Отбор со смертельным исходом

— В самом деле? А выглядишь так, будто стройная от природы, — удивилась я.

— Увы, природа здесь ни при чем, только тренировки и контроль за питанием… по крайней мере, попытки контроля, — хихикнула Лара. — Иначе меня раздует, как воздушный шар. Не повезло мне родиться ведьмой, которая может есть сколько угодно в любое время суток и не толстеть.

— Что да то да, таким даже я завидую, хотя и не слишком склонна к полноте, — рассмеялась я. — Но раз уж желудки привели нас сюда, грех не похрустеть чем-нибудь.

— Поддерживаю!

Заказав и себе вафель с малиновым сиропом, Лара обустроилась со мной за одним столиком. И наверное впервые я с кем-то так спокойно и так свободно болтала! Даже в академии, где за мной не было круглосуточного родительского досмотра, у меня не появлялось особой возможности заводить друзей. На первых курсах все перемены мне приходилось бегать за Элеонорой, а после ее выпуска было как-то поздно искать друзей в прочно сформировавшемся коллективе однокурсников, где у меня сложилась репутация отшельника. Да и просто взять попробовать преодолеть эту стену я решиться не могла. Наверное, из-за ситуации в семье не было веры в то, что меня где-то могут не отвергнуть, сделав еще больнее.

Так что эта небольшая, милая, не особо осмысленная болтовня с Ларой стала для меня чем-то новым… тем, что мне понравилось. Слишком сильно понравилось. И я не знала, радоваться ли этому, или наоборот? Ведь эта девушка может вылететь в любой момент! Да и сестра однозначно не обрадуется, если я вдруг заведу здесь подруг…

Закончив свой вечерний перекус, я вернулась к себе и как раз успела принять душ, прежде чем в мою комнату вломилась облаченная в пижаму с халатом Элеонора. Которая заявила, что теперь я должна учить ее до самого утра!

Увы, но клевать носом сестра начала еще задолго до утра, и в результате уже засыпала, когда я отправила ее к себе, сказав возвращаться завтра. Иначе бы она еще гляди уснула прямо на моей кровати, и мне бы тогда пришлось спать самой на диване (потому что посмей я в таком случае пойти спать в ее комнату — на утро меня бы ждал невыносимый скандалище, едва Элеонора открыла глаза).

Весь следующий день у меня ушел на то, чтоб сестрица заучила десяток наборов комбинаций жестов, которыми я указывала бы ей на правильные ответы. И просто сказать, что к концу дня я уже хотела убивать людей, это значит не сказать совершенно НИ-ЧЕ-ГО! Все же, зазубривание однозначно не было ее сильной стороной. Элеонора постоянно путалась в жестах (за что, естественно, ядовито фыркала на меня). И только к концу дня мы сделали несколько прогонов без осечек.

На следующий день пришлось снова повозиться, чтобы заученные, но немного подзабытые жесты закрепились в памяти. И в последний день перед испытанием мы сделали пять почти безупречных прогонок, после чего сестра наконец оставила меня в покое.

Вздохнув с облегчением, я решила, что неплохо бы наконец самой хоть немного подготовиться к викторине, и отправилась в библиотеку. Где, как ни странно, сейчас сидели почти все участницы Отбора.

Прихватив стопку книг, я устроилась за удобным рабочим столом и начала в скоростном режиме пролистывать страницы, быстро выискивая взглядом и прогоняя в памяти основную информацию с оных. Страница за страницей, томик за томиком. И поскольку у меня был лишь один день, я намеревалась максимально его использовать. Поэтому занималась до упора, пока не поняла, что уже порядком устала, а время позднее. Ну а главное для меня перед викториной как раз таки выспаться!

Так что закрыв книжку, я расставила литературу по полкам, и уже собиралась идти, когда решила взглянуть, что же происходит вокруг.

Как оказалось, другие девушки уже разошлись раньше меня. За исключением, разве что, одной — кажется, ее звали Нолой Картер. И сидя за рабочим столом, она напряженно, даже нервно листала страницы, похоже даже не собираясь заканчивать.

