Индеец, стоявший позади Тайри, обошел его и повернулся к нему лицом. Тайри снова тихонько выругался: это широкое и безобразное лицо было ему знакомо – это был Орлиная Стая, один из мелких вождей племени апачей Мескалеро.

– Так-то ты обращаешься с братом? – спросил Тайри сердито.

Орлиная Стая презрительно фыркнул:

– У меня нет белых братьев. Только враги, смертельные враги.

– Ну один-то бледнолицый брат у тебя есть, – ответил Тайри. – Семь лет назад в каньоне Пало-Дуро я спас тебе жизнь, да и тебе тоже, Стоящий Буйвол.

На лице второго индейца мгновенно расплылась широкая улыбка:

– Тайри! Я и не узнал тебя без усов и бороды.

– А я тебя узнаю, Стоящий Буйвол, – ответил Тайри сухо. – Даже без твоей набедренной повязки.

Несостоявшийся насильник от души рассмеялся, а четверо остальных, что держали Рэйчел, ухмыльнулись и обменялись солеными шутками на своем мягком гортанном апачском языке.

– А теперь ступай, Тайри, – сказал Орлиная Стая хрипло. – Я возвращаю тебе жизнь, которую ты мне однажды подарил.

– Я не уйду без своей женщины, – сказал Тайри твердо. – И без своего оружия.

– Всем апачам известно, что у тебя нет женщины, – возразил Орлиная Стая. – Она умерла и лежит в земле возле реки Джайлы как свидетельство подлости белого человека.

– Она умерла уже давно, – бесстрастно ответствовал Тайри, удивленный тем, что память о ней все еще причиняет ему боль. – Я взял себе другую женщину.

– Не верю.

Голос вождя и выражение его глаз не оставляли сомнений в том, что он намеревался приберечь Рэйчел для себя.

– Она моя женщина, – снова повторил Тайри. – Спросите ее, если вам мало моего слова.

Орлиная Стая покачал головой:

– Слова ничего не доказывают. Она сопротивляется, как кобыла, еще никогда не ходившая под седлом. Если ты действительно ее мужчина, она позволит тебе покрыть ее и не станет жаловаться.

Тайри свирепо воззрился на индейца:

– У нас не заведено совокупляться ради чьей-то забавы.

– Ты это сделаешь, – настаивал Орлиная Стая. – А иначе, после того как она наскучит моим воинам, я заберу ее себе.

Тайри помрачнел как туча. Глаза его не отрывались от лица вождя. Был индеец серьезен или просто потешался над ним? Действительно ли он хочет забрать Рэйчел или просто хочет посмотреть, как далеко может зайти Тайри? Но на карту была поставлена судьба Рэйчел, и рисковать Тайри не решился.

Он посмотрел на девушку. Трудно было осуждать Орлиную Стаю за то, что тот посягал на нее. Даже теперь, вывалянная в грязи, с глазами, распухшими от слез, она представляла такое зрелище, от которого у любого мужчины захватывало дух.

Тайри усилием воли заставил себя отвести глаза от тяжело вздымающейся груди Рэйчел и ее обнаженных стройных ног.

– Послушай меня, Орлиная Стая, – проворчал Тайри. – Я сделаю, как ты велишь, но попомни мои слова: если наши пути когда-нибудь снова сведут нас вместе, я вырежу твое сердце и скормлю койотам!

Не ожидая ответа, Тайри направился к Рэйчел. Наклонившись, он вынул кляп у нее изо рта и сделал жест державшим ее индейцам, чтобы они отошли в сторону.

Освободившись, Рэйчел села и оправила юбку, стараясь прикрыть ноги и не сводя глаз с Тайри.

– Что происходит? – спросила она дрожащим голосом. – Что они собираются с нами сделать?

– Это зависит от вас, – сказал Тайри, опускаясь на землю и присаживаясь рядом с ней на корточки. Его зубы сверкнули в кривой усмешке, еще больше смутившей ее и сбившей с толку.

– От меня? Не понимаю.

– Ну, все просто, – пояснил Тайри. – Я сказал Орлиной Стае, что вы моя женщина. Он мой старый знакомый, но мне не верит. И требует доказательств.

– Доказательств? – эхом откликнулась Рэйчел. – Каких доказательств?

