Рождение героя

Ослепленный яростью, Джон выскочил на середину коридора и разрядил свой бластер в единственного стоявшего в поле зрения штурмовика. Явно не ожидающий такой открытой атаки, боец так и не успел опомниться и был убит попаданиями в голову. Он, в почти расплавленном от зарядов бластера бронежилете, упал рядом со своими двумя товарищами — те двое были заслугой Кэтрин. Половина вражеского отряда была уничтожена. Подлетая к поверженным врагам, Джон заметил, как из-за уступа в стене осторожно высунулся прицеливающийся с колена штурмовик. Джону повезло, что он был уже на расстоянии удара, а не на дистанции выстрела. Мощный удар ногой по дулу винтовки вогнал ее приклад в голову стреляющего, разбив защитное стекло шлема и превратив его лицо в кровавое месиво. Оставшегося пятого солдата Корпорации Джон в проеме коридора не увидел — видимо, тот забежал обратно в каюту.

Тем не менее Джон подобрал две винтовки и сделал это как раз вовремя — из каюты показался какой-то человек в шикарной гражданской одежде, сопровождаемый двумя штурмовиками. Элитные бойцы Корпорации явно не ожидали увидеть Джона на том месте, где они только что оставили своих товарищей. Их удивление длилось совсем недолго — обе винтовки Джона сделали свое дело, и два простреленных насквозь тела в бронежилетах, практически рваных от впритык выпущенных по ним очередей винтовок, упали на пол. Гражданского, которого сопровождали штурмовики и который теперь стоял прямо напротив Джона, охватил глубокий ступор. Сейчас он в своем шикарном костюме был похож на халтурно сделанную восковую фигуру какого-то политика. Джону было не до предисловий.

— Так, красавчик, или ты скажешь, как выбраться с корабля, или тебе крышка. Как понял?

Незнакомец стал хлопать глазами и наконец пришел в себя.

— Да, да, конечно, только не стреляйте. Вот идите сюда. Это дверь в шлюз адмиральского звездолета.

Сзади подошли Лукас и Кэтрин. Раненая, но, как настоящий солдат в бою, внимательно осматривающая окружающее пространство, она подняла еще одну винтовку с пола, тяжело опираясь на Лукаса. На ее бледном лице теплилась улыбка, показывающая, что ранения не так серьезны. Она даже смогла вымолвить:

— Джон, ты же нам говорил, что ты простой инженер, а оказалось, так прямо терминатор. Уложил больше половины этих на самом деле профессионалов своего дела, еще и пленного взял.

— Кэтрин, ты не очень сильно ранена?

Джон хотел предложить ей свою помощь, как вдруг все из той же каюты, которая была источником последних неприятностей беглецов, высунулась чья-то голова с удивленными глазами и стала осматриваться. Это был не кто иной, как геолог экспедиции Маркус Брут. Только заметив его, еще недавно еле стоявшая на ногах Кэтрин, метнулась вдогонку за убегающим Маркусом. Джон с Лукасом смотрели на это продолжавшееся всего несколько секунд действо с открытыми ртами. Никто не мог остановить превратившуюся в валькирию Кэтрин. Да и не было желания. Оказалось, что даже раненная, она смогла догнать Маркуса буквально за несколько секунд. Джон объяснил Лукасу, что она мстит за своего капитана и наставника Мэта Маккэнди. Вот почему она не просто пустила очередь по убегающей фигуре убийцы, а догнала его и некоторое время не выпускала из боевого захвата, внимательно всматриваясь ему в глаза. Далее раздался неприятный хрустящий звук, и безжизненное тело Маркуса упало на палубу, оно упало на живот, но лицо его было повернуто к потолку. Первый раз тогда Джон разглядел в его глазах смирение и раскаяние. Жаль, что Маркус выбрал для себя такой путь. Путь, где успех, деньги и власть превалируют над честью и справедливостью. Возможно, он и не был ни в чем виноват, а виноваты были те, кто потакал ему во всем и развивал в нем его мировоззрение.

Кэтрин медленно вернулась с места казни предателя к беглецам, стоявшим у входа в шлюз. Огонь ярости уже угас в ее глазах, там оставалась одна лишь боль.