— Эй, — осторожно позвала я, подойдя к девушке, и коснулась ее плеча.

Вздрогнув от моего прикосновения, она резко распахнула слипающиеся глаза и посмотрела на меня.

— Что такое? — немного грубо спросила Нола.

— Уже поздно, ты бы пошла поспала, иначе завтра голова совсем работать не будет.

— Извини, конечно, но не лезь не в свое дело, — проскрипела зубами девушка.

— Эй-эй! Чего ты? — обиделась я.

— Я просто не могу позволить себе сон! — выпалила Нола сквозь стиснутые зубы. — Мне нужно готовиться.

— Все равно ведь перед смертью не надышишься, а ясная голова полезнее будет…

— Полезнее будет голова, в которой как можно больше знаний, которые могут завтра пригодиться! — сердито фыркнула девушка. — Я не могу проиграть и вылететь с Отбора!

— Да никто, собственно, не хотел бы проигрывать…

— Нет, ты не понимаешь! — лихорадочно прошипела она. — Я не не хочу, я НЕ ИМЕЮ права проиграть! Иначе, если я вылечу, если не получу победу на Отборе…

— Что иначе? — насторожилась я.

— Иначе отец никогда не признает меня!

— То есть? О чем ты вообще? — растерялась я.

— О том, что это чертовски паршиво — быть посредственной дочерью выдающегося отца, — обреченно выдохнула Нола, стукнув кулаком по столешнице. — Настолько посредственной, что отец всерьез подозревает, будто я — не его дочь, а какого-нибудь простолюдина, с которым у матери якобы была интрижка! Когда отец узнал, что я прошла на Отбор, он даже вначале не поверил. Решил, будто я шучу. Но если я заполучу корону, то докажу ему, что в действительности не такая никчемная, как он считает. И тогда ему просто придется признать, перестать отрицать, что я его дочь!

Я хотела было сказать, что куда проще провести магический тест на родство и железно доказать папаше, что ты его отпрыск… но вовремя прикусила язык. Потому что Нола очевидно боялась, что тест взаправду покажет отсутствие родства с ее отцом. А главное… то, в чем эта девушка нуждалась, было ни столько признание кровных уз, сколько признание ее отцом как своего достойного ребенка, которым он гордится и которого любит. И в этом я понимала ее слишком хорошо… хоть мои надежды получить отцовское одобрение и любовь давно казались смешными, тщетными и наивными даже мне самой.

— Удачи тебе завтра, — с грустью вздохнула я, положив ей руку на плечо. — Но все равно лучше поспи хоть немного.

Покинув библиотеку, я вернулась к себе, перекусывая на ходу парой крекеров из своей сумки. И приняв душ, легла спать, искренне надеясь, что сон в самом деле поможет пройти завтра испытание за двоих. В конце концов, викторина — это пока еще не гонки на драконах, авось справлюсь…

Открыв утром глаза с первым звоном будильника, я приняла душ и вышла из него как раз вовремя, чтобы встретиться со своими служанками. Линда принесла для меня наряд с украшениями, а Рейчел — все необходимое для создания прически, маникюра и макияжа.

Надо же… столько внимания внешнему виду участницы на испытании, которое должно продемонстрировать, в первую очередь, ее эрудированность!

Выйдя из своих покоев в шикарном васильковом платье, я тут же приметила Элеонору, которая выглядела просто божественно в черном наряде с золотыми акцентами. Весь ее вид просто источал уверенность в себе (хотя по факту-ведь уверенна она была не в себе, а во мне!), которую сестра не стесняясь демонстрировала остальным участницам Отбора.

Когда я заметила среди девушек Нолу, мне стало ясно: если эта бедняжка сегодня и спала, то разве что пару часов. И то — уснув в библиотеке лицом на книге. Выглядела она, мягко говоря, печально. Не спасали ситуацию ни роскошное болотное платье, ни идеальный макияж. Что для нее хуже всего — сомневаюсь, что в таком состоянии она сможет блестяще отвечать на вопросы викторины.