Темно-янтарные глаза Тайри оглядели прекрасное тело Рэйчел, и под его взглядом Рэйчел залилась румянцем. Во взгляде Тайри она прочла ответ на свой вопрос.

– Нет, никогда, – прошептала она, тряхнув головой. – Да я скорее умру!

– Как угодно, – ответил Тайри, пожимая плечами. – Только вряд ли вам уготована быстрая смерть.

Внезапно его тон стал жестким и решительным. Ему эта ситуация была отвратительна так же, как и ей, но для них обоих она давала надежду уцелеть, и чем скорее она это поймет, тем лучше.

– К сожалению, приходится считаться с фактами. У вас только два варианта: я или они.

– И что это означает?

– Ну, насколько я понимаю, не так уж много. Но, если вы откажете мне, Орлиная Стая убьет меня за то, что я солгал ему. А когда его буйволы натешатся вами, вероятно, за вас примется он сам.

– Нет, – простонала Рэйчел жалобно. – Нет, нет, нет.

– Как я уже сказал, решать вам.

– Но я едва вас знаю, – пожаловалась Рэйчел. Тайри хмыкнул.

– Вы ведь и их не знаете, – напомнил он ей с печальной усмешкой, – но вам придется с ними познакомиться. И близко.

Все это похоже на кошмар, думала Рэйчел в отчаянии. Это хуже кошмара, и, по правде говоря, не имело особого значения, изнасилуют ли ее шестеро дюжих похотливых дикарей или один убийца с холодным взглядом. Результат будет тот же. Ее репутация погибнет, ее жизни придет конец.

– А потом они позволят нам уйти? – спросила Рэйчел.

– Не знаю, – ответил Тайри честно. – Но есть только один способ проверить это.

– Но я никогда еще… Я хочу сказать, я еще… Тайри сердито чертыхнулся.

– Вы пытаетесь сказать, что вы еще девственница?

То, как он это произнес, было похоже на осуждение. Можно было подумать, что он считает девственность грехом.

– Но вам недолго осталось пребывать в этом состоянии, – невыразительно процедил Тайри, и в его янтарных глазах заплясали искорки. Затем он встал и расстегнул пояс.

Этого не может быть, думала Рэйчел тупо. И все же это было явью. Она как под гипнозом наблюдала за раздевавшимся Тайри. Его руки были большими и загорелыми и двигались методично и неспешно. Она глубоко и шумно вздохнула, глядя на него, стоящего перед ней почти обнаженным, – его кожа была такой же темной, как кожа этих ухмыляющихся дикарей.

– Лягте, – коротко и резко скомандовал Тайри. Глубоко втянув воздух, Рэйчел подчинилась. Под ней была жесткая глина, над ней – ослепительно синее небо. Она смотрела, не мигая, как садится солнце, стараясь отвлечься от того, что с ней происходило.

Тайри метнул в Орлиную Стаю взгляд, полный ненависти, потом, ощущая себя последним мерзавцем, поднял юбку Рэйчел. Бормоча проклятия, он лег на нее, ощущая направленные на них шесть пар черных, как эбеновое дерево, глаз, ловящих каждое его движение.

Как только обнаженные ноги Тайри коснулись ее ног, Рэйчел дернулась и замерла. Вскрикнув, она закрыла глаза, крепко сжав в кулаки руки.

– Расслабьтесь, – прошептал Тайри.

– Не могу, – отозвалась Рэйчел. – Я слишком испугана.

– Ладно, тогда послушайте меня: я понимаю, что для вас это намного мучительнее, и единственное, о чем я вас прошу, – не сопротивляйтесь. Это должно выглядеть, как еще одно рядовое соитие, будто мы с вами привыкли постоянно валяться на сеновале.

Глаза Рэйчел широко раскрылись – в их глубине сверкнули гнев и негодование.

– Вы непременно должны быть так грубы?

– Прошу прощения, солнышко, – сказал Тайри непринужденно. – А теперь обнимите меня за шею, как любящая жена, и давайте покончим с этой идиотской комедией.

Рэйчел неохотно подчинилась. Его темные волосы оказались мягкими на ощупь, а мышцы на затылке напряжены как камень.

Она еще никогда в жизни не была так напугана. Боялась индейцев. Боялась Тайри. А он слегка поглаживал ее руки, целовал в глаза, щеки, в кончик носа. Ей хотелось отбиваться, пытаться сохранить свою чистоту, но страх перед индейцами был сильнее, чем желание остаться невинной, и она снова закрыла глаза, моля про себя Бога, чтобы все кончилось поскорее.

