Помоги проекту - поделись книгой:
— Мой папка — хирург!
— А мой — пожарник!
— А мой папка — директор в фирме!
— А мой — президент!
Я тогда сказал, что мой папка — Господь Бог и выиграл спор. Мы шутили и смеялись над этой игрой своего воображения. Чьи родители занимали более преимущественное положение, тот и выигрывал в той детской игре. А сейчас все было представлено совсем наоборот — кто выиграл тогда, тот проигрывал сейчас.
Какое-то время Ангелам пришлось оправдывать меня. Я опять воочию увидел чудотворную силу покаяния. Благодаря чистосердечному раскаянию и признанию своих ошибок, через что гордая душа смиряется, человек активно противоборствует страсти гордости. Так мы минули и это мытарство.
Продолжая свое восхождение, мы приблизились к мытарству гнева. Еще только подойдя сюда, я услышал, как демоны говорили друг другу: «Этот наш, давайте все его грехи». Помню, как один из Ангелов посмотрел на меня и сказал: «Молись». Я вспомнил про Иисусову молитву и стал молиться. Когда злобные демоны все приготовили, то сразу приступили к допросу. Их предводитель, восседавший на возвышенном месте, постоянно, как лев, рыкал на своих подчиненных:
— Еще давай, еще! Что стоите, болваны!
— Помнишь этот день — еще лежа на кровати, ты начал его с гневного крика!
— Ты кинул эту вещь в сторону, выругался и ударил по стене.
— Ты раздражился на тапки, на зубную щетку, на телевизор, на диктора новостей, на свою мать, на самого себя!
— Ты гневно пнул камень, ты стукнул банкомат, выругался на водителя, потом на свои шнурки.
Казалось, прошла целая вечность, пока они перечисляли грехи только одного дня моей жизни. Они вспомнили все мои гневные реплики, все мои действия, которые я творил в состоянии гнева, даже что я сказал, будучи сам с собой наедине. Мне были представлены не только мои слова и дела, но и просто гневные взгляды, обиды, гневное молчание и гневные слезы. Они вспомнили все мои истерики и ссоры, раздражение и зложелательство. Бесы были настолько злобны, что во время моего допроса они рычали и зверели не только на меня, но и друг на друга. Князь на престоле рвал и метал, а они гневно огрызались на него, иногда били друг друга, и вообще создавалось впечатление, что они были самим воплощением неудержимой страсти гнева.
Наконец, этот кошмар закончился. Трудом неимоверной борьбы Ангелы смогли вытащить меня из того ада. Хотя я понимал, что не прошел и это мытарство. Боже мой, да я еще ни одного мытарства не прошел! Мы удалялись от этого мытарства, а в ответ нам продолжали звучать гневные крики и угрозы. Потом злобный князь стал изливать свой неудержимый гнев на своих подчиненных:
— Никчемные лентяи! Вы ни на что не способны! Я доложу о вас нашему отцу, вот тогда вы получите за свое нерадение.
Те оправдывались, как могли, но не избежали побоев от вышестоящих.
— Какой лютый гнев, — думал я. Страшно представить, что будет с душой, которая попадет в лапы к таким немилосердным тварям. Потому преподобный Серафим и говорил, что только благодать Божия сохраняет нас от их завистливой ярости. Иначе даже самый малый из них своим когтем уничтожил бы все человечество на земле.
На тринадцатом мытарстве злопомнения оказались не менее злобные мытари. Они припомнили мне все мое злорадство, все обиды, которые я не мог сразу простить, все мои угрозы кому-то и желание отомстить, а также мои попытки и намерения в этом направлении, процитировали мне мои же слова ропота и недовольства, в том числе из раннего детства, то, что я и не вспомнил бы уже никогда. Особенно они выделили мой ропот на Бога по поводу некоторых скорбей. Они напомнили мне то, что я когда-то строил кому-то козни или просто давал свой голос против кого-то, поддерживал осудительный разговор о ком-то, а также мое причащение без примирения с человеком, с которым я поссорился. Демоны показывали, как я смеялся над кем-то, кого постигла неудача, или простое падение на улице или авария на дороге. Я вдруг увидел день, когда мы с друзьями стояли на катке и смеялись над теми, кто не умел кататься на коньках. Все же с помощью Божией мы преодолели это мытарство. Но у меня остались некоторые прегрешения, которые мне еще предстояло исправить на земле.