— Итак, леди, надеюсь, все сегодня готовы к бою? — внезапно прозвучал голос Нейтана, который уже, можно сказать, привычно появился среди участниц, словно из ниоткуда. Интересно, это он телепортируется, или просто умеет настолько незаметно прокрадываться, прежде чем громко обратить на себя всеобщее внимание? — Тогда все за мной и по каретам.

Кивнув, участницы пошли следом за куратором — кто молча, а кто перешептываясь.

— Подумать только, викторина… какая скука! Зачем ставить такое нудное испытание на Отбор невест? — недовольно бурчала одна из девушек, идущих за моей спиной… и обернувшись мельком, я поняла, что это была та самая участница, которая на этапе отсева пришла первой, обогнав Ее Звездейшество Элеонору Редривер!

Интересно, это она так паясничает? Или просто боится, что в демонстрации эрудированности банально не будет первой?

Выйдя из дворца, каждая из девушек торжественно села в подготовленную для нее карету (и я, естественно, была той, кто зашла в последнюю из них, тринадцатую). После этого протрубили трубы, кучера погнали лошадей, и все участницы поехали к Первой Арене: самому крупному столичному комплексу, предназначенному для публичных выступлений, концертов звезд первой величины, масштабных театральных постановок и всяческих других мероприятий, на которые хотели попасть большое количество зрителей.

Ехать от дворца, да еще и по расчищенным от общественного транспорта улицам, было недолго. И скоро все участницы, под аплодисменты толпы и летящие в них лепестки роз, по очереди вышли из своих карет и красивым строем двинулись к парадному входу (по пути взяв у волонтеров по браслету, который с этого момента будет усиливать магией голоса каждой из надевших его участниц). И торжественно прошли по главным коридорам к выходу на саму арену. А именно — дно огромной чаши, до краев заполненной аплодирующими зрителями!

Быстро пробежавшись взглядом по трибунам, я заметила короля, который внезапно мне подмигнул! По крайней мере, мне показалось, что он подмигнул мне… что не очень радовало с учетом всех обстоятельств. Поэтому сделав вид, будто ничего не заметила, я отвела взгляд и отыскала наших родителей в секции для знати. И конечно же, они держали в руках большой плакат… со словами поддержки Элеоноре!

Скрипнув зубами, я встала на свое место — за одну из тринадцати стоек в самом центре арены.

К тому времени уже стемнело, и поэтому магическая подсветка на экране напротив нас выглядела ярко и четко, давая возможность как следует рассмотреть то, что на этом экране будет изображено. А именно — каждый из предстоящих ста вопросов, под которыми будут четыре варианта ответа. Куратор будет зачитывать лишь сами вопросы, ну а варианты ответов нам уже предстояло читать самим, ища среди них верный.

Правила были просты: Нейтан зачитывает вопрос, а девушки, глядя на экран с вариантами, выбирают правильный. Только вот дать ответ на каждый из вопросов сможет только одна из участниц: та, которая первая поймет, какой вариант верный, и первая же нажмет на красную кнопку на своей стойке. Если она не ошибется, то получит десять очков. Но если ответ, который она даст, будет неверным, то от заработанных ею баллов будет отнять двадцать очков. В том числе даже если на этот момент у нее будет ноль очков — в таком случае счет пойдет в минус. Следовательно, прежде чем нажимать на кнопку, девушка должна будет в самом деле понять, что знает ответ, и полностью в нем уверена.

Рядом с экраном для вопросов располагался еще один — с турнирной таблицей, на которой будут отображаться баллы каждой из участниц и ее место на текущий момент.

— Ну посмотрим, как ты сегодня не пролетишь, тринадцатая, — с ухмылкой шепнул Нейтан, проходя мимо меня, и почти сразу после этого надел на свое запястье браслет, усиливающий голос.

Мне до жути захотелось что-нибудь ему ответить… только вот я вовремя вспомнила, что такой же браслет уже надет на мою руку! Следовательно, если я огрызнусь, это услышат все до единого… что будет не лучшим началом.