— Все нормально, Джон. Но нам следует поторопиться — сейчас они разблокируют дверь.

Случайно попавший в гущу событий пленный гражданский уже закончил свои манипуляции над пультом шлюзовой двери, и она открылась раньше, чем основная перегородка в коридор, удерживающая теперь, наверное, целую армию преследователей.

— Господа, я уже отрыл вам шлюз. Все, чем мог служить, как говорится… Ну, желаю удачи. Я же с вашего позволения вернусь к себе в каюту. Надеюсь, меня не накажут за все это. Прошу, проходите, — незнакомец уже оправился от первого шока и услужливая улыбка не сходила с его лица.

Однако, тут то ли интуиция, то ли мысль о том, что уже нет времени выпускать нового спутника в коридор из шлюза заставила Джона, заходившего в звездолет последним, затолкнуть туда и расшаркивающегося незнакомца.

— Давай, залазь. Распелся тут. Заодно и разберемся, что ты за птица. Лукас, отчаливаем!

Повторять это было не надо. Лукас умел управлять многими транспортными средствами, от четырехколесного скутера до небольшого звездолета, и оставаться на «Голиафе» ему не хотелось ни минуты больше.

Глава 9

Наконец-то переливающиеся всеми цветами радуги индикаторы на приборной панели потухли и перестали отвлекать Лукаса от управления адмиральским звездолетом. А как раз внимание и сосредоточенность сейчас Лукасу были необходимы как никогда. Ради того чтобы скрыться от огромного «Голиафа», было принято решение спрятаться в астероидном поле. Именно на приближение к нему и реагировали бешеными трелями все навигационные датчики панели управления, которые умолкли лишь после того, как был отключен средний и ближний радиус охвата радаров корабля. Теперь вся надежда была на реакцию Лукаса. Но все равно уж лучше все же рискнуть и пройти сквозь астероидное поле, где есть шанс на спасение, чем оставаться мишенью перед разгневанным «Голиафом».

В принципе, их побег с флагманского корабля Корпорации можно считать просто чудом. Хотя если провести анализ событий, видно, что по-другому быть и не могло. Рискованный план покинуть «Голиаф» именно на адмиральском звездолете, шикарном, быстроходном, хорошо защищенном корабле, находящимся на командной палубе большого военного корабля мог прийти в голову человеку, который не раз просчитывал план побега. Или чертовски везучему человеку. По своей наглости этот план мог уступить только непосредственному захвату флагмана с последующим выдворением нежелательных элементов через мусорные шлюзы. Что было бы уже фантастикой.

Но и в реальной жизни дела наших героев пошли очень даже неплохо. Множество обстоятельств сложились так, что появились шансы на успех операции. Шансы на уход от погони резко возросли после того, как с трудом справившаяся с пятиминутной блокировкой двери Служба безопасности «Голиафа», отключив все системы экстренного закрытия, открыла переборку в шлюзовой отсек как раз тогда, когда звездолет с беглецами вылетал в космос. Так что можно сказать, что преследователи все же достигли преследуемых. Тут была бы уместна такая аллегория: флагман Корпорации был подобен бутылке шампанского, из которой вылетел как пробка адмиральский звездолет в сопровождении разлетающихся во все стороны пузырьков — извивающихся в последнем танце непутевых солдат Службы безопасности. Естественно, прошло какое-то время, прежде чем экипаж снова задраил разгерметизированный отсек. Когда же команда «Голиафа» оправилась после такой неприятной аварии, выяснилось, что удаляющийся звездолет не перехватить, так как, пока запустятся двигатели корабля, тот уже достигнет астероидного поля. Тут же на «Голиафе» вспомнили, что сбить уже довольно удалившийся звездолет ракетами дальнего действия не представляется возможным из-за его совершенной системы защиты от наведения на него любого вида оружия дальнего действия. Да и была еще одна причина, по которой стрелять по угнанному звездолету было просто нельзя. Причина, которую на мостике корабля Корпорации вслух предпочитали не произносить…

Так что когда через полчаса все огромные двигатели «Голиафа» наконец-то были готовы придать ему ускорение в правильном направлении, беглецы были уже в безопасном для них, с точки зрения преследования, месте. Таких изысканных и насыщенных проклятий ходовой мостик «Голиафа» еще не слыхивал, когда капитан Донахью должен был признать свое поражение. Он почувствовал, что сегодня не его день и к астероидному полю решил даже не приближаться.