Четырнадцатое мытарство — это мытарство убийства и всякого разбойничества. Злобные духи, обступив нас, стали кричать на меня и выставлять все то, что так или иначе связано с грубостью и разбоем. Я не был виновен в убийстве, но грешил рукоприкладством и другой грубостью.
— Он бил людей, — вопили бесы, — помнишь этого? А этого помнишь — ты ударил его по лицу.
— Он бросил в него камнем, а этого стукнул палкой.
С огнем в мрачных, как сама адская пропасть, глазах, они обвиняли меня в очень многих грехах. Мне привели на память и раннюю школу, и техникум, когда я принимал участие в избиении нескольких ребят. Припомнили мне, как я бил животных, мучил жуков, отрывал крылья мухам. Отверженные духи припомнили мне все сказанные мной оскорбительные слова и проклятия, все высказанные мной в шутку намерения убить кого-то, типа: убил бы или придушил бы, чтоб ты сдох и прочее подобное.
— Он убийца, он человека убил! — вдруг в один голос заревели они.
— Нет, я не убивал, — почти шепотом сказал я. Но вдруг я ясно вспомнил один день, когда в разговоре со своей знакомой бросил, казалось бы праздную фразу. Она говорила мне тогда, что забеременела от кого-то и собирается делать аборт. А я, не особо задумываясь над ее словами, ответил:
— Ну а что тебе еще остается?
И сейчас, стоя на мытарстве убийства, я оказывался убийцей, так как не только не отговаривал ее от этого греха, но, напротив, одобрил это убийство, почему и причислялся к соучастникам.
— Убийца! Отдайте его нам!
— Наш, наш, он наш! — с кровавой пеной на своих звериных мордах ревело сборище сатанинское. Они крутились вокруг, прыгали и порывались выхватить меня из ангельских рук. Князь на престоле бесновался больше всех. Он ревел, словно умирающий в агонии минотавр. Я пришел в неописуемый ужас. Вспомнив о молитве, я принялся молиться и креститься. Это взбесило бесов еще больше.
— Что, решил покаяться! Слишком поздно для тебя! Ты погиб, слышишь, ты навеки наш!
Но когда они узнали, что мне еще предстоит вернуться и все исправить, то взревели, словно брошенные на раскаленную сковороду. Я все еще находился в панике, когда мы удалялись от неистовых бестий, но в то же время радовался, что сподобился избежать их мести. Хотя, это опять было авансом.
Вскоре я услышал гул, который говорил о приближении к пятнадцатому мытарству, на котором разбирались грехи волхвования и прочего чародейства. Мерзкие существа со множеством конечностей и хвостов, с маленькими черными глазками, чешуйчатые и мохнатые — они производили жуткий свист и шипение. Завидев меня, они побежали к нам, извиваясь, словно аспиды, обступили со всех сторон и стали нападать с обвинениями. Хотя я и не занимался колдовством, но сколько же всего мне было вменено в вину. Эти звери вспомнили все случаи, когда я обращался к кому-то за гаданием, когда слушал и верил басням астрологов, изучал хиромантию, баловался йогой и гипнозом, пытался толковать сновидения, медитировал, играл в азартные игры. Они назвали по именам тех, с кем в течении своей жизни я играл в карты или кого соблазнил поиграть. Они обвинили меня в суевериях, которым я часто раболепствовал, живя в теле. В один момент перед нами вдруг пробежала черная кошка с маленькими рожками. Она смотрела на меня и злобно хихикала. Внезапно вперед выползло такое уродливое существо, что будь я на земле, меня бы тотчас стошнило.