Поэтому пришлось просто скрипнуть зубами и устремить взгляд на куратора, который начал свою приветственную речь. Долгую, пафосную и до невозможного унылую в своей показушной торжественности. Хотя родители, я уверена, на ней аж всплакнули от гордости, думая о том, что все это непосредственно касается их драгоценной девочки… Элеоноры, естественно.

Так что когда Нейтан закончил, и пришло время самой викторины, я, можно сказать, даже вздохнула с облегчением. И приготовившись, положила одну руку на кнопку. А вторую — ту, что была лучше видна Элеоноре — на край своей трибуны. Именно этой рукой я и собиралась сигналить сестрице, чтоб она, как всегда, всех порвала на радость родителям.

— Когда началась Вторая мировая магическая война? — зачитал куратор, и сразу после его слов на экране появились четыре варианта ответов. Почти одновременно с которыми я подала знак Элеоноре, который значил, что правильный — третий.

— Восьмого октября три тысячи двадцать первого года, — рисуясь, величественно проговорила сестра.

— Верно! — воскликнул Нейтан, и в турнирной таблице, напротив имени Элеоноры, тут же высветилось десять баллов, тем самым поднеся ее на первую позицию. А мужчина, сверкнув своими изумрудными глазами, продолжил: — Как звали Единого бога, культ которого имел место, прежде чем ему на смену пришел пантеон Тринадцати богов?

Подавая знак Элеоноре, я задавалась единственным вопросом: не стыдно ли ей самой, что я подсказываю ей с такой-то элементарщиной, как это? Но нет, похоже, стыдно сестрице не было! Потому что первой нажав на красную кнопку, она гордо произнесла:

— Авергард Громовержец.

— Верно! — сообщил куратор.

Что ж, похоже, это будет долгий Отбор…

— Кто придумал применять технологию накопления магической энергии, чтобы создавать на ее основе магические технологии, которые могут использовать люди вне зависимости от своего магического потенциала и его развития? — тем временем зачитывал Нейтан уже седьмой вопрос… на который я, естественно, молниеносно дала сестре знаком правильный ответ. Вот только Элеонора, похоже, решила кукушек посчитать! (или просто подзабыла знак и не вспомнила его вовремя). Потому что прежде чем рука сестры нажала на свою красную кнопку, сигнал готовности к ответу уже подала другая из участниц — та самая Лара, с которой мы накануне пересеклись вечерком в кафетерии.

— Джейсон Биллигар, — четко ответила она… и напротив ее имени появились первые десять очков, которые достались не Элеоноре… за что на меня сестрица сейчас смотрела с такой «добротой», будто это я ей сигнал не подала, а не она его вовремя не разобрала.

Нет. По-настоящему меня возненавидели пять вопросов спустя (на два из которых Элеонора все же не ответила, будучи опереженной другими участницами). Когда я четко и ясно показала сестре, что правильный второй вариант ответа… только вот она, нажав на красную кнопку, гордо зачитала четвертый вариант, а пару секунд спустя побагровела, когда Нейтан прилюдно заявил, что она ошиблась! За что она потеряла двадцать баллов. И хоть все равно осталась на первом месте, ее выводил из себя сам факт ошибки «по моей вине». В ее глазах так и читалось: «Я так гордо зачитала неверный вариант, и теперь из-за тебя все считают меня дурой!». И ей даже в голову не приходило, что дурой ее теперь кто-то может считать исключительно по причине того, что она сама не знала правильный ответ, который должна была бы знать, отвечая на викторине!

При этом сама я решилась наконец нажать кнопку, вместо подсказки, только когда вопросы пошли уже на третий десяток… за что на меня опять посмотрели волком! Мол, «КАК ты смеешь САМА отвечать на вопросы? Ведь всем ясно, что только я должна сейчас здесь блистать эрудицией! Знай свое место!». Причем взгляд я ощущала не только от сестры, но и с трибун — где сидели родители. И это меня взбесило. По-настоящему взбесило. Потому что, черт вас всех дери, если я буду только подсказывать Элеоноре, сама при этом совсем не отвечая, то банально вылечу с Отбора! И конечно-конечно, я понимаю, что моя смерть от Темной клятвы никого особо не расстроит, и даже при вскрытии от печати не останется и следа, который мог бы теоретически кого-нибудь дискредитировать… Но ведь в таком случае даже ваша драгоценная Элеонора останется на Отборе сама, и посмотрели бы вы, сколько б она там протянула…

Хотя зуб даю, как только бы она вылетела, провалив вчистую следующее после моей смерти испытание, вы бы перемывали косточки как раз мне — стерве, которая посмела умереть, прежде чем довела сестру до победы!