Если бы мы заглянули вовнутрь звездолета, спасшего наших героев, то увидели бы следующее. Сам корабль состоял из тесной кабины с удобными креслами для двух пилотов, просторного и уютного салона с шикарной мебелью и убранством, а также небольшого машинного отделения. Если бы не скрытые под обшивкой мудреные военные прибамбасы, защищающие корабль от практически всех современных видов интеллектуального оружия, и мощная двигательная установка, по внешнему виду маленького звездолета можно было бы решить, что это круизная космическая яхта какого-нибудь галактического миллиардера, который любит на денек-другой уйти от мирских проблем и прогуляться по просторам космоса в приятной компании.

Сейчас же атмосфера на корабле царила отнюдь не праздничная. Конечно, беглецам удалось уйти от преследования и скрыться в астероидном поле, но что дальше? Собственных гиперпространственных двигателей у кораблей такого размера нет. Оставалось только ждать помощи от звездолетов, услышавших сигнал бедствия, отправленный сразу после отстыковки от «Голиафа», или искать спасение на одной из планет этой звездной системы. Например, на Тау-4, благо от нее флагман Корпорации не успел далеко удалиться. Оказалось, что при максимальной скорости, которую способен развить этот транспорт, понадобится двое суток, чтобы добраться до Тау-4. Именно это и выяснил Джон, включивший навигационный компьютер дальних дистанций, когда Лукас мастерски пристроил звездолет за одним из больших астероидов, продолжающим полет в своей стихии. В кабине управления они находились вдвоем, и теперь можно было подумать о более далеком будущем.

После выпавшего на его долю испытания Лукас выглядел неважно — его руки тряслись, не находя места на панели управления кораблем, а голос немного дрожал.

— Джон, что же нам делать?!! Мы ведь потеряны в бескрайних просторах космоса! Единственная планета с пригодной для дыхания атмосферой — необитаема. Наши сигналы бедствия вряд ли услышат за пределами системы Tay… Мы обречены?

Джон решил, что причисление этого вопроса к риторическим не поспособствует улучшению моральной атмосферы на корабле.

— Да брось, Лукас. Все будет хорошо. Давай не будем впадать в панику. Ты уже проверил, на сколько времени нам хватит запасов кислорода?

Лукасу стало стыдно за минутный приступ паники.

— Прости, Джон. Так… Нас четверо, считая этого франта с «Голиафа»… да… получается на трое суток. Кстати, Джон, а зачем ты его втащил на борт?

— Ну, он так путался под ногами, что легче было втолкнуть его вовнутрь звездолета, чем оттаскивать подальше. К тому же, мне кажется, что он какая-то важная птица в Корпорации. Может, шестерка встреченных нами штурмовиков охраняла как раз его, а не охотилась за нами… Ладно, Лукас, проложи пока курс на Тау-4, а я проведаю наш экипаж.

Самочувствие экипажа было без изменений. После боя Кэтрин потеряла изрядное количество крови и теперь, перебинтованная, лежала на диване. Их случайный попутчик с «Голиафа» без сознания валялся на полу. Дело в том, что последний не имел большого желания присоединяться к этому полету и так запаниковал, что Джону ничего не оставалось делать, как оглушить его на некоторое время мастерски исполненным прямым в челюсть. Теперь салон представлял себе просто сонное царство.

— Спят усталые игрушки, какие-то… Но с одним из вас я поговорить все же обязан, — прошептал Джон, изучая кают-компанию на предмет нового места для их гостя.

Решение было найдено сразу — посередине салона по обоим бортам вдоль корпуса располагались по два антигравитационных кресла, предназначенных для сокращения перегрузок для пассажиров, когда челнок стартует с планеты. Именно в одно из этих кресел был перенесен пленник, и надежно закреплен там ремнями безопасности. Пара-тройка пощечин помогли привести его в сознание. Озираясь по сторонам, он явно не сразу осознал, где находится и в каком положении. Однако, ощутив свою беспомощность от хорошей фиксации тела в гравитационном кресле, связанные по рукояткам кресла руки, он все понял и сразу начал наступление:

— Да как ты смеешь, я… я старший пилот корабля, на адмиральском звездолете которого мы сейчас находимся. Даю вам последний шанс: развяжите меня и передайте на «Голиаф» сообщение, что вы сдаетесь! — в голосе новоявленного старшего пилота все отчетливее слышались повелительные нотки.

