я владелец мотеля «Голубая сойка», – пояснил мистер Пекельман.

– Ах, Олимпийская деревня! – сообразил Чарльз. – Вы – давно потерянный четвероюродный дедушка Эндрю Пекельмана, верно?

– Так точно.

– Простите мое любопытство, но что привело вас сюда, мистер Пекельштейн? – спросила мать Чарльза.

– Пекельман, мэм. Я крутить и вилять не буду. Мне не нравится, что у них там творится в этой их библиотеке, вот так-то.

– Нам тоже.

– Знаю. Я вас видел по телевизору. Я и сам раньше жил в Александриавилле, я ж говорил. Давно это было. Мы с Луиджи росли вместе. Я его знал еще ребенком, без этих его бешеных миллиардов. И вот что я вам скажу: Луиджи Л. Лимончелло и тогда был ничуть не лучше, чем сейчас, – такой же безответственный тип. В пятом классе он придумал игры на умножение и деление, «чтобы веселее было учить математику», представляете? Пффф! Математику! Нашел повод для веселья!

– Это все очень хорошо, мистер Пекельман, но…

– Я так понял, вы хотите вышвырнуть его из библиотеки, да?

Мать Чарльза сдержанно провела рукой по щеке.

– Возможно.

– Ну так я знаю, как это провернуть.

– В самом деле? И чего же вы хотите от нас за эту услугу?

– Да ничего особенного. Хочу, чтоб вы поговорили с той, ну, умной девицей из Мичигана. Высокая такая, играет за Средний Запад.

– С Марджори Мулдауэр?

– Да, мэм. Я ж к ним специально приглядывался, к этим книгочеям, они ко мне в мотель набились что сельди в бочку. Вот я и глядел, кто может мне помочь. Уже подкатывался кое к кому, но они и слушать не захотели. Но насчет этой мисс Мулдауэр я сердцем чую: уж она-то выслушает.

– Почему вы так думаете?

– Ей не по нраву все эти глупые игры, которые устроил в библиотеке Луиджи. Мне кажется, она хотела бы, чтобы библиотекой управляли люди ответственные.

– Право же, мистер Пекельман, почему вы думаете, что поговорить с девочкой от вашего имени следует нам?

– Потому, миссис Чилтингтон, что такую образованную и утонченную даму, как вы, она послушает. Есть у меня такое чувство, что вам надо только предложить ей карточку «Бесплатное обучение в колледже», и мисс Мулдауэр сделает для нас что угодно.

Глава 21

На второе утро в книгомобиле, который вез команду Кайла из Олимпийской деревни в библиотеку Лимончелло, стояла мертвая тишина.

В конце концов ее нарушила Акими:

– Интересно, в какую еще дурацкую игру мы сегодня проиграем?

– В обе, – пообещал Мигель. – И опять из-за меня.

Кайл тоже мучился дурными предчувствиями, но, будучи капитаном команды, решил, что товарищей надо взбодрить. Может, удастся убедить их, что не все еще потеряно.

– Спокойно, ребята, – сказал он. – Вот смотрите: если вы играете в «Сумасшедшую семейку» и в первые два броска кубика попадете на «Потек кран» или «Собачья лужа», вы что, бросите играть?

– Я – да, – отозвалась Акими. – Потому что это плохой знак.

– А я – нет, – сказала Сьерра. – Ходов-то еще много, до конца игры все может поменяться.

– Вот именно! – обрадовался Кайл. – И у нас еще целых десять ходов. Сейчас у Тихоокеанской команды и у Среднего Запада по одному очку. Нам нужно выиграть всего одну игру – и мы делим с ними первое место.

Мигель потер подбородок.

– Хм-м… Ну, если так посмотреть…

– Но пока-то мы делим с остальными последнее место, – возразила Акими.

– Да, но и все остальные – тоже, – объяснил Кайл. Книгомобиль как раз въезжал на стоянку перед библиотекой. – Ну так пойдем изменим расклад!

– Угу, – пробормотала Акими, на которую воодушевляющие разговоры никогда не действовали. – Изменим так изменим.

Со вчерашнего дня в Читальном зале под Куполом произошли небольшие изменения.

Два круга столов, что были ближе всех к центру, огородили канатом от зрителей. Зеваки толпились вокруг или поднимались на второй-третий этажи и глазели на происходящее с балконов. Тут и там виднелись камеры новостных каналов.

В толпе Кайл заметил мистера Пекельмана, владельца мотеля, – он стоял у оставшихся на первом этаже столов и восторженно рассматривал Чудо-Купол.

– О, миграция канадских журавлей! – воскликнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Дивное зрелище!

На внутренней стороне купола плыли по всем экранам большекрылые птицы в невероятно синем небе, а под ними раскинулся охряный пустынный пейзаж.

– Привет, книгочеи!

Кайл поднял глаза.

Мистер Лимончелло вышел на балкон из своих личных апартаментов и влез на балконные перила – это на третьем-то этаже! Хозяин библиотеки надел черный летный шлем с очками, а к спине пристегнул пару крыльев с перьями.

– Сегодня, – объявил мистер Лимончелло, – библиотека поможет вашему воображению воспарить и подняться к небесам, как это сейчас намерен сделать я.

– Нет! – душераздирающе закричала миссис Лонни Гоз, замотанная и усталая, голограмма которой появилась за центральным столом. – Не прыгайте! От вас останется лишь груда переломанных костей, как груда кирпича осталась от старой библиотеки много лет назад! Но они вернутся! Те, кто ненавидит книги, вернутся и снова притащат бульдозеры! Они всегда возвращаются! Я уже слышу, как они грохочут по Мейн-стрит!

– Не бойтесь, миссис Гоз! – воскликнул мистер Лимончелло. – Если кто-либо когда-либо будет угрожать нашей библиотеке, я прилечу к ней на помощь. Увы, я не смог помочь старой библиотеке много лет назад, ибо был слишком занят делами в Пекине и не сумел вовремя приехать в родные места, чтобы спасти ее. Вам осталось лишь вопрошать «где Волли сейчас?», хотя меня, вообще-то, как вы помните, зовут Луиджи. Ну да не важно. Я хочу процитировать Роджерса и Хаммерштайна – их и другие великолепные песни из бродвейских мюзиклов вы без труда найдете, если окажетесь близ номера 782,14. «Лечу, парю, взмываю ввысь, по воздуху плыву!»

И с этими словами мистер Лимончелло прыгнул вниз.