— Ты помнишь этот день?
Перед своими глазами я увидел группу мальчиков и девочек, которые, сидя в темноте, что-то делали. Они произносили какие-то слова и держали в руках кусок материи или веревки. И вдруг среди них я узнал себя, еще совсем юного, и вспомнил, как в тот день мы пытались вызывать гномов или какую-то другую нечисть.
— Ты думаешь, у вас ничего не получилось? Нет, получилось — я услышал вас, пришел к вам и надолго поселился в том доме!
Я совсем забыл про этот случай. Кто бы мог подумать, что это детское баловство на самом деле оказалось черным магическим ритуалом, вызвавшим демона из мрака! Меня спасло только предстательство Ангелов и чьи-то молитвы. Я чувствовал, что кто-то помогает мне, невидимо укрепляет меня. Может быть, это мама, а может быть, Матерь Божия вспомнила о том, кто на земле так часто забывал о Ней.
Наконец этот адский террариум остался позади.
— Какая мерзость, — сказал я, — как же они уродливы!
— Грех обезображивает все, с чем сталкивается, — ответил мне Ангел. — Ты бы поверил мне, если бы я сказал, что раньше они были также прекрасны, как и другие Ангелы Божии? Но все изменилось с приходом греха. И на земле ты можешь видеть в людях эту перемену. Все написано на лице человека. Грешники имеют мрачные лица, их присутствие невыносимо, отверзая свои уста, они повсюду сеют грех и смерть. У праведников же и лица прекрасны, и очи светлы. Они несут с собой мир и свет. Будь миротворцем, и Господь будет с тобой.
После приятной беседы с Ангелами мне так не хотелось снова погружаться в новый кошмар, но впереди оставалось еще пять мытарств, избежать которых было невозможно. И вот вновь повеяло жутким страхом. Впереди было мытарство блуда и любодеяния. При этой новости я весь сжался в комок и только твердил: «Господи, помилуй меня, пожалуйста, помилуй!» Неслучайно говорят, что представители этих мытарств хвалятся, что более других бесов пополняют человеческими душами адскую бездну. И оно не удивительно.
Инстинкт продолжения рода естественен для нас и взял верх над человечеством еще на заре его существования. К тому же сейчас вся медиаиндустрия работает больше всего как раз на демонов блуда. А потому так плохи дела нашего брата на этом фронте. Развернув свои рукописи, демоны блуда с горделивым и самоуверенным видом начали мою новую пытку. Было видно, что они вполне уверены в себе, и уже скоро я понял почему.
— Он виновен во многих грехах! Как вы сможете его оправдать?
— Ты помнишь их? Ты согрешил с обеими. А с этой ты грешил прямо в присутствии ее годовалого ребенка. Что скажешь на это?
— Ты помнишь этот вечер — что вы делали здесь? А эти пляски вспоминаешь? Здесь ты прикасался к этой и к этой, обнимал их и целовал.
— Помнишь эту поездку — ты смотрел на эту женщину, потом на эту, ты раздевал их глазами, грешил с ними в твоем сердце. Не про это ли написано в ваших книгах?!
— Помнишь эти заигрывания и безстыдство?
— Ты целый час мечтал о блуде, а потом осквернился во сне.
— Помнишь эту девочку — ты хотел испортить ее, строил планы.
— Ты вел себя безстыдно и должен ответить за это! Пусть отвечает!
Ангелы сказали, что все те грехи, которые они назвали, уже исповеданы мной.
— Как же, исповеданы! До сего дня он продолжал грешить, а в церкви не был уже целый месяц! Да и в храме думал о блуде.
— Он и сейчас не прочь вспомнить былое, не так ли?
При этом один демон преобразился в красивую обнаженную женщину и, соблазнительно виляя бедрами, прошел передо мной.
