Служил Советскому Союзу!

– Кузьма, милый, никак ты? А мне говорили, что ты на Дальнем Востоке служишь давно. А ты на «Бресте»? – он потрогал рукой, шитый авианосный знак, на тужурке.

– Самая интересная служба – на авианосцах, дядя Вася.

– Как только, ты закончил училище, и уехал из Севастополя, сразу опять начались драки, грабежи. И бардак наступил, банды великовозрастных молокососов нападают на одиноких и подвыпивших офицеров и мичманов, на женщин, насилуют девчонок. В твое время такого не было – уважали мундир и эполеты, боялись силу. А сейчас какие-то «черные колготки» объявились. Ужас на весь город наводят. Надевают, бабские чулки на головы. Лица скрывают, милиция с ног сбилась. Ничего не могут сделать.

– Посмотрим дядя Вася на этих любителей бабских чулков. Здесь они давно объявлялись?

– Да они месяц назад ограбили и искалечили старого мичмана. А говорят про них много в городе. Но поймать не могут.

Надо сказать, что Кузьма, закончил ЧВВМУ имени Нахимова, 6 лет назад. В училище, он активно занимался спортом, уделяя особое внимание восточным единоборствам, к которым у него было пристрастие с детства.

У него подобралась группа единомышленников, и Кузьма мог все свое свободное время отдавать любимому увлечению. Собирались «восточные единоборцы», или как они себя тогда называли «каратисты» на берегу Стрелецкой бухты в районе пляжа, и до измождения стучали по различным доскам, мячикам, матам – отрабатывая различные удары ногами и руками.

Кузьма ставил себе невыполнимые задачи – выстоять в бою против двух, или даже трех хорошо подготовленных соперников. И надо сказать, что это у него получалось. Не все его друзья, могли похвастать такими успехами. Но старались все отменно. Кузьма принимал любого, кто пожелал бы заниматься этим видом спорта. С кафедры ФИЗО приходил, посмотрел на их занятия специалист в области бокса и борьбы самбо подполковник Нечипоренко:

– Толку не будет от них никакого. Какой-то гибрид, сами придумали. Нет, что бы заниматься тем, что необходимо родному училищу?

Несколько раз с Кузьмой разговаривал начальник кафедры ФИЗО полковник Николаенко, убеждал заняться или боксом или борьбой, но в рамках правил. Кузьма улыбался, обещал подумать, но занимался тем, что ему было интересно.

В тайне, от всех своих соратников и руководства училища Кузьма усугублял занятия «боевой тренировкой», как он называл сам.

В увольнении он переодевался в темный спортивный костюм и шел близлежащим ресторанам или танцплощадкам, где всегда возникали стычки между молодежью и даже драки. Там он мог оценить свое искусство и умение в непосредственных боях с несколькими соперниками, причем без пощады и упрощений.

Он совершенствовал свои навыки, вступаясь всегда, за слабых. За тех, на кого нападали, за тех, кого пытались ограбить или обидеть. Особенно жестко он обходился с любителями насилия, нападавшими на женщин и тех, кто использовали в драке кастеты и ножи. Здесь он дрался в полную силу, и нередко ломал соперникам руки.

По результатам этих драк в севастопольской милиции было заведено несколько уголовных дело, которое вел, тогда лейтенант уголовного розыска Мастрюков.

Дело было названо делом «Зорро», но поймать Кузьму не могли. Он внезапно появлялся, и также внезапно исчезал. Участковые сбились с ног, разыскивая светловолосого парня лет 17-18 (а надо сказать, что в училище Кузьма выглядел очень молодо и бриться начал, только на пятом курсе), в темном спортивном костюме, способном выстоять в драке против трех – четырех сильных соперников, и жестко победить.

– Нашу работу парень делает. Сам и судья и прокурор – отвечал Мастрюков руководству, которое требовало срочной поимки «народного мстителя» – жалко будет сажать, тем более за что? За этих уродов и отщепенцев, бандитов и насильников?