Джон не собирался терять инициативу:

— Попридержи коней и моли Бога, чтобы я с тобой не обращался так, как со мной обращались на «Голиафе». Назови свое имя и причину, по которой я не должен вышвырнуть тебя в открытый космос ради экономии кислорода?

— Джон Грей. Пока я нахожусь на борту, «Голиаф» не будет стрелять в вас. Но вам все равно никуда не уйти. Сдавайтесь!

— Мое имя тоже Джон. Я думаю, во избежание недоразумений мы будем звать тебя Джерри, ты не против? — Джон специально не сделал паузы после этого вопроса, чтобы расставить все точки над «і» в вопросе субординации между ними. — Кстати, твой капитан не захотел спасать тебя и преследовать нас, опасаясь небольшого астероидного поля.

— Называй меня как хочешь, болван, это все равно продлится недолго. Не будете же вы вечно болтаться между астероидами. У вас один выход — Тау-4, и там вас встретят мои люди, а я ваша страховка, что вы вообще доберетесь туда.

— Никогда не пользовался услугами страховых компаний — это лишь еще один способ корпораций вытянуть из людей деньги. Но раз уж ты тут, ладно. Мы действительно летим к Тау-4, но будем надеяться, там нас встретит спасательная экспедиция или какие-нибудь федеральные силы, которым мы и передадим тебя, а также поведаем о методах работы Корпорации.

— Что вы имеете в виду?

— Мы доложим о захвате нашей научной экспедиции, о пытках, целью которых было получение нашей лояльности по отношению к Корпорации и снятие протекции Корпуса с Тау-4. Земной Совет не будет в восторге от ваших действий, не так ли?

— Вы попали в самую точку, мистер Лайт, я могу вас так называть? Только Совет не будет в восторге не от наших, а от ваших действий. Вы поставите себя, а главное и Совет, в крайне неудобное положение. Поймите, все во Вселенной находится в состоянии равновесия, и совсем не желательно ломать такой труднодостижимый баланс. Влиятельные люди из Совета давно уже знают о текущем состоянии дел. Не будьте идиотом, Джон. Не идите против системы, иначе вы можете посеять никому не нужные смуту и анархию. Вы же знаете, насколько именно сейчас нестабильна ситуация в Галактике. Множество только что заселенных миров уже пытаются отделиться от Земли. Но нам нужны их ресурсы, без них Земля не выживет. Если вы поднимете бурю в стакане воды, она может перерасти в гражданскую войну. Вы этого хотите? Стоит ли Тау-4 миллиардов жизней, поставленных на карту?

Джон не ожидал такого поворота разговора, и монолог пленника явно выбил его из колеи. Чтобы собраться с мыслями, он присел на противоположное от довольного своей речью оратора кресло и, глядя ему в глаза, заговорил:

— Знаешь, Джерри, я буду с тобой откровенен. Если ты действительно всего лишь старший пилот на одном из военных кораблей Корпорации, то, может, ты и поймешь меня. То, что ты сейчас сказал, конечно, стоит долгих часов размышлений. И ни одна планета не стоит стольких жизней. Но я знаю только одно. На мою геологоразведочную экспедицию напали. Убили командира Дойча, геологов Кристофера Дюбуа и Дзэна Ли, десантников Стича Паркера и старину Мэта. Нас троих оставшихся в живых пытали и, скорее всего, убили бы тоже. И все это не ради мира в Галактике, а потому что Корпорация хочет проглотить в свое ненасытное чрево еще несколько прекрасных планет, чтобы у нью-йоркских богатеев было еще по одной хромированной звездной яхте. Так что если дела настолько плохи, как ты говоришь, и система прогнила насквозь, а молодые колонии задыхаются от поборов Корпорации, прикрывающейся интересами всей Земли, то пусть… пусть будет что будет. Я всего лишь поступаю так, как должен, так, как говорит моя совесть.