— Иди к нам, красавчик.
— Довольно! — провозгласил один Ангел. — Вы не имеете власти над ним!
Демон тотчас сбросил свою человеческую личину и проревел:
— Имеем! А кто, может, вы имеете! Остались еще многие и тяжкие его грехи, что вы скажете о них?!
— Отдавайте его нам и не говорите нам, что мы не имеем власти!
— Это наша душа! Или отвечайте за его блуд или оставьте его нам!
Толпа ревела, словно жерло действующего вулкана. Они сгрудились вокруг нас и в каком-то садистском экстазе от предвкушения страданий новой жертвы выли и испепеляли меня своими кровожадными взглядами. Из-за общего рева можно было с трудом различить их слова. Они буквально хотели схватить нас и удержать, повелевая Ангелам отдать меня на их волю, как заслужившего наказание. Но Божии вестники властно приказали им отстать от них.
— Эта душа пойдет с нами, и Божие решение о ней не в вашу пользу!
Восходя дальше, мы еще долго слушали их вой и скрежет зубов. Все же, как ни крути, злостным демонам пришлось смириться с этим определением. Через какое-то время мы приблизились к мытарству прелюбодеяния. Я никогда не был женат и не грешил с замужними. А потому незначительные попытки бесов уличить меня в каком-нибудь зле оказались безуспешными.
Далее шло мытарство противоестественных блудных грехов. Я никогда не испытывал подобной страсти. Тем не менее, безстыдные бесы представили несколько случаев из моей жизни, которые со стороны можно было трактовать по-разному, что они и попытались сделать в свою пользу. Но обмануть Ангелов было невозможно. Один из мрачных эфиопов принял на себя образ обнаженного мужчины, занимающегося постыдным делом, и стал приглашать меня последовать его примеру. Потребовалось какое-то количество добрых дел, чтобы уйти с этого скверного места.
Вскоре нам на пути встретилось мытарство ересей и идолослужения. Здесь демоны попытались смутить меня некоторыми событиями из моей далекой жизни, когда еще до Церкви я недолго состоял в одной протестантской секте, ходил на их семинары и молился с ними. Но это заблуждение уже давно, сразу по приходу в Православную Церковь, было мной исповедано, а потому теперь не имело силы. Бесы пытались обвинить меня в том, что я читал сектантские журналы, заходил из любопытства в языческие храмы, покупал когда-то обереги и амулеты, говорили, что я идолопоклонник и преклоняюсь перед телевизором. Но Ангелы без особого труда смогли меня оправдать. Демонам оставалось только нервно скулить от своего безсилия.
Наконец мы достигли последнего, двадцатого, мытарства, которое носило название — немилосердия и жестокосердия. Мрачные и жестокие искусители, подскочив к нам, начали кричать и вопить, обвиняя меня в грехах немилосердия. Они припомнили все проявления моего каменносердечия, когда я пренебрег помощью кому-то или цинично отзывался о человеке, когда я проявлял нечувствие и не сострадал боли ближнего, не молился о том, кто просил меня, отказывал в помощи, когда брезговал людьми, самоутверждался за счет кого-то. На этом мытарстве сводились к нулю все добродетели гневного и немилосердного человека. Такой уже в самом преддверии рая рисковал спуститься в преисподнюю.
Какое-то время Ангелам пришлось отвечать за мои неисповеданные грехи. Это было страшно. Если бы я умер навсегда, тогда даже не знаю, что бы делал и говорил в свое оправдание. Оставляя позади последнее мытарство, мы увидели врата Небесного Царства. Там было столько света и радости, что невозможно это передать. Я заметил многие светлые фигуры, стоящие во вратах, а также ходившие внутри. С любовью посмотрев на меня, один из сопровождавших меня Ангелов сказал:
— Ты видел страшные мытарства и пережил то, что ожидает каждую крещеную душу. По милости Божией ты должен вернуться назад и поведать об этом грешному миру.