В тайне, он даже радовался, что не может поймать, хотя руководство и ругало его за низкие показатели по этому вопросу.

Кузьма ни разу не попался в руки милиции, что говорило о его хорошем чутье и подготовке, зато многие хулиганы, бандиты и насильники были вынуждены на длительное время бросить свое «мастерство» и залечивать раны.

Однажды у ресторана «Херсонес» к пожилому подвыпившему боцману, отслужившему свой срок, и обучавшему теперь молодых боцманят на учебном крейсере «Слава», дяде Васе или, если официально, то Василию Адамовичу Вербицкому, пристали три хулигана.

На их горе, как раз в этом месте, и именно и в это же время, совершенствовал свое мастерство рукопашного боя курсант пятого курса Кузьма Гусаченко. Хулиганы только успели сбить дядю Васю с ног, как появился Кузьма. Не выясняя обстановки, он сильными ударами ног сбил с ног, сразу двоих хулиганов, и обратил в бегство третьего. А когда один, из уже уложенных, достал нож, и попытался его использовать, то Кузьма просто сломал ему руку. Второго пришедшего в себя, он отряхнул, и отправил вызывать скорую помощь для потерпевшего.

Подняв и отряхнув дядю Васю, Кузьма отвел его в маленький домик в Стрелецкой бухте, где и проживал отставной боцман. Дядя Вася пригласил его к себе домой, где их встретила радостно его жена Анастасия Петровна:

– Как на нашего Николеньку похож, ну просто вылитый Николенька – всплакнула она.

– Цыть поломошная. Только ему я сегодня жизнью обязан, а то налетели три вурдалака, пришлось бы там жизнь и кончать наверно, коли б не он. Корми нас ужином и бутылку ставь на стол. Имя то, какое красивое, истинно русское Кузьма – со значение произнес дядя Вася.

– Не, не пью я дядя Вася. Извините, а вот перекусить можно, а то нас не кормят домашним в системе – сказал Кузьма, с уважением старому мичману оглядывая окружающий его интерьер.

На стене висели множество фотографий, на одних молодой дядя Вася улыбался на борта различных кораблей. То с эсминца «Незаможник», то с эсминца «Лихого». Черный чуб свешивался из под небольшой мичманки, а вот он с Анастасией Петровной сфотографирован у своего дома, вот они с взрослым парнем, видимо провожают в армию. А на этой, они где-то в Ялте на пляже. А вот висит в черной рамке фотография парня в бескозырке с надписью «Новороссийск».

– Сын, Колька, – пояснил дядя Вася, и смахнул слезу с глаз – погиб на «Новороссийске» в 1956 году. Даже могилки нет. Всех кучей зарыли, и имена даже не написали. Мы каждый год ходим, убираем, и фотографию с его фамилией ставим. Угробили, корабль, а парней ответственными сделали. Он же в БЧ-5 служил и поэтому по тревоге внизу был, так и остался.

Так они и познакомились, и теперь в ресторане дядя Вася был рад увидеть возмужавшего Кузьму. Не раз он заходил к ним в гости, в курсантской форме. И каждый раз Анастасия Петровна украдкой плакала, глядя на Кузьму.

– Заставим этих вурдалаков уважать порядок и людей, дядя Вася – похлопал по плечу швейцара Кузьма.

– К нам хоть с Петровной хоть заскочишь сегодня? Она ждет тебя. Мы ведь к тебе, как к сыну – дрогнул голос старого боцмана.

– Обязательно заскочу дядя Вася, но наверно не сегодня. Я только погляжу, что здесь и как.

Надо же разобраться с этими «черными колготами» – и надев фуражку, Кузьма выскочил на улицу, вслед за ребятами и девушками.

Дядя Вася украдкой перекрестил Кузьму.

Уже стемнело, и холод потихоньку опускался на улицы южного города. Кавалеры укутывали плечи своих девушек, снятыми тужурками.