Тайри чувствовал, как по мере того, как он ласкал Рэйчел, растет его желание. Она была прелестной, сладостной, и ему так давно хотелось заняться с ней любовью. Но не так, как теперь.

Целуя Рэйчел, он слышал, как индейцы отъезжают, и когда его губы в очередной раз коснулись сомкнутых век Рэйчел, он почувствовал, что напряжение начало оставлять его. Итак, со стороны Орлиной Стаи это был блеф. Тайри неохотно оторвался от Рэйчел. Отпустить ее оказалось самым трудным делом в жизни, и, как только он это сделал, тотчас же пожалел об этом. Но до сих пор ему никогда не приходилось насиловать девственниц и он не собирался делать этого и теперь.

Когда губы Тайри оторвались от Рэйчел, она открыла глаза.

– Что случилось? – прошептала она.

– Они ускакали.

Рэйчел огляделась, ее глаза были широко раскрыты и полны страха, он видел, как она дрожит. Рэйчел взглянула на Тайри. Он пытался ее спасти, и руки его были такими сильными и теплыми. И неосознанно она потянулась к нему, ощущая потребность в том, чтобы ее обняли и утешили. Ведь именно он пришел к ней на помощь, не допустил, чтобы с ней случилась беда. Перед лицом страха и опасности он оказался единственной защитой.

Тайри глубоко вздохнул, когда руки Рэйчел обвились вокруг его шеи. Она так сильно дрожала, что он был просто вынужден обнять ее. Его руки снова обвились вокруг нее, а губы его прикасались к ее волосам и шептали слова утешения.

В эту минуту она забыла, что ненавидит его, забыла все, кроме того, что его объятия сулили ей защиту и безопасность, а тело, так тесно прижавшееся к ее собственному, было источником успокоительного тепла. Она подняла голову, ища губами его губы. Мгновение он поколебался, но потом поцеловал ее, рот его медленно и осторожно скользил по ее рту, он нежно коснулся языком ее нижней губы, как бы пробуя ее на вкус. Это было удивительно пьянящее и совершенно неожиданное для Рэйчел ощущение. Она пыталась внушить себе, что он бродяга, преступник, но теперь, когда кровь вскипела и превратилась в жидкий огонь, и это, казалось, не имело особого значения.

Тайри ласкал ее и она отвечала на его ласки, ее ладони скользнули под его рубашку, блуждали по широкой спине, упиваясь прикосновениями к сильному, исполосованному шрамами телу.

И все ее страхи улетучились, когда Тайри занимался с ней любовью, отвечая на ее желание, о котором она и не подозревала. Она была холодна и напугана, а теперь чувствовала себя согретой и полной жизни, каждый дюйм ее кожи отзывался на его прикосновения.

Тайри пытался воспротивиться зову плоти, отпрянуть от нее, но губы Рэйчел были такими сладостными, а ее руки удерживали его. Он клялся себе, что каждый их поцелуй – последний. Еще один, и он ее отпустит, пока еще не слишком поздно, пока еще он может совладать с собой. Еще только один…

Его язык скользнул в ее рот, и вновь вспыхнуло пламя. Рэйчел застонала от наслаждения и теснее прижалась к нему. Не сознавая, что делает, Рэйчел только стремилась быть как можно ближе. Ее язык отвечал на его ласки, и теперь уже было слишком поздно поворачивать назад.

Желтые глаза загорелись желанием, и он вошел в нее. Это исторгло у Рэйчел тихий вскрик наслаждения, смешанного с болью. Их тела слились и расплавились, заставив ее забыть обо всем, кроме чуда его близости. Страсть вздымалась волна за волной, и восторг затоплял ее, пока не заполнил всю, и это продолжалось до тех пор, пока страсть не улеглась и Рэйчел не затихла, удовлетворенная, в его объятиях, истощив все свои чувства и силы.

Позже она лежала рядом с ним, раздавленная чувством вины. Что она наделала? Всегда в своих фантазиях она представляла, что это будет Клинт, что именно он станет ее наставником в любви. Конечно, когда они поженятся и окажутся в уютной темноте спальни, в собственном маленьком домике. Она будет стесняться и робеть, но любимый поможет ей преодолеть стыдливость. Клинт сильный и нежный, ему покажется трогательной ее неопытность, и он будет гордиться тем, что она сберегла себя для мужа…

Она тряхнула головой: теперь все ее идиллические мечтания развеялись. Она сама все разрушила, лишила себя надежды устроить жизнь с порядочным человеком. Как она могла отдаться Тайри? Стыд окрасил ее щеки румянцем. Как могла она забыться до такой степени, чтобы заниматься любовью среди бела дня в лесу, как какая-нибудь дикарка? Теперь она погибла, вся ее жизнь пошла под откос. Всего несколько мгновений назад потеря невинности казалась небольшой ценой за спасение и радость близости с Тайри. Сейчас, когда в ее сознание вторглась грубая реальность, она поняла, насколько велика оказалась цена. Теперь ни один порядочный человек не пожелает связать с ней жизнь. «Подпорченный товар», – скажут люди и с отвращением отвернутся от нее.

И она разразилась слезами.

Тайри глубоко втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Ему хотелось близости с Рэйчел с того самого дня, когда он впервые увидел ее, утонул в полных беспокойства за него синих глазах. А он был человеком, обычно получавшим чего хочет – так или иначе. Тем не менее внезапно на него нахлынули угрызения совести. Не важно, что она, по сути дела, сама напросилась, не важно, что она была напугана и нуждалась в защите и утешении. Рэйчел Хэллоран была славной девушкой, слишком славной, чтобы служить утехой такому бродяге и головорезу, как Логан Тайри. Он не укладывал с собой в постель порядочной женщины с тех самых пор, как покинул Мескалеро.

Позже он черпал наслаждение и получал удовлетворение в дешевых притонах, со шлюхами, которым не требовались нежные слова и ухаживание. Он просто утолял с ними свой мужской голод. Рэйчел же была не та, которую можно использовать и забыть, такую не купишь за несколько долларов, чтобы потом выбросить за ненадобностью.

Он бросил на нее взгляд. Ему хотелось извиниться, сказать что-нибудь, что смягчило бы боль ее сердца, но слова не шли. Если бы только она сама не обняла его! Если бы только она не отвечала на его поцелуи. Возможно, он смог бы от нее оторваться. Но, как бы это ни было трудно, он должен был остановиться вовремя.

Тихонько ругаясь, Тайри поднялся и натянул штаны. Он покачал головой, заметив, что индейцы забрали лошадь Рэйчел. Но слава Богу, они забрали лошадь, а не женщину.

Всхлипывания Рэйчел утихли, и она села. Оделась, оправила юбки, отряхнула пыль с одежды. Солнце село, темнеющее небо кое-где алело, и эти пятна были похожи на кровь, размазанную по ее бедрам.

Она отшатнулась, когда Тайри попытался положить руку ей на плечо.

– Не трогайте меня, – сказала она. – Никогда больше не прикасайтесь ко мне!

Тайри смотрел на нее, подняв бровь, удивленный яростью ее тона.

– Скотина! – прошипела она. – Только бы никогда больше не видеть вас!

– Просто сейчас у вас такое настроение, – сердито проворчал Тайри. – Вы хотели этого так же сильно, как и я.

– Это ложь! – закричала Рэйчел, щеки ее залил румянец. – Вы, вы во всем виноваты! Вы знали, что у меня никогда прежде не было мужчины. И вы воспользовались этим.

Тайри чертыхнулся сквозь зубы.

– Это я-то воспользовался вами? Думаю, что всего несколько минут назад вы воспользовались мною.

– Не смейте!

Она топнула ногой, сгорая от жгучей ненависти, потому что он был прав, а она несправедлива. Но не могла же она признать, что желала его! Гораздо легче было свалить все на Тайри.

– Черта с два! Вы были горячее июльского фейерверка,[4] но теперь у вас не хватает духу признать это.

– Я вас ненавижу.

Она произнесла эти слова сквозь стиснутые зубы, и в этот момент действительно ненавидела его. А потом гнев покинул ее: она подумала о том, что придется вернуться домой и встретиться лицом к лицу с людьми, которых она знала и любила.

Потупив глаза, она сказала:

– Обещайте мне, что не скажете отцу. Ни моему отцу и никому другому.

– Я полагаю, вы имеете в виду Уэсли, – пробормотал Тайри сердито.

– Я имею в виду всех! – сердито огрызнулась Рэйчел.