Разговор отнял у Джона немалую часть энергии. Хотя, возможно, просто накопившаяся усталость дала о себе знать, когда организм позволил себе расслабиться в кресле и предаться размышлениям о положении дел в Галактике.

— Так ладно, пофилософствовали и хватит. Лететь на Тау-4 еще пару суток и для экономии всех ресурсов и для отдыха назначаю всем снотворное.

В медицинском снаряжении корабля как раз обнаружилось несколько доз безопасного и несильнодействующего снотворного, инъекции которого получили все четыре члена экипажа: протестующий против этого пленник Джон Грей, только что проснувшаяся, но еще нуждающаяся в лечебном сне Кэтрин и измотанные от доставшихся приключений Лукас и Джон.

Четыре человека, объятые просторами космоса и умиротворяющим сном, двигались на своем спасательном челноке обратно на Тау-4. Вероятно, Провидению было угодно, чтобы они вернулись туда, откуда и началась их история.

Часть вторая

Неожиданные союзники

Глава 1

Навигационные приборы вовремя подали знак о приближении к Тау-4, впрочем, все четыре пассажира небольшого космического корабля уже были готовы к приземлению. Проспав почти двое суток благодаря современным медицинским препаратам, Джон, Лукас и даже еще только позавчера раненная Кэтрин были в отличной форме. Джон Грей, попавший на корабль не по собственной воле, был надежно закреплен ремнями безопасности в гравитационном кресле. Остальные же собрались в пилотской кабине для короткого совещания.

Уже было решено приземляться в отдалении от места их предыдущего нахождения на Тау-4. Сначала Лукас не видел особой необходимости скрываться от поисково-спасательной экспедиции, которая, вероятно, уже несколько дней ведет их поиски. Однако, Джон с Кэтрин настояли на другом месте посадки, не привлекая внимания, чтобы можно было, держа ситуацию под контролем, самим разведать обстановку на планете и определиться со своими дальнейшими планами.

— Да, Лукас, раз нас могут искать не только федеральные спасатели или наши коллеги, но и приспешники Корпорации, я предпочитаю оценить ситуацию со стороны, а не сразу бросаться к первому же замеченному патрулю. Вопрос закрыт?

— Хорошо, вы меня убедили. У меня тоже нет желания снова попасть в руки Корпорации, не перенесу этого унизительного плена еще раз.

— Не беспокойтесь, профессор, если мы снова попадемся, я думаю, в плен нас брать не будут, — меланхолично заметила Кэтрин, изучавшая боковой шкаф у задней индикаторной панели управления.

Громкий и неожиданный удар заставил Джона и Лукаса обернуться, чтобы увидеть еще один изящный и, как оказалось, мощнейший удар ногой, которым Кэтрин выбила дверцу шкафа.

— Извините, мальчики, не хотела вас пугать. Просто мы безоружны… были. Посмотрите, какой милый арсенальчик. Три парализующих бластера, модели CityGuard-5… Хотя нет, это военные бластеры, закамуфлированные под разрешенное оружие самообороны.

— Я смотрю, сержант Иванова, вы уже полностью оправились от полученных ран. В следующий раз предупреждайте нас о своих намерениях выбить что-либо, а то я подумал, что нам в корму врезался флагман Земного Космического Флота. А ты, Лукас, не… Кэтрин!

После оценки своей находки Иванова неожиданно стала терять равновесие, лицо ее побледнело, сама она как-то обмякла и рухнула бы на палубу, если бы не Джон, вскочивший с штурманского кресла и подхвативший ее, проявляя чудеса ловкости в тесной кабине управления.

— Кэтрин, что с тобой? — взволновался Джон, усаживая ее на свое место.

— Видимо, эти ранения… Со мной уже все в порядке, спасибо, Джон… Можешь уже меня отпустить…

— Э-э, да, конечно. Ты уверена, что все в порядке? — Джон выглядел смущенным.

— Да, это просто последствия боя на «Голиафе». Ничего серьезного. Я пойду в гравитационное кресло, мы ведь сейчас будем приземляться.

Кэтрин медленно встала и направилась в салон. Как только она почти рухнула на мягкую обивку кресла, на лице ее появилась гримаса боли, которую она тщательно пыталась скрыть от своих друзей.