Перед рестораном столпились посетители, и собравшись в небольшие компании, что-то обсуждали между собой. В стороне стоял патруль. Старший лейтенант смущенно что-то горячо говорил капитан-лейтенанту, видимо немного перебравшему. Патрульные курсанты смущенно отворачивались в сторону, от офицеров, и во всю глазели, на выходящих из ресторана женщин. Судя по ленточкам, они были из училища, называемого в городе «Голландией». Училище называлось высшим военно-морским инженерным училищем по месту размещения оного в бухте, называемой Голландией. Естественно молодых курсантиков больше всего интересовали девушки, чем подвыпившие офицеры.

Сергей Огнинский, подхватив под руки Зою и Надежду, повел через дорогу к остановке троллейбуса. За ним взяв Анечку, с двух сторон под руки, побежали к остановке Николай и Мансур, что-то оживленно обсуждавшие между собой.

И лишь Кузьма Гусаченко зачем-то задержался на площадке перед рестораном.

– Кузьма догоняй нас, а то троллейбус уже идет – крикнул, обернувшись с остановки Сергей.

– Серега вы езжайте на Примбуль, я вас догоню на следующем троллейбусе и обязательно найду.

– Вот он всегда так, как видит девушек, так стеснение пересиливает желание. Главное шампанское у нас или осталось у него?

– У нас, – показал полиэтиленовый пакет Мансур, садясь, за пропущенными им вперед, и поддержанными за руку Анечкой и Надей.

Кузьма отошел в тень дерева, и молча, наблюдал за тем, что происходило перед рестораном.

Он не ожидал, что ему удастся сегодня встретить этих черных колготок. Ресторанов в городе было много и не факт, что они решаться напасть на кого-либо здесь именно сегодня.

Офицеры и их партнерши парами быстро расходились в разные стороны. Большинство шло на остановку троллейбуса. Кое-кто переходил на другую сторону дороги, в располагавшийся на другой стороне дороги жилой район и называвшийся севастопольцами «Остряки», по названию улицы в честь знаменитого генерала Острякова. Кто-то садился в услужливо раскрываемые двери такси.

«Запорожец» вместе с командиром БЧ-5 с «Бреста» Пономаревым Владимиром Ивановичем галантно раскланивался, с вышедшей их проводить «хозяйкой» ресторана Ириной Николаевной.

– Ирина Николаевна – вы гений дивной красоты, когда вы позволите Вас проводить?

Довольная вниманием старших офицеров Ирина Николаевна кокетничала с ними, под завистливые взгляды официантки Зиночки, вышедшей подышать свежим воздухом:

– А что скажут ваши жены товарищи офицеры, если увидят, что вы провожаете незамужнюю женщину?

Ирина Николаевна рассмеялась, однако увидев, наблюдавшею за ней Зиночку сухо попрощалась с офицерами:

– Извините, дела!

Николай Иванович взял под руку командира БЧ-5 «Бреста» и повел к своему дому на улицу Генерала Коломийца:

– Пойдем, Володя посидим у меня, заодно и расскажешь, как ты попал на этот «крокодил». И как тебя угораздило? Познакомишься с моим семейством.

Они перешли дорогу и о чем-то оживлено беседуя, направились вглубь дворов.

Ирина Николаевна, посмотрев им вслед, подошла к стоявшей у дверей Зиночке:

– А ты Зина, что здесь делаешь? Твое место в зале, а то придется опять до двух ночи с вами сидеть. Цирк закрылся, клоуны уехали. Нечего здесь рассматривать.

Площадка перед рестораном опустела. Видимо, наконец, видимо посчитав миссию выполненной, начальник патруля отпустил подвыпившего капитан-лейтенанта, и тот нетвердой походкой перешел на другую сторону дороги и направился в тот же жилой массив, вслед за «запорожцем» с товарищем. За ними немного вдалеке метнулись через дорогу несколько темных теней.

Кузьма, увидев это, хищно улыбнулся, и тоже скользнул тенью через дорогу.