Будучи прикован своим вниманием к неописуемой красоте небесных чертогов, я совершенно не хотел уходить оттуда.
— Я не хочу возвращаться! Позвольте мне остаться здесь! Я прошу вас!
— Ты знал, что должен будешь вернуться. Не забывай, ты не прошел бы эти мытарства и видишь красоту этого Божьего творения лишь по одной милости Божией. Ты должен рассказать все, что увидел здесь, чем поможешь многим душам избежать вечной смерти. А если пренебрежешь и утаишь это знание, данное тебе Богом, тогда их погибель будет на твоей совести и дашь за это ответ.
Если же поведаешь людям, но они не поверят тебе или пренебрегут тобой, тогда нет на тебе вины, и ты свободен от их крови. Помни все сказанное здесь.
В этот момент все завертелось. Хрустальные врата и исполненный любви взгляд Ангела стремительно понеслись куда-то, оставшись лишь светлым воспоминанием в моей памяти, а я, словно падающая с неба звезда, молниеносно спустился в свое тело. И тут только я вспомнил причину своей смерти. Боже мой, какая это была боль! У меня оказалось сломано восемнадцать костей, плюс множественные повреждения внутренних органов разных степеней, порезы и ссадины.
«Неужели я попал на двадцать первое мытарство, — думал я, — и мои адские страдания продолжаются?» Оказалось, что после неудачных попыток меня реанимировать, врачи уже оставили всякую надежду. Потому упрятали меня в мешок, где я и очнулся. Было темно, невыносимо больно и трудно дышать. Какое-то время я пытался издать звук, но шум машины (мы еще ехали на скорой) заглушал мой слабый голос. Наконец, кто-то из медиков, видимо с музыкальным слухом, меня услышал.
Это был момент, черта в моей жизни, после которой начиналась моя новая жизнь. И я очень стараюсь, чтобы она была отличной от прежней. По благословению своего духовного отца я все же закончил учебу, благо оставалось всего несколько зачетов, и кресло в душном кабинете какого-нибудь банковского работника поменял на тихую монашескую келью. Моя мама не только одобрила мое решение, но и сама удалилась в один из женских монастырей. По завету моего Ангела-Хранителя я поведал миру свою историю. Она уже не раз издавалась различными изданиями, как православными, так и светскими. Меня не раз приглашали на радио и телепередачи для диалога на тему жизни после смерти. Думаю, что с помощью Божией мне удалось пролить некоторый свет на эту сокрытую от человеческого взора область бытия, с которой все мы однажды неминуемо столкнемся, но о которой мало что знаем26.
Богу всё возможно
Наверное, некоторым будет непросто вместить поведанное на этих страницах. Кто-то дрогнет сердцем и смутится: как Господь может допустить такие муки людям, которые не ведали, что их ждет, предаваясь греху? Но даже по земным законам незнание не освобождает от ответственности. Человек тратит годы и изрядные силы, чтобы получить знания и занять в скоротечной жизни местечко потеплее. И остается безпечно равнодушен к наиважнейшей информации, которая определит его место в вечности, — единственной подлинной реальности. Виной тому, с одной стороны, наше нерадение. С другой — в глубине душа знает о своем безсмертии и невоцерковленный человек живет так, будто он его уже достиг. Его разум словно упускает ключевой момент: на пути к вечности душа должна оставить тело, как взлетающая ракета сбрасывает ступени. А пока ты ходишь по земле — узнай, как попасть на Небо.
Сей высшей науке обучают в Церкви, где мы слышим заповеди Евангелия, Святое Писание, назидания святых отцов. Дистанционно (как сейчас популярно) этот процесс невыполним, как и пообедать заочно невозможно. А кульминация всего свершающегося в православном храме — вечеря Господня. Сам Христос, Врач душ и телес наших, через Таинства, которые совершаются в Его Церкви, занимается нашим исправлением и постепенно освобождает от рабства страстям. И весьма знаменательно, что одно из основных значений греческого слова «литургия» — «операция».
