Рейд. Оазисы

– Да, уж… Ты, брат, не из тех болтунов, что изводят людей в дороге своими длинными рассказами. – Сказал Горохов и включил питание.

Тридцатый опять ему ничего не ответил. Сидел в кузове и держался за борт. Так они и поехали. Горохов натянул респиратор и очки. Пыль, поднимаемая ветром с барханов и вездесущая песчаная тля, летели им навстречу, но Тридцатому было всё равно. Горохов обернулся, чтобы взглянуть на него. Нет, ни тля, ни пыль ему не мешали. Он сидел в кузове, всё также крепко вцепившись в борт.

Барханы на месте не стоят. Они словно волны катятся туда, куда их гонит ветер. Только медленно. За неделю местность в степи изменяется до неузнаваемости. Но Горохов, почти всю свою жизнь проведя в пустыне, знал, как искать там что-либо. Большая двадцатиметровая дюна, с которой в него стреляли, послужила ему ориентиром, всё остальное – глазомер и чёткое позиционирование по солнцу. Он остановил квадроцикл задолго до нужного места.

– Ну, где-то тут. – Сказал он Тридцатому, оглядываясь по сторонам.

– Копать, – ответил тот.

– Копать-копать, только нужно сначала найти место поточнее.

Буранов, кажется, не было, рисунок барханов изменился, но несильно. Где-то тут ему пришлось бросить сумку. Но её он отыскать и не думал, её точно дарги забрали, слишком много там было ценного, даже не считая денег.

Его беспокоила одна вещь. Он прошёл пару шагов, лёг на склон бархана, стал всматриваться в огромную кучу песка, что возвышалась на западе. Он боялся, что дарги опять сидят на этой дюне. С неё простреливалась вся местность вокруг, и ему очень не хотелось бы получить ещё одну пулю с того же места. Нужно было быть осторожным.

– Эй, Тридцатый, иди сюда, – позвал он бота.

Тот, вылез из кузова и, не пригибаясь, приблизился к нему. Если на дюне кто-то сидит, то он обязательно увидит его голову, этот гигант был ростом выше бархана, на котором лежал Горохов.

Но геодезиста это не волновало. Мало того, ему было интересно, что будет, если Тридцатый получит пулю.

– Иди туда, – сказал он ему, указывая на дорогу вдоль бархана.

Так его точно будет видно, если кто-то есть на дюне, неминуемо здоровяка заметят.

– Копать песок? – Спросил тот.

– Копать песок.

– Лопата…

– Нет лопаты, мы не взяли лопату, руками капай.

– Руками. – Тридцатый показал свои огромные руки.

– Руками.

– Там? – Тридцатый указал на северный конец бархана.

По прикидкам Горохова мотоцикл должен был быть там под песком.

– Да, там. Иди, копай, ищи вещь.

Бот и пошёл.

Как он может босыми ногами ходить по этому раскалённому песку – не понятно. Горохов помнил, что бывали случаи, когда даже через толстую подошву ботинок степной жар доставал его. Ботинки коробились и скукоживались от раскалённого песка за год, а этому и ботинок не нужно. Как так?

Тридцатый дошёл до середины бархана.

– Стой! – крикнул Горохов, – тут копай.

– Тут? – Указал бот рукой на склон бархана.

– Тут.

Он сел на колени и стал двумя руками откидывать песок. Вправо-влево, вправо-влево. Какая ещё лопата, ему она ни к чему. Полминуты и он разбросал «половину бархана».

– Стой, не копай! – кричит Горохов, – иди дальше.

– Иди дальше… – Тридцатый остановился.

– Да, иди дальше, туда! – Геодезист машет рукой.

Бот встает, идёт дальше на север вдоль бархана.

– Стой, там копай!

– Там копай…

– Да, копай!

Бот снова принялся раскидывать кучи песка по сторонам, а Горохов на всякий случай чуть приподнялся, чтобы выглянуть из-за бархана, взглянуть, как там дела на той стороне. Нет, всё спокойно, на дюне никакого движения. И тут бот ему кричит:

– Вещь!

Горохов скатывается со склона бархана и, чуть согнувшись, чтобы голову не было видно с дюны, спешит к нему.

Так и есть, это его мотоцикл.

– Выкапывай.

Бот быстро выкапывает машину из песка. Да, дарги содрали с него всё, что можно. Ни аккумулятора, ни стартера, ни проводки – всё вырвано, а ещё они срезали все покрышки.

– Сможешь его поднять?

– Поднять…

– Да поднять, и отнести к квадроциклу.

– Поднять – нести.

– Да. Бери его и неси, или подогнать сюда квадроцикл? – Говорит Горохов, но как раз сюда ему выезжать не хотелось бы, тут он будет хорошей мишенью.

– Поднять – нести. – Говорит Тридцатый и, вытянув мотоцикл из песка, берёт его своими огромными ручищами за раму. – Нести…

И поднимает. Взял он его неудачно, центр тяжести оказался выше нужного, и когда бот поднял его, то сам едва не упал, но устоял.

«Твою маму, эта железяка двести кило как минимум весит», – Восхитился Горохов, когда бот встал в полный рост.

– Нести… – Сказал Тридцатый.

Никакого звука геодезист не услышал, просто из могучей мышцы, между шеей и правой ключицей великана вылетел фонтанчик крови. И тут же большой, в метр высотой, фонтан из песка взвился у противоположного бархана.

– Бегом! – Крикнул Горохов боту, прижимаясь к песку бархана и взводя курки на обрезе. – Бегом беги, туда, к квадроциклу!

Но бот, видно, не понимал его. Он не спеша развернулся и понёс мотоцикл в нужном направлении.

– Быстро иди! – кричал Горохов.

Он уже доставал флягу, снимал с неё кожух, лез в тайник и доставал оттуда патроны для револьвера. Обрезом могло дело не закончиться.

Быстрыми привычными движениями он снаряжал оружие, загоняя в барабан патрон за патроном, а сам смотрел на Тридцатого и кричал ему:

– Быстрее иди, быстрее!

– Иди – быстро… – Отзывался бот и вправду прибавил шага.

Выстрелов больше не последовало. Видно, он вышел из зоны поражения.

Тогда Горохов встал и, согнувшись, поспешил за ним, то и дело оглядываясь.

Они доехали до города, и на въезде геодезист остановил квадроцикл, слез с него. Мотоцикл и бот были в кузове, всё закончилось почти хорошо. Он достал флягу и выпил воды.

– Вода, – сказал он, показывая флягу боту.

– Вода – пить, – сразу ответил тот.

Но даже руку за флягой не протянул.

– Пей. – Горохов сунул ему флягу.

– Вода – пить, – обрадовался тот и схватил флягу как-то по-детски, двумя своими огромными руками, стал пить, не проливая ни капли мимо.

Пока он пил, геодезист оглядел его рану, думал, может, боту понадобится помощь. Нет, не понадобится. Пыль налетела на рану, и она тут же запеклась. Просто грязная болячка, и всё. Ну, если только антибиотики ему понадобятся. И то вряд ли.

Пока бот допивал воду, Горохов снова разрядил револьвер. Забрав у Тридцатого флягу, он спрятал патроны обратно в тайник. Бот сидел в кузове и глядел на ближайший дом.

– Тридцатый.

– Тридцатый – работать. – Откликнулся тот.

– Работать… Да.

– Тридцатый – работать. – Повторил бот.

– А где твои мама и папа, Тридцатый? – Горохов встал рядом с ним и пытался заглянуть ему в глаза.

– Тридцатый – работать.

– А откуда ты взялся?

– Тридцатый – работать.

– Это слишком сложные для тебя вопросы, да?

– Тридцатый – работать.

– Ладно, поехали, я тебя верну, но сначала мне нужно найти мастерскую, где мне отремонтируют мой транспорт.

Первый раз бот взглянул на него сам, да ещё и сказал при этом:

– Вода – пить.

Горохов расценил это как проявление благодарности и с улыбкой сел за руль.

Глава 11

– Ну, оставьте, посмотрю, – сказал мастер, заглянув в кузов квадроцикла. – У меня времени лишнего нет, да и детали к вашей машине нужно поискать.

Звали его Володя. На его дворе стояло несколько квадроциклов вододобывающей компании, видимо, у него и без Горохова работы хватало. Его ещё приходилось уговаривать.

– Детали нужно будет поискать, а вот шины, – Володя покачал головой, – шины придётся заказывать, таких размеров у нас не найти. Я пошлю человека в Углеуральский, там мой товарищ делает любые шины на заказ недорого. А кто это его так раздел?

Горохов, чуть подумав, решил не отвечать на этот вопрос и спросил в свою очередь:

– А сколько времени нужно, чтобы сделать шины и починить его?

– Починю за полдня, но, чтобы начать, мне нужно купить запчасти и шины, за шинами съездить – еще полдня, пошлю своего парня, он привезёт, но я начну, когда получу аванс, – он поглядел на Горохова и развёл руки, – сами понимаете.

Горохов понимал, понимал, что работа хлопотная, что Володе она особо не нужна и сейчас мастер начнёт выжимать из него деньги. Он спросил:

– Сколько нужно денег?

– Два рубля, – выпалил слесарь.

Может, слесарь думал, что он откажется, сумма явно была завышена, но геодезист кивнул, да, так всё и вышло, как он предполагал. Но у него не было иного выхода, искать другую мастерскую ему не хотелось:

– Тридцатый, выгружай.

– Тридцатый – работать.

Он и слесарь смотрели, как этот бугай вытаскивает мотоцикл из кузова. Тридцатый всё делал хорошо, аккуратно, словно понимал, что может повредить и кузов, и мотоцикл, если будет неосторожен.

– Пусть пока тут постоит, – сказал Горохов, садясь на водительское сидение, – я найду деньги.

– Ну, пусть постоит, – согласился слесарь.