Зиночка зашла в ресторан и хотела направиться в зал убирать со столов. К ней подошел швейцар дядя Вася:

– Ну что стрекоза, посмотрела на офицеров. Приглядела, себе кого?

Зиночка вздохнула, и взмахнув рукой смахнула слезинку с глаз:

– Вам бы все шутить дядя Вася, а у меня молодость вся прошла, мне уже 21, а жениха до сих пор нет.

– Ты, умница Зиночка и тебе обязательно повезет. Вот если бы ты с Кузьмой познакомилась? – задумался дядя Вася.

– С каким Кузьмой? Дядя Вася а ну все рассказывай! – она встала напротив и внимательно посмотрела в глаза швейцару.

– Да был тут один бывший курсантик со Стрелки, наводил страх на местных бандитов раньше, а сегодня смотрю уже капитан-лейтенант с «Бреста». Нам он с Петровной, как сын был. Да ты видела наверно у них у всех такие птицы с якорями на груди.

– Видела, я несколько таких, с «птицами» на груди – они сидели, в центре зала у Ирочки.

Глазели, на накрашенных девчонок с Института «ржавчины», я одну знаю, Зоя зовут. Один светленький такой симпатичный, а второй черненький – наверно кавказец и третий тоже симпатичный черненький. Они же на Дальний восток уходят.

– А я что говорю тебе. Перспективные женихи. Ты что же красавица на восток за любимым человеком не поедешь?

– За любимым поеду, хоть на край света! Только понравлюсь ли я ему? Да и потом они же все почти женатые уже и с детьми.

– Да уж говорят? Говорят, что вороны воробьев родят. А то говорят из-за этого половина офицеров с «Бреста» уже развелась. Их изнеженные ленинградки и москвички, отказались ехать за мужьями за кудыкину гору. Там же льгот никаких. И сейчас они в основном холостые, не то, что наши севастопольские. Ладно стрекоза. Иди свои столы убирай, а то до утра опять останешься. И мне с тобой сидеть тут – и дядя Вася пошел закрывать двери ресторана.

– Дядя Вася, а он женат, как его зовут? Забыла, такое вроде интересное имя – спросила вслед дяде Васе Зиночка.

– Зовут его Кузьмой. А женат, или нет – то мне неведомо. Вот в гости придет, как обещал – так сразу и спрошу – ответил дядя Вася, закрывая двери.

Дрын, Бурун, Френк, Фикса, Крап и Малыш – фигуранты уголовного дела майора Мастрюкова, и более известные в городе и в уголовных сводках, как «черные колготки» в темной подворотне между двумя домами, поджидали загулявшего офицера.

Они, уже в течение года, поздними вечерами грабили припозднившихся пьяных, после ресторанов офицеров; но особенно, им нравилось грабить девушек, женщин, стариков – всех тех, кто не мог оказать сопротивление. Им было приятно ощущать себя сильными, смелыми, и самое главное безнаказанными. Они бравировали этим друг перед другом и другими одногодками. Им нравилось видеть, как их боится загнанный в угол человек, отдает деньги и золото, унижается и еще благодарит, за то, что остался жив или не избит.

Если кто-то пытался сопротивляться, а это были в основном офицеры, то били крепко, пользуясь численным преимуществом и спецсредствами виде дубинок.

Несколько раз они насиловали, загнанных в угол девчонок, и это тоже доставляло им удовольствие. У каждого были свинчатки, кастеты, короткие дубинки и поэтому, пытавшийся сопротивляться, отделывался за свое «ошибку» минимум госпиталем.

Шестнадцати – семнадцатилетние парни, не знавшие, куда девать силушку и как говорят, из хороших семей, нашли выход своей энергии, в этом криминальном, но все таки, доходном способе заработка.

Милиция сбилась с ног, разыскивая их. Майор Мастрюков землю рыл, что бы задержать или хотя бы получить приметы разыскиваемых. Но найти их было практически невозможно – при нападении они каждый раз для скрытности надевали на головы женские колготки.