Джон тем временем колдовал над приборами управления и штурвалом корабля:

— Ну что ж, координаты заданы, пассажиры пристегнуты, время молиться, — произнес он дежурную шутку выпускников Звездной Академии, перед тем как устремил корабль в плотные слои атмосферы Тау-4.

Приземление на одной из лесных полян многовекового леса Тау-4 прошло на удивление мягко, несмотря на явную неприспособленность адмиральского звездолета к посадкам, которые не подразумевают наличие оркестра и красной ковровой дорожки, поданной к трапу. Облачность и утренний туман сослужили хорошую службу нашим беглецам, и вход корабля в атмосферу был незаметен.

— Очень удачная посадка, Джон. Мало кто еще может посадить корабль без навигационных привязок к маякам космопорта.

— Спасибо, Лукас. Но уж что-то слишком она удачная. Удара о землю практически не ощущалось. Пойду-ка я проверю, куда мы приземлились, а ты с Кэтрин разбудите нашего безбилетного пассажира и соберите вещи, которые мы должны взять с собой.

Открыв люк наружной обшивки, расположенный между кабиной управления и салоном корабля, Джон с наслаждением вдохнул свежий утренний воздух планеты, напомнивший ему далекое детство. Однако долго наслаждаться красотой и ароматами природы у Джона не получилось. Посмотрев вниз, он обнаружил, что опорные рамы корабля уже наполовину погрузились в зыбучую тестообразную почву и продолжают засасываться с возрастающей скоростью.

— Кэтрин, Лукас! Немедленно выходим! Мы на зыбучих песках! — предупредил друзей Джон, влетая обратно в салон корабля.

Они стояли посередине салона над почти что развязанным пленником.

— Но как же! Мы не собрали припасы. Вот и, как там ты его называешь, Джерри еще спит, — заметался по салону Лукас, не находя нужных вещей.

Джон не мог позволить оставаться им внутри корабля даже еще несколько секунд.

— Выметайтесь отсюда, быстро!!! — Джон буквально пинками выгнал Лукаса прочь, благо Кэтрин уже выбежала из корабля, чтобы не создавать заторов у люка.

— А-а, постойте! Я тут запутался. Помогите, я не могу развязаться! — тут же проснулся пленник, до этого момента явно не желавший покидать корабль. Грей теперь бился в конвульсиях, пытаясь справиться последним узлом на веревке, которой его нога была привязана к креслу.

Джон кинулся к нему на помощь. Уже присев на корточки и начав развязывать злополучный узел, но он вдруг вспомнил, что не привязывал ноги пленника к креслу. Это было последнее, что запомнилось Джону из тех событий. Заранее освобожденный хитрец сгруппировался и обеими ногами пнул в грудь своего растерявшегося освободителя. Удар был настолько неожиданным, что ни отменная реакция, ни крепкое телосложение не смогли помочь полусогнутому Джону удержать равновесие. Пролетев через небольшой стол, он ударился головой о переборку машинного отделения. Кромешная темнота поглотила его полностью, и лишь все более удалявшиеся негромкие звуки отдавались в его голове, а Джон не мог понять, то ли это были шаги сбежавшего предателя, то ли он слышал угасающий ритм своего сердца…

* * *

Очнулся Джон, как он понял по своей затекшей спине, довольно не скоро. Голова сильно гудела, и на месте встречи его затылка со стеной образовалась солидная шишка. Встав на ноги, Джон покачнулся и присел на кресло — после произошедших событий голова кружилась и болезненно воспринимала вертикальное положение тела, по крайней мере, сразу. Глянув на часы, единственный оставшийся пассажир корабля понял, что торопиться уже некуда — он пролежал в отключке около двух часов, так что теперь уже звездолет точно находится на дне такой своеобразной природной ловушки, как зыбучий песок.

Дверь к кабине управления и к выходу из корабля была заботливо закрыта, что и предотвратило попадание земли и песка внутрь салона. Хотя наверняка ее закрыл этот мерзавец Грей и вовсе не из побуждения продлить жизнь Джону, а только чтобы избавиться от преследования и предотвратить любые попытки спасения оставшегося члена экипажа.

— Да, не у многих даже великих людей был свой мавзолей. За что же я удостоился такой чести? — разговор с самим собой иногда помогал Джону сосредоточиться и привести мысли в порядок.

Здравый смысл однозначно говорил, что надежды на спасение нет. Однако здравый смысл еще и советовал предпринять какие-то меры по своему спасению, хотя бы для того, чтобы было чем убить время до своей кончины.

— Убить время до своей кончины… — усмехнулся Джон, повторив свои мысли вслух.

По сему поводу, чтобы как-то занять себя, Джон принялся исследовать ту часть звездолета, которая была доступна, а именно салон и хвостовую часть с двигателями. Вход в машинное отделение оказался опечатан и закрыт, так как звездолет обладал высшим классом автоматизации и вход экипажа в этот отсек предусмотрен не был, поскольку если бы что и сломалось в энергетическом отсеке в открытом космосе, вряд ли кто-то из людей смог бы это починить. Недолго провозившись с замком, Джон попал в кормовую часть корабля. Его взору открылось помещение примерно того же размера, что и салон, заставленное различными механизмами. Войдя вовнутрь, он стал разбираться с устройством корабля.

«Впервые понимаю, что такое клаустрофобия, — подумал Джон. — Что ж, попробую открыть дверь в кабину управления и к выходу. Если меня засыплет песком, то, по крайней мере, умру более быстрой смертью, чем от кислородного голодания».

Но тут Джон осознал, что бороться за спасение надо до конца. Это будет правильно. Это нужно и ему, и его друзьям там, на поверхности.

«А если…» — мысли Джона метались в хаосе идей, пока наконец не обрели верное направление.

Недолго покопавшись в проводке, Джон нашел провода управления гидроприводами, закрывавшими переборочные двери и внешний люк. Пара умелых манипуляций — и индикаторы на запасной панели управления системами корабля в машинном отделении показали, что внешний люк задраен, а корабль герметизирован. Теперь можно было разблокировать дверь, ведущую в кабину управления, не боясь «затопления» всего корабля. Так и вышло. Когда переборочная дверь открылась, на Джона хлынула волна мельчайшего и сыпучего песка, напоминавшая скорее воду. Слава Богу, что внешний люк все-таки был задраен и на него высыпался запас песка, находящийся на тот момент только в кабине.

Джон в силу своего образования знал, что на Земле «зыбучие пески» скорее относились к легендам, и вряд ли человек может утонуть в таких природных ловушках, так как плотность песка больше плотности обыкновенной воды, на поверхности которой человек легко может удержаться. Следовательно, и на поверхности любых песков, даже «зыбучих», человек тем более продержится. Но проверять на практике свои знания об этой субстанции с Тау-4 Джону совсем не хотелось. Тем более что космический корабль в силу своей массы, а точнее плотности и частичной разгерметизации вполне мог утонуть в чем угодно.

Было сложно определить, какой силой вязкости и взаимодействия обладают песчинки и сможет ли человек, к примеру, просто всплыть со дна этого «водоема». Да кстати, как и предполагал Джон, находившийся в кабине управления песок вывел из строя все приборы и сделал невозможным управление звездолетом. Более того, наверняка песок проник через дюзы в двигатель корабля, полностью парализовав его. Так что просто завести корабль и вырваться вместе с ним из песчаного плена было нереально.

Поэтому Джон действовал по более изощренному плану. Он знал, что прототипом этих звездолетов были первые многоразовые космические челноки, а кресла в кабине управления там имели режим катапультирования. Это не удивило Джона еще при первом знакомстве с кораблем — видимо, конструкторы много лет не хотели пересчитывать снова все статьи нагрузок судна и все время оставляли на месте систему катапультирования в новых проектах. Теперь такие устройства не были столь необходимы адмиральскому звездолету, уже ставшему полноценно космическим кораблем, но Джон совсем не осуждал проектанта, поставившего кресла с избыточной функциональностью. Конечно, шансы на удачное катапультирование из данного положения были невелики, но другого пути покинуть корабль не было.

Подумав, с какой силой он будет вышвырнут из кабины корабля, и вообще, что система катапультирования рассчитывалась на выталкивание кресла с человеком в атмосферу, а не в такую среду, как песок, Джон попытался прикинуть давление, которое будет оказываться на его тело. Свернуть шею тут, пожалуй, было совсем не сложно. Надо было прочно зафиксировать себя в катапультирующемся кресле, особенно голову, чтобы не сломать шею при прохождении через плотную внешнюю среду. Поэтому Джон прошел обратно в напоминающий пляж из-за обилия песка салон и стал искать, чем же ему защититься от воздействия песка при катапультировании. Он решил, что металлическое ведро для охлаждения шампанского, по размерам подходящее, чтобы надеть его на голову до самых плеч, может послужить защитным шлемом для предстоящего испытания. Дополнительные ремни, еще недавно связывающие их пленника, тоже были приспособлены для фиксации головы к креслу. Когда Джон снимал их с кресла салона, он заметил лежащее на полу кольцо. Оно переливалось серебряными тонами, и какой-то камень наподобие бриллианта смотрелся на нем очень гармонично.

«Наверное, какой-то богатей оборонил. Или наш таинственный мистер Грей, пока подстраивал мне ловушку. В любом случае не пропадать же добру даром. А кольцо очень красивое, и я знаю, кому хочу подарить его», — подумал Джон, подбирая красивую безделушку. Потом он вернулся обратно в кабину, сел в кресло первого пилота и стал тщательно фиксировать себя в нем. Пока он обматывал вслепую свою голову, одетую в металлическое ведро, в голове проносились примерно такие мысли: «Да, более глупого вида я, наверное, никогда еще не имел. Хорошо, что меня никто не видит. Ну что ж, „Возвращение мертвецов“, часть 3. Поехали!»

Джон дернул за рычаг катапультирования. Дальнейшие события происходили с поражающей скоростью. Крыша кабины, вместо того чтобы отойти вверх, как это было бы при полете корабля, упала под тяжестью песка вниз на пульт управления, едва не задев и не расколов череп Джона. Далее кресло устремилось вверх навстречу сыпавшему как из ведра песку. Если бы не оригинальные меры защиты, вместо просто двух синяков на плечах в местах опоры своеобразного шлема, Джон рисковал сломать себе шею. Разгона кресла, механически оттолкнувшегося от корабля, было достаточно, чтобы подняться на 3–4 метра. Джону повезло — именно столько и было песка между крышей корабля и поверхностью.

Уже на поверхности песчаного озера из кресла выстрелился парашют, который удачно расстелился посреди зыбучих песков. Джону не составило труда отстегнуться, отбросить подальше импровизированный шлем, дабы он не портил впечатление о чудесно спасшемся человеке у случайных зрителей, и быстро пробежаться по матерчатой дорожке, не дающей ногам завязнуть в песке.

Добравшись до твердой почвы, Джон заметил своих друзей и виновника своего недавнего заточения. Они смотрели на него широко открытыми от удивления глазами. Секунду спустя Кэтрин и Лукас уже с радостными возгласами устремились к Джону, чтобы заключить его в свои объятия и удостовериться, что глаза не обманывают их. Грей же, наоборот, заметно побледнел и попятился назад.

— Джон! — Кэтрин подбежала к нему первой и прижалась всем телом. — Как же ты не успел тогда выбраться? Этот слизняк Грей говорил, что ты приказал ему уходить первым, а сам хотел захватить бластеры.

«Черт! Бластеры! Я не подумал о том, что их надо было захватить с собой. Почему люди в тяжелых ситуациях думают всегда только о себе? Да, мне еще далеко до настоящего человека, — винил себя за непростительную забывчивость Джон. — Ладно, их бы, наверное, все равно сорвало с меня во время подъема. Так, а тут как дела? Понятно, раз Грей остался жив, значит, Кэтрин не знает правду о том, что произошло во время нашей последней встречи».

— Да, малышка, это так, — Джон понимал, что, если он хоть намекнет о том, что именно благодаря Грею он чуть было не оказался похороненным по традициям древних египтян, Кэтрин может не сдержать свои рефлексы космодесантника и кое-кому все же придется обрести тут вечный покой. Джон не хотел новых убийств. Ведь каждый пленник имеет право на попытку побега. Возможно, Грей и не хотел его смерти. — Кэтрин, ну что же ты? Со мной все хорошо. Больше не буду подвергать себя опасностям. На вот, я принес тебе подарок.