Все это настолько меня выбесило, что я и не заметила, как первая нажала на красную кнопку и дала правильные ответы одиннадцать раз подряд! И да, еще раз да, этот ряд внезапных правильных ответов от участницы, которая ранее стояла молча, не только всех удивил. Но еще и довел Элеонору до пурпурного от гнева лица! О том, как сейчас на меня смотрели родители, я даже представлять не хотела.

Лучше сбавить обороты. По крайней мере, я теперь не последняя, а даже выбилась в верхнюю половину турнирной таблицы. Дальше будет достаточно, если я просто буду следить, чтоб меня никто не сдвинул обратно в самый конец.

Выдохнув, я подала Элеоноре знак. И слава богам, эта одаренная леди не только первой нажала на красную кнопку, но и не ошиблась на жестовой подсказке, поэтому дала верный ответ.

К счастью для меня, не шибко расторопных участниц было полным-полно. Так что о том, что меня не подвинут на последнее место, можно было практически не волноваться. Главное теперь — постараться вывести Элеонору на первое место, чтобы на меня потом меньше наезжали за то, что посмела «дать одиннадцать правильных ответов подряд».

Хотя это, конечно, становилось все сложнее. Потому что конкуренцию ей составляли Лара, на пару с участницей, которую, кажется, звали Хармони Рейсер. Нет-нет, если бы я отвечала сама, наживая на кнопку в тот же момент, как понимала, что знаю ответ, то наверняка бы легко их обошла! Только вот нажимать сразу на кнопку Элеоноры у меня не было возможности, а давать сигнал прежде, чем увидит и правильно поймет мой знак, сестра после своей ошибки больше не рисковала. Поэтому получалась значительная по меркам соревнования задержка, из-за которой то Лара, то Хармони обскакивали сестру, выбиваясь вперед.

Как результат, Хармони ушла от обеих в небольшой отрыв на финишной прямой. А на последнем вопросе Элеонора первой нажала на кнопку, едва увидев варианты! Но вероятно опять занервничав, снова неправильно расшифровала мой знак. И последний в викторине ответ, данный лично ею, был ошибочным, она потеряла двадцать очков, и таким образом уступила Ларе второе место, сама заняв третье!

Я по итогам была на десятом… и все равно оставалась объектом ненависти за то, что «ПОДВЕЛА» свою «ВЕЛИКУЮ» сестру.

Всеми силами стараясь морально подготовиться к грядущим нападкам, я глубоко вдыхала воздух. Поэтому не сразу обратила внимание на то, что последнее место, дав лишь пять правильных ответов и два неверных, заняла…

Нола.

И глядя на ее лицо, я понимала, что сейчас, в этот момент, она сдерживается из последних сил, просто чтобы не разрыдаться прямо здесь и сейчас, перед полными трибунами… с которых сейчас наверняка в спешке уходил ее «окончательно разочарованный» отец.

Нейтан читал свою заключительную речь, в которой прощался с той, кто сегодня покинет Отбор. А затем король со своей трибуны поздравил всех оставшихся участниц. И той, кто сегодня заняла первое место, прилюдно приказал вынести подарок — корзину с цветами и фруктами, украшенную лентами, в которой, прямо на стебле нежной кремовой розы, был закреплен браслет с сапфирами.

После этого участницы красиво покинули трибуну, и сев в кареты, поехали обратно во дворец. В том числе и Нола — сегодня в ее честь будет небольшой прощальный прием, да и ей просто нужно собрать вещи, прежде чем в полночь торжественно уйти.

Собственно, по этой же причине оставшимся двенадцати девушкам было рано расслабляться. Вернувшись во дворец, все мы разошлись по своим покоям, чтобы сменить наряд для грядущего приема с церемонией прощания.

— Что еще за… — удивленно прошептала я, когда войдя в свою гостиную, увидела прямо посреди нее, на журнальном столике… корзину с цветами и фруктами. Точно такую же, как та, которую получила Хармони за первое место на испытании.

Наморщив лоб, я подошла ближе, чтобы лучше ее рассмотреть. И просто потеряла дар речи, когда увидела, что на стебель одной из роз был намотан рубиновый браслет! Только вот…

Только вот в отличие от той розы, которую с этим браслетом получила Хармони, моя была не кремовой.

А ярко-красной.

Ничего не понимаю. Как? Неужели эту корзину мне принесли по приказу короля? Но если да, то почему?

Не может же быть такого, чтобы его величество, наблюдая за испытанием… понял, что я знала ответы практически на все вопросы, но вместо того, чтобы самой первой нажимать на кнопку, подавала другой участнице знаки, которые он сумел засечь?

Быть того не может…

Но еще более невероятным мне казалось, что эту корзину мне прислали в подарок от Эдварда Блейка просто как… знак внимания. Нет-нет, это вообще какой-то абсурд!

Нервно выдохнув, я поспешила спрятать корзину в спальне, пока сюда не пришли Линда с Рейчел. И сделала я это вовремя, потому что едва вернулась в гостиную — служанки как раз вошли в покои, неся мой наряд на вечер.

Переодев меня в изящное горчичное платье и переделав прическу, девушки пожелали мне приятного вечера.

В комнату общего сбора я вышла примерно тогда же, когда туда начали собираться остальные участницы. В том числе и Элеонора в шикарном темно-синем платье… весь вид которой давал мне понять, что после завершения церемонии она обязательно завалиться ко мне в гости перед сном, чтобы устроить скандал из-за сегодняшнего! Да уж, безудержное веселье, как ни крути…

— Где там эта Нола? — неожиданно услышала я раздраженный голос Нейтана, который ходил по комнате туда-сюда. — Что она себе думает? Опаздывать на собственную церемонию прощания…

— Вроде как я, когда шла сюда, видела служанок, которые как раз выходили из ее покоев, и те сказали, что собрали ее, но она их отпустила, заявив, что у нее еще есть какие-то дела, — задумавшись, предположила Лара.

— Может, рыдает там себе с горя? — закатив глаза, вздохнула Ферчайлд — та самая девушка, которая на отсеве пришла первой, а сейчас, на викторине, заняла только шестое место.

Скрипнув зубами, Нейтан развернулся и быстрым шагом направился к двери покоев, которые пока еще числились за Нолой. А вместе с ним, как ни странно — все двенадцать девушек.

— Нола, ты здесь? — громко позвал куратор, постучав по двери… но ответа не было. — Нола!..

— Это что, играет музыка? — удивленно сдвинув брови, протянула Лара.

И прислушавшись, мы в самом деле услышали музыку, долетавшую из-за двери.

— Нола, я вхожу! — крикнул Нейтан, и выпустив из пальцев вспышку заклинания, направленную на замок, легко открыл дверь…

Чтобы все мы, замерев на месте, ахнули, испуганно закрывая рты ладонями.

Нола сидела в большом мягком кресле возле журнального столика. Рядом с граммофоном, из которого играла музыка, в которой я теперь, стоя прямо здесь, легко узнала «Реквием» Адриана Мареллиса — одно из величайших произведений музыкального искусства, написанное более трехсот лет назад.

Нола не двигалась. Ее глаза были завязаны шелковым шарфом, губы слегка приоткрыты… а на журнальном столике, рядом с почти пустым пузырьком, все еще валялось несколько маленьких пилюль.

Сорвавшись с места, Нейтан молниеносно подскочил к девушке и коснулся рукой ее шеи… а через несколько секунд мучительной немой паузы сообщил:

— Она… мертва.