Дело то опасное – Севастополь город маленький. Могут и узнать, если не «предохранятся».

Жили они на Воронцовке, а выезжали на «промысел» в другие районы города, подальше от своих домов.

Предварительно осматривали место нападения, изучали возможные отходы, проигрывали роли, изучали пути отхода, на всякий случай, и даже проводили тренировки. Все было, по взрослому, и очень интересно. Участковые и опера уголовного розыска сбились с ног, но поймать или хотя бы выйти на них не могли. Так и были в деле «черных колготок» одни ни к чему не годные заявления потерпевших и показания бестолковых «свидетелей».

– Малыш идет черный. Твой выход – проговорил вполголоса, сверкнув золотой фиксой, великовозрастный Фикса, самый старший из всех, натягивая на голову черный чулок. Остальные повторили маневр вожака, и рассредоточились по углам, проходного двора, так что бы перекрыть все пути возможного отступления.

– Сейчас повеселимся – шепотом, заржал Дрын, приготовив, увесистую дубинку.

В темноте раздались нетвердые шаги, идущего офицера. Оглянувшись по сторонам и не увидев никого, он подошел к кустам, и расстегнув ширинку брюк немного расслабился, блаженно думая о чем-то возвышенном. Струя с силой ударила в землю.

– Ух, как хорошо, еле донес – пробормотал офицер.

Внезапно его из размышлений по поводу благополучного облегчения, вырвал тонкий мальчишеский голос:

– Нехорошо дяденька, надо бы заплатить за нарушение общественного порядка и нанесение урона нашему двору, а то милицию придется вызвать, и с тебя звездочку снимут.

Офицер оглянулся и увидел, что за его спиной стоит шкет, лет двенадцати с сигаретой во рту.

– Курить детям вредно! – пробормотал офицер, заправляя свое хозяйство в штаны, и видимо не приходя еще в себя от спиртного.

Бандиты всегда направляли вперед «Малыша», так было интереснее, посмотреть, как взрослый человек будет разговаривать с малолеткой наедине, в темном углу.

– Курить или не курить – это мое дело. Мне родители с десяти лет разрешили. А вот платить придется. Такса 25 рублей.

– Чего? Иди отсюда – начал злиться офицер – Ты хоть знаешь, что такое 25 рублей? Ты хоть рубль сам заработал?

Он попытался пройти мимо шкета, но тот схватил его за правую руку, и повис на ней.

– Ой – пробормотал офицер, – ты чего?

Он попытался стряхнуть парня с руки, но тот вцепился в нее, как клещ.

Внезапно раздвинулись кусты и на небольшую площадку вышли насколько парней в черных колготках на головах и с дубинками в руках.

– Нехорошо дядя, маленьких обижать. Теперь тебе это будет стоить теперь 300 рублей. Давай раскошеливайся и иди дальше – сказал хриплым голосом, самый здоровенный детина, в черной рубашке и джинсах.

Офицер понял, что это была подстава, про «черных колготок» он уже слышал от друзей и знакомых. В Севастополе даже написали об их нападениях во флотской газете «Флаг Родины».

Он сразу понял, что попал именно на этих бандитов. Понял что пощады, как и помощи ждать неоткуда. В газетах писали об их жестокости. Он оглянулся, но сзади уже двое парней, перекрывали пути отхода.

– Придется драться – подумал он, сбрасывая последние остатки опьянения и становясь в позу для защиты. Страха не было, была злость на себя. Правой рукой он не мог пошевелить, ибо на ней повис, присосавшийся, как клещ парнишка. Ну, а левой защищаться, против пяти парней? Это было сложно.

– О, какие мы смелые дядя. Цена повышается, теперь вдвое – весело проговорил, тот же детина – так даже стало интереснее. Хоть разомнемся немного. А то, все сразу ручки вверх. Берите наши денежки.

– Что интереснее всей бандой на одного? Давайте по одному – еще раз попытался он стряхнуть груз с правой руки, разжимая левой рукой хватку мальчишки.