На этой операции Спаситель готовит нас к решающему прорыву. Как семя-росток, тянущееся сквозь толщу земли к солнцу, освобождается от скорлупы, так душа, стремящаяся к Солнцу Правды Христу, сбрасывает тело. Духовная симметрия этих образов будто пример упования высшим формам жизни — от низших. Пока дышишь — не опускай листья-ладони в устремлении к своему Сеятелю и Творцу. Мы все здесь транзитные пассажиры, для которых земля — станция пересадки в страну вечного пребывания. И важно успеть найти на этой станции единственно правильный выход и подготовить необходимые документы — по возможности чистые хартии, чтобы по прибытии пройти таможню и милостью Божией вселиться в «место светло». В Царствие Небесное нет «безвиза». Чтобы сподобиться обителей совершенных, надо приложить немало усилий. И о главном из них гласит первая заповедь Евангелия: «покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4:17). А кто пренебрежет заповедью и не очистит тома «уголовных дел», которые ведут на каждого враги нашего спасения, тот увидит свое зло раскрытым на Страшном Суде перед лицом ближних и всего мира. И невозможно представить жгучий стыд, который опалит терпящих публичный позор. «Перстами будут там указывать на грешника и непрестанно разглашать срамоту и тайные дела его», — сокрушался преподобный Ефрем Сирин27.
Гуманисты могут задаться вопросом: если «Бог есть Любовь», то почему он всех, в том числе и преступников, не может помиловать и взять в Свое Царство? Господь создал людей как имеющих образ Божий и свободную волю, а не кукол, которым можно самовластно заменить голову с неправедными мыслями и сердце с недобрыми побуждениями. Каждый употребляет неотъемлемую свободу по своему выбору и тем формирует свой «паспорт» для духовной реальности. И не произволом ли будет аннуляция «паспорта», где запечатлены неповторимые качества, сконцентрированные именно этим человеком, и навязывание ему чужого? А ведь для того чтобы без покаяния «взять в Царство преступника», пришлось бы совершить над ним насилие: извне радикально изменить характеристики его индивидуальности, отсечь «грязный» спектр, приблизив его к диапазонам мира горнего. Но в духовной реальности фотошоп не работает. Такое лжемилосердие можно сравнить с тем, что случилось с героем знаменитого в свое время американского романа «Пролетая над гнездом кукушки». Скрывшемуся от правосудия в стенах психиатрической клиники преступнику из «благих побуждений» была сделана в голове операция лоботомии, которая превратила мятежного смутьяна в безобидное подобие растения.
Но тактика железной рукой загнать человечество в Свое Царство неприемлема для Творца, Который дал нам право выбора, где и с кем быть. В утешение же многим, чьи близкие окончили жизнь не по-христиански, приведем слова преподобного Ефрема Сирина: «Но, может быть, найдется кто-нибудь дерзновеннее меня, и он скажет, что незнающие и неразумные, которые грешили по неведению, должны, однако же, понести наказание как виновные, и Благий поселит их подле рая, и будут они питаться от райских крупиц»28. Помните, как смутились апостолы, озадаченно обсуждая слова Христа, сказанные о богатом юноше? Ответ Спасителя нам надо записать на скрижалях сердца и перечитывать ежедневно: «и еще говорю вам: удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царство Божие. Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19, 23–26).
Наша вера — радостная, живая, несравненная, единственная на земле истинная и спасительная. Нам, безусловно, надлежит делать, что должно. Но спасают нас не дела, а Господь, Чье имя — Любовь, и к Которому обращено наше безграничное упование ныне и присно и во веки веков. Аминь.
ВЕЧНАЯ СЛАВА, ЧЕСТЬ И ПОКЛОНЕНИЕ ГОСПОДУ НАШЕМУ ИИСУСУ ХРИСТУ!
Поделиться книгой: